![](/files/books/160/oblozhka-knigi-tayna-skarlett-ohara-163166.jpg)
Текст книги "Тайна Скарлетт О’Хара"
Автор книги: Мэри Рэдклифф
Жанр:
Прочие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 11
Мэр Клостер-Тауна вообще-то был оптимистом и первые успехи нового главы городской полиции окрылили его. Ему казалось, что с бандитами покончено навсегда и по поводу такой крупной победы он решил устроить в городе праздник.
Сколько ни отговаривал его полковник Брандергас, Фрэнсис Дайвер не соглашался. К тому же, ему вторил Клод Бергсон, посчитавший, что праздник с оркестром и танцами повысит его пошатнувшуюся репутацию.
Члены городского совета, посовещавшись, решили отдать организацию развлечения на откуп шерифу округа Клоду Бергсону. К тому же он и сам вызвался финансировать часть этого предприятия. Он задумал устроить грандиозное гулянье, достойное такого богатого города как Клостер-Таун.
Мэр города, посовещавшись с городским советом, решил, что все развлечения на празднике будут бесплатными. К городу примыкал поросший травой холм, обнесенный земляным валом – остатками некогда грозного форта. Здесь обычно жители Клостер-Тауна устраивали гуляния, собрания и ярмарки, для которых на улице было слишком тесно. Один из склонов холма спускался к реке, и с любого места здесь открывался вид на много миль вокруг. Этот живописный уголок и должен был стать ареной подвигов окружного шерифа Клода Бергсона.
Он в отличие от мэра понимал, что затишье в городе временное, что банда желтых повязок собирается с силами, чтобы нанести ответный удар. Но он хотел использовать дни затишья, чтобы поправить пошатнувшуюся репутацию. Он велел расклеить по городу длинные розовые афиши, гласившие, что вечером будут устроены разного рода игры и нанял целый отряд рабочих, за которыми наблюдал сам.
Под руководством Клода Бергсона они установили вымазанные салом шесты для лазанья, которые увенчивались копчеными окороками и овечьими сырами местного производства. Рядом Клод Бергсон распорядился поставить барьеры для бега с препятствиями и для конских скачек. А через неширокую здесь реку перекинули скользкую жердь и на другом берегу привязали живую свинью. Свинья должна была достаться тому, кто изловчится перейти по жерди на другой берег. Также заготовили тачки для гонок, построили помост для бокса, борьбы и прочих кровавых развлечений. Собрали мешки для прыганья в мешках.
Кроме того, Клод Бергсон решил устроить грандиозное угощение и приглашал всех горожан на это дорогое пиршество. Правда, спиртное поставить он не решился. Столы расставили у самого подножия вала бывшего форта и над ними растянули тент. По другую сторону холма установили шатер из покрышек разных цветов и размеров, подвязанных как попало к переплетающимся стволам деревьев.
Теперь окружной шериф успокоился, полагая, что подготовился к празднику отлично. Но к вечеру необычайно ясное небо заволокло тучами, погода грозила испортиться и подул жаркий, но сырой ветер. И член городского совета, окружной шериф Клод Бергсон, пожалел, что был так уверен в устойчивости ясной погоды.
Но было уже поздно что-либо отменять или откладывать, и поэтому гулянье началось, несмотря на то, что пошел дождь. Он усиливался незаметно и спустя час превратился в монотонное бичевание земли небом, в потоки воды, которым не было видно конца.
Горстка гуляющих, не побоявшихся того, что на Клостер-Таун могут налететь бандиты, и не испугавшихся дождя, геройски держались на поле. Но в сумерках Клод Бергсон понял, что его гуляние провалилось и не принесло ему никаких дивидендов в виде уважения местных жителей. С окороков на шестах капала коричневая жидкость, разбавленная водой копоть. Свинья дрожала на ветру, вся промокнув, а шероховатость досок на столах ощущалась под прилипшими к ним мокрыми скатертями, так как дождь проникал под тент, а подвешивать боковые стенки было уже бесполезно.
Местность за рекой скрылась из виду, ветер играл на веревках тента и наконец принялся дуть с такой силой, что все сооружение рухнуло на землю и всем тем, кто искал здесь защиту от дождя, пришлось выползать на четвереньках.
