![](/files/books/160/oblozhka-knigi-tayna-skarlett-ohara-163166.jpg)
Текст книги "Тайна Скарлетт О’Хара"
Автор книги: Мэри Рэдклифф
Жанр:
Прочие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 8
Привратница взглянула на напольные часы в массивной бронзовой оправе, украшавшие холл пансиона, к, охнув, извлекла из бездонного кармана своей юбки колокольчик. Пронзительный до оскомины звон наполнил здание. Вялые разговоры, тихий, усыпляющий гул которых, казалось, вот-вот совсем затихнет, вдруг набрали силу и актуальность. Перспектива долгого вынужденного молчания придала вкус пустой праздной беседе.
– Постепенно литература вытесняет остальные предметы, – поделилась со Скарлетт своими мыслями Марианна. – По крайней мере, я ни о чем не могу думать, как только о мистере Спеншоу.
– Это точно, – ответила соседка, подумав при этом, что она думает об учителе литературы с самого момента его появления в пансионе.
– Признаться, я с нетерпением жду его очередного урока, – сказала мисс Мак-Коунли. – Интересно, какой сюрприз он приготовит нам в этот раз?
Это короткое оживление было прервано повторным звонком. Прошуршав форменными платьями, воспитанницы пансиона вошли в класс.
Рассевшись по местам и притихнув в ожидании учителя, девушки скоро обнаружили, что мистер Спеншоу не очень спешит на урок. Его место за кафедрой все еще пустовало. Скарлетт попыталась представить себе, как он, запыхавшись, войдет в класс и, извинившись, с улыбкой скажет: «Итак, сегодня я не намерен мучить вас пересказом «Сэра Рэндала» или «Романа о Лисе». Я принес замечательную книгу о двух влюбленных, которые…»
Неожиданно Тика Тейлор тронула Скарлетт за локоть:
– Я думаю, что мистер Спеншоу не боится миссис Хиггинс, как остальные учителя. Вот спорим – он был на какой-то вечеринке, где отдохнул и повеселился вволю, вовсе не заботясь о том, как сегодня будет втолковывать нам свою литературу и как будет потом говорить с хозяйкой пансиона. Я бы на его месте поступала так же.
– Мне тоже кажется, что он мало похож на обычного учителя пансиона. Гораздо легче представить его преподавателем университета или даже писателем, издающим толстый журнал о книгах, путешествиях и еще о чем-нибудь интересном. Но я, например, никогда не смогу представить себе мистера Спеншоу в военной форме.
Тина сморщила лицо:
– А вовсе необязательно, чтобы каждый мужчина был похож на военного.
Эта мысль почему-то вдруг понравилась Скарлетт, хотя, услышь она ее раньше, обязательно бы поспорила. В ее доме, как и полагается, военная служба считалась святой обязанностью.
Прошло около десяти минут с качала урока, а мистер Спеншоу все не появлялся. Класс, тем временем расслабившись, занимался своими делами. Клара Ковальски извлекла из ранца какую-то книгу, обернутую вощеной бумагой, и, прикрываясь рукой, погрузилась в чтение.
Скарлетт была уверена, что Клара читает любовный роман – уж больно увлеченный был у нее вид. «Попрошу ее дать на время эту книжку, – подумала Скарлетт, – хотя вряд ли Клара признается мне в своем увлечении».
Марианна Мак-Коунли рисовала на клочке бумаги, Барбара Форман что-то жевала, шумно вздыхая.
Тина, отвернувшись от Скарлетт, уже делилась своими догадками насчет мистера Спеншоу с Молли Харрисон. Та с самым заинтригованным видом кивала головой.
Неожиданно открылась маленькая дверь в дальнем конце классной комнаты, за которой находился учительский кабинет с небольшим письменным столом и вытертым кожаным диваном. Оттуда неспешным шагом вышел Моррис Спеншоу. Не глядя на класс, сосредоточенный на каких-то своих размышлениях, он дошел до доски и некоторое время стоял, повернувшись спиной к девушкам.
Потом вдруг резко обернулся, словно фокусник, и ученицы увидели, что мистер Спеншоу улыбается.
