Текст книги "Капитализму в России не бывать! Выход есть!"

Автор книги: Михаил Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц)

Общества же рыночные, в которых люди стремятся просто урвать все, что можно, для себя, для своей семьи, для своей корпорации, по большому счету представляют собой стада животных.

Целеустремленные общества, в свою очередь, можно разделить на утопические, государственно-социалистические и реально-социалистические. К утопическим обществам можно отнести, в частности, коммунистические (по Марксу и по Ленину) и нацистские («Третий рейх» по Гитлеру). Государственно-социалистическим можно назвать советское общество при Сталине. Зачатки реального социализма прослеживались в России 20-х годов прошлого века – в период от ликвидации нэпа до установления сталинского режима.

Рыночные общества – это общества хищнические,

Даже если они государственно-рыночные (как на современном Западе) или с господством транснациональных корпораций (куда ведут мир современные глобалисты). В период упадка рыночные общества превращаются в бандитские (что мы видим на примере современной России).

От общества государственного социализма наша страна должна была идти вперед, к обществу реального социализма. Берия же, как и все предыдущие и последующие реформаторы либерального толка, звал и тянул страну назад, к демократии западного типа, то есть обратно в Животный мир. Следовательно, в политике он был реакционером.

Это делало Берию неадекватным стране, жизнь которой он собирался так круто перестроить. Поэтому можно быть уверенным в том, что если бы даже его не устранили, по большому счету он не смог бы стать вождем страны, руководителем народа. Однако крови, при неблагоприятном развитии событий, он мог пролить много, попутно разрушив эту чуждую ему страну. А потому его устранение с политической арены СССР в целом надо счисть положительным явлением.

fv Берия рассчитывал убрать своих коллег по руководству партией и страной, предварительно запугав их тем,

расскажет об их непосредственном и активнейшем участии в массовых репрессиях, и готовил новый съезд Щ1СС. Если бы его план удался, то мы услышали бы доклад не о враге народа Берии, а о врагах народа Хрущеве, Маленкове и других соратниках Сталина. Но он совер-пНм ряд ошибок, и противники его опередили.

'Нетрудно убедиться, что почти все, что предлагал Бе-РИя, впоследствии осуществили частично Хрущев, а остальное – Горбачев и Ельцин. Не случайно и то, что такой либеральный «реформатор», как Александр Яковлев, положительно оценивал многие шаги Берии. Значит, Берия был не продолжателем дела Сталина, а скорее предшественником Горбачева.

Осталось проследить, как развивались события в стране и ее руководстве после того, как суть затеянной Берией «перестройки» стала ясной остальным членам Президиума ЦК.

А табачок врозь

Первой дала трещину дружба Хрущева и Маленкова. Сразу после вступления их на свои новые посты они держались на равных, однако постепенно Хрущев стал, как принято говорить в таких случаях, все больше «тянуть одеяло на себя». Сказать по правде, у него были для этого все основания.

Когда Хрущев вернулся с Украины и снова стал первым секретарем парторганизации Москвы и Московской области, его поразило запустение подмосковных деревень, даже расположенных в часе езды от столицы. Маленькие колхозы, в которых если что и выдавали на трудодень, то сотню-другую граммов зерна, всюду царили бездорожье и повальное пьянство крестьян. Все это было резким контрастом с колхозами Украины. А за сельское хозяйство отвечал в Политбюро Маленков, который в этом деле совершенно не разбирался.

Маленков считался вторым (после Сталина) человеком в партии, но он был типичный аппаратчик. «Писарь», – говорил о нем Сталин; дескать, резолюцию он вам напишет грамотно, а конкретное дело ему поручать нельзя, он его не знает. Это было не совсем справедливо. Ведь во время войны Маленкову, как члену Государственного Комитета Обороны, поручалось контролировать производство некоторых видов вооружения, а позднее, когда Берия возглавил атомный проект, Маленков отвечал за работы по

созданию ракет. Но Хрущев считал, что на этих участках работы Маленков чувствовал себя крайне неуютно. Хрущев, бывший членом Военного совета фронта во время Сталинградской битвы, видел, как Маленков, командированный Сталиным на Сталинградский фронт, показал свою полную некомпетентность в военных вопросах. Зато мастер аппаратной игры он был первоклассный, что часто воспринимается как отрицательная характеристика. Между тем для политика и организатора знание механики аппаратной борьбы совершенно необходимо. Хотя некоторые авторы именно Маленкова считают главным организатором «ленинградского дела» и ряда других подобных акций, что не прибавляло ему популярности в партии, но в первые месяцы после смерти Сталина он сумел внести свой весомый вклад в обеспечение мирного перехода к последующим преобразованиям.

