Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

Глава 75

Я подбежала к проему – янтарный дракон взмахнул крыльями, на бешеной скорости устремившись прочь.

А в следующее мгновение на Халида сверху обрушился смертоносный черный ураган.

Янтарный дракон выпустил струю огня, которая подожгла одинокую сосну на перелеске.

Черный и оранжевый дракон закружились в смертельном танце над лесом под яркие вспышки боевой магии, под грохот щитов и атак.

Лейтон здорово превосходил Халида по размеру – у того не было ни единого шанса отбиться или ускользнуть.

Черный дракон с рубиновыми глазами прижал за шею оранжевого к земле, припечатав его мощной лапой, и взревел яростным рыком. Тот извивался всем телом и пытался плеваться огнем и магией, но выбраться из захвата Лейтона сил ему явно не хватало.

Никакого зеркального кинжала и никакого тайника Халида мы с Лейтоном не находили. Но зная, что Жнецы трепетно хранят свое ритуальное оружие, предположили, что Халид от него не избавился и где-то спрятал.

Это было провокацией чистой воды.

Потом Лейтон, который слышал каждое мое слово через шпионскую булавку на галстуке, сказал, что я была великолепна и справилась с этой провокацией на все сто.

Он арестовал Халида, вызвал имперских охранителей и позже сам провел допрос, при котором я, зная методы Лейтона, предпочла не присутствовать.

В допросах Лейтону равных не было, и Халида он, ожидаемо, смог расколоть.

Тот признался, что состоит в секте Жнецов раскола, а в АВД устроился с единственной целью – стать поближе к химерам.

Для того, чтобы побывать в питомнике, он посещал вечеринки Паджета, предоставляя мажорам специальный порошок для облегчения похмелья и разные интересные медицинские примочки. А еще для верности завел интрижку с Ангеликой Гроув.

Все вместе они туда и ходили, а впускал их подкупленный адъютант Эльчина. Ныне собственноручно Халидом убиенный. Где он спрятал тело, Халид так же указал.

Однако вскоре произошел неучтенный момент – Халид начал испытывать чувства к Ангелике. В конце концов, рассказал ей о том, что состоит в организации и понадеялся, что она примкнет к делу всей его жизни.

Девушке это не особо понравилось, он видел, что она сомневается и может проговориться, поэтому избавился от нее, подстроив так, чтобы все указывало на меня.

Как говорится, чувства чувствами – а вера одна.

К Тессе, и соответственно, ко мне, которая оказалась в ее теле, у Халида отношение было особенное – его раздражали все эти слухи по поводу того, что отцом Тесс является химера. Врач признался – именно он украл дневник, когда я в забытье валялась на плацу – на всякий случай, под видом того, чтобы потрогать пульс.

Лика, узнав об этом, пришла в восторг и придумала публиковать по страничке в «Знамени АВД». Позже, приняв решение избавиться от возлюбленной, которая, как он считал, его предала, Халид с его помощью решил выманить в молельную Дракодевы меня.

Он был уверен – презираемую всеми низкокровную признают виновной в убийстве высококровной дракайны и казнят.

Но все вышло по-другому.

Халид не подозревал об особенном уже на тот момент отношении Лейтона ко мне, и не подозревал, что тот вмешается и тем самым перевернет все с ног на голову.

Сговорившись с Терентом, чтоб открыл клетку, попытался избавиться от меня в питомнике, но все снова вышло по-другому. От Терента Халиду пришлось избавиться, так как тот слишком много знал и стал намекать на вознаграждение за молчание.

В его планах было сбежать из Академии, так как он чувствовал, что кольцо вокруг него стало сужаться, а Лейтон что-то подозревает.

Он уже подготавливал себе пути отхода, дабы скрыться так, чтобы не вызвать подозрений, чтобы его не искали.

Но бежать пришлось незапланированно, в спешке.

И эта попытка побега успехом не увенчалась.

Сейчас Халид ждал суда в Закатной Скале – самой охраняемой тюрьме Драковии, в компании еще нескольких Жнецов раскола, своих товарищей по вере, на которых удалось выйти благодаря его показаниям.

Родители Ангелики Гроув требовали для него самой унизительной по меркам драконов смертной казни – когда дракона отдавали на растерзание химерам.

Правда, Лейтон сказал, что для Жнеца раскола такая смерть, наоборот, будет почетной, и ходатайствовал о сожжении заживо.

Блестящее раскрытие убийства Ангелики Гроув, задержание убийцы и еще пяти Жнецов раскола бонусом, еще больше повысило статус Лейтона в глазах высококровных.

