Текст книги "Капитализму в России не бывать! Выход есть!"

Автор книги: Михаил Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)

Супруги Горбачевы произвели на Тэтчер самое благоприятное впечатление. Особенно понравилась общественности Запада Раиса Максимовна, которая традиционному посещению могилы Карла Маркса предпочла светские развлечения и осмотр королевских драгоценностей, меняла платья по нескольку раз в день, делала сногсшибательные покупки и вообще вела себя вызывающе раскованно. Общий итог «смотрин» был таков: Тэтчер сочла, что с таким руководителем СССР, как Горбачев, можно иметь дело.

Решающая схватка

Черненко умер 10 марта 1985 года. На заседании Политбюро руководитель московской парторганизации Виктор Гришин предложил избрать Генсеком Горбачева, но его никто не поддержал. Горбачев произнес: «Утро вечера мудренее» и предложил отложить решение до следующего дня. Противники согласились, и это было их большим промахом.

В условиях, когда за все время правления Черненко руководство в Политбюро практически отсутствовало, наиболее влиятельным членом этого высшего органа стал министр иностранных дел Андрей Громыко, которому приходилось самостоятельно принимать неотложные решения по внешнеполитическим вопросам. Он сам не претендовал на пост Генсека, но хотел бы занять более высо -кое положение в руководстве страны.

Громыко был давний поклонник западного образа жизни, вместе с супругой наслаждался всеми благами западного быта. (Как говорила его дочь, его нога за последние 25 лет не ступала на улицы Москвы.) Естественно, он больше симпатизировал Горбачеву, чем Романову. К тому же ему, вероятно, более чем кому-либо другому было известно, что влиятельные круги Запада сделали ставку на Горбачева. И когда Горбачев вступил в тайные переговоры с Громыко, они быстро договорились о разделе «сфер влияния».

Когда Политбюро вновь собралось, Громыко внес предложение избрать Генсеком Горбачева. Его коллегам оставалось лишь поддержать это предложение. И на состоявшемся вскоре Пленуме ЦК КПСС с предложением об избрании Генсеком Горбачева также выступил Громыко, и его единодушно поддержали. Вскоре Громыко получил пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Романов и Гришин были отправлены на пенсию. (Вскоре за ними последовали и другие члены Политбюро из стариков, а затем Горбачев попросил престарелых членов ЦК написать заявления об освобождении их от этой обязанности, что они и сделали.)

Так Горбачев стал во главе партии.

Эйфория первых дней

Надо признать, что избрание Горбачева на пост Генсека и его первые выступления и поездки по стране были встречены народом с воодушевлением. Наконец-то во главе партии оказался человек цветущего возраста, говорящий без бумажки, настроенный на перемены, которых давно ждали в стране.

В.Болдин точно описывает положение СССР в момент прихода Горбачева к власти. По его словам, вот к чему привели концепции развития экономики, сложившиеся после войны и заложенные в 20-летнюю программу:

«Мы с достойной лучшего применения настойчивостью продолжали наращивать арифметически производство стали, цемента, угля, нефти, минеральных удобрений. И по этим показателям к 1980 году вышли или сильно приблизились к намеченному рубежу.

Если бы в мировой экономике главными были именно эти показатели, мы, видимо, могли сказать, что верно решаем поставленные задачи. Но время, достижения науки и техники, сдвиги в экономике западных стран сыграли с нами роковую шутку. Они (страны Запада) не стали гнаться за валовыми показателями, а, используя разделение труда, даже сократили производство многих видов продукции (угля, нефти, цемента), покупая это за рубежом. Зато мощно нарастили электронную и химическую промышленность, развили авиакосмический комплекс... за счет чего свели на нет все наши старания, обеспечив себе одновременно снижение затрат, повышение эффективности экономики, использование ресурсосберегающих принципов производства.

Советский Союз вел глобальное наступление по всему фронту хозяйственного строительства, а США вырвались вперед за счет своеобразного выброса протуберанцев, на острие которых были достижения науки.

Мы оказались не просто в тяжелом экономическом положении с отраслями-монстрами, требующими все новых и новых вложений. Наша модель развития с точки зрения экономики была тупиковой ветвью. Тем самым Центральным Комитетом, Советом министров, планирующими организациями, учеными-экономистами была совершена ошибка стратегического характера. Даже понимая неэффективность выбранного пути, руководители экономики не нашли в себе смелости сломать действующие принципы, использовать опыт капиталистических государств».

