![](/files/books/160/oblozhka-knigi-tayna-skarlett-ohara-163166.jpg)
Текст книги "Тайна Скарлетт О’Хара"
Автор книги: Мэри Рэдклифф
Жанр:
Прочие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 8
На следующее утро после тяжелой изнурительной ночи, показавшейся Рэтту Баттлеру бесконечной, он решил развеяться. Пока все его друзья еще спали, он наскоро позавтракал и, оставив записку полковнику Брандергасу, отправился на конюшню.
Его конь уже застоялся, ведь он не привык подолгу бездельничать. Увидев хозяина, он застриг ушами, застучал копытом, и неизвестно кто из них больше обрадовался предстоящей прогулке – хозяин или жеребец.
Рэтт Баттлер приладил сбрую, затянул подпругу и легко вскочил в седло. Он проехал по еще безлюдным улочкам Клостер-Тауна. После вчерашней бессонной ночи, когда весь городок веселился после спектакля, у Рэтта Баттлера побаливала голова. Но прохладный утренний ветер и свежесть сделали свое дело. Рэтт Баттлер вновь ощутил себя сильным и энергичным. Конь чувствовал малейшее движение наездника и быстро уносил Рэтта Баттлера от Клостер-Тауна к манящей голубизне реки и желтовато-зеленым, еще не окончательно выгоревшим на солнце холмам.
Еще издалека он заприметил маленькую фигурку всадника и сразу же определил, что это женщина.
«Кому же это понадобилось выбираться в такую даль, как и мне?» – подумал Рэтт Баттлер.
Он пришпорил своего жеребца и вскоре по примятой траве отыскал след, потому что наездницу уже потерял из виду. Выбравшись из оврага, Рэтт Баттлер остановился перед небольшой рощицей на обрывистом берегу реки.
Всадница была возле самой кромки обрыва. Она даже не обернулась, заслышав шум приближающегося человека. И лишь когда Рэтт Баттлер остановил своего коня радом с ней, женщина приподняла вуаль на шляпе и приветливо посмотрела на своего преследователя.
Рэтт Баттлер чуть не ахнул:
– Только не это, – прошептал он едва слышно.
Но отступать было уже поздно: перед ним на белой лошади восседала сама Розалина. Ее лицо сияло, и она была явно обрадована встрече с этим легендарным человеком, о котором ей так много рассказывал шериф Клод Бергсон.
Верхом на коне в черном плаще Рэтт Баттлер выглядел совсем по-иному, чем за карточным столом или в воображении актрисы. Ведь она представляла себе Рэтта в клетчатом пончо, в запыленных сапогах, а тут перед ней был светский щеголь в начищенных до блеска сапогах и в безукоризненно белой рубашке.
– Давайте познакомимся, – предложила Розалина без тени смущения на своем прекрасном лице.
Она привыкла к восхищенным взглядам мужчин, и ей даже не приходило в голову, что кто-то может иметь что-то против знакомства с ней.
Рэтт Баттлер приподнял шляпу и представился. На его губах появилась немного робкая улыбка и тут же исчезла.
– Вы смущены? – напрямую спросила Розалина.
– Да, как-то неожиданно встретить такую знаменитую актрису далеко от города, среди холмов и диких камней. Вы даже не боитесь меня?
– Вас? Я много о вас слышала.
– И кто же вам рассказывал обо мне небылицы?
– А вы догадайтесь сами, – улыбнулась женщина.
– Это нетрудно сделать, ведь вчерашний вечер вы провели в обществе шерифа, значит, он и рассказывал обо мне.
– Да, он мечтает, чтобы вы работали на него.
– Я? – пожал плечами Рэтт Баттлер. – Я уже ни на кого не работаю, только на самого себя.
– Кто знает, что может случиться в жизни, – током предсказательницы произнесла актриса. – Ведь мечты иногда осуществляются, а шериф так мечтает, чтобы вы и ваш друг полковник… – Розалина замялась, не в силах вспомнить имя.
– Чарльз Брандергас, – подсказал Рэтт Баттлер.
– Да, именно полковник Брандергас! И как это его имя вылетело у меня из головы!
– Иногда забывают и более важные вещи, – резонно заметил Рэтт Баттлер.
