Текст книги "Капитализму в России не бывать! Выход есть!"

ГЛАВА 9. ИУДА ГОРБАЧЕВ – МАСТЕР ДЕЗОРГАНИЗАЦИИ

Акт о капитуляции СССР

У меня в руках номер «Известий» за 19 января 1989 года. Тогда мало кто обратил внимание на статью известного журналиста-международника Мэлора Стуруа «Стыковка, или «Трехсторонняя комиссия» интервьюирует перестройку». Привожу ее здесь почти целиком:

«Они приехали в Москву, чтобы пощупать её собственными руками. Они приехали в Москву, чтобы узнать о ней из первых рук. «Она» – это наша перестройка. «Они»– это руководители и представители так называемой «Трехсторонней комиссии».

Что представляет собой «Трехсторонняя комиссия», посланцев которой принял 18 января в ЦК КПСС М.С.Горбачев?

«Трехсторонняя комиссия» была создана в октябре 1973 года в Токио. Это международная неправительственная организация, которая согласно своему статусу преследует цели «осуществления разнообразных анализов и исследований, направленных на гармонизацию политических, экономических и культурных отношений между Западной Европой, Северной Америкой и Японией». Комиссия насчитывает на сегодняшний день 330 членов из 14 стран. Это виднейшие деятели политического, делового и научного мира США, Западной Европы и Японии. Поначалу комиссия была основана на трехлетний срок. Однако ее деятельность оказалась настолько успешной, что этот срок стал регулярно продлеваться. (Срок очередного продления до 1991 года.)

Непосредственным поводом для создания «Трехсторонней комиссии» явилась необходимость включить Японию в результате роста ее экономической мощи в «партнерский диалог» с Соединенными Штатами и Западной Европой. Однако уже на первом этапе деятельность «Трехсторонней комиссии» не ограничивалась только целью налаживания «партнерского диалога» со Страной восходящего солнца. Комиссия вплотную занималась проблемами, связанными с положением в развивающихся странах, именуемых в ее лексиконе «третьим миром».

Наконец, в поле зрения «Трехсторонней комиссии» были, разумеется, и отношения Восток – Запад. Это сторона деятельности комиссии оказалась наиболее сложной. Справедливость требует подчеркнуть, что сложности носили обоюдный характер. С одной стороны, мы рассматривали «Трехстороннюю комиссию» в качестве некоего генерального штаба монополистического капитала и в первую очередь транснациональных корпораций, плетущего сети международных интриг против социализма. С особым значением подчеркивалось то обстоятельство, что первым директором комиссии был Збигнев Бжезинский. (Ныне у комиссии нет директора Эта должность упразднена. Сейчас ее возглавляют три секретаря, избранные членами соответствующих регионов – США, Западная Европа, Япония.)

С другой стороны, и «Трёхсторонняя комиссия» в своем подходе к Советскому Союзу и социалистическим странам во многом руководствовалась стереотипами, сложившимися в период «холодной войны» и конфронтационных лет. Любопытная и во многом парадоксальная деталь: в то время как мы рассматривали «Трехстороннюю комиссию» как «осиное гнездо» империализма, ультраконсервативные силы на Западе, в особенности в США, считали, что она «заигрывает с социализмом». Дэвид Рокфеллер, бывший председатель совета директоров банка «Чейз Манхэттен», являющийся секретарем комиссии с американской стороны, говорил мне, что «десант» этой комиссии в Москву неоднократно тормозился именно консервативными силами. Впрочем, объективности ради необходимо сказать, что здесь сыграли роль и такие события, как ввод советских войск в Афганистан, а позднее события в Польше начала 80-х годов.

