Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Глава 22

Вот только какая, мать его, уборка, если при малейшем движении черное атласное платье, которое и гордого звания платья-то не заслужило, постоянно задирается чуть ли не до самых моих трусиков?!

Когда поднимаю руки, чтобы дотянуться до самой верхней полки, вообще беда-беда.

Постоянно одергиваю его, пытаясь натянуть как можно ниже, и втайне надеюсь, что оно порвется к чертям собачьим.

Но, наверное, тогда будет еще хуже – ведь из одежды на мне останутся только трусы.

Последний бюстгальтер сукин сын увел, причем даже не постеснялся сделать это прямо при мне, точнее, с меня!

За последнее время мне удалось подкопить империалов на жетоне – хоть на новое белье деньги есть.

Не заберет же Лейтон у меня новый лифчик, если я его куплю?

Звучит, как полный бред.

Как и то, что он сказал, будто на верхних полках книжного шкафа очень пыльно.

Пыли здесь совсем немного – справляюсь с ней в рекордно быстрые сроки.

И вообще, если честно, уборка меня успокаивает. В своем мире я порой подрабатывала в клининге. Жалко только, команда у них уже была набрана, и меня вызывали в помощь только на большие заказы, когда клинеры сами не справлялись.

Специальной мягкой кистью бережно протираю последнюю книгу в строгом темном кожаном переплете с узорами, но безо всяких надписей.

– Майор, я почти закончила. Могу я идти, у меня…

Слова застревают в горле.

Потому что никакими документами и бумагами Лейтон не занят.

Откинувшись, вальяжно развалился в кресле.

Левая рука его лежит на подлокотнике, он лениво опирается подбородком о костяшки пальцев, а правой рукой…

Правая его рука – на члене.

Напряженном вздыбленном члене, который стоит буквально колом – он водит по стволу рукой и смотрит на меня.

Хотя смотрит – это совсем не то слово.

Пожирает своими голодными голубыми глазами, которые заволокло темной дымкой.

Я чувствую этот взгляд всем своим существом, каждой клеточкой, каждой порой кожи.

Бесстыдный взгляд мужчины, который обволакивает, облекает, затягивает в себя, на глубину, на самое дно бездны, до краев наполненной дикой первозданной похотью.

Он не касается меня и пальцем, лишь только этим неотрывным взглядом, но это чувствительнее любых прикосновений и развратнее любых, самых грязных на свете мыслей, слов и движений.

Трогает при мне себя – без поспешности, без суетливых движений, с наслаждением, врастяжку.

И одновременно ласкает глазами меня, всю меня целиком, каждый миллиметр моего тела – волосы и лицо, грудь и талию, бедра и ноги, которые начинают подкашиваться.

Встретившись со мной глазами, Лейтон усмехается, продолжая медленные движения по своему члену рукой.

– Какие-то проблемы, Тесса Кук?

Ни грамма стеснения, смущения, стыда. Думаю, стыд – чувство, которое у этого мужчины атрофировано напрочь.

А вот у меня – нет.

Кровь приливает к щекам, а воздух выбивает из лёгких.

Хватаю его ртом, отчаянно пытаясь восстановить сорванное дыхание.

Все-таки я слишком неопытна – такого от него не ожидала.

И да – вид стоячего мужского члена вгоняет меня в дурацкую алую краску. Я не могу это контролировать, не могу взять под контроль реакцию своего тела.

И не могу не признать, что…

Я сбита с толку и возмущена его наглостью, тем, с какой легкостью Лейтон ломает все грани дозволенного, но одновременно с этим…

Мне любопытно – и я ничего не могу с этим поделать.

По своему миру мне были знакомы поцелуи и даже что-то, что я по наивности называла страстью. Однако, до такого ни разу не доходило.

Но сейчас я понимаю, что такое страсть.

Страсть – это шторм.

Как понимаю и то, что Лейтон делает это не столько для себя, а для меня. Хочет, чтобы я видела, насколько сильно он меня хочет.

Хочет разделить со мной бешеное желание, выплеснуть на меня свое вожделение, испытать неконтролируемую похоть.

Ну и чтобы я оценила размер, наверное?

И нет, главное, какой же непринужденный у сукина сына тон!

Какие-то проблемы, Тесса Кук?

Смутить, выбить из колеи, спровоцировать, при этом внешне оставаясь абсолютно невозмутимым, издевательски спокойным – это его варварские методы.