Однако, по мнению Хрущева (повторяю, не совсем справедливому), и на новом посту председателя Совета Министров СССР Маленков не проявил себя компетентным руководителем. Хрущев на заседаниях Президиума ДК все чаще поправлял своего незадачливого коллегу и постепенно брал инициативу в постановке и решении Обсуждаемых вопросов в свои руки, й, Маленков обижался, но однажды, когда он опоздал на заседание Президиума ЦК КПСС, Хрущев уже проч-йо занял место председателя, а вошедшему Маленкову предложил вести протокол. И больше уже Маленков на равных с Хрущевым не выступал.

* Но Маленков неверно оценил обстановку в руковод–«гае страной в целом. Во-первых, он решил, что раз его Уже назначили председателем Совета министров СССР, то помощь Берии ему уже ни к чему. Более того, он стал опасаться, что Берия, считавший пост премьера самым главным в стране, теперь будет стремиться занять эту должность, и если Берия еще и вступит с Хрущевым в союз, направленный против него, Маленкова, то премьеру своего поста не удержать.

Вообще-то эти опасения Маленкова были не без оснований. Одно время в литературе появлялись сообщения о сговоре Хрущева, Булганина и Берии против Маленкова. Хрущев предполагал использовать Берию, чтобы поставить на пост председателя Совета министров СССР более близкого ему Булганина, которым он мог манипулировать (этого он добился через два года). Хрущев мог рассчитывать и на то, что ему удастся, проводя свои непопулярные меры, сделать это руками Берии, чтобы затем самому уйти от ответственности. Он, признававшийся, что у него руки по локоть в крови жертв репрессий, сумел ведь впоследствии представить дело так, будто виноваты в истреблении невинных работников другие соратники Сталина, а не он. Впрочем, этот якобы союз с Берией, возможно, был нужен Хрущеву для усыпления бдительности своего главного противника и для прикрытия собственных планов совсем другого рода.

У Берии тоже был интерес в смещении Маленкова. К тому же Берия допустил большой просчет: он составил досье на Маленкова, собрав документы, свидетельствующие о его ведущей роли в самых главных делах периода массовых репрессий. Показав это досье Маленкову, Берия считал, что тем самым запугал и нейтрализовал его. Эффект же получился обратный, Маленкову захотелось избавиться от человека, который так его шантажировал. И потому Маленков, обычно тонко чувствовавший, откуда дует ветер, сдержав свое раздражение, решил сблизиться с Хрущевым, чтобы отдалить его от Берии.

Это была роковая ошибка Маленкова, которая коренным образом изменила расстановку политических сил. Хрущев будто только и ждал этого момента, и во время прогулки в подмосковном лесу сумел убедить Маленкова в необходимости устранения Берии.

Затем Хрущев вовлек в заговор Молотова. Берия вернул Молотову любимую жену, которая при Сталине была арестована и отбывала ссылку далеко от Москвы. И все же Молотов, встречавший в штыки многие инициативы Берии, не только сам включился в заговор, но и стал связующим звеном между Хрущевым и старыми членами бывшего Политбюро. Вскоре в заговор были вовлечены Каганович и Ворошилов.

Все эти действия заговорщиков совершались тайно, только при личных встречах в уединенных местах, без использования телефонов, которые у всех у них прослушивались. Если вспомнить, насколько велика там была вероятность предательства, то надо признать, что заговорщики рисковали головой.

Роковой просчет Лаврентия Берии

Берия в принципе мог бы нейтрализовать своих оппонентов 5 марта, сразу после смерти Сталина. Даже Жуков, не питавший дружеских чувств к Берии, считал, что ^именно так и нужно было поступить. Берия этого не сделал, может быть, опасаясь обвинений в «бонапартизме». А теперь у него не было возможности немедленно взять масть в свои руки, потому что для этого ему надо было расставить своих людей не только в органах госбезопасности, но и в других структурах, он пока не имел опоры ни в Вооруженных силах, ни в партийном аппарате. Позднее Горбачев, избранный Генеральным секретарем ЦК КПСС, оказавшись примерно в таком же положении, постепенно, усыпляя бдительность соратников пустопорожними речами, укреплял свои позиции и лишь потом, собрав рядовых членов ЦК пенсионного возраста, поблагодарил их за службу Родине и предложил им написать заявления об отставке, что они тут же и сделали. После этого руки у него были развязаны, он уже успел расставить на ключевые посты своих людей – типа Александра Яковлева и Эдуарда Шеварднадзе.