То, что произошло потом, девушки запомнили надолго. Учитель, все так же улыбаясь, не спеша приподнял левую брючину у колена, согнул ногу и поставил ее на стул. Потом одним легким движением вскочил на святая святых – свой стол, приближаться к которому без лишней надобности не рисковала даже неуемная Тина Тейлор. Мистер Спеншоу пристально оглядел притихший класс, словно проверяя результат какого-то научного эксперимента.
А результат был на лицо: девушки сидели, оцепенев, с застывшим на лицах немым изумлением. Все взгляды были прикованы к коричневым ботинкам учителя: мистер Спеншоу забрался на стол прямо в обуви!
К слову сказать, не всех так поразил именно этот вопиющий факт.
Скарлетт не могла прийти в себя от того, что сбылось ее предчувствие – этот урок и в самом деле начался не обычно, и даже куда необычней, чем она могла вообразить. С самого утра смутное предчувствие не давало ей покоя. Разглядывая учительский ботинок с медной бляшкой, на которой был выбит фабричный знак, она думала, что видела все это когда-то во сне и отчаянно пыталась вспомнить, чем же должно кончиться это видение.
Марианна Мак-Коунли была взволнована не меньше. Легкий румянец окрасил ее бледное лицо. Девушка была уверена, что в каком-нибудь из спектаклей Ла-Скала обязательно должна быть такая сцена, где главный герой бросает дерзкий вызов… Не важно – чему. Сердце Марианны лихорадочно билось, мысли смешались: «Это и есть настоящее, неподдельное, беспритворное!»
Всегда насмешливая Тина, казалось, была не на шутку озадачена. Она словно обронила свою маску слегка циничной насмешницы и просто смотрела, широко раскрыв удивленные глаза. Впрочем, она первая решилась перевести свой взгляд с ног на лицо учителя.
– Как вы думаете, почему я сделал это? – прервал всеобщее изумленное молчание мистер Спеншоу, заметив, что волна оцепенения начинает спадать.
– Вы хотели нас удивить, и это вам удалось, – уверенно заявила умная Анна Сент-Уайт.
Но ее слова почему-то одинаково покоробили Скарлетт и ее соседку Марианну. Мак-Коунли даже как-то вся передернулась:
– Причем здесь удивить, разве это главное? – возмутилась девушка, еще больше заливаясь румянцем.
Скарлетт тоже хотела что-то сказать, чтобы учитель обратил на нее внимание, и уже открыла было рот, но тут снова заговорил мистер Спеншоу:
– Юные леди, удивлять вас вовсе не было главной целью моего поступка. Я не сошел с ума. Но кто-то же должен научить вас смотреть на вполне привычные вещи под другим углом зрения.
Казалось, девушки что-то поняли: еще ни разу им не приходилось так высоко поднимать головы, чтобы увидеть глаза своего учителя.
– Вы сотни раз смотрели на этот класс, сидя за партами или входя в дверь. Но вы ни разу не попытались взглянуть на него с высоты, превышающей ваш рост. Вот я, например, рассказывая урок у доски, видел все уже по-другому. Но я тоже не пытался посмотреть на наш класс с вашей точки зрения или с чьей-нибудь еще.
– А с чьей точки зрения вы смотрите на нас сейчас? – снова осмелела мисс Тейлор.
Класс недовольно загудел, сочтя этот вопрос неуместным. Моррис Спеншоу мягко улыбнулся:
– С точки зрения учителя литературы, взобравшегося на стол.
Тут все засмеялись, сначала негромко, словно облегченно вздыхая, а потом все смелее и звонче. Но это был не просто хохот, как могли бы смеяться злые мальчишки над промашкой своего товарища, это был искренний, неудержимый смех, в котором слышалось обожание.
«Такое мог вытворить только он, только он, – восторженно думала Скарлетт, не сводя глаз с красивого лица учителя. – И как все просто: учитель встал на стол и мы смеемся над ним, нет вместе с ним, он тоже смеется. Он совсем как мальчишка. В нем ни грамма нет высокомерия или наставничества, мы и в самом деле увидели его другими глазами, мы увидели, что он просто человек!»