Пора бы мне уже привыкнуть к его повадкам.

Покерфейс, мне срочно нужен мой покерфейс!

– Что вы, майор, никаких проблем!

– Правда?

Разумеется, неправда, сукин ты сын, устроившийся передо мною, как будто ему тут порнофильм показывают!

Тяжелая книга, которую пытаюсь запихнуть на полку, сама собой выскальзывает у меня из дрогнувших рук и эпично падает на паркет, распахнувшись обложкой кверху и примяв ею страницы.

Шагаю со ступеньки вниз, чтобы спуститься за ней, но Лейтон останавливает.

– Не беспокойся, я подниму.

Член он уже каким-то невероятным образом и моментальным образом зачехлил – по крайней мере, когда он через мгновение оказывается у стремянки, то выглядит так же, как обычно.

Мне даже на мгновение кажется, что почудилось, но я-то знаю – нет!

Вообще, я на воображение не жалуюсь, но такого гиганта представить бы точно не смогла. Не с моим опытом – точнее, отсутствием оного.

Поднимает книгу и сокрушенно качает головой, трогая страницы.

– Порвалась. Какая жалость. Мне она никогда особо не нравилась, но это издание по искусству довольно редкое и дорогое…

При этом Лейтон смотрит не на редкое и дорогое издание, а на мои ноги, которые перед ним.

Скользит по ним сверху вниз и чуть ли не облизывается – от кончиков красных туфель, до ажура чулок, которые находятся прямо на уровне его лица.

– Не складывается у меня с книгами, – стараюсь не выдать легкой паники в голосе. – Кажется, вместо одной дорогой книги я теперь буду должна две.

– Новое издание «Хроник рубиновой крови» уже отправлено в библиотеку АВД от твоего имени, – небрежно проговорил Лейтон. – А Сафира Риведук, которая испортила предыдущее, решила перевестись в Бугросскую гарнизонную школу. Образование там, конечно, дают весьма посредственное, да и перспектив на будущее нет. Но это было ее решением.

Он ухмыляется, а я закусываю губу.

Значит, Сафира, которая участвовала в акции моего устрашения, тоже получила свое.

Не по своей воле перевелась, сто процентов.

Перед моим мысленным взором предстает умирающая Ангелика.

И кровавая «Л» на каменных плитах…

– Это… Это не вы убили Гроув?

Лейтон смотрит на меня снизу вверх своими прозрачными голубыми глазами.

– А ты хотела бы, чтобы я убил ради тебя?

Смешавшись, отворачиваюсь, не в силах выносить то напряжение, что повисло в воздухе.

– Простите.

– Почему же? Мне нравится ход твоей мысли. Но я предполагаю, Гроув чертила не букву.

– А что?

– Мне нужно проанализировать. Возможно, позже я поделюсь с тобой информацией. А ты поделишься тем, что об этом думаешь ты.

Далее Лейтон очень легко, как само собой разумеющееся, берет меня за талию и снимает с лестницы, аккуратно ставя на пол.

– Мне, в отличие от Тирси, компенсировать порчу книги не нужно. Просто подклей страницу – и черт с ней.

Иногда он разговаривает со мной по-человечески, и это сбивает с толку.

Не высокомерно цедит сквозь зубы, не смотрит с вящим превосходством. Как будто с равной.

И порой кажется, что в такие редкие моменты Уинфорд опаснее всего.

Принимая книжку из его рук, подхожу к столу.

У него там, конечно, полный набор канцелярии, есть специальная прозрачная бумага как раз для таких случаев.

Раскладываю поврежденное издание, чтобы было удобнее…

И замираю, уставившись на страницу.

Мои щеки вспыхивают румянцем.

Порвана она совсем немного, это ерунда.

А вот что на ней изображено…

Ох, что же на ней изображено!

На ней изображена совершенно обнаженная девушка на коленях у такого же обнаженного мужчины. Сидит к нему спиной, в экстазе запрокинув голову назад, а руки партнера, целующего ее шею, сжимают грудь девушки.

Ее ноги раздвинуты и там все прекрасно видно, очень подробно и детально изображено, как он в нее входит…

Чувственное яркое изображение, которое буквально распространят алые флюиды секса, соития, словно пышет жаром.

Он сказал, издание по искусству!

По искусству, блин!

Теперь понятно, что это за искусство такое.