Но в том-то и дело, что прямо использовать опыт капиталистических стран в социалистическом государ-стве невозможно без слома существующего общественного строя, а как внедрять отдельные элементы этого опыта в систему наших производственных отношений, никто не знал. Советников по иностранному опыту у Горбачева было много, они предлагали венгерскую, австрийскую, швейцарскую модели, но ни одна из них полностью к нашим условиям не подходила. А если выхватывать из тех целостных моделей отдельные элементы, то при внедрении их в наше хозяйство лишь усиливается разба-лансировка. И в конце концов оно неизбежно приводило к восстановлению капитализма, причем самых отсталых его первоначальных форм, каких в современном мире уже нигде не осталось. В самом конце своей карьеры Горбачев попытался предложить китайскую модель, но ему не удалось даже понятно изложить ее.

Горбачев прежде никогда ни одним производством не руководил, вся его жизнь прошла в партийном аппарате, который лишь «обеспечивал» хозяйственную деятельность. Поездки по стране просто ошеломили его. Он почувствовал ее величие, громадность ее просторов, ожидания народа, желавшего лучшей жизни. А что делать, чтобы выправить тяжелое положение, сложившееся в экономике, он не знал.

От «ускорения» – к «перестройке»

Первой Горбачев поставил задачу ускорения экономического развития страны, для чего нужно было убрать препоны на пути творческой инициативы трудящихся. И все это должно было проходить под лозунгом «Больше социализма, больше демократии!» Сердцевиной экономики он считал машиностроение, в отдельных отраслях которого отставание от развитых капиталистических стран составляло 10—15 лет и более (хотя были и сферы, где мы превосходили Запад, но эти достижения «оборонки» были засекречены и в мирные отрасли не внедрялись).

Но конкретные меры, которые он предлагал, вызывали возражения хозяйственных руководителей, справедливо опасавшихся, что их реализация приведет к нарушению производственных связей, а в дальнейшем и к слому общественного строя. Чтобы сломить их сопротивление, Горбачев выдвинул лозунг «демократизации» на производстве, в частности, предложил ввести выборность директоров предприятий. На смену старым хозяйственникам приходили молодые голодные волки либерального толка. Чем дальше в лес, тем больше дров. Дальнейшие меры уже весьма походили на известную из китайской практики кампанию «огонь по штабам!».

Производство все более лихорадило, улучшения в экономике не происходило, «ускорение» незаметно переросло в «перестройку». Но что во что перестраивать, оставалось неясным.

Эйфория первых дней скоро прошла, а длинные речи Горбачева стали вызывать у советских людей раздражение и насмешку.

Зато на Западе Горбачев стал культовой фигурой у обывателей, хотя властители Запада считали его лишь своей марионеткой. Его популярности способствовали зарубежные визиты, во время которых и он сам, и особенно Раиса Максимовна изо всех сил старались понравиться западной публике. Всего за шесть лет своего пребывания у власти Горбачев побывал с визитами за рубежом более сорока раз.

Во всю силу развернула свою деятельность и Раиса

Горбачева. Официально она состояла в руководстве Фонда культуры, но на самом деле определяла всю политику своего мужа, в том числе и кадровую. Нередко Горбачев откладывал принятие важных решений только потому, что ему нужно было узнать мнение жены. Был даже момент, когда она потребовала от сотрудников Генсека, чтобы те принесли клятву на верность лично Горбачеву.

Антисоветчики во главе Советского государства

В отличие от Бухарина, Хрущева и Берии, которые тайно вредили Советской стране на всем протяжении своей партийной и служебной карьеры, Горбачев, видимо, до определенного момента не имел таких намерений, его заботила лишь собственная карьера. Но к тому времени, когда он оказался на самом верху власти, им, как будет видно из дальнейшего изложения, уже был сделан выбор. Целью его стало разрушение советского строя. И Горбачев соответствующим образом начал подбирать руководящие кадры.

