Текст книги "Капитализму в России не бывать! Выход есть!"

Автор книги: Михаил Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

Бывший член Политбюро ЦК КПСС М.С.Соломен-цев вспоминает, как Брежнев поставил перед ним задачу – существенно увеличить производство мяса в стране. Решено было начать с развития птицеводства. Но кормом для птиц служит зерно, а оно считалось важным стратегическим сырьем, его распределением занималось Политбюро. Соломенцев представил расчет: на 1 килограмм мяса бройлеров требуется в среднем 10 килограммов зерна, на десяток яиц – 2 килограмма. На это Суслов возразил: «У моей мамы бегали по двору куры, которым сбрасывали крошки со стола, вот они и были сыты, и яйца несли, и цыплят высиживали». Зерна на птицеводство выделили мало, и программа увеличения производства мяса была свернута. И все потому, что ресурсы нужны были оборонно-промышленному комплексу.

Страна отказывала себе во всем, лишь бы была обеспечена ее безопасность. Этот великий подвиг нашего народа, потребовавший гигантских усилий и затрат, был совершен под водительством Леонида Ильича Брежнева.

Немалых усилий потребовало от Брежнева восстановление разрушенного при Хрущеве народного хозяйства. Пришлось ликвидировать совнархозы и восстановить министерства, ликвидировать разделение обкомов партии на промышленные и сельскохозяйственные (споры между которыми порой доходили даже, как в Ростове, до драки), отменить нелепые ограничения на деятельность личных подсобных хозяйств колхозников и работников совхозов.

При Брежневе не было таких триумфальных, как при Хрущеве, успехов СССР в космической гонке. Но это объяснялось не неспособностью Леонида Ильича продолжить рывок, как полагает, например, писатель Сергей Се-манов, а тем, что перед страной встали другие, совершенно неотложные задачи. Огромных средств потребовало укрепление обороноспособности страны. Хрущев ограничивал аппетиты генералитета, часто руководствуясь своими упрощенными представлениями о том, какие Вооруженные силы нужны для ведения современной войны, если ее нам навяжут. Брежнев, став Председателем Совета обороны, шел навстречу военным во всем, насколько позволяло состояние советской экономики. Именно в это время наша армия получила тысячи танков, новейшие ракеты и другое современное вооружение.

На беду Брежнева и некоторых других членов Политбюро, их советниками стали либералы Цуканов, Алексан-дров-Агентов, Арбатов, Бовин, Иноземцев, Черняев, Голиков и другие. Эти люди, которые готовили проекты важнейших документов, затем сваливали вину за провалы в экономике и политике на своих шефов, в первую очередь на Брежнева. Уже впоследствии они с торжеством заявляли, что в развале СССР главную роль сыграли не откровенные диссиденты, влияние которых на народ и на политику государства было крайне незначительным, а эти «системные диссиденты», скрытые враги советского строя, рядившиеся под верных коммунистов.

А тем, кто потешался над «примитивностью» Брежнева, советую прочитать одно место из очерка писателя Анатолия Стреляного. Он вспоминает, как однажды на либеральном междусобойчике «за столом оказался человек, который не разделял общего убеждения, что покойный (Брежнев. – М.А.) не умел говорить своими словами. В начале 70-х ему, этому человеку, работавшему на весьма скромной дипломатической работе, почти случайно пришлось однажды быть переводчиком долгого, чрезвычайно важного и напряженного, с глазу на глаз разговора Брежнева с послом одной великой державы. Предмет обсуждения был такой серьезный, от результата встречи зависело так много в мире, что у посла, матерого дипломата, здорового мужика, дрожали от государствен-ного волнения, не от страха, колени. «По бумажкам такие беседы не ведутся. И вы бы слышали, как Брежнев говорил!» («Свет и тени «великого десятилетия». J1., 1989, с.267.)

Как СССР стал «империей зла»

Хотя внешняя политика СССР при Брежневе была миролюбивой, нашей стране пришлось прямо или косвенно участвовать тогда в ряде военных конфликтов.

В 1967 и в 1973 годах разгорались войны между Египтом и Сирией, с одной стороны, и Израилем – с другой. СССР поддерживал арабские страны поставками вооружения и посылкой специалистов. Президент Египта Анвар Садат просил нашего посла: «Передайте лично товарищу Брежневу нашу благодарность. Именно советское оружие совершило это чудо переправы (через Суэцкий канал. – М.А.) Это блестящее оружие!»