– Но вот ваше имя я же запомнила.
– Значит, оно вам небезразлично, – сказал мужчина, на что получил прелестную улыбку актрисы.
– Вы, мистер Баттлер, дьявольски догадливы.
– Нет, это вы, Розалина, дьявольски догадливы, ведь вы играли Мефистофеля.
– За свою жизнь я сыграла столько ролей, и женских, и мужских, что если бы я брала хоть по одной черте характера от своих героев и героинь, то вы, мистер Баттлер, видели бы перед собой монстра. И я бы утратила свою индивидуальность.
– Но не привлекательность, – заметил Рэтт Баттлер.
– Кто знает? Я бы могла, например, превратиться в одну из дочерей короля Лира и разговаривать с вами стихами Шекспира.
– А я терпеть не могу стихов.
– К счастью, я ими и не говорю.
Рэтт Баттлер с трудом сдерживал своего нетерпеливого коня, который буквально не находил себе места в присутствии лошади, на которой грациозно восседала Розалина.
– Наши лошади тянутся друг к другу, – сказала Розалина и кокетливо улыбнулась.
Рэтт Баттлер смутился и сделал вид, что внимательно разглядывает противоположный берег реки. Но Розалину такое положение вещей явно не устраивало.
– И знаете почему они так быстро нашли общий язык?
Рэтт Баттлер смутился еще больше.
– Потому что им не нужно слов, они сразу же делают то, что хотят и поэтому счастливы в жизни.
– Жаль, что у людей не всегда так бывает, – сказал Рэтт Баттлер, избегая смотреть в большие глаза Розалины.
– Я вижу, мистер Баттлер, вы побаиваетесь меня, ваш конь куда храбрее.
– Я считаю, вам следует думать о другом, Розалина, – сказал Рэтт Баттлер.
Женщина немного обиделась, ведь это был намек на ее отношения с шерифом.
– Мы слишком долго говорим, а слова к хорошему не приводят! – воскликнула актриса. – Вы хотите развеяться?
– Конечно, – не очень-то уверенно ответил Рэтт Баттлер и пожал своими широкими плечами.
– Тогда давайте наперегонки.
И, не дожидаясь согласия, актриса, натянув поводья, пустила свою лошадь вскачь. Рэтту Баттлеру ничего не оставалось, как последовать за ней. Вначале ему казалось, что он легко догонит наездницу, но это оказалось не такой простой задачей. Розалина правила очень искусно, а лошадь у нее была выносливой и сильной.
И Рэтту Баттлеру пришлось проскакать мили полторы, пока Розалина, смилостившись над ним, сдалась.
Конечно же, конь у Рэтта Баттлера был отличный и он, если бы захотел, мог без труда догнать Розалину, но правила игры требовали от него другого, и он покорно им следовал.
– Вы отличная наездница, – сказал он раскрасневшейся и довольной женщине.
– А вот я думала, мистер Баттлер, что вы ездите куда лучше.
– Я езжу всегда так, как того требуют обстоятельства – не быстрее и не медленнее.
– Так если бы я была преступницей, вы догнали бы меня в один момент?
– Я не стал бы даже за вами гнаться, просто выстрелил бы вам в голову.
Такое откровение поразило женщину, и она испуганно вздрогнула, настолько буднично Рэтт Баттлер произнес эти страшные слова. Но тут же на лице мужчины появилась довольная улыбка и Розалина, рассмеявшись, нагнулась в седле, потрепав по холке коня Рэтта.
– И неужели у вас, мистер Баттлер, поднялась рука и вы смогли бы выстрелить в женщину, даже если бы она была преступницей?
– Я никогда не стреляю в женщин и калек, – все так же улыбаясь, продолжал Рэтт Баттлер.
– Так вы женоненавистник?
– Мне просто не очень везло в жизни с женщинами, – признался Рэтт Баттлер.
– Глядя на вас, это трудно предположить.
Диалог Розалины и Рэтта начинал переходить в опасную плоскость, за которой слова уже могли и не понадобиться.
Рэтт Баттлер твердо обещал себе, что всецело будет заниматься делом и никаких глупостей не допустит.
А еще он вспомнил, что во время игры в карты, когда случайно встретился взглядом с Розалиной, то подумал: она не мой идеал, но красива.