Правой рукой Горбачева (а возможно, и наставником), секретарем ЦК КПСС и членом Политбюро, ответственным за идеологию, стал Александр Яковлев, о контактах которого с ЦРУ ответственные работники КГБ докладывали еще Андропову. Председатель КГБ Крючков напомнил об этом и Горбачеву, но тот не придал этому значения. Именно Яковлев разрабатывал стратегию тайной работы по поэтапной (чтобы усыпить бдительность членов партии) ликвидации советского строя. Он направлял такую перестройку иаших средств массовой информации, что они становились каналом для проникновения к нам буржуазной идеологии, насаждения у нас бандитских нравов.

Членом Политбюро и министром иностранных дел стал Эдуард Шеварднадзе, с которым Горбачев был знаком еще по комсомольской работе. Как Горбачев признавался впоследствии, Шеварднадзе ему во время одной из откровенных бесед охарактеризовал положение в стране одной фразой: «Все прогнило!» Этот горбачевский подручный немедленно начал сдавать Западу одну внешнеполитическую позицию СССР за другой. Он «подарил» США огромный кусок акватории в районе Охотского моря и Берингова пролива с большими рыбными запасами и потенциальными запасами нефти на шельфе. Несмотря на возражения военных, Шеварднадзе включил в договор с США о сокращении вооружений уникальный ракетный комплекс «Ока», под сокращение не подпадавший, и тем самым пустил по ветру плод трудов сотен научных и производственных коллективов. Перечень всех предательских деяний этого вредителя еще предстоит установить народному трибуналу.

Председателем Совета министров СССР стал Николай Рыжков, который запомнился народу как «плачущий большевик» и руководитель экономики великого государства, которое он оставил без мыла, и оное пришлось срочно закупать за границей. Рыжков активно помогал Горбачеву в разрушении экономики, о чем свидетельствовал в газете «Завтра» Валерий Легостаев, работавший в то время в ЦК КПСС.

Другим активным помощником Горбачева в разрушении СССР стал Анатолий Лукьянов, о чем также говорится в статье Легостаева. Ну и, конечно, сыграли свою роль «системные диссиденты»: Примаков, Арбатов, Боровик, Бовин, Грачев, Бурлацкий...

Вокруг Горбачева быстро группировались ненавистники советского строя, которые находили у него теплый прием и получали хорошо оплачиваемую работу.

Но чтобы устроить «своих» на ведущих должностях, нужно было освободить эти места от «чужих». Горбачев действовал в этом направлении нагло, не останавливаясь перед провокациями, примеров этого не счесть. Когда его уступчивость американцам на переговорах о сокращении вооружений превысила всякую меру, руководители Вооруженных сил стали все чаще появляться на заседаниях Секретариата ЦК, которые вел Лигачев, уже начавший противостоять разрушительным деяниям Горбачева. Тогда Горбачев договорился с «другом Колем» и организовал прилет в Москву, прямо на Красную площадь, немецкого летчика-авантюриста Руста. Этот эпизод дал ему повод для смены не только высшего руководства Вооруженных сил, но и для чистки командного состава армии вплоть до командиров дивизий.

Провокации и стравливание конкурентов были обычными приемами Горбачева, тем более что к этому времени уже была отлажена система, при которой на любого деятеля можно было подготовить компромат, нашелся бы только заказчик. А в заказчиках недостатка тогда не испытывалось.

Диверсии на всех фронтах

Прошел всего год после избрания Горбачева Генсеком, как грянула Чернобыльская катастрофа. На Волге под Ульяновском налетел на устои железнодорожного моста пассажирский теплоход «Александр Суворов», да так, что на него сверху упали несколько вагонов. В Башкирии произошел взрыв на газопроводе как раз в тот момент, когда через этот пункт проходили два встречных пассажирских поезда. И таких случаев было немало, жертвы каждый раз были огромные. За всем этим проглядывалась дирижерская палочка, разыгрывалась кампания по дестабилизации обстановки в стране, создания в ней атмосферы страха и неопределенности.

Явно вредительский характер носили меры по развалу экономики страны.

В 1988 году началось форсированное развитие кооперативного сектора экономики. Но это были не привычные кооперативы. Было разрешено создавать кооперативы при предприятиях. Однако они были использованы ловкими дельцами для перекачки средств предприятий на счета этих кооперативов. Денежные средства оказывались в руках дельцов, а предприятиям оставались только долги.