Подводя итоги встречи с представителями «Трехсторонней комиссии», М.С.Горбачев сказал: «Наша перестройка состоится, но мы ожидаем перестройки и с вашей стороны». Сам факт пребывания в Москве представителей «Трёхсторонней комиссии» является показателем того, что перестроечные ветры уже стали надувать ее паруса. Новое политическое мышление властно проникает и в экономическую сферу, диктуя интернационализацию механизмов общения, модернизацию мировых экономических связей, без чего нельзя рассчитывать на полноценное оздоровление международных отношений. Интегрирование Советского Союза л мировую экономику принципиально вопрос решенный. Речь идет об этапах и формах этой интеграции (выделено мной.– М.А.). «Трёхсторонняя комиссия» занята сейчас подготовкой нового специального доклада, посвященного отношениям Восток – Запад в условиях, создаваемых в мире перестройкой, происходящей в Советском Союзе, а также внешней политикой, основанной на новом мышлении. Авторами доклада будут бывший президент Франции Валери Жискар д 'Эстэн от Западной Европы, бывший японский премьер-министр Ясухиро Накасонэ от Японии и бывший государственный секретарь США Генри Киссинджер от Северной Америки.

Авторы будущего доклада отказались дать мне детальное интервью о своих намерениях и впечатлениях, заявив, что они как раз и будут суммированы в этом докладе. Ожидается, что доклад будет представлен на обсуждение пленарной сессии «Трехсторонней комиссии», которая состоится в апреле текущего года в Париже, и лишь затем опубликован. Тем не менее, все мои собеседники соглашались с тем, что органическое включение советской экономики в мировую, их интегрирование – веление времени (выделено мной. – М.А.). Когда и как? – вот что их интересовало. Вот почему они не столько давали интервью, сколько брали их. Собственно говоря, все пребывание представителей «Трехсторонней комиссии» в Москве вылилось по существу в одно перманентное интервью, в котором интервьюируемыми были все мы – от простых советских граждан, виднейших советских учёных-экономистов и политологов до главы нашего государства.

Во время встречи в ЦК КПСС М.С.Горбачев сказал, что меняются и капитализм, и социализм. Эти перемены диктуются новыми реалиями и процессами, к которым обязаны адаптироваться обе системы. Процесс адаптации сложен по существу. Сложен он и в психологичес ком отношении. Он не может базироваться на примитивной оценке друг друга: «загнивающий капитализм», с одной стороны, а с другой стороны, социализм, как «несос-тоявшееся дитя цивилизации», место которому на свалке истории.

Как бы подводя итоги встреч «Трехсторонней комиссии» в Москве, Дэвид Рокфеллер сказал, что беседа с М. С. Горбачевым дала большой заряд мысли и позволит комиссии составить обстоятельный доклад, который будут читать во всем мире. Апрель не за горами. Будем надеяться, что доклад комиссии объективно отразит те перемены, которые произошли и происходят в мире, в частности, в отношениях Восток – Запад. И не только отразит, но и даст новый импульс их дальнейшему развитию и углублению».

В этой хвастливой статейке непонятно многое. Например, в ней говорится, что мы считали «Трехстороннюю комиссию» неким генеральным штабом монополистического капитализма. Более того, некоторые авторы находили, что эта комиссия – если не само мировое правительство, то, во всяком случае, его очень важный орган. Известный в свое время публицист А.Цикунов (Кузмич), умерший при невыясненных обстоятельствах, основываясь на документах ООН, писал о создании «единого мирового центра с единым централизованным распределением капиталов, товаров и рабочей силы, в конечном счете – сырья», где железная гвардия международных сил ТНК (транснациональных корпораций) будет создавать «мировой правопорядок и стабильность». (Цитирую этого автора по приложению к книге Энтони Саттона «Власть доллара». М. 2003.)

Цель этого «всемирного Госплана» – в «сохранении контроля над естественными и природными ресурсами Земли в руках промышленно-финансовой элиты мира». В числе мер, направленных на ее достижение, называлось, например, «искусственное сокращение населения в Азии, Африке и СССР». Это логично:

«Вспомогательное народонаселение нерентабельно в Условиях индустриализации: оно не окупает вложенных в него средств для воспроизводства и для жизни». В странах, где население в основном вспомогательное, вводятся нормы потребительского ограничения на питание, жилье, ширпотреб, обучение, медицину и т.д. Существует практика талонов, карточек, пайков на минимальное выживание, ставятся «железные занавесы» для выезда людей этого сорта, деньги не конвертируются – они только символы пайка на выживание. Зарплата искусственно урезывается до нормы минимального пайка. Секрет прост: больше денег – больше дай товара, больше товара – больше расход сырья, в котором нуждаются люди основной категории в развитых странах».