А у Берии таких возможностей не было, да и долго ждать он не мог. Впрочем, создается такое впечатление, что Берия и не намеревался устранять ни Маленкова, ни Хрущева, сознавая, что второй раз подряд во главе России – СССР не может стать грузин. Ему, видимо, казалось, что достаточно будет приставить к Маленкову и Хрущеву своих «комиссаров» в качестве заместителей, без визы которых ни одно распоряжение «первых лиц» не будет иметь силы.

Здесь он мог опираться на опыт прежних лет. При Сталине любое постановление Совета министров скреплял своей подписью не только он сам, председатель, но и управляющий делами (Чадаев).

Точно так же указы Президиума Верховного Совета СССР подписывали председатель (Шверник) и секретарь (Горкин). Теоретически председатель Президиума Верховного Совета мог подписать любой указ. Но на практике указ вступал в силу только после того, как секретарь Президиума скреплял его печатью и давал указания о регистрации в книге и снятии надлежащего количества копий для рассылки в соответствующие инстанции.

Да и директор предприятия мог подписать любой документ, но если бумага имела отношение к финансам, то под нею должен был поставить свою подпись и главный бухгалтер. Допустим, главный бухгалтер возражал, а директор не соглашался с его доводами. Тогда главбух ставил свою подпись, но одновременно должен был сообщить о факте неоправданного, по его мнению, расходования средств своему вышестоящему начальнику. Не говоря уж о том, что все действия хозяйственников находились под контролем партийных органов, которые наблюдали за соответствием этих действий политической линии, заданной ЦК. Так что у Берии, думается, был расчет на то, что он станет фактическим главой страны, диктатором, даже если формально первыми лицами ее будут Маленков и Хрущев.

А это была уже роковая ошибка Берии. Хрущев был не из тех, кто смиренно согласился бы играть роль чье-го-то ставленника. Он слишком долго маскировался под безобидного и лишенного амбиций простачка при Сталине, чтобы теперь, когда перед ним открылась возможность осуществить свои планы социально-экономических преобразований (замечу сразу – зловещие, о чем речь пойдет позже), теперь плясать под дудку какого-то (Берии.

: В обстановке, когда старые члены бывшего Политбю

ро пребывали в оцепенении после смерти Сталина, а Хрущев затаился, вынашивая свои планы прихода к единоличной власти, Берия оказался единственным активно Действующим членом руководства партии. Удача в проведении первых намеченных им мер повергла его в состояние некоторой эйфории и ослабила обычно присущую ему бдительность. К тому же он знал, что после смерти Сталина в руководящей элите было достигнуто негласное соглашение о том, чтобы не прибегать к расстрелам по политическим мотивам. А о том, чтобы его могли просто снять с занимаемых им постов, он и думать не хотел. Еще намного раньше он говорил, что попытка устра-~ У'

нить его приведет к восстанию чекистов, а это такая угроза, которую не может игнорировать никакая власть. И Для него было полной неожиданностью его устранение заговорщиками, руководимыми Хрущевым.

Правильны ли предъявленные Берии обвинения

Принято считать, что Берия пал жертвой борьбы за власть, а предъявленные ему обвинения – пропагандистские измышления, основанные на различных фальшивках. Так ли это?

То, что противники Берии стремились всячески его очернить и во многом его оклеветали, несомненно. И что обвинения, предъявленные ему, выглядели тогда совершенно неправдоподобно, тоже факт. Но со времени суда над Берией прошло пятьдесят лет, и в свете того, что произошло со страной за это время, многое в приговоре преступнику выглядит совсем иначе. Разберем некоторые из пунктов обвинения.

Ну, такой пункт, как стремление к захвату власти, можно опустить. В этом грехе были повинны и Хрущев, и Маленков, а впоследствии и многие другие руководители страны. Конечно, если под захватом власти понимается и физическое устранение соперников, то его следует считать преступлением.