Я в жизни бы не подумала, что под такой скучной спокойной обложкой спрятан такой разврат.

– Ни разу не видела работы Реминайта? Любимый художник императора.

Голос Лейтона – около моего уха.

Он стоит прямо за плечом, как дьявол…

Близко!

Глава 23

– Реминайт, кстати, тоже из кривовцев, как и ты. Один из любимых экспонатов в его коллекции кривовских дарований – светлячков, как Радион их называет.

Лейтон говорит как-то странно.

С неодобрением? Или даже с презрением…

Даже удивительно, что он вот так об самом императоре.

– Написано в довольно интересной манере. Как будто эффект присутствия. А что о ней думаешь ты? Какие чувства она вызывает у тебя?

Лейтон не смотрит на меня, взгляд голубых глаз устремлен только на распутную картину.

– Я бесконечно далека от искусства, майор. Тем более от такого высокого.

– И это говорит девушка, которая выглядела такой одухотворенной, когда ее пальцы касались клавиш рояля? Девушка, которая пишет такие красивые стихи…

Возможно, настанет день, когда Тессины стихи перестанут меня преследовать.

Но не сегодня.

Лейтон говорит так обыденно, как будто на картине изображен какой-нибудь пейзаж, а не вот это вот все, чему место на сайте для взрослых.

И ведь, главное – я не нежная фиалка, которую можно было бы таким шокировать. Я выросла в современном мире, меня не удивишь подобным.

Но совсем другое – смотреть на нее вместе с Лейтоном, когда он так близко.

Так спокоен и будто бы собран внешне…

Это иллюзия, обман.

Я знаю, что скрывается под этим хрупким льдом спокойствия.

Так мучительно остро ощущаю его, его холодную ауру, его запах, его сильное тело позади меня, участившееся дыхание и…

И грязные, очень грязные мысли – словно я сама стала менталистом, и чувствую то, о чем он думает.

Мама дорогая, почему я уронила именно эту несчастную книгу?!

Это произошло неслучайно, каким-то хитрым образом, но сукин сын все подстроил!

Хотя пара на картинке несчастной вовсе не выглядит.

– Они похожи на нас… – он задумчиво проводит по глянцевому листу, трогая мою свежую склейку. – Как думаешь?

Голос Лейтона звучит ниже, глубже, чем обычно.

Чуть вибрирует.

Мое дыхание становится рваным.

Не хватает.

Изо всех сил стараюсь его выровнять, потому что при каждом глубоком вдохе моя грудь вздымается, рвется из слишком узкого для нее корсажа.

Лейтон не смотрит на мою грудь, смотрит на картину.

Почему тогда я точно знаю, что он ее видит?!

Больше всего бесит, что Лейтон говорит правду – занимающиеся страстным сексом мужчина и девушка на картине Реминайта действительно до странного похожи на нас.

У нее – длинные каштановые пряди, у него – темные волосы с пробором и серые, почти голубые глаза. И даже татуировка на плече.

Кажется, что сам воздух в кабинете вибрирует и дрожит.

Спокойствие перед штормом, который меня погубит.

– Не вижу никакого сходства, майор.

Резко закрываю книгу, прихлопнув ему пальцы переплетом, и начинаю тактическое отступление.

Возможно, на сегодня он получил, что хотел, и позволит мне уйти.

Вот только Лейтон догоняет.

– У меня тоже есть для тебя подарок.

На мои плечи ложится что-то восхитительно мягкое, теплое и в то же время легкое.

Это не шуба, а пальто.

Крой напоминает военную шинель, словно парную к форменному пальто Лейтона, даже погоны почти такие же, даже пуговицы.

Но вместе с этим оно очень женственное и стильное.

До колена – моя любимая длина. Аккуратный отложной воротник из черного шелковистого меха надежно защитит шею от ветра.

Но главное – застежка у ворота с черным, как ночь, бриллиантом, намертво приковывающим взгляд своим шелковистым блеском.

И я прекрасно знаю, что этот камень настоящий – это настоящий, черт побери, черный бриллиант, не подделка, не какая-то там стекляшка!

Я только вчера листала вместе с Марзи каталог одежды, в котором была представлена новая зимняя коллекция от Монмаранси.

И это пальто там было с полным описанием модели и ценой, от которой глаза лезли на лоб. Мне еще тогда оно понравилось, даже подумалось отыскать что-нибудь похожее, но дешевое, себе в качестве зимней одежды.