Но вскоре буря утихла и жаркий ветер стряхнул влагу с деревьев. Клоду Бергсону показалось, что намеченную программу все-таки удастся выполнить. Тент снова натянули, оркестр вызвали из убежища, где он скрывался от дождя, и окружной шериф приказал ему играть. Там, где стояли столы, освободили место для танцев.
– Но где же люди? – недоумевал Клод Бергсон, глядя на то, как целых полчаса танцуют всего лишь двое мужчин и одна женщина. – Я же сам видел, все лавки закрыты, так почему же никто не приходит?
Один из членов городского совета пожал плечами:
– Наверное, люди боятся бандитов и предпочитают сидеть по домам, а может быть, пошли развлекаться в салун.
Клод Бергсон нахмурился. Он подумал, что, может быть, дела идут лучше возле шестов, может быть, кого-то соблазнили окорока, купленные на его кровные деньги. Но и тут картина была неутешительная. Двое-трое молодых парней принялись было карабкаться на шесты, чтобы окорока не пропали даром, но зрителей у них не было, и картина производила такое унылое впечатление, что окружной шериф приказал окончить гуляние, разобрать столы, а угощение раздать беднякам.
Вскоре на поле не осталось ничего, если не считать барьеров, тента и шестов.
А в это время вечерняя жизнь Клостер-Тауна, несмотря на обещание окружного шерифа повеселить публику, шла своим чередом. В салуне было многолюдно, особый интерес у посетителей вызывал карточный стол. Здесь обосновался Кристиан Мортимер со своей неразлучной Сандрой. В театре представления сегодня не было, и поэтому Розалина выступала на сцене салуна. Она пела немного меланхолическую песенку о любви. Кристиан как всегда выигрывал и как всегда к позднему вечеру был уже изрядно пьян. Но разум его работал отлично, и все ставки переходили к нему.
Наконец, желающих сразиться с ним в покер почти не осталось, лишь стойко держался пожилой мексиканец с седой бородой из банды желтых повязок Карлос. Он никак не терял надежды отыграться, хотя в его карманах осталось не так много денег. Кристиан Мортимер лениво попивал виски из серебряной чашечки, Сандра то и дело подливала ему спиртное, глядя на мужчину влюбленным взглядом.
Карлос поставил на кон пятьдесят долларов и тут же проиграл их. Он страшно злился на себя, но еще больше раздражал его невозмутимый вид Кристиана Мортимера. Его раздражало в поведении молодого человека буквально все: его аккуратная прическа, напомаженные усы и вызывающая улыбочка. А еще больше Карлоса раздражало то, что рядом с Кристианом сидит великолепная женщина, и он понимал, что Сандра находится рядом с Кристианом не потому, что у него много денег, а потому, что любит его.
Жак Мокро держался немного в стороне, ведь теперь, когда он носил значок помощника шерифа, ему было не к лицу садиться за карточный стол. Он радовался успехам своего приятеля, но его беспокоило то, что Кристиан Мортимер напивается. В последнее время Кристиан, казалось Жаку, не знает меры в спиртном. Но он не знал настоящей причины, побуждавшей молодого человека искать спасения на дне бутылки.
Жак уже хотел было подойти к Кристиану и забрать у него серебряную чашечку, как прозвенел колокольчик входной двери, и на пороге в черном плаще возник мрачный Рэтт Баттлер.
Розалина, завидев Рэтта, махнула ему рукой и запела чуть громче. Мрачное выражение тут же исчезло с лица Баттлера, и он тоже махнул ей рукой.
Жак Мокро изменил свое первоначальное намерение и вместо того, чтобы подойти к Кристиану, приблизился к Рэтту Баттлеру.
– Как тебе певица, Рэтт? Я вижу, ты уже без ума от нее, только не забывай, Розалина ни за что не бросит окружного шерифа.
– Ничего голосок, – не очень дружелюбно ответил Рэтт Баттлер, – а на Клода Бергсона мне плевать, я его и за человека не считаю.
– Я думаю, Рэтт, он отвечает тебе взаимностью и не упустит случая, чтобы поквитаться с тобой.
– Но ведь у меня есть друзья, – Рэтт хлопнул по плечу Жака Монро.
– Ты не забывай, Рэтт, что мы с Брандергасом в какой-то мере подчиняемся ему, ведь он член городского совета.