Словно услышав мысли Скарлетт, Моррис Спеншоу, смеясь, сказал:
– И знаете, мне все увиделось по-другому! – Он продолжал улыбаться. – Будто сместились плоскости, в которых мы с вами находимся, все осталось таким же и в то же время что-то неуловимо изменилось, приоткрылась какая-то тайная завеса, и я взглянул немного вглубь. Совсем немного.
Он помолчал, словно мысленно сверяясь, то ли было сказано.
Девушки слушали, затаив дыхание. Учитель наклонился и легко спрыгнул на пол.
– Человеку не дано видеть все глазами Господа, но если человек научится видеть окружающих его людей и предметы иначе, чем это принято или привычно, иначе, чем он смотрел на это до сих пор – так, как ему было удобно, – если человек научится этому, то, осмелюсь сказать, он немного приблизится к ангелу.
Моррис прошелся вдоль доски, заложив руки за спину, и продолжал:
– Все великие поэты и писатели умели это делать, это необходимое условие всякого творчества…
Учитель встал у стола, едва касаясь его поверхности длинными тонкими пальцами.
– Но помните, что творчество – это не только литература, театр, живопись. Вся наша жизнь – это тоже творчество. Нельзя об этом забывать. Хотя порой, согласен, это очень трудно.
Он замолчал, медленно переводя свой спокойный взгляд с одного юного лица на другое. Девушки не опускали глаз, и Моррис счел это хорошим знаком.
«Если не поняли, то почувствовали, а это, пожалуй, еще важнее, – думал Моррис. – Настоящее знание – это знание, пропущенное через душу. Пусть не все, пусть только пятеро или даже трое из двадцати, но если они что-то вынесут для себя из этого класса, что-то светлое и хорошее, как их сегодняшний смех, как молчание, то и это будет совсем неплохо».
– А можно мне попробовать? – заливаясь густым румянцем, вдруг спросила Скарлетт.
– Конечно, но для этого вовсе не обязательно забираться на стол, для начала вы можете просто попробовать взглянуть на класс глазами учителя, скажем, вот с этого места. Прошу вас, – и он немного посторонился.
Скарлетт порывистым движением встала из-за парты и, шурша своим форменным платьем, быстро прошла к столу учителя.
Сначала ей казалось, что у нее воспламенятся внутренности под взглядом двадцати пар глаз. Ей даже показалось, что запахло паленым. Но тут Скарлетт увидела, что поднялась со своего места Марианна и идет к ней. А следом за Марианной – Барбара Форман, потом Молли Харрисон, Тина Тейлор с самым серьезным видом, и даже Анна Сент-Уайт, высоко подняв голову.
Задвигались стулья, зашуршали подолы, вскоре за партой не осталось ни одной девушки. Скарлетт стало даже немного жаль, что все так дружно последовали ее примеру, она чувствовала, что этот коллективизм лишает ее особенности, отвлекает от нее внимание учителя.
«Достаточно было бы и одной Марианны, – с досадой подумала девушка, – теперь же я все увижу не его глазами, а глазами стада глупых девчонок!»
Наконец шорох платьев смолк, и классная комната снова наполнилась тишиной.
«Интересно, о чем они думают? – пытался угадать мистер Спеншоу. Но он не спешил прерывать молчание. – Пусть сначала сами разберутся в своих ощущениях, а потом можно будет их и спросить».
Марианна легонько коснулась руки своей подруги, и Скарлетт с благодарностью взглянула на нее, девушки взялись за руки и стояли молча, глядя впереди себя.
Они видели простую классную комнату, тяжелые столы и стулья, чернильницы, беспорядочно брошенные книги и перья – ничего особенного. Но особенным был сам урок, и девушки упивались этим, каждой клеточкой своего существа они жаждали необычного, волшебного, из ряда вон выходящего.
Только такое они понимали и согласны были принять. Тут молодой учитель попал в точку. И каждая пятнадцатилетняя девушка была благодарна ему за это.
«Важно не забывать, что жизнь – это творчество, – мысленно повторяла слова учителя Марианна. – Но это так трудно! Ах, я это знаю».