В 1968 году, когда Брежнев еще не был всевластным лидером партии и страны, советскому руководству пришлось принимать нелегкое решение о вводе советских войск в Чехословакию во время тамошней смуты. Брежнев и Косыгин были против этого шага, но большинство в Политбюро поддержало точку зрения Андропова.

В правление Брежнева обострились отношения с Китаем, дело дошло до вооруженного конфликта. Впрочем, в последнем случае главную роль, видимо, сыграл не Брежнев, а Андропов, которому, как Председателю КГБ, подчинялись пограничные войска. Тогда и было решено строить БАМ – не столько по экономическим, сколько по стратегическим соображениям.

Но самые трагические последствия имело решение о вводе ограниченного контингента советских войск в Афганистан.

В начале 60-х годов я работал в Институте градостроительства и районной планировки. Тогда часть наших специалистов разрабатывала Генеральный план развития столицы Афганистана Кабула. Отношения между нашими странами были на редкость дружественными. Это и не удивительно: когда в 1919 году правительство Аманул-лы-хана провозгласило независимость Афганистана от Англии, которая контролировала его внешнюю политику, только помощь Советской России позволила афганцам одержать победу в развязанной англичанами войне. Правда, в 1929 году феодально-клерикальная реакция при поддержке англичан совершила переворот. К власти пришла династия Надир-шаха. Однако отношения СССР с шахом были вполне дружественными, и вряд ли советское руководство желало бы смены строя в Афганистане. С 1933 года королем Афганистана был Мухаммед Захир-шах.

СССР оказывал Афганистану разнообразную помощь, в частности, принимал на обучение в своих военных академиях афганских офицеров. А эти офицеры, в основном молодежь, вместе с азами военной науки воспринимали идеи марксизма-ленинизма, а значит, приходили к убеждению, что монархия – это некий пережитокСредневе-ковья. Так созрел заговор против Захир-шаха. Мог ли СССР, руководствовавшийся идеологией марксизма-ленинизма, отказать революционно настроенным афганским офицерам в поддержке?

В 1973 году монархия в Афганистане была ликвидирована, Захир-шах уехал за границу. Главой государства и премьер-министром (а с 1977 года – президентом) стал Мухаммед Дауд.

В 1978 году в Афганистане произошла национально-; демократическая революция, в том же году был заключен советско-афганский договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве.

В 70-е годы я работал в Институте мировой экономики и международных отношений АН СССР, и, помню, для отдела, занимавшегося Востоком, не было тогда более важных дел, чем отслеживание ситуации в Афганистане и разработка соответствующих рекомендаций правительству СССР. Носителями революционных идей в Афганистане были силовики и интеллигенты.

Как вспоминал член Политбюро ЦК КПСС

■ В.В. Гришин, Андропов доложил на Политбюро, что 27 апреля 1978 года правительство Дауда свергнуто, провозглашена Демократическая Республика Афганистан и к власти пришел представитель силовиков Председатель Революционного совета Нур Мухаммед Тарами. Секретарь ЦК КПСС заверил членов Политбюро: «Тараки – надежный товарищ». Однако новая власть .слишком ретиво взялась за демократические преобразования, руководствуясь положениями марксистской теории, часто не отвечающими миропониманию мусульман. В стране быстро росла оппозиция новому ;режиму. В условиях, когда старый строй рухнул, а новый еще не утвердился, в стране воцарилась обстановка хаоса.

Этим воспользовался представитель другого клана силовиков Амин. Он сверг Тараки и стал расправляться с его сторонниками.

Амин был единственным человеком в стране, который мог бы навести там порядок. Никаких антисоветских шагов он не предпринимал, напротив, обратился к Руководству СССР с просьбой принять его в Москве. Однако ему было в этом отказано, потому что Андропов заверил: Амин – агент ЦРУ, и принять его – значит дезориентировать прогрессивные силы в Афганистане.