Но женщина этого не знала и поэтому решила продолжить опасную игру. Она резко тронула с места и, чуть не вылетев из седла на каменной осыпи, съехала по крутому спуску.
Рэтт Баттлер, одной рукой придерживая шляпу, проскакал вслед за женщиной, изумляясь ее проворности и смелости.
– Вы рисковали, Розалина, вы могли упасть, – обгоняя актрису, выкрикнул Рэтт Баттлер.
– Зато когда я рискую, я перестаю ощущать скуку. А вам бывает скучно, мистер Баттлер?
– Бывает, – признался Рэтт.
– А со мной вам скучно?
И вновь Рэтту Баттлеру пришлось отвести взгляд.
– Я еще не успел понять, – честно признался он.
– Тогда помогите мне слезть с лошади, – сказала актриса, изображая из себя беспомощную барышню, которой на самом деле никогда не являлась.
Рэтт Баттлер поддержал Розалину, но лишь только ее ноги коснулись земли, тут же отстранился от нее, хотя женщина надеялась, что тот больше необходимого задержит ее в своих объятьях.
– Вы, наверное, голодны, мистер Баттлер?
– С чего вы взяли?
– У вас так блестят глаза… Или на это есть другая причина?
Розалина сняла переметную сумку и разостлав плащ, принялась расставлять на кем завтрак. Наметанным взглядом Рэтт Баттлер сразу же определил, что угощение было рассчитано на мужчину. Было два стакана, бутылка вина, мясо, фрукты. Он еще бы нашел объяснение такой предусмотрительности, если бы она выехала из Клостер-Тауна позже его. Но он видел след на траве, и поэтому ему оставалось только удивляться.
Он присел на край плаща, Розалина кивком головы указала ему, что следует разлить вино. Что Рэтт Баттлер и сделал.
– За знакомство, – Розалина приподняла серебряный стаканчик.
Они сидели под раскидистым деревом, в ветвях которого радостно щебетали утренние птицы. В тени было прохладно и уютно. Разговор на некоторое время прервался, и Рэтт Баттлер был рад, что может молчать, занимаясь едой и питьем.
Но не тут-то было. Розалина улыбнулась и поинтересовалась:
– Скажите, мистер Баттлер, а вы когда-нибудь смеетесь по-настоящему?
– Конечно смеюсь, если мне весело.
– А мне показалось, что вы сидите сейчас на похоронах, а не с красивой женщиной.
Рэтт Баттлер расхохотался.
– И на похоронах можно сидеть с красивой женщиной.
– Вы ужасный человек, мистер Баттлер, и совсем не умеете ценить женское общество.
– Когда-то, Розалина, мне это стоило дорого.
– Я все-таки представляла вас немного иным. Нет, конечно, я видела как вы играли, но все равно, мистер Баттлер, вы остаетесь для меня загадкой.
– И в чем же эта загадка?
– Это трудно выразить словами, но мне кажется, в душе вы немного другой. Люди рассказывают о вас страшные вещи.
– И вы поверили шерифу, испугались меня?
– Честно говоря, не испугалась, именно поэтому и решила с вами встретиться, мистер Баттлер. Но, по моему, у вас есть какая-то тайна, о которой вы всегда молчите и постоянно думаете.
Рэтт Баттлер задумался.
– У каждого человека есть свои тайны. Одни придают им значение, другие избегают о них говорить.
– А вы к кому принадлежите, мистер Баттлер?
– А я сам по себе.
Розалина не привыкла, чтобы мужчины относились к ней холодно, а ведь она дала уже достаточно авансов Рэтту Баттлеру для того, чтобы тот принялся целовать ей руки. Но тот вел себя довольно сдержанно, и поэтому Розалина решила сделать еще один шаг навстречу. Она словно бы невзначай коснулась своей рукой пальца Рэтта.
Тот вздрогнул.
– Вы боитесь меня, мистер Баттлер?
– А почему я вас должен бояться?
– Но ведь вы же вздрогнули.
– Это еще ни о чем не говорит. Честно признаться, вы мне нравитесь, Розалина.