Социальное положение члена кооператива определялось, по Закону о кооперации, «вкладом и доходами». Несколько руководителей предприятия составляли кооператив, который мог нанимать работников. Это ставило наемного рабочего или служащего в положение раба, в распределении прибылей он не участвовал. Вся она доставалась «цивилизованным кооператорам».

Число кооперативов за два года выросло почти до ста тысяч. В них не ограничивался размер заработной платы, допускался перевод безналичных денег в наличные. Выполняя волю Яковлева – Горбачева, правительство Рыжкова накачивало экономику деньгами, раскручивая инфляцию, но эти деньги оседали в сейфах нарождавшейся новой советской (точнее, антисоветской) буржуазии.

Была отменена монополия внешней торговли, вывоз товаров, в том числе и дефицитных, был разрешен не только предприятиям, но и частным лицам. Хотя пропаганда твердила о низком качестве товаров советского производства, продовольствие, ширпотреб, сырье, энергоносители, золото, химические товары хлынули через границы. И наши телевизоры, мыло, холодильники заполонили «блошиные рынки» многих стран мира. Вывозились даже книги Для детей, очень дешевые, потому что государство давало дотации издательствам, чтобы поддерживать низкие цены на этот важный для повышения культуры народа товар. Но за границей эти книги, пользовавшиеся большим спросом у русскоязычной диаспоры, продавали по тамошним ценам. Предприимчивые люди скупали многолетние запасы дешевой алюминиевой посуды, превращали ее в слитки и вывозили за рубеж.

Принятыми в сентябре – октябре 1987 года постановлениями ЦК КПСС и Совета министров СССР уже предписывалось продавать дефицитные товары за рубеж. И вот предприятие А, вместо того чтобы поставить сырье предприятию Б по плановой (низкой) цене, продавало его за рубеж по демпинговой, но все же более высокой, чем плановая, цене. А предприятие Б, чтобы не останавливать производство и выполнить план (которого никто не отменял), вынуждено было покупать сырье на внешнем рынке, уже по высочайшим мировым ценам. На всем этом дельцы наживали огромные деньги, а страна несла колоссальные убытки.

Нам все уши прожужжали про неэффективность советской экономики, в особенности про то, что к концу существования СССР в магазинах покупателей встречали пустые прилавки. Да, это было. Но при этом не говорится, что дефицит товаров устраивался умышленно. По данным ФАО (организации ООН по продовольствию), СССР в 1985—1990 годах занимал третье место в мире по производству сельскохозяйственной продукции (после США и Китая).. При населении, составлявшем 5,4 процента от мирового, мы производили 14,5 процента продовольствия в мире. Продовольствие гноили на складах, свежеприготовленную колбасу машинами вывозили на свалки. Аза границу страна никогда не вывозила так много продовольствия, как в годы «перестройки».

Хотя, как уже отмечалось, СССР вышел на первое место в мире по производству многих видов промышленной продукции (пусть и не той, какая определяла мировое первенство), предприятия задыхались от нехватки фондов на сырье и материалы. Чем больше металла производилось в стране, тем более дефицитным он становился. И в рассматриваемый период большая часть этого дефицита создавалась искусственно. Для оборотистых деловых людей распределение дефицитной продукции служило средством обогащения и усиления своего влияния («ты меня уважаешь, я тебя уважаю – мы с тобой уважаемые люди...»).

Вымывание товаров, разгул международной спекуляции привели к обесценению рубля и опустошению товарных запасов в стране. И наживалась на этом мафия – союз криминала и власти. «Куй железо, пока Горбачев!» – мафиози говорили почти открыто.

В откровенную диверсию вылилась даже кампания по борьбе с пьянством и алкоголизмом, хотя цели при этом провозглашались самые благородные.

Словом, вся экономическая политика Горбачева представляла собой скрытую диверсию.

Последний союзный премьер Валентин Павлов весной 1991 года открыто обвинил ведущие страны Запада и их банкиров в заговоре против СССР. Он только, видимо, не знал, что возглавляет заговор против собственной страны ее высший руководитель.