Те, кто начинал революционные преобразования в Афганистане, решили устранить Амина. Среди афганских интеллигентов нашли подходящую фигуру на роль нового главы правительства – Бабрака Кармаля. У новой власти своей армии не было, и она, в соответствии с действующим советско-афганским договором, попросила военной помощи у СССР.

Андропов убеждал руководство СССР в том, что победа противников нового правительства серьезно изменит баланс сил в этом регионе и превратит Афганистан во враждебную СССР страну, в новую военную базу США с ракетно-ядерным оружием. Поэтому необходимо ввести советские войска в Афганистан, чтобы опередить американцев, уже нацелившихся на захват этой страны.

Но самое чудовищное произошло дальше. Пока самолеты с первыми частями советского воинского контингента поднимались в воздух, советский спецназ взял штурмом дворец Амина и убил главу законного правительства страны. Советские солдаты, взлетавшие с наших аэродромов как воины-интернационалисты, освободители, приземлились в Афганистане уже как интервенты и оккупанты. Это была самая настоящая диверсия против СССР.

Мир возмутился таким беспрецедентным актом веро ломства. Большинство тех, кто за рубежом еще сочувствовал СССР, отвернулись от нас. Вот тогда-то для наших зарубежных недругов и представилась возможность изобразить СССР как «империю зла».

Но все-таки «перст судьбы», видимо, существует. Аф ганистан жестоко отплатил Андропову, но об этом пойдет речь позже.

Такой своеобразный «застой»

При Брежневе, пишет Сергей Семанов, советские граждане зажили спокойно и уверенно-скучновато. Ему вторит коллега по писательскому цеху Татьяна Набатни-кова: «Тогдашняя жизнь удручала своей регламентированностью, все ходили по струнке: обязательное среднее образование, обязательная диспансеризация, после института – обязательное распределение. К своему месту работы ты был привязан какой-нибудь очередью на получение квартиры, к своему городку – пропиской, которую в другом месте не так просто получить. Без членства в КПСС – не сделаешь карьеры... Степеней свободы было настолько мало, что адюльтер процветал как единственно возможная «самоволка» из этой по-армейски организованной жизни». (Правда, она добавляет: «И вот мы получили, что хотели: ты никому ничего не должен, но и тебе никто – ничего. Ни образования, ни распределения, ни медосмотра. Как-то стало не до адюльтера». Вот такое прозрение, хотя и весьма запоздалое.)

Вообще, правление Брежнева, особенно его вторую половину, принято называть «периодом застоя». Однако странный это застой, когда осваивались богатейшие месторождения нефти и газа на севере Западной Сибири, строились магистральные трубопроводы гигантской протяженности и Байкало-Амурская магистраль... Видимо, этот застой выражался не в том, что производство топталось на месте, а в чем-то другом.

К сожалению, наша общественность прошла мимо капитального труда крупнейшего мирового авторитета по вопросам глобализации и информатизации Мануэля Ка-стельса «Информационное общество» (М., 2000), в котором он проанализировал развитие советской экономики после смерти Сталина и четко обозначил угрозу перспективы превращения России в колонию Запада. Прислушаться к выводам Кастельса особенно полезно еще и потому, что правительство российских либеральных реформаторов в свое время привлекало его в качестве консультанта, и он, выполнив в России солидное исследование ее экономики, однозначно предсказал крах проводимых ими рыночных реформ и «стагнацию на уровне нищеты».

Кастельс напомнил, что «в 80-х годах Советский Союз в ряде секторов тяжелой промышленности производил существенно больше, чем США: стали на 80 процентов, цемента – на 78, нефти – на 42, удобрений на 55 процентов, вдвое больше чугуна и в 5 раз больше тракторов. Проблема состояла в том, что тем временем мировая производственная система переносила центр тяжести на электронику и специальные химические препараты и поворачивала к биотехнологической революции, а во всех этих областях советская экономика и технология существенно отставали... Советский Союз пропустил революцию в информационных технологиях, которая сформировалась в мире в середине 70-х годов... Советский Союз полностью прозевал начало эволюции персональных компьютеров».