– И вы, мистер Баттлер, нравитесь мне. А я из тех женщин, что не привыкли скрывать своих чувств. Тем более, у меня не хватает времени, чтобы вести себя чопорно и жеманничать. Я привыкла брать от жизни то, что мне нравится, но я не хочу никого насильно делать счастливым.
– Мне просто хорошо с вами, Розалина, вот и все.
– Я смотрю на вас, Рэтт, и не могу понять, какова цель вашей жизни.
– Вы, Розалина, задаете такие вопросы, на которые нет ответа.
– Но ведь как-то нужно обосновывать свои поступки, нужно к чему-то стремиться, нужно иметь цель существования на земле. Не обязательно ее достигать…
– А вы, Розалина, имеете цель?
– Да, я хочу получать счастье. Именно не получить, а получать, Рэтт.
– Хорошо, Розалина, что вам все ясно в жизни.
– А вы, Рэтт, не ответили на мой вопрос, вы от него ушли.
Рэтт легонько сжал ладонь Розалины и поднес ее к своим губам. Женщина ощутила нежной кожей горячее дыхание Рэтта Баттлера.
– Сначала, Розалина, я хочу заработать много денег, а потом сделать маленький рай для самого себя.
– И что, в вашем раю нет места женщине? Какой же это рай?
– Там могут быть женщины, но только я буду приглашать их в гости и не более того.
– Странный вы человек, Рэтт.
– Так и вы странная женщина.
– Извините меня, Рэтт, если у меня немного вульгарные манеры. Я хотела бы быть похожей на настоящую леди и, поверьте, могу вести себя чопорно и жеманно. Но я не хочу играть в подобные игры, мне не нравится подобная роль. А вы человек благородный, это видно по вашему лицу, видно по вашему отношению ко мне.
– Нет, Розалина, вы настоящая леди, я говорю вам это, не покривив душой.
– Спасибо, Рэтт, – на щеках Розалины появился легкий румянец, а ее пальцы дрогнули в ладони Баттлера. – Но все равно, я не могу вас понять, словно существует какая-то преграда, за которую не может проникнуть мой взгляд. До какого-то момента вы мне понятны, а потом начинается неизвестность.
– Я не зря упомянул рай, Розалина, – Рэтт Баттлер сделался серьезным, – потому что я его уже видел.
Женщина удивленно посмотрела на своего собеседника.
– Вы можете мне не поверить, Розалина, как не верили другие. В детстве я был наивен и рассказал об этом родителям.
– Я не пойму, Рэтт, вы шутите или говорите серьезно.
– Это в самом деле случилось со мной и временами случается и теперь. Простите, Розалина, у меня мысли заняты теперь другим. Должен признаться, – продолжил Рэтт Баттлер, немного помолчав, – может, в отношении к вам я нахожусь не на высоте, но дело в том… Поверите ли, тут замешаны то ли духи, то ли приведения, но как это ни странно, я словно околдован. Меня что-то преследует всю жизнь, омрачает существование, пробуждает неясное томление.
Рэтт Баттлер замолк, поддавшись воспоминаниям, буквально погрузившись в них.
– Так вот, – сказал он и снова замолк.
Розалина, чтобы вывести его из оцепенения, сжала ему ладонь.
И Рэтт Баттлер сперва не очень уверенно, а потом все более непринужденно стал рассказывать о том, что составляло тайну его жизни. Он уже давно не говорил так много и долго, не рассказывал о подобных чувствах, не делился ни с кем воспоминаниями.
Ведь в самом же деле, невозможно было рассказать полковнику Брандергасу о том, что мучило его в детстве, о том, что ему ближе не погони и кровавые схватки, а нежные воспоминания о спокойной жизни в Чарльстоне. Это было неотвязное воспоминание о неземной красоте и блаженстве, пробуждавшее в его сердце ненасытное желание, отчего все земные дела и развлечения казались ему нудными, утомительными и пустыми.