Скарлетт украдкой оглядывала ровесниц. Интересно, все ли чувствуют то же, что и она?
Но тут дверь приоткрылась, и в класс заглянула мисс Элеонора Джонстаун. Она совершенно круглыми, переполненными ужасом глазами посмотрела сначала на девушек, потом на пустые стулья, потом снова на девушек, и произнесла негодующим голосом:
– Что у вас здесь происходит, в конце концов?! Опять? Уже во второй раз? Первый раз вы рвали книги, а чем занимаетесь сейчас?
Ощущение было такое, что эта старая дева простояла у дверей с самого начала урока. Девушки не на шутку испугались за своего любимого учителя, только Клара Ковальски оглянулась на мистера Спеншоу, как бы спрашивая: и в самом деле, что тут происходит?
– Не волнуйтесь, мисс Джонстаун, это я пригласил девушек к доске, – невозмутимо произнес Моррис.
Воспитательница перевела удивленный взгляд на учителя. Она явно ждала объяснений, но похоже, мистер Спеншоу не считал нужным что-либо объяснять Элеоноре Джонстаун. Он, невинно улыбаясь, смотрел на стареющее лицо воспитательницы, словно говоря: «Ну что тут может быть еще не ясно, милая мисс?»
– Ах, вы здесь? – неожиданно сладко спросила мисс Джонстаун. – А я опять вас сначала не заметила, подумала, что с вами что-то случилось, и девочки в классе одни.
Улыбнувшись еще раз, воспитательница поспешно вышла в коридор.
Посмотрев на захлопнувшуюся дверь класса, мистер Спеншоу с тоской подумал: «Что-то подобное уже случалось!» Он вздохнул и начал говорить:
– На любой предмет нужно уметь взглянуть с обратной стороны. Даже если вам кажется, что вы предмет хорошо знаете, вы должны все равно взглянуть на него с обратной стороны, с другой перспективы. Пусть этот предмет непонятен, полон абсурда, вызывает отвращение. Нет, вы все равно должны попробовать. Если вы читаете книгу, но не понимаете ничего в ней, кроме фамилии автора, вы должны принимать во внимание то, что думаете сами. Вы должны драться за то, чтобы найти свой собственный голос. Вы должны это делать как можно раньше, потому что чем позже вы начнете, тем больший риск, что вы уже не сможете. Поймите, то, что многие люди живут жизнью тихого отчаяния, не должно вас успокаивать. Вы должны восстать! Восстать против самой себя, против всех, кто говорит вам, чтобы вы подчинились…
Надо отметить, что Скарлетт и через много лет после этого урока отчетливо помнила каждое слово Морриса Спеншоу. Но сейчас она его слушала, затаив дыхание. С ней еще никто так не разговаривал.
– Вы должны рисковать, должны искать новые пути! – говорил учитель. – И потому я приготовил вам задание. Не проклинайте меня, потому что это задание я даю вам, милые леди, искренне любя вас всем сердцем.
Учитель сделал паузу и потом сказал:
– Вы должны написать стихотворения. Каждая – свое. К следующему уроку литературы, который будет, если не ошибаюсь, завтра, вы должны принести их сюда.
Шумный вздох пронесся по классу.
Скарлетт округлила глаза и посмотрела на мистера Спеншоу взглядом, который буквально излучал ужас. Учитель встретил этот взгляд Скарлетт, но только улыбнулся в ответ.
– Я просто уверен, что вы принесете мне завтра шедевры! – воскликнул мистер Спеншоу. – А теперь – всего хорошего, урок окончен.
Захлопали крышки парт. Девушки поспешили к выходу.
Скарлетт нарочно медлила, рассчитывая поговорить с учителем, когда все выйдут.
И она своего дождалась.
– Мисс О’Хара! – произнес Спеншоу, когда последняя девушка покинула помещение. – Только не делайте вид, что я жутко напугал вас этим заданием!
– Почему – вид? – попробовала возразить девушка. – Я действительно думаю, что у меня ничего не получится, впрочем, как и у всех нас. Вы забаву себе придумали, господин учитель.