С середины 1940-х и до середины 60-х годов компьютеры в СССР и их программное обеспечение «не слишком отставали от западных аналогов», на них были основаны успехи нашей страны в освоении космоса и в других областях науки. Однако «в 1965 году под давлением военных советское правительство решило приспособить модель IBM 360 в качестве ядра единой компьютерной системы Совета экономической взаимопомощи... С того времени советские электронные центры и заводы (все под эгидой Министерства обороны) вместо разработки собственных проектов и производственных линий занялись контрабандой компьютеров с Запада, приспосабливая их к советским военным спецификациям... Это «по необходимости» привело к отсталости...

Аналогичные события имели место в программном обеспечении. Советские машины 1960-х годов работали на отечественном языке ALGOL, который пролагал путь к интеграции систем, тогдашнему переднему краю вычислительной техники. Однако в 1970-х годах, чтобы оперировать на компьютерах американского типа, советские ученые разработали свою версию ФОРТРАНа, которая из-за развития программного обеспечения на Западе быстро устарела. Наконец, они стали копировать... любое программное обеспечение, появившееся в Америке, таким образом вводя тот же самый механизм отсталости в область, в которой русские математики могли бы быть пионерами на переднем крае мировой науки».

Попытки догнать передовые страны путем заимствования их технологических достижений (хотя в СССР было больше ученых и инженеров, чем в любой другой стране, И отдельные технологические прорывы выше мирового уровня у нас еще случались) были заведомо обречены на неудачу. Итог известен: СССР все более проигрывал технологическое и экономическое соревнование с Западом и в дальнейшем (уже через несколько лет после смерти Брежнева) сошел с исторической арены.

Виноват ли в этом Брежнев? Если считать, что глава партии и государства в ответе за все в них происходящее, то, конечно, виноват. Но если он, в силу ограниченности своих познаний и. кругозора, был не в состоянии разобщаться в новой ситуации, сложившейся в мире, увидеть Принципиально новые задачи, встававшие перед страной?

Могут сказать: не умеешь – не берись. А кто умеет? Если бы Брежнев не взял власть, ее захватили бы другие, совсем не более умные, грамотные и прозорливые. Или же сразу нужно было звать Андропова, Горбачева и Ельцина?

Свой план реформирования экономики предложил Председатель Совета министров СССР Алексей Николаевич Косыгин, до сих пор, через много лет после смерти, остающийся кумиром российской интеллигенции, причем как левых, так и правых. Предложенные им шаги по переводу советской экономики на рыночные рельсы, в особенности введение показателя прибыли как критерия эффективности работы предприятий, оказавшиеся роковыми для страны, будут разобраны в следующей главе. Если бы этой реформе была открыта зеленая улица, СССР развалился бы на несколько лет раньше. Возможно, Брежнев не понимал всех ее тонкостей, но он затормозил процесс распада экономики, что либералы по сей день не могут ему простить.

Одна из мер либерального характера была осуществлена при Брежневе и имела катастрофические последствия для страны: это – продолжение начатого Хрущевым курса на ликвидацию так называемых «неперспективных деревень» (об этом тоже речь пойдет в следующей главе). Но когда в последние месяцы жизни Брежнева обступившие его либералы настаивали на проведении обширной программы либеральных реформ, он решительно отказал им в этом. Столь же твердо он заявил: «Пока я жив, цены на хлеб не будут повышены».

Наиболее глубокий анализ советской экономики

1960 – начала 1980-х годов содержится в книге академика Ю.В.Яременко «Экономические беседы» (М., 1999), к которой нам придется не раз обращаться в последующих главах. Уже в середине 1960-х годов Яременко пришел к выводу, что в СССР идет процесс технологической деградации. Этому способствовало изменение роли партии в советском обществе, ее вырождение.

Партия, которая прежде выступала в качестве верхов-но го арбитра в конфликтах между конкурирующими монстрами – ведомствами, сама превратилась в одного из игроков, ибо у партийного аппарата появился свой собственный экономический интерес, отличный от государственного. Естественно, что она потеряла и рычаги управления. Ведомства, почувствовав свою независимость от КПСС, рвали ресурсы страны на части, но им все равно было их мало, так как они имели колоссальные ресурсоемкие программы, очень часто не связанные ни с какими реальными проблемами. Яременко вырабатывал свой путь преодоления этих пороков советской системы экономики, исходя из того, что мы создаем «принципиально иную цивилизацию».

Становилось все более очевидным, что преодолеть зарой было невозможно без отказа от марксистской теории, что и в голову не могло придти ни Суслову, ни Брежневу.