– Я думаю, у вас, ребята, есть свои головы на плечах и вы ни за что не позволите помыкать собой этому никчемному человеку.
Полковник Брандергас тоже находился в салуне, но не хотел афишировать свое присутствие. Чарльз Брандергас держался в тени, опираясь на стойку бара. В его руке был небольшой стаканчик, до половины наполненный янтарным виски, а под седыми усами на губах полковника блуждала улыбка. Он уже явно свыкся со своей ролью начальника городской полиции и даже не так уж часто бросал свой взгляд на сверкающий значок, прикрепленный к лацкану его сюртука.
Все присутствующие были безоружны, кроме полковника Брандергаса и Жака Монро. Даже те, кто приезжал в город из дальних селений, сдавали свое оружие на хранение бармену, чтобы в случае чего не началась перестрелка. Может, именно поэтому люди в салуне вели себя довольно сдержанно и не слышно было оскорбительных выкриков.
Единственный, кто не мог смириться с тем, что пришлось отдать оружие, был Карлос. Си то и дело опускал руку под стол и недовольно кривился, нащупывая пустую кобуру. Ему не терпелось выхватить револьвер и наставить его на ехидно улыбающегося Кристиана Мортимера, ведь тому чертовски везло в этот вечер. Как ни старался Карлос, как ни присматривался к рукам своего противника, но тот играл абсолютно честно, придраться было совершенно не к чему. А в шулерстве Карлос знал толк, правда, он не рисковал вести нечестную игру против такого искушенного в покере игрока, как Мортимер. Ведь тот, несмотря на то, что был пьян, видел подлую душу бандита Карлоса насквозь.
Придвинув к себе очередной выигрыш, Кристиан Мортимер позволил себе расслабиться и откинулся на спинку стула. Его замутненный взгляд встретился со взглядом Рэтта Баттлера. Прочитав в глазах своего друга укор, Кристиан улыбнулся.
– Боже мой, какие люди наведались в салун! А я и не подозревал, что за мной следят.
Рэтт Баттлер не спеша подошел к своему другу и положил ему на плечо руку.
– Я вижу, тебе чертовски везет, ты уже определился с игрой и не собираешься никому проигрывать.
Кристиан хрипло рассмеялся.
– Я только нащупываю свой стиль, и ты увидишь, Рэтт, деньги всего Клостер-Тауна окажутся в моих карманах, – и Кристиан похлопал ладонью по серебряной чашечке.
Сандра тут же плеснула ему виски. Мортимер неторопливо отпил.
– По-моему, ты пьян, Кристиан, – осторожно заметил Рэтт Баттлер.
– А это ничего не меняет, Рэтт, я могу играть даже во сне. Проснувшись, я обнаружу возле себя кучу денег.
Рэтт хотел возразить, но его остановила Сандра.
– Рэтт, Кристиан вполне в форме, я это говорю тебе как женщина.
Против такого аргумента возразить Рэтту Баттлеру было нечего. А Кристиан вновь начал сдавать карты.
Карлос мял в руках одну из своих последних банкнот. Надежда выиграть все еще не покинула мексиканца. Он покусывал нижнюю губу, то и дело проводил языком по седой щетине и нетерпеливо ждал, когда же перед ним лягут пять карт. Но лишь только Карлос раскрыл их веером, его глаза тут же зло сверкнули: карты были паршивые, хуже не бывает.
– Ну что ж, – вздохнул Кристиан Мортимер, – пока ты думаешь, сколько карт поменять, я полюбезничаю с Сандрой. Ты не забыла о своем обещании?
– Нет, что ты, – улыбнулась женщина.
Рэтт Баттлер вытащил из кармана пачку денег и подсел к столу. Карлос, увидев деньги, еще больше обозлился.
Сандра обняла Кристиана за плечи и прошептала так громко, чтобы ее слышали даже в самом дальнем углу салуна:
– Ты мой любимый мужчина, и знаешь почему?
– Конечно же знаю, – самодовольству Кристиана Мортимера не было границ.
– Потому что ты и трезвый, и пьяный великолепен. Ты никогда не позволишь себе быть грубым со мной.
– Эй, любимый мужчина, – грубо окликнул Кристиана Карлос, – мне четыре карты.