Хотя и во главе КГБ Горбачев поставил своих людей, комитет все же заваливал высшее руководство страны компроматом на христопродавцев, торговавших достоянием Родины. Им оставалось выбирать: или тюрьма, даже высшая мера наказания, или разрушение Советского государства. Они, естественно, выбрали путь предательства и сокрушения своей страны.

Вот и пошли «этапы» и «формы»

Как и было обещано «Трехсторонней комиссии», Горбачев проработал «этапы» и «формы» интеграции СССР в мировую экономику и широко открыл дверь в нашу страну для иностранного капитала. Впервые после ленинского нэпа в СССР возникли смешанные предприятия с участием иностранного капитала, им было разрешено нанимать рабочую силу и вывозить продукцию и прибыль.

Все это нужно было утвердить законодательно, чтобы создать условия для первоначального накопления капитала новой буржуазией, которая была лишь прислужницей мирового капитала.

Второй этап «перестройки» начался с 1989 года и характеризовался захватом земли и производства. Были приняты законодательные акты о собственности, об аренде, о земле, о малых предприятиях, об акционерных обществах, о неправительственных (якобы) международных топливно-энергетических ассоциациях, о концернах, валютных и прочих фондах.

С 1 июля 1990 года вступил в силу главный и основной закон – Закон о собственности. Согласно этому закону, в СССР закреплялись три вида собственности: частная, коллективная и государственная. Объектами собственности стали земля, дома, недра, транспорт, средства производства, ценные бумаги, предметы материального и духовного производства и даже – растительный и животный мир. Законом также декларировалась свобода «любой хозяйственной или иной деятельности» любых лиц и организаций, в том числе и зарубежных.

Положение коллективного собственника определялось его денежным вкладом в предприятие. При этом руководителям предприятий позволялось в качестве вклада вносить «интеллектуальную собственность» и ноу-хау, что предопределяло их господствующее положение в коллективе, а работников обрекало на положение рабов. В трудовые доходы включаются стоимость акций, дивиденды, наследство, ценные бумаги, «иные источники» (вероятно, то, что Остап Бендер называл прибылью от ловкости рук), якобы порождаемые «личными способностями». На самом деле смысл закона прост: у кого много денег (неважно, как они добыты) – тот и способный, а остальные, как неспособные, должны на него работать.

На третьем этапе, который должен был начаться в 1992 году, предполагалось осуществить полное сращивание транснациональных корпораций Запада и советских предприятий. В этом «сотрудничестве» Советскому Союзу отводилась роль поставщика сырья и энергоносителей для западных ТНК, а зарплата рабочих должна была быть сведена к минимуму, необходимому для физического выживания тех, кто работает, и членов их семей. А те десятки миллионов безработных, которые должны были появиться в стране вследствие «перестройки», обрекались на вымирание. Советский Союз до этого этапа не дожил, осуществление этого плана стало задачей либеральных реформаторов, пришедших в 1991 году к власти в России и в других странах СНГ.

Тотальное разрушение мира социализма

Понемногу у советских людей открывались глаза, и они начинали догадываться, какой предатель оказался во главе партии. В.Болдин пишет: в 1988 году «я вдруг обнаружил, что судьба государства, рост его могущества – не главная цель Горбачева... Войдя в клуб великих правителей мира, Горбачев был этим чрезвычайно польщен». Он был убежден в том, что перестройка должна произойти не только в СССР, но и во всем социалистическом лагере. Более того, он мечтал заставить и весь мир думать по-новому, о чем и заявил в своей книжонке о новом мышлении, за которую ему отовсюду пошли весьма солидные гонорары. И Болдин догадывается: «Генсек оказался повязанным теми силами в стране и за рубежом, которые давно расставили для него силки, и он вынужден был вести свою партийную паству на ту моральную и физическую живодерню, из которой невредимым и обогащенным выходил он один».

Горбачев оказывал давление на другие социалистические страны, с тем, чтобы там тоже пришли к власти либералы, сторонники капиталистического пути развития. По сути, СССР тогда предал всех своих союзников, в особенности ГДР, которая не образовала федерацию с ФРГ, как предполагалось ранее, а была поглощена Западной Германией. Наша страна отдала ГДР во власть западно-германского капитала, а ее руководство – на расправу спецслужбам ФРГ.