Все это и именовалось «гармонизацией международных отношений», ставшей предметом исследований «комиссии». Не случайно и создана она была именно в те годы, когда капиталистический мир испытал потрясения, вызванные энергетическим кризисом и другими пугающими событиями.

Вот что такое «Трехсторонняя комиссия» в глазах многих наших соотечественников. Судя по тону статьи «Стыковка», ее автор полагает, что эта наша оценка комиссии оказалась ошибочной. Но почему? Какие новые данные могли опровергнуть наши прежние представления? Оказывается, это – советская «перестройка» плюс «внешняя политика, основанная на новом мышлении».

Но ведь в действительности никакой новой внешней политики, основанной на «новом мышлении», в мире не обнаружено. США и прежде вели себя как мировой жандарм, а после развала СССР вообще ощущают себя полными и единственными хозяевами планеты. И хищничества у монополистического капитала, особенно у транснациональных корпораций, ничуть не убавилось.

Далее посланцы «Трехсторонней комиссии» и Горбачев договорились о том, что «интегрирование Советского Союза в мировую экономику принципиально вопрос решенный. Речь идет об этапах и формах этой интеграции». Но разве СССР не был и ранее включен в мировую экономику?

Из нашей страны по трубопроводам текли на Запад потоки нефти и газа, а на Западе мы закупали зерно и промышленное оборудование. Кроме того, мы снабжали сырьем и энергией все социалистические страны, поддерживали оружием национально-освободительные движения во многих странах мира, строили за рубежом сотни крупнейших промышленных предприятий, принимали к себе на обучение молодежь из десятков стран. И мы не были интегрированы в мировую экономику?

Были интегрированы, но не так, как хотелось бы «Трехсторонней комиссии», не такими этапами и не в таких формах. То есть мы были интегрированы как самостоятельное государство и притом как мировая держава. А «Комиссии» нужно было, чтобы мы интегрировались в качестве сырьевого придатка развитых стран Запада. Вот зачем «комиссионеры» приехали в Москву. И нашли тут пособника в лице высшего руководителя правящей партии и государства.

Посланцы «Комиссии» подготовили доклад об отношениях Восток – Запад, который, как они обещали, будут читать во всем мире. Не знаю, как с этим обстояло дело за рубежом, но советские люди так и не смогли ознакомиться с означенным докладом. И уж одно это обстоятельство свидетельствовало о том, что авторам доклада, как и их главному пособнику, было что от нас скрывать.

Вот почему встречу Горбачева с «комиссионерами» надо рассматривать как тайное подписание акта о капитуляции СССР перед правящей элитой Запада.

Кто же был тот человек, который подписал этот акт с нашей стороны, кем он был на это уполномочен?

Из ничтожества – к власти

Говорят, карьера Миши Горбачева началась с маленького подлога. Он стал кавалером ордена Трудового Красного Знамени якобы за работу помощником комбайнера в течение нескольких лет. В действительности он просто подрабатывал на уборке урожая во время каникул, что было обычной практикой в селах Ставрополья. В МГУ он поступал сразу по окончании школы, а не после нескольких лет трудового стажа. Орден ему «сделали», и это помогло если не скрыть факт его нахождения на оккупированной территории, то нейтрализовать это обстоятельство, которое могло бы стать серьезной помехой карьере. (Сам Горбачев впоследствии беспощадно изгонял из аппарата ЦК хороших работников, у которых было подобное пятно в анкете.) Неглупый, работоспособный, говорливый и хитрый молодой человек с задатками лидера комсомольского толка (когда требовался талант не столько организатора, сколько умение проводить политбеседы по трафарету) поступил на юридический факультет МГУ и поселился в студенческом общежитии.