Шубы я не люблю, а такое пальто стало бы универсальным, потому что одинаково стильно смотрелось бы и с формой, и с платьем.

И вот Лейтон его купил…

Но он не мог прочитать мои мысли на расстоянии. Даже самые сильные менталисты этого не умеют.

Он просто его выбрал. Именно то, которое выбрала бы для себя я.

– Мне не хочется, чтобы моя Тесса Кук мерзла.

Он присаживается передо мной на одно колено, а рядом, как по мановению волшебной палочки, возникает коробка.

Фокусник, блин!

Большая, глянцевая коробка с уже знакомой буквой V.

Под крышкой, в шелестящей упаковочной бумаге – черные замшевые сапожки.

Они выглядят очень удобными, но в то же время невероятно изящными.

Довершает дизайн сапог одна маленькая, но показательная деталь – две тонкие золотые цепочки на заднике.

Обувь от Веленто – произведение искусства, кто бы спорил?

Взявшись за мою лодыжку, Лейтон снимает красную туфлю, и обувает меня в сапожок. Застегивает молнию сначала на одном, а потом на другом, глядя на меня снизу вверх.

Но это Лейтон Уинфорд – и он даже из такого положения как-то умудряется смотреть так, будто все наоборот и это я смотрю на него снизу.

Медленно проводит ладонью по белому чулку, и, словно не выдержав, прикасается горячими губами к месту, где заканчивается кружево и начинается голая кожа.

Его пальцы скользят выше – под подол, но я отталкиваю.

Выпрямляется.

Забавляясь, запахивает на мне пальто, поднимая воротник, и ворошит мои волосы, приводя их в беспорядок.

– Ты идеальна, Тесса Кук с Обочины. Знаешь об этом?

Стою перед ним в этих сапогах и пальто, накинутом на ужасную короткую форму, и не знаю, что сказать.

Я совершенно не избалована подарками, самым роскошным сюрпризом для меня от влюбленного парня был небольшой плюшевый заяц странного кислотно-синего цвета.

Глупо лгать, что мне это безразлично.

Глупо лгать, что я к нему равнодушна.

Я не должна испытывать эти эмоции – такие противоречивые, острые, волнующие, темные, неожиданные для самой себя.

У меня всегда хорошо получалось держать чувства в узде.

И ему не вывести меня из равновесия.

– Благодарю, майор Уинфорд, – спокойно говорю, всем своим голосом выражая между нами дистанцию. – Это достойное вознаграждение за те полгода, что я работаю вашей служанкой. И еще раз спасибо за то, что вытащили из Корпуса охранителей. Я выполнила ваше задание, и, полагаю, теперь могу быть свободна.

Опустив взгляд в пол, по-служанкински приседаю и тороплюсь к выходу.

Все это очень, очень плохо кончится…

Я должна оказаться от него подальше, должна смыться, как удавалось ускользать до этого!

И ведь он почти дает мне сбежать.

Но в самый последний момент, у самой двери, Лейтон опирается рукой о дверной косяк, преграждая путь…

Глава 24

– Я сказал, что твоя работа на этом будет окончена. Но не обещал, что отпущу.

Другая рука его ложится слева – почти около самой двери он припирает меня лицом к стене, заперев в плен своего тела и рук.

– Я учел твою очаровательную привычку убегать. Напрасно ты стремишься к двери. Она заперта.

Холодею, с ужасом уставившись в стенку.

Он окончательно и бесповоротно спятил!

– Как это заперта?

– И будет так же заперта на протяжении всех четырех недель нашего с тобой отпуска. Ни ты, ни я отсюда не выйдем. Видишь ли… Я хочу наслаждения в полной мере, Тесса Кук. Для тебя и для меня.

Он что, на полном серьезе решил запереть меня здесь?

Паника.

Дыши, дыши, дыши…

– Психованный отморозок!

– Наконец-то настоящие, живые эмоции, – чуть ли не облизывается он, склонившись сбоку. – Не могу не признать, что у тебя прекрасная выдержка. Это восхищает.

Выдержка. Хорошо, что он напомнил.

Не раскисать и взять себя в руки!