– Мне было лет десять, – говорил Рэтт Баттлер, – когда я однажды, проходя по Чарльстону, а я родился именно там, по другую сторону континента, увидел перед собой листья дикого винограда, ярко освещенные полуденным солнцем, темно-красные на фоне белой стены. Я заметил их, Розалина, внезапно, хотя и не помню, в какой момент это случилось. На мостовой, перед зеленой дверью, лежали листья дикого каштана. Они были желтыми, с зелеными прожилками, не засохшие и не грязные, вероятно, они только что упали с дерева. Не знаю, почему мне запала в память эта дверь. Я стоял и смотрел на нее. Мне не так-то часто приходилось выбираться из дома родителей одному, всегда за мной присматривала гувернантка. И я, сам не понимая чего испугавшись, побежал дальше по улице. А потом, когда вернулся, двери уже не было. Я подумал тогда, что ошибся улицей, но передо мной была та же белая стена, те же листья лежали на мостовой, но двери не было.
Женщина смотрела на Рэтта Баттлера и видела, как трудно ему говорить.
– У меня тоже в жизни бывало подобное, – сказала Розалина.
Но Рэтт Баттлер словно бы пропустил ее замечание мимо ушей.
– Мой отец довольно суровый человек, он не так-то много уделял мне внимания, хотя и возлагал на меня большие надежды, – Рэтт Баттлер улыбнулся. – Но я не сумел оправдать его надежд. И странно, Розалина, даже тогда жизнь казалась мне серой и скучной, хотя в ней и было много развлечений. Если я вспоминаю сейчас то, что было со мной, то единственное, что видится мне ярко – это та дверь в стене, куда я не вошел… И вот однажды я вновь отправился бродить по городку. Я даже не могу вспомнить как мне удалось ускользнуть из дома и по каким улицам я проходил. Все это безнадежно стерлось у меня из памяти, но белая стена и зеленая дверь стояли у меня перед глазами, я чувствовал, что вновь увижу ее. И странное дело, Розалина, вновь на той же самой улице, в той же самой стене я увидел дверь. И испытал странное волнение, меня потянуло к ней, захотелось войти в нее. Но вместе с тем я почувствовал, что с моей стороны будет неразумно, а может даже и плохо, если я поддамся этому влечению.
– Дверь была незаперта? – спросила Розалина.
Рэтт Баттлер покачал головой.
– Это было каким-то довольно странным чувством. Я знал с самого начала, если это только не обман памяти, что дверь не заперта, и я, если захочу, смогу в нее войти. Я и сейчас вижу маленького мальчика, который стоит перед дверью в стеке, то порываясь войти, то отшатываясь назад. Это не было страхом, но мне казалось: войди я в дверь – и вся моя жизнь рухнет, все изменится. За дверью, я знал, меня ждет счастье, но, понимаете, Розалина, страшно бывает изменить свою жизнь, пусть даже к лучшему. И главное, я каким-то совершенно непостижимым образом чувствовал, что отец очень сильно рассердится, если я войду в эту дверь. Я колебался, несколько раз прошел мимо двери, а потом засунул руки в карманы, по-мальчишески засвистел к с независимым видом зашагал вдоль стены и свернул за угол. Ведь и с вами так бывало, наверное, Розалина, что стоило протянуть руку – и счастье было рядом, а вам не позволяла гордость сделать первый шаг навстречу собственному счастью.
Женщина покачала головой.
– Да, это мне очень знакомо, Рэтт.
– Вот и тогда я не спешил, я тянул время. За углом я увидел несколько скверных грязных лавочек к особенно запомнились мне мастерские жестянщика и обойщика. Вокруг них валялись в беспорядке грязные куски бумаги, обрывки материи и пустые бочки из-под краски. Я встал, делая вид, что рассматриваю эти предметы, а на самом деле страстно стремился к этой двери.
– Вы все-таки ее открыли, Рэтт? – нетерпеливо спросила Розалина, она уже отчетливо видела в своем сознании белую стену и дверь в ней, к которой так боялся притронуться мальчик.
Она представляла себя на месте Рэтта и понимала, что вела бы себя точно таким же образом. Точно так же нерешительность овладела бы ею, и женщине не терпелось узнать, что же случилось тогда с Рэттом.
– Меня охватило бурное волнение, – продолжал мужчина, – я боялся, как бы на меня снова не напали колебания, и побежал назад. Мне казалось, дверь исчезла вновь, я даже боялся смотреть в ту сторону, а потом, остановившись, увидел: дверь на месте. Я протянул руку и отворил зеленую дверь, зашел в нее, и она захлопнулась за мной. В один миг я очутился в саду, и видения этого сада теперь преследуют меня повсюду.