Более важным надо считать обвинение в желании ликвидировать советский рабоче-крестьянский строй, осуществить реставрацию капитализма и восстановить господство буржуазии. Допустим, Берия не хотел прямо восстановить капитализм. Но он, несомненно, полагал, что власть должна быть не рабоче-крестьянской, а общенародной, демократической, без диктатуры пролетариата или какого-либо другого класса общества. Желание в известном смысле можно считать похвальным, но события в нашей стране, происшедшие после августа 1991 года, должны убедить и слепого в том, что устранение КПСС как руководящей и направляющей силы общества без выработки правильной идеологии, выражающей назревшие потребности государства, может обернуться только распадом этого государства. Возможно, Берия этого не мог предполагать, субъективно это его в какой-то мере оправдывает, но объективно не делает его намерения менее |^реступными.

Берию обвинили в подрыве дружбы народов СССР. ||Ьзможно, Берия стремился лишь создать более благоприятные условия для роста национальных кадров, за-|ютых в партийных, советских и хозяйственных органах |»рюзных республик, их творческих работников. Но мы ||едь видели, во что вылилась такая забота после 1991 Цода. Там, где нет твердого централизованного руковод-гва идеологической жизнью всей страны, вместо роста ациональных кадров воцарился разгул националиста-еских и сепаратистских настроений. Под этот националистический угар подпали (надеюсь, на время) ши-|>кие народные массы, которые сейчас горько сожале-

¹ об утраченных достижениях и ценностях социализ-jpa. Партийная элита союзных республик возглавила на-яоналистические движения, требовавшие независимо-LOT центра, и СССР распался, точнее – был развален вместными усилиями перерожденцев и предателей в антре и на местах, при всесторонней поддержке реак-|юнных кругов Запада.

А как отнестись к обвинению Берии в том, что он был Шглийский агент, иностранный шпион? У него, несом-Шнно, были какие-то контакты с Западом через своих ffttrroB, среди которых, вероятно, были и двойные аген-;|М, работавшие как на СССР, так и на иностранные раз-*едки. Ведь он установил контакты с Ранковичем («юго-:||авским Берией») задолго до того, как между руководимом СССР и СФРЮ возникли официальные связи. Но если убедительные доказательства его прямой шпионской деятельности пока не представлены, то по крайней мере «агентом влияния» Запада, первым в советском руководстве проводником либеральной буржуазной идеологии и диссидентских взглядов Берия, несомненно, был.

Так что если обвинения, предъявленные Берии, тогда казались многим смехотворными, то по прошествии времени, как это ни странно, они оказались весьма обоснованными. И устранение Берии, повторю еще раз, было явлением положительным. Оно было бы совсем положительным, если бы не открыло дорогу к власти гораздо более серьезному врагу советского строя – Хрущеву, о чем пойдет речь в следующей главе.

ГЛАВА 5. НИКИТА ХРУЩЁВ – ОБОРОТЕНЬ ВО ВЛАСТИ

После ареста Берии Никита Хрущев скоро стал фактически единовластным правителем в партии и стране. Он окончательно подмял под себя Маленкова, а через два года добился его отставки с поста председателя Совета министров СССР. Маленкова назначили министром электростанций, а главой правительства стал Николай Булганин. А ведь сам Хрущев писал впоследствии в своих мемуарах: «...Булганин – очень поверхностный, легковесный человек. Он не влезал глубоко в хозяйство, а в вопросах политики мог считаться аполитичным, никогда не жил бурной политической жизнью... Он работал в железнодорожной ЧК по борьбе с мешочниками, а потом его выдвинули директором завода. Директором он был, видимо, по тем временам неплохим. Он ведь имел среднее образование, что тогда было редким явлением. Директорами, как правило, становились рабочие. Каганович его называл бухгалтером. Верно, по стилю работы он был бухгалтер».

Хрущев был при Сталине членом Политбюро ЦК партии, много лет возглавлял столичную парторганизацию и знал руководящие кадры страны не хуже тех, кто в ЦК отвечал за кадры. А страна наша тогда талантами не обнищала, и на должность председателя Совета министров СССР он мог бы подобрать достойнейшего кандидата.

Зачем же Хрущев, знавший, что Булганин – всего лишь вчерашний борец с мешочниками, потом директор завода, бухгалтер по стилю работы, рекомендовал его на пост главы правительства? Это – первая загадка, которую он задал таким назначением.