– Наверное, вы шутите над бедной служанкой. Моя тетя Элира Роузингтон официально пригласила меня на каникулярный отпуск к себе в дом, в Хрустальный Ключ. Так как она является моим попечителем, воспрепятствовать этому не можете даже вы. Не можете меня не отпустить. Не имеете права. Запрос был в вашей корреспонденции, на столе. Уверена, вы его видели.

– Я только что разбирал бумаги. Нет там никакого запроса. Может, затерялся, а может, случайно сгорел, кто знает, – усмехается Лейтон – Пусть напишет официальное приглашение снова. Я обязательно его рассмотрю. Когда не буду сильно занят, конечно.

У меня слова застревают в горле от его вероломства! Спалил письмо тетки Элиры так же, как и драко-лебедей, как пить дать, спалил!

Не получается у меня взять себя в руки. Совсем не получается.

– Вы – психопат, майор Уинфорд.

– Можешь обращаться ко мне на «ты», кадет Кук.

Горячо, интимно выдохнув мне это в ухо, Лейтон кладет руки мне на талию и приподнимает на стенной портик.

Приспускает пальто, открывая мои плечи.

Раздвигает мои ноги на нужную ему ширину и фиксирует их своими ногами, прижимая меня бедрами к стене. Задирает подол пальто вместе с подолом платья и врывается между моих ног твердым стоящим членом.

И разжать мне их он просто не дает.

Тараном.

Плотно. Горячо.

Трепыхаюсь в стальном захвате, насаженная на этот член, как мелкая пойманная зверушка в капкане.

Жар.

Меня кидает сначала в жар, потом в холод.

Словно температура резко подскакивает до сорока, а потом так же резко падает.

Это горячка.

Это оголенные нервы – каждый, каждый мой нерв.

Капля пота стекает по моей шее, и он тут же слизывает ее, оставляя влажный след.

Одной рукой дергает завязку на корсаже, так что грудь, которой было в нем так тесно, буквально вываливается из ткани.

Лейтон обхватывает обнажившееся полушарие, кончиками пальцев сжимая сосок. Сначала едва ощутимо. Потом сдавливает.

Остро.

Так чувствительно, что я захлебываюсь стоном.

С головы до ног – горячечная нервическая дрожь. Волной, пробирающей до самого нутра.

Готовый пробудиться внутри меня зверь чувствует Лейтона, откликается на него, рвется к нему, но не достает, будто прикованный к цепи.

Он ласкает мою грудь, а другая его рука опускается ко мне в трусики – пальцы ложатся прямо на самое нежное и чувствительное место.

Трогают и кружат по складочкам, раздвигая и гладя.

Кусаю себя за губу – и даже не замечаю.

Бедра двигаются в такт резким, сильным толчкам.

Он между моих плотно сжатых ног, без проникновения, напряженным членом – прямо по ткани трусиков!

– Ты хотела у меня желание… – задыхающийся, возбужденный голос Лейтона позади, будто голос дьявола за плечом. – Скажи мне… Чего ты хочешь? Скажи…

И ускоряет темп.

– Я хочу, чтобы ты закрыл ОЛУХ.

Он даже приостанавливается.

– Какое… Раздражающее и скучное желание. Я могу сделать это только после того, как закончится Битва братств, в которой ты так сильно хотела участвовать.

– Тогда разреши мне выйти из клуба.

Лейтон молчит, и я чувствую только мощь его напирающего на меня тела и жар дыхания.

– Я и так собирался это сделать. Пожелай еще что-нибудь. То, чего ты хочешь по-настоящему. Чего всегда хотела…

Чуть надавливает пальцами на самую чувствительную точку…

Выгибаюсь, откинув голову назад, на его плечо.

Тону.

В нем и в себе.

– Ты знаешь мое желание – отпусти и оставь в покое!

– А ты знаешь, что не отпущу. Ты сама этого не хочешь.

– Я не хочу становиться твоей любовницей.

– Чем плохо стать моей любовницей?

– Это мне не подходит. И повлечет слишком много проблем не только для меня, но и для тебя. Подумай, Лейтон.

Нежно-нежно, едва ощутимо он целует меня в шею. Скользит губами выше, по линии моего подбородка.

И одним движением рвет трусики.

Я ощущаю его член всем своим естеством. Пульсирующий, огромный.

Он дает прочувствовать всего его – всю длину и толщину.

И вдруг резко отстраняется.

– Знаешь, Тесса Кук, я уважаю проявленную тобой стойкость и верность своим принципам. Но ты же понимаешь, что отпустить тебя просто так я не могу.