– Не слишком ли много ты собрался менять? – спросил мистер Мортимер, двигая к нему четыре карты.
– Это мое дело.
– Все равно проиграешь.
Карлос поднял свои новые четыре карты, и его лицо немного прояснилось, появилась хоть какая-то надежда на выигрыш.
Но Кристиан даже не стал менять карт, и когда два веера легли напротив друг друга, банк вновь должен был перейти в собственность Кристиана Мортимера.
Карлос разозлился настолько, что его нервы сдали. И когда Кристиан стал придвигать деньги к себе, бандит схватил его за запястье.
Взгляд Кристиана тут же стал абсолютно трезвым, но наглая улыбка не покинула его губ.
– Оставь в покое деньги, Карлос. Я понимаю, тебе тяжело с ними расставаться, но они мои. Я их выиграл, ведь никто тебя не заставлял садиться за этот стол.
– Честному человеку не может так везти! – воскликнул Карлос.
– Но ты же не станешь спорить, что мне везет? – рассмеялся Кристиан Мортимер и на удивление твердой рукой разжал пальцы бандита.
Карлос понял, что у него не хватит сил противостоять решительности Мортимера, к тому же рядом с ним сидел Рэтт Баттлер и внимательно наблюдал за происходящим, готовый в любой момент вмешаться. Карлос осмотрелся по сторонам, ища поддержки.
Но кроме двух ковбоев с желтыми повязками, рассчитывать было не на кого. Ко и они, конечно же, были безоружными. Зато от стойки бара уже подходил к карточному столу полковник Брандергас, а в другом конце зала стоял наготове Жак Монро.
Бандит спрятал руку под стол и всю свою злость решил выместить в словах.
– Ни одному сукиному сыну, который играет честно, – закричал Карлос, – не может так везти, Это я знаю точно. Ты шулер!
Оскорбление было веским. Но Кристиан Мортимер, наверное, половину своей недолгой жизни провел за карточным столом и поэтому выслушивал такое чуть ли не каждый день. Он понимал, что спорить бесполезно, что Карлос раздосадован, лишившись всех своих денег. Но он-то, Кристиан, знал, что играл абсолютно честно.
Поэтому он говорил абсолютно спокойно:
– Наверное, Карлос, сегодня просто не твой вечер. Удача отвернулась от тебя, а завтра, возможно, ты обыграешь меня, и я разорюсь в пух и прах. Так что если хочешь, приходи завтра вечером, и мы вновь сразимся.
Правда, тут Кристиан Мортимер не удержался, чтобы не добавить:
– И прихвати с собой побольше денег.
Карлос, вспылив, выскочил из-за стола, но тут же услышал за собой шаги полковника Брандергаса. Тот, все еще сжимая в руке стаканчик с плещущимся виски, вплотную подошел к бандиту. Полковнику Брандергасу даже ничего не нужно было говорить, Карлос прекрасно понимал по выражению лица начальника городской полиции, что церемониться с ним не будут, если он продолжит скандалить.
И поэтому он избрал другую тактику.
– Он обжуливает меня в карты! – Карлос указал грязным пальцем на улыбающегося Кристиана Мортимера.
Полковник Брандергас промолчал.
– Вы тут все заодно! – заорал Карлос, теряя самообладание. – Вы все жулики, вы обыгрываете честных людей!
– Это ты честный? – процедил сквозь зубы полковник Брандергас и накрутил на палец конец желтой повязки, обвивавшей шею мексиканца.
– А что тебе не нравится, шериф? – заскрипел зубами Карлос.
– Мне не нравится твоя повязка и мне не нравится, что ты скандалишь.
– Ах, значит, жульничать в карты можно, обыгрывать честных людей можно? – кричал Карлос. – Забирать оружие можно? Где это написано, шериф, в каком законе? Я не имею права носить оружие? Покажи мне этот закон.
– Ах ты пьянь! – крикнул полковник Брандергас, явно выходя из себя. – Я тебе сейчас покажу такой закон! – и он, схватив Карлоса за плечо, толкнул его к стойке.
А потом обратился к хозяину заведения.
– Отдай ему револьверы и карабин и пусть убирается к чертовой матери. Только если я увижу, что ты шляешься по улицам, сразу же окажешься за решеткой.