Конечно, в период, пока его власть не стала абсолютной, Хрущеву надо было иметь в качестве главы правительства своего приятеля, причем такого, который уже входил в состав правящей элиты. Но скорее всего Хрущев сделал это для того, чтобы иметь на этом посту не просто своего человека, а именно такого, которым легко манипулировать и, значит, фактически управлять и правительством, а в случае явных провалов можно было свалить на него вину.

Впрочем, через три года и в этом прикрытии надобность отпала, и он сам стал и Первым секретарем ЦК КПСС, и председателем Совета министров СССР, то есть сосредоточил в своих руках такую же «необъятную» власть, в какой в свое время упрекали Сталина.

От какого наследства мы отказывались

Очевидно, новому руководителю пришлось, вступив на вершину власти, провести инвентаризацию того, что ему досталось от великого предшественника.

Внешне все выглядело просто замечательно. СССР был одной из двух сверхдержав мира и лидером социалистического лагеря, объединявшего треть человечества.

Однако это величие уже трещало по всем швам вследствие неспособности прежнего руководства ответить на новые веяния времени.

Сам Хрущев писал впоследствии в своих «Воспоминаниях» (М., 1997, с.336): «В 1954 году мы были еще нищие, жрать было нечего, в ряде мест голодали». Поэтому ему, столкнувшемуся с острой нехваткой продовольствия во многих регионах страны, первым делом нужно было разобраться с тем положением, какое сложилось в сельском хозяйстве – самой вопиюще отсталой отрасли экономики.

Хотя голод и лишения первых послевоенных лет остались позади, жизненный уровень народа оставался крайне низким, в городах ощущался острейший жилищный кризис, и доклады КГБ говорили, что терпение широких масс трудящихся не беспредельно.

СССР был окружен военными базами США и других стран НАТО. Хотя в Европе Советская Армия в случае войны могла рассчитывать на победу, США оставались для нее недосягаемыми, тогда как они могли наносить удары, в том числе и атомные, по важнейшим центрам Нашей страны. Атомная бомба у нас уже была, на подходе была и водородная, но средствами доставки их за океан мы не располагали.

Социалистический лагерь еще существовал, но уже выпадение Югославии показало его непрочность, и накапливалось все больше доказательств того, что Китай собирается оспорить советское лидерство и вообще проводить политику в своих национальных интересах, часто Противоречащих нашим.

Словом, при показном благополучии страна стояла перед сложнейшими и трудно разрешимыми проблемами.

Ничего не менять в сложившейся ситуации было невозможно. Как справедливо отмечают В.АЛисичкин и

Л.А.Шелепин в своей книге «Третья мировая информа-ционно-психологическая война» (М., 1999), «принцип управления экономикой как единой фабрикой оптимален лишь до некоторых критических размеров». Нужны были новые подходы, однако «в СССР эти возможности не были реализованы из-за устаревших теорий и методов, которые были правильны раньше, но во второй половине XX века оказались неадекватными существующей реальности». Надо сказать больше: идти вперед можно было только совершив прорыв, в первую очередь в теории, в идеологии, в осмыслении целей нашего существования и путей развития. Но произойдет ли он? Не выберет ли страна путь отката назад? Это во многом зависело от нового ее лидера. И тут важно посмотреть на его политическое прошлое.

Этапы политической карьеры Хрущева

«Темно и скромно происхождение нашего героя», – писал Гоголь о Чичикове. То же можно сказать и о Хрущеве. В свое время много говорили о том,, что биография его сфальсифицирована. В частности, известный партийный и государственный деятель Д.Т.Шепилов утверждал, что все россказни о ранней революционной деятельности Хрущева – ложь. Не стану здесь пытаться восстановить истинную картину жизненного пути Хрущева, а ограничусь кратким разбором его политической карьеры, легко восстанавливаемой по документам.

В стане троцкистов

Давно ходили слухи о том, что в начале своей политической карьеры Хрущев был троцкистом, но при Сталине говорить такое о члене Политбюро было опасно, да и в правление самого Хрущева подобные разговоры, мягко говоря, не поощрялись. Уже после отстранения Хрущева от власти мне не раз доводилось читать и слышать об этом. Высказывался на эту тему, в частности, видный деятель партии П.К.Пономаренко. Да в этом не было ничего удивительного. Ведь Хрущев после короткого периода партийной работы на Царицынском фронте начинал свою карьеру в Донбассе в годы нэпа, который, пожалуй, сильнее всего ударил как раз по угольной промышленности.