– Почему?

– Потому что я слишком сильно тебя хочу, – с пугающей откровенностью говорит он. – И я точно знаю, что так же сильно хочешь меня ты. Но не желаешь это признавать. Как ты смотришь на то, чтобы решить наше разногласие путем честной сделки?

– Честной сделки?

– Сыграем с тобой в игру, – непринужденно отвечает Лейтон. – Если выиграешь ты – я больше пальцем тебя не трону. Даже не посмотрю в твою сторону. Более того, выпишу крупную сумму империалов, и сделаю так, чтобы ты покинула Академию, не выплачивая долг империи. Сможешь уехать, куда пожелаешь, и начать новую жизнь. С деньгами, которые я тебе дам, это будет легко.

Не смотрю на Лейтона, но чувствую на себе его внимательный, изучающий, алчный взгляд. Смотрю прямо перед собой, осознавая сказанное им.

Его слова звучат, как что-то запредельное. Как сказка.

Или как приманка.

– А если проиграю?

Стоя сзади, он прикасается пальцами к моим скулам, мягко отводя пряди волос.

– Тогда ты останешься со мной.

Нутром чувствую подвох, но его предложение звучит так соблазнительно, что не выдерживаю и поворачиваюсь к нему, глядя в голубые глаза.

На самом дне черных зрачков теплится что-то потаенное.

– Бильярд? Карты? Пристенок?

– О нет, все это слишком… Далеко от нас с тобой, – Лейтон усмехается, и от этой дьявольской усмешки меня кидает в дрожь. – Это будет очень простая и очень правдивая игра.

Хочется выпалить, что его дурацкие игры меня не интересуют. Но любопытство пересиливает.

– Что за игра?

Вместо ответа Лейтон внезапно подхватывает меня, перекидывает через одно плечо и несет в спальню.

– Ты дашь мне один шанс. Всего лишь десять минут. Если за эти десять минут ты не кончишь, то ты выиграла. Но если кончишь – проиграла. Все максимально прозрачно и объективно, не находишь?

Платье вместе с пальто съезжает вниз, мне на спину, в полной своей красе открывая самое потаенное и беззащитное место.

Нет, Лейтон Уинфорд, определенно, не тот, с кем можно сохранять самообладание. К такому меня жизнь не готовила.

– Я нахожу, что ты больной на всю голову психопат! – трепыхаясь в стальном захвате его рук вниз головой, рычу я. – Тебе нужно лечиться, а не Академией управлять!

– Я пытался излечиться от тебя. Но это оказалось безнадежно.

Лейтон кладет руку мне на оттопыренные бедра – прямо туда!

Проводит указательным и средним пальцем, намеренно медленно, повторяя каждую складку, каждый изгиб.

Чуть надавливает.

Невозможно терпеть…

Слишком бесстыдно. Слишком порочно.

Извиваюсь на его плече и шиплю, как змея, но ничего не могу с ним поделать.

Он такой сильный.

И неотвратимый, как робот – не из плоти и крови, а из стали.

– Пожалуй, я и правда погорячился. Пять минут. Мне нужно всего пять, – Лейтон убирает пальцы с моего лона и с наслаждением их облизывает.

Задыхаюсь от бешенства, кровь кипит в жилах, я готова прямо сейчас обернуться в самого злобного дракона на свете и разорвать сукина сына в мелкие клочья.

С его сделкой. С его «игрой»!

– Я убью тебя!

– Тогда ты – мое предсмертное желание.

И тут…

Когда он почти достигает спальни, в дверь апартаментов раздается тихий стук. А потом слышится поворот ключа снаружи…

Руперт Аллиот осторожно заглядывает, замечает нас и его глаза становятся круглыми. Таким глубоко шокированным я его еще не видела. Адъютант вспыхивает красным цветом до корней волос и тут же опускает взгляд в пол, пытаясь принять невозмутимый вид.

Получается у него плохо. И я его понимаю.

Лейтон смотрит на него таким взглядом, словно хочет испепелить на месте.

По крайней мере, он прикрыл меня там своей ладонью, но от этого как-то не особо легче.

Я впервые вижу такую всепоглощающую ярость в холодных голубых глазах.

Но его голос звучит собранно и спокойно.

Холодно, как всегда.