– А ты смелый, шериф, кричать на безоружного.
Карлос опасливо покосился на полковника Брандергаса и на всякий случай отошел еще на шаг от него, все равно продолжая хорохориться.
Рэтт Баттлер вскочил со своего места и схватил Карлоса за рукав.
– Сейчас же убирайся отсюда, мразь!
Карлос даже не успел придумать, что ему сказать в ответ, как возле него появились два его приятеля с желтыми повязками на шее. Они ласково улыбались Рэтту Баттлеру, но глаза их были полны ненавистью.
– Успокойтесь, – спокойно сказал один из ковбоев, – бывает, выпил человек лишнего, проиграл деньги, так что, за это его еще и в тюрьму сажать? Он и так несчастный, ему бы бесплатной выпивки надо.
Карлос попробовал что-то крикнуть, но один из приятелей тут же толкнул его в бок и прошипел:
– Ты вспомни, что тебе говорил перед отъездом Фрэд Баллоу.
Заслышав это имя, Карлос сразу же подобрался и уже не обращая внимания ни на полковника Брандергаса, ни на Рэтта Баттлера, попросил у бармена:
– Я сейчас уеду, так что отдай мои стволы.
Рэтт Баттлер поняв, что инцидент исчерпан, вернулся к Кристиану Мортимеру.
– Я бы на твоем месте, Кристиан, вел себя поосмотрительнее.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Я бы не выигрывал у него все.
– Да он сам не может остановиться, – и Кристиан ногтем мизинца вновь постучал по выпуклому боку серебряной чашки, требуя себе виски.
Сандра приподняла бутылку и посмотрела ее на просвет.
– Кристиан, тут уже мало осталось. Если будешь пить такими темпами, то не дотянешь до полуночи.
– Дотяну, дорогая.
Виски полилось в чашечку, и Кристиан вновь жадно припал губами к ее краям. Он пил не останавливаясь, пока чашечка не опустела. На его лице во время питья появилось странное выражение, будто бы он пьет не алкоголь, а лекарство, дающее ему силы.
Рэтт Баттлер смотрел на все происходящее с явным неудовольствием. Он понимал, что их слаженная компания разваливается. Вот полковник Брандергас решил податься в полицию, наводить порядок, бороться с преступностью. Кристиан Мортимер медленно спивается, а Жак Монро вообще забыл, ради чего он приехал в Клостер-Таун, и его мысли, скорее всего, заняты сейчас Терезой и тем, как он обустроит свой новый дом.
Рэтт Баттлер начинал чувствовать себя чужим среди этих людей, еще недавно так близких ему. Он понимал, что их всех сейчас еще что-то объединяет, но пройдет еще несколько дней и им уже не о чем будет говорить между собой. Если бы тут на сцене не было Розалины, он вообще бы покинул салун и, может быть, поддавшись минутному настроению, оставил город навсегда, правда, предварительно перед этим поговорив с актрисой.
А женщина на сцене, казалось, не замечает того, что происходит в салуне. Она пела самозабвенно, ее голос звучал чисто и нежно. И это абсолютно не вязалось с тем, что Розалина рассказывала о себе Рэтту Баттлеру прежде.
«Да, она и в самом деле великолепная актриса, – подумал Рэтт Баттлер, – и я даже не знаю, какую я ее люблю: ту, что на сцене или ту, что в жизни».
И тут Рэтт Баттлер спохватился: он впервые признался себе в том, что любит Розалину. Он осмотрелся по сторонам, словно кто-то мог подслушать его мысли, и тут увидел окружного шерифа Клода Бергсона, который после неудавшегося праздника зашел в салун поглядеть, что же соблазнило местных жителей провести вечер здесь, а не у подножия холма.
Клод Бергсон внимательно смотрел на Рэтта Баттлера, как бы пытаясь отгадать, о чем думает Рэтт, глядя на Розалину. Конечно, догадаться было несложно, ведь глаза Рэтта блестели, а на губах блуждала легкая улыбка. Правда, эта улыбка сразу же исчезла, лишь только взгляды мужчин встретились.
Бармен, наконец-то, решился вернуть оружие Карлосу, и тот прилаживал свой широкий пояс на обширных бедрах.
– А ствол? – требовательно напомнил Карлос бармену.