Рэтт Баттлер прикрыл глаза и было видно, что ему трудно передать свои впечатления от этого сада, что он еще никогда не облекал в осмысленные слова то свое далекое детское впечатление. Все существовало в его душе на уровне только одних чувств.
– Там было прекрасно? – спросила Розалина.
– Я вспоминаю, – Рэтт Баттлер так к не открывал глаз. – В самом воздухе было что-то бодрящее, что давало ощущение легкости, довольства и благополучия. Все кругом блистало чистыми, чудесными, нежно светящимися красками. Очутившись в саду, я испытал острую радость, какая овладевает человеком только в редкие минуты, когда он бывает весел и счастлив. Там все было прекрасно.
– Это, наверное, было чудесное видение, – Розалина даже забыла, что ее ладонь находится в руке Рэтта Баттлера.
Тот немного подумал, а потом продолжил свой рассказ.
– Ты не поверишь мне, может, я сам ошибаюсь, вспоминая детство, – Рэтт говорил нерешительным током, как человек, сбитый с толку чем-то непонятным. – Там было две большие собаки, большие пятнистые собаки и я, представь себе, Розалина, подошел к ним сразу, хотя они могли бы разорвать меня на части. Но они были ласковы со мной. И еще там была длинная широкая дорожка, окаймленная с обеих сторон мрамором и обсаженная цветами. И эти два лохматых зверя играли с мячом. Одна собака не без любопытства посмотрела на меня и направилась ко мне. Она подошла и нежно лизнула мою протянутую ладонь. Я говорю тебе, Розалина, это был зачарованный сад, я это знаю точно.
Женщина не верила, ей казалось, что Рэтт разыгрывает ее.
– Он был большим? – спросила она.
– Его размеры? – задумался Рэтт. – О, он далеко простирался во все стороны, и казалось, ему не было конца. Помнится, вдалеке виднелись холмы, такие же, как здесь. Бог знает, куда вдруг исчез весь Чарльстон, и у меня возникло такое чувство, словно я перенесся на сотни миль. И знаешь, в тот самый миг, когда дверь захлопнулась за мной, я позабыл и дорогу, и мостовую, тоску о доме, забыл о том, что отец рассердится, узнав, что я один ушел из дома. Я забыл о всех колебаниях и страхах, забыл всякую осторожность, забыл и о повседневной действительности. В одно мгновение я очутился в ином мире, превратившись в очень веселого, безмерно счастливого человека.
Это был совсем другой мир, озаренный теплым и ласковым светом. Тихая и ясная радость была разлита в воздухе, а в небесной синеве плыли легкие, пронизанные солнцем облака. Казалось, все такое же как и в настоящей жизни, все то же было и в городе. Но здесь, в саду, все выглядело куда мягче: облака казались совсем близкими и теплыми, а голубизна неба такой пронзительной, что я щурил глаза.
Длинная дорожка, по обеим сторонам которой росли великолепные, никем не охраняемые цветы, бежала передо мной и манила все дальше – и со мной рядом шли две большие собаки. Я положил свои руки на их мохнатые спины, гладил их головы и мной овладело такое чувство, какое овладевает человеком, когда он возвращается на родину после долгого отсутствия. Мне казалось, что здесь, в саду, прошла моя какая-то другая жизнь, о которой я раньше и не подозревал.
А когда на дорожке появилась красивая девушка и с улыбкой пошла мне навстречу, я внезапно растерялся. А она мне сказала: «Вот и ты, наконец-то ты пришел». Она присела на корточки расцеловала меня, а потом, взяв за руку, повела дальше.
– Ты говоришь странные вещи, Рэтт! – воскликнула Розалина. – Наверное, тебе это тогда приснилось?
– Нет, – покачал головой Рэтт Баттлер, – это не было сном, сон не может быть таким реальным. Я помню запахи, звуки, я помню яркие цвета. И главное, появление этой девушки не вызвало у меня никакого удивления, но лишь радостное сознание, что так и должно быть, и воспоминание о чем-то счастливом, что странным образом выпало из моей памяти. Я вспоминаю широкие красные ступени, видневшиеся между стеблями растений. Мы поднимались по ним по уходившей вдаль аллее, по сторонам которой росли старые тенистые деревья. Вдоль этой аллеи, среди красноватых, изборожденных трещинами стволов, стояли прекрасные мраморные скамьи и статуи, а по песку бродили очень ласковые ручные голуби.