– Но у вас даже теперь на лице написано, что вы страшно талантливы, мисс О’Хара! – возразил Моррис, – только я пока не скажу, потому что не знаю, какого рода этот талант и когда он проявится! Ступайте, он может проявиться сегодня вечером, во время выполнения моего задания!
* * *
Скарлетт казалось, что она вступила с мистером Спеншоу в поединок. Характер рода О’Хара ясно стал заявлять о себе. Скарлетт решила даже не садиться за написание стихотворения. «Как это я буду его радовать? – думала девушка. – Он небось и не представляет, какой это труд».
Еще Скарлетт думала, правда, между делом, избегая признаваться себе, что если она будет в разряде двоечниц, молодой учитель станет уделять ей больше времени.
«К чему я и стремлюсь», – неожиданно прямо подумала плутовка.
Она будто дала сама себе обязательство изучать литературу, не открывая ни единой книжки.
…Марианны в комнате не было. Скарлетт весь вечер провела одна, она была не в духе. Не хотелось идти к другим девочкам, хотя она и заходила пару раз к ним спросить о Марианне.
Соседка явилась, когда стемнело. Она осторожно открыла дверь и прошмыгнула в комнату.
Но Скарлетт не спала и потому сразу спросила:
– Эй, подружка, где ты была?
– Тс-с-с! – Марианна приложила палец к губам. – Если хочешь, скажу, только обещай, что это останется между нами.
– Хорошо, если ты так хочешь, – ответила Скарлетт, приподнимаясь на подушке.
– Так вот, я была в городе! – прошептала Марианна.
– Ого! – искренне изумляясь, ахнула Скарлетт. – Это же громадное преступление! Миссис Хиггинс знала? Или мисс Джонстаун?
– Ни та, ни другая, – успокоила ее Марианна. – Я ходила скрытно.
У Скарлетт просто не укладывалось в голове, как тихая и задумчивая Марианна Мак-Коунли могла решиться на такой шаг. И самое главное – из-за чего? Ведь пойти вечером в город – это еще опаснее, чем прогуляться ночью на часок в грот и обратно!
– Куда же ты ходила? – осторожно поинтересовалась Скарлетт.
Она бы особенно не удивилась, если бы Марианна не стала ей отвечать. Однако соседка быстро пересела на кровать к Скарлетт и стала шептать ей на самое ухо:
– Понимаешь, Скарлетт, я такая счастливая, такая счастливая! Мне предложили роль…
– Какую роль? – воскликнула Скарлетт. – Откуда вдруг роль?
– Помолчи, а то не буду рассказывать, – шептала Марианна. – Миссис Штикк сказала мне на днях, что в городском театре будет ставиться новая пьеса. Ну, пьеса-то, допустим старая, постановка новая. И для этой постановки режиссер пробует молодых людей и девушек.
Скарлетт отпрянула от Марианны.
– И ты пошла, чтобы участвовать в отборе?
– Да! – кивнула мисс Мак-Коунли.
– Но почему?
– Я хочу стать актрисой! – горячо воскликнула Марианна. – И я всегда хотела ею стать. Помнишь о моем первом разговоре с отцом? Вспомни, мы ведь поссорились из-за театра!
Скарлетт грустно кивнула.
– Именно из-за отца я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь знал! – сказала Марианна. – Если ему кто-то скажет, он меня убьет.
– Так уж и убьет! – недоверчиво протянула Скарлетт.
– Не убьет, так отдаст в школу при монастыре. А там я умру от тоски.
Скарлетт положила руку подруге на плечо.
– Постой-постой… Но ведь тебе только предложили роль. Это не окончательно.
– Ты хочешь сказать, что будет лучше, если меня не утвердят? – воскликнула Марианна громко, в запальчивости забывая о своем же желании сохранить все в тайне. – Да я буду дни и ночи напролет зубрить эту роль, чтоб только мне ее дали! Я не посмотрю ни на какого отца, тем более, что отец этого всего попросту не узнает!
Скарлетт ласково посмотрела в глаза подруге.
– Но как ты собираешься играть, если твой отец против? Не будешь же надеяться всю жизнь, что он останется в неведении! Так не бывает!