Напомню, что в марте 1921 года топливную промышленность перевели на хозрасчет. Из 959 работавших шахт Донбасса (не имевших никакой механизации) в собственности государства оставили 288, а 400 сдали в аренду, остальные же просто закрыли. За исключением обязательных поставок угля железным дорогам, остальной уголь нужно было продавать на рынке. Чаще его приходилось обменивать на хлеб. Шахтеров лишили государственных поставок продовольствия, их увольняли, потому что не было наличных денег на зарплату. На шахтах начался голод, были даже случаи голодной смерти. Шахтеры плели лапти для себя, а для крестьян производили телеги и плуги. Они испытывали страшную жилищную нужду, в бараках царило пьянство, главным развлечением была игра в карты.

Ясно, что такая жизнь вызывала недовольство шахтеров, и потому среди них были широко распространены Троцкистские взгляды, поскольку из всех вождей партии в те годы против нэпа выступал только Троцкий.

Троцкистские взгляды исповедовали даже многие «красные» казаки. Видимо, герой «Поднятой целины» Шолохова Макар Нагульнов, живший думой о мировой революции, был литературным воплощением этого типа партийца того времени.

Сам Хрущев, видимо, не страдал от голода, все-таки он уже принадлежал к числу руководителей, хотя и низового уровня. Он всегда вспоминал о нэпе как о времени возрождения страны, когда в магазинах появились продукты. О том, что продукты были доступны лишь тем, у кого есть деньги, он умалчивал (а я встречал людей, живших во времена нэпа, и они рассказывали, насколько тяжела была тогда жизнь московского рабочего средней квалификации, а тем более безработного, хотя, наверное, не столь ужасна, как жизнь шахтера Донбасса). В этом смысле можно сказать, что по своим взглядам Хрущев был скорее бухаринцем, чем троцкистом. Но поскольку он всегда был на стороне тех, кто составляет большинство и потому может послужить опорой в его карьере, не мудрено* что троцкистские взгляды им полностью разделялись.

Впоследствии, как писал Ю.В.Емельянов, Хрущев «разоблачил» десятки тысяч мнимых троцкистов, отправив их на мучения и пытки: «Хотя бывший троцкист Хрущев давно отрекся от Троцкого, он невольно выполнял программу дестабилизации, провозглашенную Троцким из Мексики в 1938 году».

Точку в этом вопросе поставил Сергей Хрущев, сын Никиты Хрущева, в своей книге «Рождение сверхдержавы» (М., 2000). Он описал ход исторического заседания Президиума ЦК КПСС, на котором старые члены этого органа, бывшие ближайшими сподвижниками Сталина, пытались снять Хрущева с поста первого секретаря ЦК КПСС. Там есть такая фраза: «Отец... свои троцкистские заблуждения признал, но напомнил Кагановичу, что даже Сталин, знавший об этой истории, в 1937 году не счел нужным акцентировать на ней внимание».

Сам Хрущев говорил, что вытащил счастливый би-дет. Можно даже добавить: не однажды. Его заметил Каганович, и он стал делегатом XIV партконференции с совещательным голосом, а на XV съезде уже обладал правом решающего голоса. Скоро Кагановича отозвали в Москву, партийную организацию Украины возглавил Косиор. И тут Хрущеву улыбнулась главная удача – ему удалось добиться посылки его на учебу в Москву, в Промышленную академию имени Сталина – главную кузницу руководящих хозяйственных кадров страны.

Его не хотели принимать в академию. Ведь у него не было достаточного общего образования: он окончил церковно-приходскую школу, а затем учился на рабфаке при техникуме в Донбассе, но не закончил его в связи с переходом на партийную работу. До конца жизни он даже С некоторой гордостью говорил, что у него пятиклассное образование, однако и это было преувеличением (порой он проговаривался, что ходил в школу «две Зймы»), В архивах сохранились документы с его резолюциями типа «азнакомица». Подобно Кагановичу, он ничего сам не писал, чтобы не выдавать своей полной неграмотности. Не обладал он и необходимым стажем руководящей работы. Но Хрущеву снова помог Каганович, и его в академию приняли.