Отпор Горбачев получил только от румынского лидера Чаушеску. Кстати сказать, лишь Румыния при Чаушес-ку сумела, ценой громадного напряжения всех сил народа, выплатить свой внешний долг и освободиться от удавки, которую накинул на ее шею мировой финансовый капитал. Но вскоре в Румынии произошел переворот, и супруги Чаушеску были расстреляны без суда и следствия, – настолько контрреволюционеры боялись, что свергнутые руководители страны расскажут о тайных махинациях вражеской агентуры.

Горбачев хотел распространить «перестройку» и на Китай. Он как раз был в Пекине, когда там проходили демонстрации студентов, требовавших либеральных свобод. Он требовал, чтобы ему дали возможность выступить перед демонстрантами и выразить свою солидарность с ними. Ему было в этом отказано, а выступления студентов подавили танками. Китайские руководители давно раскусили, кто такой Горбачев и что сулит народу его «перестройка».

И Генсек, и президент

Чувствуя, что земля начинает гореть у него под ногами, Горбачев задумывается о своем будущем. Он входит в «клуб великих правителей мира», но на не совсем законных основаниях. Его принимают там, пока он проводит политику развала своей страны в интересах стран Запада. А если завтра КПСС перестанет существовать? Кем тогда он окажется?

Правда, он занимает и государственную должность: с 1985 года он член Президиума Верховного Совета СССР. Но таких членов Президиума много, и потому он – не лидер страны. И Горбачев задумывает стать Председателем Президиума Верховного Совета СССР, благо Громыко уже стар.

В марте 1989 года состоялись выборы народных депутатов СССР, съезд которых Горбачев рассматривал как орган, устанавливающий в стране двоевластие, и как лом для сокрушения КПСС. Выборы проходили в обстановке откровенной травли старых партийных кадров, но «сверху» на места была послана директива в эту вакханалию не вмешиваться. Начавший свою работу в мае, съезд, по сути, сломал фундамент и КПСС, и Советского государства. На нем Горбачева избрали Председателем Президиума Верховного Совета СССР.

Но Горбачеву этого мало: еще лучше – ввести в СССР президентскую форму правления и стать первым президентом Союза.

В марте 1990 года Третий (внеочередной) съезд народных депутатов СССР учредил пост президента СССР и избрал президентом Горбачева. Платой за это с его стороны стала отмена 6-й статьи Конституции СССР, утверждавшей главенствующую роль КПСС. Но КПСС была не обычной политической партией, а каркасом всего государства. Поэтому отстранение ее от власти было равнозначно разрушению государства.

Став президентом великой страны, Горбачев мог общаться с главами стран Запада уже как национальный, а не партийный лидер. Да и в случае свержения его власти в СССР он мог оказаться за границей в качестве главы «правительства в изгнании». Однако легитимность его как президента в глазах Запада оставалась сомнительной. Ведь свою кандидатуру на пост президента СССР Горбачев выставил от КПСС, и избирал его не весь народ, а Съезд народных депутатов СССР. Процедуры всенародного избрания он побоялся – и не без оснований. В народе его былая популярность уже сошла на нет и все более сменялась ненавистью.

Сходство с Иудушкой Головлевым

В названиях предыдущих глав деятели, которым они посвящены, названы по имени и фамилии, и лишь Горбачев назван Иудой, потому что большего предательства наша отечественная история еще не знала. Что же послужило причинами такого вероломства?

Некоторые авторы еще до сих пор полагают, что Горбачевым двигало благое желание вывести страну из кризиса, но помешала его некомпетентность. Другие думают, что его беда в том, что он не имел продуманной программы действий. Наконец, третьи считают, что он на первое место ставил карьеру. Дескать, не Горбачев жил и работал для страны, а страна жила и работала для того, чтобы он восходил на все более высокие ступени общественной иерархии.

Думается, все эти оправдывающие его мнения должны быть отброшены. Сам Горбачев и его ближайшие соратники предельно откровенно высказались насчет своего предательства партии и страны.

Вот интервью Александра Яковлева «Независимой газете» за 2 декабря 2003 года, которое так и называется: «Я говорил про обновление социализма, а сам знал, к чему идет дело». К чему же оно шло?