У брежневского застоя есть и другая сторона. Опираясь на аппарат, Брежнев по сути все дела на местах отдал •иа откуп местным руководителям, кадры которых и подбирались таким образом, чтобы они были «маленькими Брежневыми».

Поскольку Брежнев не мог не знать, что дела в стране обстоят далеко не блестяще (хотя бы по справкам КГБ, пусть и приглаженным, но все же отражавшим и положение дел, и общественные настроения), а быстро изменить ситуацию к лучшему он был не в состоянии, у него возникла органическая потребность в том, что могло бы принести утешение. Этому способствовала и быстро прогрессировавшая болезнь генсека, все явственнее проявлявшееся расстройство умственной деятельности. Нередко Брежнев уже не узнавал хорошо знакомых ему людей, Многие его поступки были совершенно неадекватны.

Дело не ограничивалось приукрашиванием действительности в сводках и отчетах, рапортами об успехах там, где в действительности уже начинались провалы. Реальное состояние экономики уже почти никто не контролировал, верховная власть удовлетворялась бодрыми отписками с мест. Это вело к расцвету махрового бюрократизма. Андропов, заботясь об укреплении своих позиций во власти в предвидении ухода Брежнева, начал кампанию по расследованию ряда крупнейших злоупотреблений (дела Рашидова, Медунова, «рыбное дело» и пр.). Брежневу о них докладывалась информация лишь в общем виде.

Но одним из самых действенных утешений стали для Брежнева его неустанное восхваление и периодическое награждение высокими знаками отличия.

Четырежды Герой Советского Союза, Герой Социалистического Труда, Маршал Советского Союза, кавалер всех высших орденов СССР и стран социалистического лагеря, и прочая, и прочая, и прочая. Потоком шли и дорогие подарки – от роскошных лимузинов до золотых изделий и драгоценных камней.

Принимая награды из рук тех, кто входил в его ближайшее окружение, Брежнев и для них не жалел наград и прочих благ, все это, разумеется, за счет государства. А подхалимы помельче, не имевшие доступа к самому Брежневу, но вхожие в его семью, задаривали дочь и зятя генсека, используя эти связи как «крышу» для своих махинаций. В Крыму строился дачный поселок для прибл и женных Брежнева, который местное население называло «царским селом». Пример оказывался заразительным. Коррупция и «теневая экономика» разъедали государственную машину. А Рой Медведев отмечал, что следствием этого стали «нежелание и неумение хорошо работать, политическая пассивность и апатия, нравственная деградация десятков миллионов».

Застой переходит в разложение

В период застоя происходили сложные процессы в структуре советского общества. «Первоначальное накопление капитала» коррупционерами и «теневиками», предоставление все новых привилегий верхушке партийного аппарата и «сливкам» советской интеллигенции привели к заметному, хотя еще и скрываемому (как властью, так и самими «элитариями») имущественному расслоению в стране. Однако чем больше богатели «элитарии», тем сильнее становилось их недовольство тем, что они вынуждены жить подобно герою романа Ильфа и Петрова Александру Корейко, который, обладая миллионами, должен был выглядеть в глазах окружающих рядовым советским служащим с копеечным окладом. Незаконно или несправедливо нажитое богатство им приходилось прятать, пожить на широкую ногу было еще опасно.

Недовольство росло и в среде рядовой интеллигенции, ряды которой быстро множились. Научно-технический прогресс в СССР был заметен главным образом в отраслях оборонного комплекса, причем по соображениям секретности достижения оборонщиков не распространялись на отрасли, производящие товары народного потребления. В «мирных» отраслях воцарился технологический застой, спрос на новые инженерные и конструкторские решения отсутствовал, а могли ли удовлетворять инициативного работника должности инженеров по снабжению и по технике безопасности, и какие у него были перспективы карьерного роста? Талантливые люди страдали от своей невостребованности.

Изобретательская мысль в стране еще била ключом, однако на пути внедренйя новшеств в производство нагромождалось все больше препятствий. В то же время оказался великолепно отлаженным механизм утечки появлявшихся в СССР новых идей за рубеж, в силу чего технологии, разработанные у нас, патентовались на Западе, и нам потом приходилось покупать за золото плоды собственных изобретений и открытий.