Марианна несколько замялась.
– Ну, понимаешь… Вот мистер Спеншоу нам твердит, что мы должны поступать, как считаем нужным, потому что так поступают все взрослые люди. Но ведь мы с тобой уже взрослые, правда? Значит, я – сама я – знаю, что имею право так поступать. А мой отец этого еще не знает. Я думаю, мне нужно просто убедить его в том же, в чем нас убедил мистер Спеншоу.
– Может быть, ты и права, – задумчиво ответила Скарлетт.
– Во всяком случае, я намерена вначале заполучить роль, – твердо сказала Марианна, поднимаясь с кровати Скарлетт и переходя на свою, – а потом уже подумать о том, как быть с отцом.
– Нет, так нельзя! – возразила Скарлетт. – Ты проявишь неподчинение? Или скроешь?
– Скорее – второе!
– Но так нельзя! Это совсем то же самое, что и обычный обман!
– Но первого мне пока нельзя делать! Отец меня не поймет, ты же помнишь его!
– А почему бы тебе не написать ему и все не рассказать?
– Ха, я не стану этого делать!
– Почему?
– Писать – значит просить. А просить его я больше ни о чем не намерена.
– Но ты так долго не проживешь. Ведь материально ты во всем зависишь от своего отца…
– Послушай, – сказала Марианна, прищурившись. – В конце концов, ты на чьей стороне?
Скарлетт ошеломленно замолчала.
– Ладно, Скарлетт, – подруга увидела, что ее последняя реплика получилась слишком жестокой и поспешила обнять соседку, – я ведь еще в самом деле не получила роль. А потом все решим.
Скарлетт вздохнула.
– Ты даже не представляешь, как я за тебя переживаю.
– Я все понимаю, – улыбнулась Марианна. – Просто нам надо не спорить, а подождать. Может быть, и проблемы-то не будет.
* * *
Марианна напомнила:
– Сегодня после обеда состоится собрание!
– Ага! – отозвалась Скарлетт. – Хорошо, что вовремя сказала.
– Пойдешь? – спросила Марианна.
– Конечно, ответила Скарлетт. – А ты?
– Я тоже! – кивнула мисс Мак-Коунли.
– Послушай, – сказала вдруг Скарлетт О’Хара, приняв серьезный вид. – Я намерена серьезно поговорить с Кларой Ковальски.
– Поговори, – пожав плечами, ответила Марианна. – Только я тут при чем?
– Ну как, – начала объяснять Скарлетт. – Мы с тобой сейчас живем в одной комнате. А раньше я жила с Кларой. Правда, она была неважной соседкой. Но все-таки мы прожили вместе целый год. Мы были с ней как сестры. И я хочу выяснить, почему она стала отдаляться от нас.
– Но ведь это ты первая отдалилась от нее! – воскликнула Марианна.
– А вот и нет! Вспомни, как было дело. Нас поселила вместе мисс Джонстаун.
Марианна скривила губы в иронической усмешке.
– Выходит, ты тут и ни при чем?
– Выходит так! – Скарлетт развела руками.
– Так вот, нет! – воскликнула Марианна. – Я так не считаю. Если бы ты хотела, ты бы смогла настоять на том, чтобы Клара жила с тобой и дальше. А меня поселили бы с Тиной Тейлор. И никто бы не пострадал.
– Но ведь все дело в том, – смущенно проговорила Скарлетт, – что так было бы, если бы я хотела… А мне надоела такая соседка.
– Вот теперь Клара и обижается!
– Ты хочешь сказать, что это я во всем виновата?
– Да, мне кажется, ты совершила ошибку. Поговори с Кларой.
– Я сейчас же с ней поговорю!
Скарлетт в диком порыве чувств бросилась искать Клару Ковальски, но ее нигде не было. Девушке пришлось спуститься вниз и поискать во дворе.
Скарлетт догнала долговязую Клару в саду и с ходу задала вопрос:
– Пойдешь сегодня во второй половине дня на собрание?
Клара посмотрела на Скарлетт, прищурившись.
– Не знаю, может быть.