Никто из его тогдашних коллег, порой потешавшихся над его невежеством, никак не мог бы предположить, что этот не шибко эрудированный грубоватый провинциал с не очень грамотной речью станет руководителем величайшего государства планеты. Он, разумеется, и сам об этом не думал, а лишь стремился «выбиться в люди», что, в общем, было делом вполне естественным. Сокурсники считали его карьеристом.

Выросший в сталинские времена, Горбачев изо всех сил старался показать себя верным учению Вождя, стал комсоргом факультета, в 1952 году вступил в КПСС, а затем был избран в состав парткома МГУ. Он активно участвовал в различных идеологических кампаниях, которые проводила партия, в том числе и в борьбе с космополитами, чем нажил себе немало недоброжелателей. В 1953 году он женился на студентке философского факультета Раисе Титаренко, тоже комсомольской активистке, вступившей в КПСС. Их семья образовала не «домашнюю церковь», а «домашнюю партячейку», где Раиса стала несменяемым секретарем.

Горбачев показывал себя верным сталинцем, рыдал, когда стало известно о смерти Вождя, его чуть не задавили в толпе тех, кто хотел проститься с покойным. Он рассчитывал, что связи в райкоме КПСС позволят ему по окончании университета закрепиться в Москве. Но к власти пришел Хрущев, начавший постепенно развертывать -антисталинскую кампанию, и связи, которые прежде помогали Горбачеву, теперь стали его компрометировать. И пришлось ему после вуза в 1955 году отправляться на периферию, правда, не на Дальний Восток или в Среднюю Азию, а на родное Ставрополье.

Горбачев не пошел на производство или в юридическую контору, а попросился на привычную ему комсомольскую работу.

Карьеру на родине ему пришлось начинать с должности заместителя заведующего отделом пропаганды и агитации крайкома ВЛКСМ. Поднимался он по ступеням иерархической лестницы неспешно и, возможно, так и 'Застрял бы на третьестепенной должности, если бы руководителем краевой парторганизации не стал Федор Кулаков, человек инициативный и энергичный, обладавший ‘Государственным мышлением.

Кулаков встряхнул сонную парторганизацию, и под его руководством край добился заметных успехов в экономике, особенно в сельском хозяйстве. Новый руководитель вставал в 6 часов утра и сразу же отправлялся ш

$ -

йН * 738 Антонов 417

в поездки по колхозам, промышленным предприятиям и стройкам. Ему требовался грамотный и исполнительный помощник для проверки выполнения его указаний и принятых решений. Он познакомился с Горбачевым, оценил его качества, идеальные именно для помощника, и вытащил из комсомольского болота. Со временем Горбачев возглавил Ставропольский горком партии, а затем стал вторым секретарем крайкома КПСС.

Энергичная деятельность Кулакова была замечена в центре, его вызвали в Москву и назначили заведующим сельскохозяйственным отделом ЦК КПСС, затем он стал секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству и был введен в состав Политбюро, где показал себя самым талантливым и инициативным членом. Покидая край, он рекомендовал на свой прежний пост Горбачева, который, благодаря тому, что всюду сопровождал Кулакова, уже приобрел репутацию специалиста по сельскому хозяйству, тем более что в 1967 году окончил Ставропольский сельскохозяйственный институт. Его кандидатуру поддержали те члены Политбюро, которые бывали на отдыхе и лечении в санаториях Минеральных Вод и уже успели его узнать, потому что он трогательно заботился о создании для них самых благоприятных условий и преподносил ценные подарки. Это требовало немалых денег. Подобно московским князьям, собиравшим со всей Руси ясак (дань) для Орды, Горбачев, ублажая кремлевскую орду, оставлял кое-что и для себя, в кругах краевой элиты его называли «Миша-конвертик».

В числе руководителей партии и страны, проводивших отпуск в Минеральных Водах, был и Андропов. Обычно живший очень замкнуто, Андропов не мог не заметить Горбачева, который ненавязчиво, но неизменно старался проявлять заботу и внимание по отношению к очень больному руководителю КГБ. Впрочем, еще большую роль в этом сыграла Раиса Максимовна, которая сумела понравиться жене Андропова. Горбачевы и Андроповы стали дружить домами, чего прежде (да и позднее) главный чекист страны никогда себе не позволял.