Тот вытащил из-под стойки бара карабин, но прежде чем отдать Карлосу, переглянулся с полковником Брандергасом. Тот кивнул, и оружие оказалось в руках Карлоса.
Желающих играть в карты с Кристианом Мортимером больше не нашлось, и он уставшим голосом обратился к Баттлеру.
– Может ты хочешь сыграть со мной?
– Нет, Кристиан, тебе нужно отдохнуть.
– Я в форме, я совсем не устал, – пробормотал Кристиан, тяжело поднимаясь со своего места.
Его тут же шатнуло, и он ухватился руками за край стола. Сперва Баттлеру показалось, что Кристиан не может держаться на ногах потому, что пьян. Но через секунду он понял, что ошибся.
Быстрее других сообразила Сандра. Она тут же подхватила Кристиана под локоть, не давая упасть.
– Что с тобой, милый?
– Я в порядке, – попытался отстранить ее рукой Кристиан Мортимер, но тут его лицо сделалось смертельно бледным, и он зашелся в припадке кашля. – Прошу прощения, я поперхнулся, – наконец-то сдержав кашель, оправдался Кристиан Мортимер и тут же приступ повторился.
Теперь молодому человеку было уже не до того, чтобы следить, какое впечатление он производит на публику. Он перегнулся пополам и, еле успев выхватить носовой платок, прижал его ко рту. Кристиана буквально сотрясали конвульсии, Сандра едва удерживала его и, не переставая, шептала:
– Что с тобой? Что с тобой?
Кристиан только мотал головой и вновь кашлял. Потом замер, ожидая, что приступ повторится вновь, но на какое-то время он оказался все-таки сильнее болезни, смог выстоять.
Глубоко вздохнув, Кристиан воровато скомкал носовой платок и попытался незаметно опустить его в карман. Но Рэтт Баттлер успел заметить, что платок весь перепачкан кровью. Кровью были запачканы и губы Мортимера.
В салуне все замерли, разговоры смолкли. Несколько десятков пар глаз следили за Кристианом Мортимером.
Сандра быстро собирала со стола деньги в саквояж своего любовника и время от времени бросала на него участливые взгляды.
А тот попытался извиниться за то, что нарушил царившее до его кашля в салуне веселье.
– Я в самом деле, господа, поперхнулся, я поперхнулся виски.
И тут его уже немного раскрасневшееся лицо вновь залила смертельная бледность. Схватившись рукой за грудь, Кристиан Мортимер как подкошенный рухнул на пол. Ни Сандра, ни Рэтт Баттлер не успели подхватить его, так неожиданно это произошло.
– Кристиан, что с тобой? – склонился над ним Баттлер, несильно хлопая своего приятеля по щекам.
Кристиан Мортимер медленно приоткрыл глаза и уставился невидящим взглядом на Рэтта Баттлера. Его губы что-то шептали, но Рэтт не мог разобрать ни слова.
– Скорее! Монро!
Жак подхватил обессиленного Кристиана под руки, Рэтт под колени, и они, пробираясь между столиками, двинулись к выходу.
Единственным человеком, которого позабавило и обрадовало несчастье, был Карлос. Он уже стоял во всеоружии с двумя револьверами на боках, сжимая в руках карабин.
– Эй, хозяин, ради такого случая налей-ка мне виски. Не знаю, куда они собираются его нести, но дорога этому типу уготована на кладбище. Вот за это я и хочу выпить.
Бармен не сдвинулся с места, такой цинизм поразил его. Тогда Карлос, гнусно улыбаясь, сам взял бутылку из-за стойки, зубами вырвал пробку и отпил несколько глотков из горлышка.
– Вот теперь другое дело, – промакивая рукавом губы, произнес бандит.
Его приятели захохотали. Они уже тоже успели забрать свои револьверы и поэтому чувствовали себя куда как увереннее.
Не успели Рэтт Баттлер и Жак Монро с потерявшим сознание Кристианом Монро исчезнуть за дверью, и даже полковник Брандергас не успел распорядиться, чтобы сбегали за врачам, как Карлос, поманив грязным пальцем к себе бармена сказал:
– И поделом грязному подонку Мортимеру, обдурить меня хотел.
– Никто не обманывал тебя, Карлос, он играл честно.