Розалина слушала Рэтта Баттлера немного склонив голову. Она уже представила себе все то, о чем рассказывал мужчина. Ей даже казалось, что она слышит воркование голубей.
А Рэтт Баттлер продолжал:
– Поглядывая сверху вниз, девушка вела меня по этой аллее. Я вспоминаю черты ее доброго нежного лица с тонко очерченным подбородком. Своим тихим голосом она задавала мне вопросы и рассказывала что-то, без сомнения, очень приятное, но что именно, я никак не могу вспомнить. И внезапно с дерева соскочила обезьянка и побежала рядом со мною, поглядывая на меня и скаля зубы. А потом она вспрыгнула на мое плечо. Так мы, веселые и довольные, продолжали свой путь, – Рэтт Баттлер умолк, погрузившись в воспоминания.
– Дальше, – попросила Розалина, – что было дальше?
Рэтт Баттлер тряхнул головой, сбрасывая оцепенение.
– А дальше мне вспоминаются только некоторые подробности. Мы прошли мимо старика, сидевшего в тени лавра и погруженного в размышления. Мы миновали рощу, где порхали стаи резвых попугаев, прошли вдоль широкой тенистой колоннады к просторному дому, где было множество великолепных фонтанов, прекрасных вещей – всего, о чем можно только мечтать. Было там и много людей. Одних я могу ясно припомнить, других смутно. Но все они были прекрасны и каким-то непостижимым образом я почувствовал, что я им дорог и они рады меня видеть. Их движения, прикосновения рук, приветливые сияющие взгляды – все наполняло мое сердце неизъяснимым восторгом.
Рэтт Баттлер осекся и пристально посмотрел в глаза Розалине. Он понимал, что его рассказ довольно странен и что совсем не это ожидала от него услышать женщина.
Но Розалина почувствовала близость душ – ее собственной и этого мужчины. Хоть в ее жизни никогда не было заветной двери, за которую она никогда бы не решилась зайти, она понимала, что такая дверь могла существовать в жизни Рэтта Баттлера.
Ей было приятно слушать его неторопливый рассказ, ведь она прекрасно понимала, что Рэтт Баттлер не каждому встречному расскажет о таком. Она даже чувствовала, что является первой слушательницей рассказа. Она чувствовала это по тому, как сбивался мужчина, рассказывая неясные воспоминания детства, по тому, как нервно сжималась его рука, по тому, как он изредка заглядывал ей в глаза, и по тому, как дрожит его голос.
Рэтт Баттлер немного подумал и продолжил:
– Я встретил там двух друзей. У меня в Чарльстоне не было настоящих друзей, я был одинок, и поэтому очень обрадовался. Они затевали чудесные игры на поросшей зеленой травой площадке, где стояли солнечные часы, обрамленные цветами, и во время игры мы полюбили друг друга. Но как это ни странно, тут в моей памяти вновь провал. Я не помню игр, в которые мы играли, и никогда не мог вспомнить.
Когда я был еще мальчиком, целыми часами, порой в слезах, старался вспомнить, в чем же состояло очарование тех игр. Мне хотелось снова у себя в комнате одному поиграть в эти игры. Но все, что я припоминал, это ощущение счастья и двух друзей, которые все время играли со мной.
А потом появилась строгая темноволосая женщина со строгим бледным лицом и мечтательными глазами, строгая женщина с книгой в руках, в длинном одеянии пурпурного цвета, падавшим мягкими складками платье. Она поманила меня к себе и увела с собой на галерею над залом.
Мои друзья по играм нехотя отпустили меня. Они прекратили игру к стояли, глядя, как меня уводят. «Возвращайся! – кричали мне они. – Возвращайся обязательно!» А я не ответил им, я заглянул в лицо женщины, но она не обращала на них ни малейшего внимания. Она была очень серьезной.