– Что в приказе «Не беспокоить ни при каких обстоятельствах» вам неясно, младший сержант?

– Я знаю, знаю, я бы никогда… Не побеспокоил вас… Простите, майор, у нас ЧП! Прибыли родители Ангелики Гроувхилл! Они требуют встречи с вами. Немедленно.

– Я велел передать, что нанесу им визит сам.

– Доставил я ваше послание, доставил, клянусь! Но, кажется, их от вашего имени пригласил офицер Эльчин, сказав, что вы хотите сообщить им нечто крайне важное по поводу отчисления и смерти их дочери… Будто вы знаете, кто убийца!

Лейтон ставит меня на пол и выдает самое грязное ругательство, которое я когда-либо слышала в своей жизни.

– Будьте здесь и следите, чтобы Тесса Кук не покидала моих покоев, сержант.

– Нет!

Воспользовавшись заминкой, я в два прыжка оказываюсь около двери и прячусь за спиной Руперта, на ходу запахнув пальто и скрыв тем самым весь тот ужас, который под ним был.

Перекрученное платье и торчащую из него грудь.

Про отсутствие трусов я уже вообще молчу.

– Ни в каких ваших покоях я не останусь, – твердо произношу, глядя ему в глаза. – Только посмейте – и в Министерство Обороны будет отправлена жалоба, что ректор АВД незаконным образом удерживает у себя кадетку, которая по запросу попечителя должна находиться в Хрустальном Ключе. Она ляжет прямо на стол к маршалу Драковии Исмаилу Хезделайну. Если я не ошибаюсь, это он – начальник Нормана Уинфорда, которого господин генерал особо уважает, не так ли?

Взгляд Лейтона невозможно передать словами.

Никогда не видела, чтобы глаза человека выражали такие противоречивые эмоции.

Он как будто готов прибить меня на месте, причем с особой жестокостью – яростный гнев, практически неконтролируемая злость наравне с чем-то другим.

Возбуждение, жажда, голод, похоть?

И… восхищение?!

Взрывоопасный коктейль смертельно ядовитый коктейль мешается в голубых до прозрачности глазах.

Сладкая отрава.

Опасно.

В какое-то мгновение мне кажется, что АВД со всеми ее семью башнями взлетит на воздух.

Но как же потрясающе быстро Уинфорд собирается и берет себя в руки, приглушая эмоции!

– Добыча, которая не убегает – дохлая добыча… – Лейтон криво ухмыляется уголком рта. – Спасибо за охоту. Самую волнующую в моей жизни, Тесса Кук.

Ледяные глаза, в которых бешеным огнем вспыхивает желание.

И захлопнувшаяся дверь отрезает меня от него.

Колени дрожат и совсем меня не держат.

Иду, держась рукой за стенку.

Самый последний блеф про маршала Драковии дался тяжело. Разумеется, никакого выхода на столь высокопоставленное лицо у меня не было и в помине. Да и, учитывая местные нравы, стало бы оно заступаться за какую-то там несчастную кривовку?

Если бы не внезапный приезд родителей Ангелики, уверена, Лейтона бы моя ложь не остановила…

Кадеты разъехались – АВД пуста. Только это помогает никого не встретить на просторах Академии по дороге в Кадетскую башню.

Еще одна удача состоит в том, что комната тоже пуста – Марзи там нет.

Когда вскоре она возвращается и сообщает, что дилижанс за нами прибудет через полчаса, я жду ее, полностью собранная, одетая в наглухо застегнутый уставной зимний комбинезон и свои старые ботинки, с тяжелым саквояжем в руках.

Я говорю ей, что в Корпусе имперских летунов во всем разобрались и полностью сняли с меня все обвинения в убийстве.

На что в ответ сестра выражает огромнейшую радость, и я даже удостаиваюсь ее объятий.

О золотых чешуйках, которые я обнаружила у себя на животе, когда переодевалась, Марзи не подозревает.

Как и о том, что я вернулась в Академию не сейчас, а вчера вечером. И о том, где провела ночь.

Дилижанс плавно покачивается на дороге, слышна болтовня кадетов и Марзи, которая расспрашивает меня о пребывании в корпусе и радуется поездке домой.

Я отвечаю машинально, но думаю совсем о другом.

О холодных голубых глазах Лейтона Уинфорда.

О его губах, запахе и руках, крепко прижимающих меня к себе.

Я думаю о нем.