– А ты что, сидел за столом со мной? – и Карлос, широко размахнувшись, ударил бармена по щеке. – И вообще, – он погрозил бармену пальцем, – когда тебя не спрашивают, не говори глупости, а то тебе придется иметь дело с братьями Баллоу. С ними шутки плохи.
Понимая, что под стойкой у бармена лежит револьвер, Карлос тут же передернул затвор карабина и стал медленно пятиться. Прикрывая его со стороны, принялись пятиться и двое его дружков.
Возможно, они и покинули бы салун безнаказанно, если бы на пути не возник полковник Чарльз Брандергас. Он спокойно поджидал, когда Карлос, забывший о существовании начальника городской полиции, приблизится к нему и тут же ловко ударил бандита рукояткой своего длинноствольного револьвера прямо в темечко.
Карлос коротко вскрикнул, выронил карабин и рухнул на пол. В руках бармена уже тоже был револьвер, нацеленный на бандитов.
– Сдайте оружие! – приказал полковник.
Бандиты переглянулись, но им ничего не оставалось делать. Хоть их и было двое, но они знали, что полковник Брандергас успеет выстрелить раньше, чем они попытаются взвести курки своих револьверов.
– Вы арестованы! – рявкнул полковник Брандергас и пнул ногой лежащего на полу Карлоса. – Вставай, пьянь, ты тоже арестован.
– Что, я? Кто меня смеет арестовывать?
– Я, начальник городской полиции Чарльз Брандергас, – и полковник поднял Карлоса за шиворот и поставил на ноги.
Окружной шериф издалека наблюдал за этой сценой и даже не попытался вмешаться. Он даже не удосужился достать свой револьвер из кобуры, а сжимал в руках тонкую трость со сверкающим набалдашником.
Розалина уже давно перестала петь, хотя пианист продолжал наигрывать мелодию.
Трех бандитов препроводили в городскую тюрьму. Мужчины в желтых повязках были мрачными, а все еще не протрезвевший Карлос мотал головой и не очень-то уверенно требовал вернуть ему оружие. На каждое такое требование полковник Брандергас отвечал руганью, и ствол его револьвера упирался в позвоночник Карлоса.
– Иди, не огрызайся, хоть проспишься в тюрьме.
Наконец, решетчатые двери были заперты большим ключом, и трое бандитов расположились в камере. Говорить о чем-либо им не очень-то хотелось, да и у Карлоса страшно болела голова. Поэтому бандиты решили воспользоваться советом полковника Брандергаса и устроились на соломенных тюфяках, чтобы проспаться.
Полковник Брандергас не мог долго оставаться в полицейском участке, наблюдая за своими пленниками. Да и те вели себя смирно и сносно. Никто из них не буянил, никто не требовал отдать оружие. Немного поворочавшись с боку на бок, бандиты уснули, и из-за решетки раздался пьяный храп трех глоток. Полковник еще раз проверил надежность замка и вполне удовлетворенный покинул участок. Ему надо было спешить, чтобы узнать, как себя чувствует Кристиан Мортимер, ведь Чарльз Брандергас очень беспокоился о его состоянии: не шутка ли, такой страшный кашель, да еще с кровью.
Но Карлос, несмотря на то, что был сильно пьян, не спал. Он тут же открыл глаза, лишь только хлопнула входная дверь, поскреб коротко обгрызенными ногтями свою седую бороду и негромко окликнул:
– Эй, Одноглазый Джон, ты что, в самом деле уснул, скотина?
В ответ прозвучал только храп, и Карлос, тяжело поднявшись, поплелся из своего угла к дальней стене, возле которой лежали, плотно прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть, Одноглазый Джон и Билли. Оба бандита были молоды и поэтому спали крепко.
Карлос пнул ногой того, что лежал поближе. Им оказался Одноглазый Джон. Он недовольно заворочался и выругался.
– Вставай, скотина! – вновь рявкнул Карлос и Одноглазый Джон тут же подскочил.
Он не сразу сообразил, где находится и спросонья принялся тереть свой единственный глаз.
– Ты что, с ума сошел? – сказал Одноглазый Джон. – Какого черта не спишь?
– Ты еще будешь указывать мне, молокосос, что делать? У тебя курево есть?