Она пожала плечами. Теперь сузила глаза Скарлетт.
– Тебе не нравится то, о чем говорит мистер Спеншоу, не так ли? – спросила она зловеще.
Клара сделала шаг назад.
– А почему ты мне это говоришь?
– Но ведь ты – одна из нас! – искренне воскликнула Скарлетт.
И машинально обернулась, ища за спиной подруг, которых не было.
Видя это, Клара Ковальски усмехнулась.
– А быть одной из вас – значит любить то, о чем говорит Спеншоу?
– Это значит – принимать то, о чем говорим мы! – отрезала Скарлетт. – Нет, ты так и не стала частью нашего общества. Понимаешь, я хочу, чтобы мы все семеро были вместе, а ты этого не хочешь.
Клара шумно вздохнула и посмотрела на Скарлетт, как той показалось, с неприязнью.
– Послушай, Скарлетт, – сказала Клара подчеркнуто любезно. – Мне очень приятно, что ты интересуешься мной. Но я не такая как ты, понимаешь? И не такая, как остальные девчонки из вашей, а по существу, чисто твоей компании!
Скарлетт открыла рот, стремясь прервать разбушевавшуюся Клару, но та не унималась:
– Когда ты открываешь рот, тебя все слушают! А я не такая!
– Но ты можешь стать такой? – спросила Скарлетт с улыбкой.
Она хотела показать Кларе, что даже сейчас согласна, чтобы Ковальски влилась в их компанию.
Но Клара отрезала:
– Нет!
И видя растерянность Скарлетт, затараторила:
– Дело в конце концов не в том, что я сторонюсь вас. Вот ты, Скарлетт. Ты бралась за многое в течение всего времени, что мы с тобой вместе учимся. Ведь раньше мы жили с тобой в одной комнате, ты помнишь это? Я хорошо изучила тебя, твой характер. Ты увлекалась всем подряд, у тебя ничего не получалось. А я не такая. Я точно знаю, что мне в этой жизни надо, к чему я стремлюсь, что я умею.
Скарлетт растерянно смотрела в сторону. Наконец спросила:
– И как же ты представляешь, что будешь делать в жизни?
– Как что? – переспросила Клара. – Я советую тебе вспомнить наши с тобой прошлогодние разговоры, подружка. Тогда ты относилась к жизни гораздо более трезво, чем сейчас. Припомни, о чем мы с тобой тогда говорили. Перед летом, в самом конце учебного года…
Скарлетт наморщив лоб, принялась вспоминать те дни. Как это было тяжело, ведь прошло столько времени. И если кому-то может показаться, что год занимает в жизни немного, то для Скарлетт последний год, за который она из девочки вдруг стала стремительно превращаться в девушку, был просто равным целому веку.
Ведь столько событий успело произойти!
– Ходить на охоту, – решила напомнить Клара. – Ну? Вспоминай!
Бывшая соседка несмело улыбнулась, напоминая Скарлетт их прошлогодние слова.
– Ходить на охоту, – начала припоминать О’Хара. – Но без винтовки, вооруженная только глазами…
Широкая улыбка Клары свидетельствовала о том, что Скарлетт все вспомнила правильно.
– Ты просто молодец, подружка! Так вот этим я и думаю заниматься в жизни.
– А разве можно всю жизнь посвятить только этому занятию? – последовал вопрос.
– Можно! – ответила Клара.
– Но почему ты говоришь так твердо? Ты абсолютно убеждена в этом?
Клара посмотрела на Скарлетт как на маленькую.
– А ты не уверена? Я вообще не знаю, в каких облаках ты витаешь! Для меня служит примером моя мать. Она и меня научила, как я теперь совершенно осознанно полагаю, правильному отношению к жизни.
– Но Клара! – сказала Скарлетт. – Мистер Спеншоу говорит нам другое.
– Теория мистера Спеншоу годится для мужчин, хоть он и проповедует ее нам, словно священник какой, – парировала Клара. – Я думаю, все закончится тем, что миссис Хиггинс поймет: мистер Спеншоу находится не на своем месте. И тогда она уволит его, уж будь в этом уверена.