Так у Горбачева появились в Москве сразу два могущественных покровителя – Кулаков и Андропов. Но действовать согласованно они не могли. По слухам, Брежнев однажды сказал, что хотел бы передать пост Генерального секретаря ЦК КПСС Кулакову, и тем самым, не желая того, подписал ему смертный приговор. И в ночь с 16 на 17 июля 1978 года сильный, здоровый, оптимистически настроенный Кулаков внезапно скончался.

Леди Макбет Ставропольского края

Вероятно, Горбачев считал, что достиг пика своей карьеры и вполне удовлетворился бы положением руководителя края, члена ЦК КПСС, одного из двухсот высших партийных функционеров Советского Союза. Его мысли были о том, как удержаться на достигнутом уровне, о пути «на самый верх» он, думается, и не помышлял.

Но Раиса Максимовна, женщина честолюбивая, тщеславная и настойчивая, бывая часто в Москве по своим диссертационным делам, могла сравнивать жизнь в провинциальном Ставрополе и в столице. Она настойчиво искала пути вхождения в ряды столичной элиты и побуждала мужа прилагать усилия для достижения этой Цели.

Тут и помогло близкое знакомство Горбачевых с Андроповыми. Говорят, Андропов разбудил в Горбачеве спящего честолюбца. Правильнее сказать, что это сделали два человека – Андропов и Раиса Максимовна.

Решение о переводе Горбачева в Москву не могло быть принято без согласия второго по влиянию члена Политбюро – всесильного партийного идеолога Михаила Суслова, который сам когда-то возглавлял Ставропольский край. Суслов был аскет, и его расположения нельзя было приобрести подарками. Но Горбачев обхаживал его подобно тому, как Чичиков обхаживал жесткого повытчика, и в конце концов нашел путь к сердцу и этого неподкупного партократа: он создал в крае музей Суслова, руководившего во время войны партизанским движением в крае.

В итоге Горбачев, унаследовавший после Кулаковадол-жность руководителя края, теперь заменил его и в Москве, став секретарем ЦК КПСС, в следующем году – кандидатом, а еще через год – и членом Политбюро.

Возле Андропова

Когда Андропов пришел к власти, единственным близким ему членом Политбюро был Горбачев. Андропов мог бы разогнать все брежневское Политбюро, но этого нельзя было делать сразу, чтобы не посеять в обществе сомнения в легальности его восхождения «на трон».

Но его курс на обновление кадров был решительным. Он опирался на своих выдвиженцев, в числе которых были Егор Лигачев и Николай Рыжков, ставшие секрета рями ЦК КПСС. Валерий Болдин, помощник Горбачева, в своей книге «Крушение пьедестала» (М.,1995) писал, что именно этих двух новых соратников Андропов при глашал к себе, когда лежал в больнице, к неудовольствию старых членов Политбюро, не удостоившихся такой чести.

Когда болезнь помешала Андропову лично присутствовать на созванном им Пленуме ЦК КПСС, он попросил выступить с краткой речью Горбачева (что было воспринято многими как передача эстафеты), а к членам ЦК обратился с письмом.

Горбачев всячески демонстрировал свою верность Андропову, пока не понял, что Генсек уже не жилец на этом свете. Тут, зная о нелюбви старых членов Политбюро к умиравшему Генсеку, Горбачев стал говорить двусмысленности: дескать, с коллективом помощников Андропов выработал правильный подход в решении первоочередных задач, но ведь он (Андропов) совсем не знал ни производства, ни финансов, не разбирался в должной степени в вопросах экономики. А ведь все упирается именно в это.

Андропов, разумеется, узнал об этом. Перед самой смертью он разочаровался в Горбачеве, но изменить что-либо в расстановке сил в Политбюро уже не мог.

Позднее Горбачев открещивался от Андропова, даже с легким душком антисемитизма: «Да и что Андропов осо бенного сделал для страны? Думаешь, почему бывшего председателя КГБ, пересажавшего в тюрьмы и психушки диссидентов, изгнавшего многих из страны, средства массовой информации у нас и за рубежом не сожрали с потрохами? Да он полукровка, а они своих в обиду не дают».