– Так бы сразу и сказал, – Одноглазый Джон достал кисет и высыпал в подставленную загрубевшую ладонь мексиканца немного табака.
– Ну ты и отжалел, – сказал Карлос, выгребая пятерней чуть ли не полкисета у своего товарища. – Бумагу давай.
– А вот бумаги у меня и нет, я всю скурил в салуне.
– А у этого ублюдка? – поинтересовался Карлос, заглядывая в лицо спящего.
Одноглазый Джон обрадовался, что ему представилась возможность безнаказанно поглумиться над своим приятелем. Он зажал ему нос. Билли несколько раз дернулся, взмахнул руками и испуганно заморгал. Думая, что на него сонного напали недруги, Билл тут же принялся махать руками, защищаясь. Он ладонью больно ударил одноглазого Джона по носу. Тот выругался, схватил своего приятеля за руки и принялся трясти.
– Да проснись же ты, идиот!
– А, это ты, – недовольно пробормотал Билл, – чего тебе надо, Одноглазый?
– Не знаю, – пожал тот плечами, – это все Карлос, он меня разбудил.
Одноглазый уже забыл, ради чего будил своего приятеля, но Карлос напомнил:
– Бумагу!
Тот порылся в кармане и вытащил курительную бумагу. Трясущимися пальцами Карлос принялся сворачивать сигарету.
Наконец, все трое закурили, и камера с наглухо заколоченным окном наполнилась зловонным дымом.
– Как мы тут теперь спать будем? – недовольно поинтересовался Одноглазый Джон.
– А мы не будем спать, – наставительно сказал Карлос, чувствуя, что он тут старший и двое других должны беспрекословно ему подчиняться.
Уж таков был закон в банде братьев Баллоу. В отсутствии главарей всегда верховодил старший, даже если он был мексиканцем. Но кроме всего, у Карлоса был большой авторитет среди бандитов. Он его заслужил своей отчаянной смелостью и безжалостностью. А еще старого мексиканца побаивались из-за сумасбродных выходок, ведь хватив лишнего, он уже не разбирался, кто свои, а кто чужие, и спокойно мог пристрелить человека. Но потом его всегда спасало красноречие. Он мог доказать кому угодно, будь тот даже шерифом или самим Фрэдом Баллоу, что покойник его смертельно обидел, назвав грязным мексиканцем, лгуном или шулером. Конечно же, все эти грешки водились за Карлосом, но он умел постоять за свою честь, и никто из бандитов не садился играть с ним в карты.
Но сейчас ссориться со своими приятелями он не собирался, это не входило в его дальнейшие планы. Наоборот, он постарался расположить их к себе и поэтому принялся настраивать против пришельцев, так внезапно и некстати появившихся в Клостер-Тауне.
– А эти четверо совсем обнаглели!
Одноглазый Джон и совсем еще молодой Билли согласно закивали.
– Конечно обнаглели, особенно этот… – Одноглазый Джон никак не мог припомнить, как зовут Рэтта Баттлера.
– Я знаю, о ком ты говоришь, – зловеще проговорил Карлос, – поверь, ему уготована страшная смерть, я уж об этом позабочусь.
– Послушай, Карлос, а если он пристрелит тебя, ведь уже один раз ему это чуть было не удалось.
– Чуть было, говоришь? – Карлос мелко засмеялся и огонек вывалился из его плохо скрученной сигареты. – Если ему не удалось, то мне удастся.
– Надо с ними скорее кончать, – воодушевился Одноглазый Джон, но тут же призадумался, ведь никто не подсказал ему, как это лучше сделать.
– Карлос, – осторожно спросил Билл, – а над нами не будут смеяться? Как мы покажемся на глаза братьям Баллоу? Нас было трое и нас упрятали за решетку. Особенно тебя, Карлос, тюкнули по башке и как мешок с дерьмом притащили сюда.
– Попридержи язык, щенок… А как самого младшего Баллоу посадили в тюрьму, а уж он-то прыткий парень и в обиду себя не даст?! Я думаю, смеяться над нами не будут, а если кто и попробует… – Карлос схватился за то место, где у него висела кобура, но тут же его пальцы поймали воздух. – Ах, черт! – и он принялся делать вид, что стреляет из несуществующего револьвера.