В среде самой интеллигенции происходили заметные перемены. Молодое поколение интеллигентов впитывало буржуазные ценности, видело идеал в положении интеллигентов в странах Запада (прежде всего в высокой оплате труда) и представляло собой идеальную среду для восприятия западной антисоветской пропаганды.

Жизненный уровень народа постепенно повышался и в среднем составлял уже примерно две трети от западноевропейского. Однако он был далек от обещанного программой построения коммунизма. В конце 70-х годов стали все более частыми перебои в снабжении городов продовольственными и промышленными товарами. Поэтому ширилось недовольство не только в рядах элиты, но и среди других слоев общества, в том числе и среди рабочих и крестьян. Как пишет Сергей Семанов, трудно было приобрести в магазинах самые расхожие товары. Действительно, по собственному опыту знаю, что за ними подчас приходилось либо выстаивать длинные очереди без гарантии, что желанный товар не кончится, либо покупать с солидной переплатой у спекулянтов. Однако ведь не случайно тогда ходил такой афоризм: на прилавках ничего нет, а холодильники в квартирах полны. Нужных покупателям товаров не хватало не только из-за недостатка средств у государства, вынужденного нести тяжелое бремя военных расходов, но и потому, что производители не были заинтересованы в производстве дешевой и высококачественной продукции.

Вот в этой обстановке нарастающего почти всеобщего недовольства в СССР возникло невиданное ранее явление – диссидентство, причем не как позиция отдель-ных представителей творческой интеллигенции, что было уже при Хрущеве, а как относительно массовое движение. Отчасти его возникновение было объективно обусловлено, ибо антисоветская настроенность верхушки творческой интеллигенции должна была проявиться в общественной жизни, но в значительной мере оно стало возможным потому, что его целенаправленно взращивал КГБ СССР, возглавляемый Андроповым.

Диссиденты были очень нужны ведущему свою игру Андропову. С одной стороны, это давало возможность создать видимость борьбы с антисоветизмом и тем подкрепить имидж КГБ. С другой, диссидентство поощрялось, носителей этих настроений посылали в зарубежные поездки, там они должны были свидетельствовать о демократии в СССР. Наконец, под видом борьбы с диссидентством можно было упрятать в места заключения или В психиатрические больницы тех, кто был искренне заинтересован в совершенствовании социализма (автору эта практика известна по собственному опыту).

Но диссидентство – это только цветочки. Ягодками стали появившиеся на всех ступенях социальной лестницы, в том числе и в высшем партийном руководстве, аген-|гы влияния Запада. Открыто они выступили уже после смерти Брежнева, однако свою подрывную работу вели <йце при нем. На их счету немало диверсий против советского строя не только в сфере идеологии, но и, например, в военном деле.

Выдающийся специалист, организатор противоракетной обороны страны Григорий Васильевич Кисунько в своей книге «Секретная зона. Исповедь генерального Конструктора» (М., 1996) приводит убийственные данные ⁰ том, как вражеская агентура заставляла специалистов Принимать тупиковые решения, в том числе и подбрасываемые с Запада. Тем самым сводились на нет плоды усилий сотен тысяч советских людей, искренне считавших, что трудятся на укрепление обороны страны, а на деле лишь пускавших на ветер огромные средства, которых так не хватало Другим отраслям экономики.

Роковым решением партийного руководства во главе с Брежневым стал выбор сырьевого варианта развития экономики СССР. Предполагалось, что это временное решение: доходы от экспорта нефти и газа позволят накопить средства, необходимые для развития высокотехнологичных производств. Однако при этом не учли того обстоятельства, что мировой рынок – это отнюдь не стихия спроса и предложения, а тонко управляемая транснациональными корпорациями система, в которой возможно организовать подъемы и падения цен. Когда после взлета цен на нефть в начале 70-х годов последовало их резкое падение, доходы от экспорта сильно упали, а экономика СССР уже была крепко завязана на мировой рынок, и выбраться из этой ловушки она не сумела. Сырьевой вариант развития из временного превратился в постоянный, что предопределило нарастание экономического и технологического отставания СССР от ведущих стран Запада.