Перед Горбачевым, самым молодым членом Политбюро, открылась возможность стать первым среди них, и он спешил закрепить свои позиции, окружив себя «своими» людьми. Так, он добивался возвращения из канадской «ссылки» Александра Яковлева. Андропов медлил с принятием этого решения, но Горбачев был настойчив. Яковлев вскоре стал директором Института мировой экономики и международных отношений АН СССР (как раз к концу моей работы в этом заведении) и правой рукой Горбачева, сыграв зловещую роль в последующих событиях.

Главным соперником Горбачева в Политбюро был Григорий Романов, которого Андропов дискредитировал, чтобы устранить конкурента в борьбе за высший пост в партии и государстве, но затем, став Генсеком, перевел в Москву, надеясь на этого жесткого руководителя как на союзника в кампании против коррумпированной днепропетровской группировки.

Романов курировал в Политбюро Вооруженные силы и тяжелую промышленность, в том числе оборонно-про-мышленный комплекс, а Горбачев – сельское хозяйство, но зато также вопросы кадров и идеологии. Во время команд, ировки Романова в Эфиопию Горбачев добился снятия с должности начальника Генштаба маршала Огарко-ва – главной опоры Романова. Маршал был впоследствии пристроен, но в решающий момент борьбы за власть Романов остался без поддержки военных.

Борьба на подступах к «трону»

Андропов умер 9 февраля 1984 года. Ни Романов, ни Горбачев не смогли бы получить единодушной поддержки в Политбюро. И Горбачеву пришла в голову спасительная мысль: он предложил избрать Генсеком Константина Черненко, за что старики из Политбюро, боявшиеся жесткого Романова, были ему благодарны. Так во главе партии и страны оказался самый случайный человек за всю советскую историю – старик и безнадежно больно!'! инвалид.

Оба претендента на высший пост предпочли поддержать его, чтобы не голосовать за соперника. Каждый и; них надеялся за время, оставшееся до ожидаемой вскоре кончины очередного старца на престоле, основательнее подготовиться к решающей схватке. Вторым секретарем ЦК КПСС по настоянию Устинова был избран Горбачев, хотя Тихонов и другие старички и возражали против этого. Вскоре внезапно умер маршал Устинов, и шансы Горбачева, вероятно, опустились бы до нуля, если бы не его поездка в Англию.

«Смотрины» на Западе

Чета Горбачевых представляла собой типичный образец нового, советского барства. Это было поколение руководителей, не знавшее сталинской строгости и воспринимавшее свои привилегии как нечто само собой разумеющееся. Горбачевых отличали заискивание перед вышестоящими и в то же время грубость в общении с подчиненными, стремление к роскоши, к знакомствам с сильными мира сего. Еще когда Горбачев был первым секретарем крайкома, ему и его супруге удалось побывать в ряде стран Европы. А в качестве члена Политбюро Горбачев выезжал в Канаду (где он остановился в доме посла Александра Яковлева) и в Великобританию (уже вместе с Яковлевым как советником). Этот визит в Англию можно считать историческим, поскольку встреча с премьер-министром Маргарет Тэтчер стала как бы «смотринами», на которых «железная леди» от лица руководителей ведущих стран Запада оценивала Горбачева в качестве желательного для них претендента на роль руководителя СССР.

О том, как тщательно «железная леди» готовилась к этой и последующим встречам с Горбачевым, рассказала ее дочь, журналистка Кэрол Тэтчер в английской газете «Дейли мейл» (ее статья с сокращениями была перепечатана в «Литературной газете» за 16.12.87).

Кэрол отметила: «Оба лидера – юристы по образованию. Оба были политически активными в студенческие годы и быстро продвинулись вверх. Оба принадлежат к небольшому международному клубу лидеров, изменив¹ ших ход истории в своих странах». Что это за небольшой международный клуб лидеров, она не пояснила, но последующие события позволяют об этом догадаться.