Ш-

^ В среде бухаринцев

| В 1929 году в академии было засилье сторонников Букина, и Хрущев, надо думать, поначалу был вынуж-jpk примкнуть к ним, хотя это его биографами и скры-1ЙЙтся. Иначе он просто не смог бы войти в актив парторганизации (а его там избрали членом ревизионной комиссии). Хотя Сталин уже начинал борьбу с Бухариным, ио она шла «наверху», в Политбюро, а в низовых парторганизациях Бухарин еще считался одним из двух наиболее авторитетных вождей партии. Хрущев впоследствии, уже после смерти Сталина, не раз говорил о своих симпатиях к Бухарину и его сторонникам и больше всего жалел, что за время своего пребывания на вершине власти не довел до конца их реабилитацию. Замечу сразу, чтобы потом к этому не возвращаться, почему это ему не удалось.

Когда после XX съезда партии началась кампания по реабилитации жертв сталинских репрессий, были признаны невиновными многие ранее осужденные, дела которых рассматривались «тройками» и другими закрытыми судами. Но Бухарина, Рыкова и их сообщников судили открыто, и на этих судебных процессах присутствовали представители коммунистических партий капиталистических стран. Эти зарубежные коммунисты подтвердили, что подсудимые выглядели очень хорошо, никаких следов пыток или принуждения на них не замечалось, их показания были искренними, признания вины в преступлениях против советского строя добровольными, а потому и приговор следует считать справедливым. И представители братских компартий в 50-е годы просили советскую сторону вопроса о реабилитации Бухарина и его сторонников не поднимать. Позднее, когда умерли руководители французской (Торез) и итальянской (Тольятти) компартий, это препятствие для реабилитации отпало, но тут уже подходило к концу время самого Хрущева. Так что реабилитировать Бухарина и других видных оппозиционеров удалось лишь в конце 80-х – начале 90-х годов.

О том, насколько Хрущеву были близки взгляды Бухарина, можно судить по таким его высказываниям уже позднего времени о том, когда рабочему жилось лучше – при царе или при Сталине: «Женился я в 1914 году, в возрасте 20 лет. У меня была хорошая профессия, я имел квартиру, ^гД^е были гостиная, кухня, спальня, столовая – лучше, чем при Советской власти. Зарабатывал я 40—45 рублей в месяц, когда фунт черного хлеба стоил 2 копейки, белого 5 копеек, фунт сала 22 копейки, яйцо – копейку. Хорошие сапоги стоили 6—7 рублей». В своей книге «Воспоминания» (М., 1997) Хрущев писал: «В 1913 годуялич-но был обеспечен материально лучше, чем в 1932 году, когда работал вторым секретарем Московского комитета партии... Я не жалуюсь, а просто иллюстрирую, как мы тогда жили». Просто странно, почему этот вполне довольный жизнью квалифицированный рабочий вдруг стал борцом за Советскую власть. (Неудовольствие у него вызывало лишь высокомерное обращение заводчиков, осо-;бенно иностранных, к рабочим.) А культ сала Хрущев пронесет через всю свою жизнь, как личную, так и общественную. Потому-то и близок был ему лозунг Бухарина «Обогащайтесь!», потому-то и выдавал он «теоретические перлы» вроде того, что «коммунизм – это гуляш» или Мблины с маслом и сметаной»; «идеи Маркса – это, конечно, хорошо, но ежели их смазать свиным салом, то шдут еще лучше».

к! Размежевание Хрущева с бухаринцами произошло, ког-р в академии прохрдили выборы делегатов на партийную конференцию Бауманского района Москвы. Делегатами |»Ыбрали бухаринцев. Хрущев в их число не попал и страшно этим возмущался. И тут редактор «Правды» Мехлис #к>просил его приехать в редакцию. Там Мехлис показал ■фму письмо, в котором критиковалась обстановка в парторганизации академии во главе с бухаринцами. Мехлис спросил, правильно ли письмо. Хрущев, уже сориентировавшись в обстановке, подтвердил, что дело обстоит именно так, и согласился под письмом поставить свою подпись. Статья, появившаяся в «Правде», взорвала обстановку в

академии. Хрущев стал секретарем парторганизации, выборы делегатов на районную конференцию были признаны недействительными, на конференцию были выбраны сторонники Сталина.

В душе Хрущев оставался последователем Бухарина до конца жизни. Это не помешало ему активно работать в комиссии ЦК по расследованию вражеской деятельности Бухарина.

Назад к карточке книги "Капитализму в России не бывать! Выход есть!"