Она подвела меня к скамье на галерее, и я стал рядом с ней, собираясь заглянуть в книгу, которую она распахнула на коленях. Страницы вспыхнули передо мной. Она указывала мне на них, и я в изумлении смотрел. На оживших страницах этой странной книги я увидел самого себя. Это была повесть обо мне, там было показано все, что случилось со мной со дня моего рождения. Это было поразительно потому, что страницы книги были, понимаешь, Розалина, не картинками, а действительностью. Казалось, можно протянуть руку, и она исчезнет в глубине этих картинок, что можно будет дотронуться до маленькой фигурки мальчика, которым был я сам.
Рэтт Баттлер многозначительно замолчал и вновь глянул в глаза Розалине.
Та ощутила какой-то странный холодок ужаса от последних слов Рэтта Баттлера. Ей хотелось верить в существование такой книги. Она даже уверяла себя, что для каждого человека существует подобная книга, в которой написано его прошлое, настоящее и будущее.
Но ее удивляло, как Рэтт Баттлер говорил о том, что произошло с ним в детстве. Но тут же женщина поняла, что подобные переживания никогда невозможно облечь в подходящие слова, и именно поэтому она поверила Рэтту Баттлеру, поверила в существование волшебной книги.
– Продолжай, – кивнула Розалина, – я понимаю тебя, прекрасно понимаю.
– Да, Розалина, это была самая настоящая действительность. Да, это было так, люди на ней двигались, события развивались. Я видел свою собственную мать, видел отца, как всегда прямого и сурового, видел наших слуг и наш дом, и все знакомые мне предметы. Затем я увидел, как в доме распахнулась дверь, и увидел несколько экипажей, проносившихся по пыльной улице. Я смотрел и изумлялся, и снова с недоумением заглядывал в лицо женщины, как заглядываю сейчас тебе, переворачивал страницы книги, перескакивая с одной, на другую, и все не мог насмотреться. Наконец, я увидел себя, когда топтался перед зеленой дверью в белой стене, и снова я испытывал душевную борьбу и страх.
– А дальше? Что было дальше, ты видел, Рэтт? – спросила Розалина. – Неужели возможно заглянуть в будущее?
– Я тоже так сказал этой женщине: "Дальше!" Я хотел перелистнуть страницу, но она строго удержала меня за руку. «Дальше!» – настаивал я, пытаясь осторожно отодвинуть ее руку, изо всех своих сил отталкивая ее пальцы. Но когда она уступила, и страница перевернулась, женщина склонилась надо мной и поцеловала меня в лоб.
На этой странице, Розалина, не оказалось ни волшебного сада, ни собак, ни девушки, приведшей меня за руку. Я увидел пыльную улицу своего города и унылый вечерний час, когда еще не зажигают фонари. И я там был, я стоял на улице перед белой стеной, в которой не было никакой зеленой двери. Я был жалок, мне хотелось плакать, и только из последних сил я держался. Ведь я не мог теперь вернуться к своим друзьям, а они меня звали.
Это была уже не страница книги, а жестокая действительность. И волшебное место и державшая меня за руку задумчивая женщина, у колен которой я стоял, внезапно исчезли. Но куда они исчезли, я не мог тогда понять.
Рэтт Баттлер склонил голову так, чтобы Розалина не могла видеть его глаз. Женщина, понимая волнение своего собеседника, тихо сказала:
– Это ужасно потерять что-то дорогое сердцу. Но ты вернулся туда? Ты еще хоть раз в жизни видел эту дверь, за которой был чудесный сад?
– Я не хочу сейчас вспоминать об этом, – сказал Рэтт Баттлер и резко поднялся на ноги.
Он понял, что слишком расслабился и не стоит говорить Розалине о том, что является его самой сокровенной тайной.
Ведь эти воспоминания постоянно мучили его, ему не раз чудились эта стена и дверь в ней, но никогда не хватало сил вновь открыть ее. Ведь можно было ошибиться и вместо чудесного сада увидеть грязь и запустение.
Рэтт Баттлер даже сам не понимал, в самом ли деле он тогда гулял по чудесному саду, играл в игры, или это все ему почудилось. Он помнил, как отец накричал на него, ведь в доме все всполошились, когда он пропал на целый день и пришел лишь к ночи.