О том, как «мировая закулиса» грабила СССР через мировой рынок, можно судить по такому примеру. В начале 70-х годов на мировом рынке тонна зерна стоила вдвое дешевле тонны нефти. А уже через несколько лет тонна зерна стала стоить вчетверо дороже тонны нефти. Иначе говоря, соотношение цен на зерно и нефть изменилось в восемь раз, хотя никакой технологической революции ни в нефтедобыче, ни в аграрном секторе не произошло. Ясно, что такие изменения не могут быть объяснены изменением спроса и предложения, такая экономическая конъюнктура, крайне невыгодная для

СССР, была создана искусственно, путем глобальных финансовых спекуляций.

Мне запомнилась эпопея со строительством газопроводов, по которым наш природный газ перегонялся на Запад. Сначала была заключена сделка между СССР и ^гранами Западной Европы. Суть ее сводилась к следующему.

В СССР были открыты громадные месторождения газа, но у нас не было средств на их освоение, и у нас тогда еще не выпускали трубы большого диаметра, необходимые для строительства газопровода высокой пропускной способности. Запад предложил поставить нам такие трубы, с тем чтобы мы оплатили их стоимость поставляемым ему газом. У меня до сих пор не укладывается в го-'лове, какой же смысл был для нас в этой сделке. Ведь если бы мы не продавали газ Западу, то и трубы не были бы нам нужны. То, что какие-то крохи газа доставались и нашим городам и селам, лежащим по ходу газопровода, не может служить оправданием сделки. (Эту практику Россия продолжает до сих пор, свидетельством чего стала постройка скандально известного и убыточного для нас газопровода «Голубой поток» по дну Черного моря в Турцию.) А Запад еще попробовал шантажировать нас, отказав в поставке труб. И тогда наши рабочие и специалисты совершили очередной трудовой подвиг, в короткий срок наладив производство труб большого диаметра. А затем Ударными темпами построили сам газопровод.

Можно сказать, что именно в эпоху Брежнева достиг высшей точки процесс складывания новой исторической общности – советского народа. Но к концу этого периода в обстановке всевластия руководителей союзных и автономных республик разыгрались аппетиты сепаратистов всех мастей, что привело впоследствии к распаду СССР.

Некоторые подробности этого нового этапа распада советского общества рассмотрены в уже упоминавшейся ранее книге В.А.Лисичкина и Л.А.Шелепина «Третья мировая информационно-психологическая война». Догматизм в теории, игнорирование всего нового, что появилось в мировой науке после Маркса, Энгельса и Ленина, привели к идеологическому разоружению партии и народа, и «в результате в решающие 80-е годы люди вышли на борьбу с завершающей атакой Запада в психологической войне, образно говоря, с берданками против танков».

Союзниками Запада в борьбе за свержение советского строя выступили некоторые видные деятели нашей культуры.

Огромный ущерб образу СССР в мировом общественном мнении нанесли книги Александра Солженицына, прежде всего крайне тенденциозный «Архипелаг «ГУЛаг», тайно переправленный на Запад, изданный там и получивший высшие литературные премии мира, в том числе Нобелевскую. Обласканный Хрущевым, Солженицын при Брежневе по представлению Андропова был выслан из СССР и, окопавшись в США, стал знаменем самых разнообразных антисоветских сил.

Выразителем диссидентских настроений стал бард Владимир Высоцкий, песни которого получили широчайшее распространение во всех слоях общества. Секрет его успеха заключался в том, что он соединил дух диссидентства с уголовной романтикой, которая имела давние корни в народной душе. Кстати сказать, Брежнев песен Высоцкого (за исключением некоторых на тему прошедшей войны) не любил, хотя в доме его магнитофонные записи были, и дети их часто ставили. Так же относился он и к рок-музыке.

Академик А. Д. Сахаров в своих «Размышлениях о прогрессе, мирном сосуществовании, интеллектуальной свободе» искал пути конвергенции, соединения преимуществ капитализма и социализма. Но его ссылка в Горький и начатая травля в СМИ создали ему ореол мученика – борца за демократию, но против советского строя. (Замечу, что либералы, пришедшие к власти в России под знаменем Сахарова, сразу же стали строить у нас капитализм, и никто из них даже не заикнулся о конвергенции, которая должна была бы включить и достижения советского строя.)