«Я понял, что советский строй никуда не годится... Но что касается идеологии перестройки, то это неправда, будто ее не было. Есть документальное свидетельство – моя записка Горбачеву, написанная в декабре 1985 года, то есть в самом начале перестройки. В ней все расписано: альтернативные выборы, гласность, независимое судопроизводство, права человека, плюрализм форм собственности, интеграция со странами Запада... Для пользы дела приходилось и отступать, и лукавить...»

Ясен портрет того, которого называют «мотором пе рестройки»? Но не следует думать, что Горбачев стал невинной жертвой происков иезуита Яковлева. Он потому и выбрал Яковлева своим главным соратником, что на самом деле и сам давно преследовал цель ниспровержения Советской власти, о чем и поведал откровенно в своем докладе в американском университете в турецкой столице Анкаре:

«Целью моей жизни было разрушение коммунизма, который представляет собой невыносимую диктатуру над народом. В этом отношении меня поддержала и укрепила моя жена, у которой это мнение сложилось еще раньше, чем у меня. Успешнее всего я мог это сделать, исполняя высшие (государственные) функции. Поэтому моя супруга Раиса рекомендовала мне постоянно стремиться к высшим должностям. И когда я лично познакомился с Западом, мое решение стало бесповоротным. Я должен был устранить все руководство КПСС и СССР. Я должен был также убрать руководство во всех социалистических странах. Моим идеалом был путь социал-демократических партий. Плановая экономика так связала дееспособность народов, что она не могла проявиться в полной мере. Только рынок может привести ее к расцвету.

Для подобных целей я обрел и единомышленников. Прежде всего, это были Яковлев и Шеварднадзе, которые имеют огромные заслуги в ниспровержении коммунизма».

Вообще-то такое заявление выглядит пустым бахвальством: какой-то мелкий провинциальный партийный функционер с юных лет стремится стать руководителем огромного государства, чтобы затем это государство уничтожить. Это просто смешно!

Скорее всего, Горбачев здесь недоговаривает главное. Эти его откровения получают смысл в свете появившейся в печати информации о том, что чета Горбачевых во время их пребывания во Франции была завербована западными спецслужбами. Возможно даже, что Раиса оказалась на крючке иностранных разведок раньше своего мужа, почему она и начала обрабатывать его в антисоветском духе.

Тогда все становится на свои места. Горбачев – видный партийный функционер краевого масштаба и одновременно агент иностранной разведки, которая сделала на него ставку и последовательно вела его к высшему посту в партии. Сам Горбачев становится организатором антисоветского заговора и подбирает себе единомышленников, имена которых ему, возможно, подсказывают с Запада. А в условиях буржуазного перерождения значительной части советской элиты желающих стать участниками такого заговора становилось все больше.

В свете сказанного становится ясным и то, почему Горбачев сблизился с Андроповым, обычно избегавшим всяких внеслужебных связей. Возможно, Андропов имел некоторую информацию о Горбачеве с Запада и выполнял определенный социальный заказ.

Ну, а дальше в дело включилась Маргарет Тэтчер, затем другие лидеры стран Запада, пока Горбачева не подвели к подписанию акта о капитуляции СССР, с чего начиналась эта глава. Горбачев уже не мог отступить со своего пути, потому что в руках иностранных разведок были компрометирующие его документы, в случае оглашения которых ему в СССР грозил бы расстрел.

Вот так и получилось, что самую замысловатую комбинацию в высшем руководстве СССР осуществил провинциал. Горбачев не был умным человеком, как Сталин. Он не был даже таким выдающимся интриганом, как Берия. Он не играл «под дурачка», как Хрущев. Да, он обманывал партию и народ, провозглашая лозунг «больше социализма!», а на деле разрушал советский строй, хитрил, стравливал между собой членов Политбюро (например, Лигачева с Яковлевым, которых одновременно поставил отвечающими за идеологию). Но главным образом он забалтывал собеседников, оппонентов, даже целый народ. Это признает и Александр Яковлев:

«Во всей этой «игре в прятки» высвечивается любопытнейшая черта горбачевского характера... Эта черта не раз помогала Михаилу Сергеевичу в политической жизни, особенно в международной. Он мог утопить в словах, грамотно их складывая, любой вопрос, если возникала подобная необходимость. И делал это виртуозно. Но после беседы вспомнить было нечего, а это особенно ценится в международных переговорах».