Все ждали, что на своем Дне драконьего рождения император наградит майора за верное служение империи, что, очевидно, необыкновенно взбесило Рада, который мечтал, наоборот, ввергнуть его в опалу за разрыв помолвки.

Лейтон сказал – именно это император и собирается сделать.

Одной рукой наградить…

А другой – отнять.

И нужно было быть очень умным, хитрым, сильным и, в общем-то, крутым драконом, чтобы ему противостоять.

Лейтон обладал всеми этими качествами в полной мере, но на душе было тревожно.

Именно так, с неспокойным сердцем, в сопровождении Лейтона я отправилась на пир, посвященный Дню первого оборота Радиона.

Хотя, официально это я его сопровождала.

Я намеренно не стала наряжаться, надевать платье, украшения, делать прическу.

Пошла в привычной серой форме АВД, даже туфли на каблуке не надела, желая подчеркнуть свой нынешний статус.

Радион же вызывал кадетку, вот кадетка и явилась.

Сам Уинфорд так же оделся не в парадную, а в свою обычную повседневную форму.

Лейтон предупредил, чтобы я была готова к чему-то из ряда вон выходящему, но к тому, что увидела, когда мы прибыли в императорский Четырехгранник, жизнь меня явно не готовила…

Глава 76

Празднество происходило на одной из открытых площадок рубиновой пирамиды.

У меня просто глаза на лоб полезли, когда увидела, что площадка эта была оформлена в виде гигантского многоярусного торта «Красный бархат». Не знаю, какие материалы использовались в декорировании, но это безумие действительно смотрелось, как самый настоящий торт.

Словно из сказки Джанни Родари «Торт в небе»…

Я просто не могла поверить, что вижу это наяву!

Основание площадки представляло собой огромный бассейн, заполненный жидким шоколадом с огромным фонтаном и несколькими фонтанчиками поменьше.

Каждый ярус этого чуда был тщательно продуман – на каждом ярусе были свои сладкие чудеса, вписанные в декор. А белоснежные столики на самом верхнем ярусе, напоминали пышные облака крема, украшенные съедобными жемчужинами и засахаренными цветами.

Воздух был наполнен ароматами шоколада, ванили, корицы и экзотических фруктов.

– Знаешь, во сколько миллионов империалов обошлась вся эта безвкусица казне? – поинтересовался Лейтон.

Он смотрел на торт с легкой усмешкой.

– Даже представить страшно, – покачала головой я.

Мы взлетели на самый верхний ярус торта, и только сейчас я заметила установленные здесь торты поменьше – настоящие, съедобные торты из крема и фруктов.

В центре каждого извивалась танцовщица или танцовщик, а кое-где их было двое или даже трое.

Совершенно обнаженные, они размазывали по себе сладкий крем, бисквит и фруктовый сок, терлись друг о друга, имитировали откровенные движения, в природе которых сомневаться не приходилось.

Фоном ко всему этому варварскому безумию выступала торжественная песнь, славящая рубиновую кровь и превозносящая ее над всеми остальными кровями.

Я уловила строчку «Самая краса и основа бытия, рубиновая кровь – царица небес, в которой красота заката, мощь ветров, мудрость веков», и поняла, что дальше слушать – дело гиблое. Настолько цветистые пафосные эпитеты и восхваления мозг воспринимать отказывался.

Ну а вишенкой на этом торте выступала искусно сделанная из красного шоколада статуя Радиона в его драконьем обличье, выполненная в натуральную величину.

Сам виновник торжества восседал неподалеку от статуи – на этот раз Радион ограничился простым и скромным золотым троном с вделанными в набалдашники огромными рубинами.

Одет император был довольно-таки демократично и свободно – в бело-пурпурную тогу, ниспадающую живописными складками.

Главный атрибут власти – рубиновая корона императора сверкала на его блестящих красных кудрях.

Остальные гости были тоже одеты в тоги различных цветов, простота которых компенсировалась надетыми на них драгоценностями. Лишь только бедные танцующие в тортах «светлячки», вынужденные развлекать императора и других высококровных, не имели права скрыть свою наготу.

Неподалеку от трона установили особенный стол, за которым восседали верные советники императора – Фантом, Шторм, Луна и Север. Разумеется, каждый в одеянии соответствующего цвета – фиолетовый, темно-синий, серебристый, белый.

И вся эта помпезная варварская тусовка, разумеется, была бы неполной без всей честной братии из АВД, начиная от Кристы Вадэмон и заканчивая Ченингом Паджетом.

Честно говоря, эти куски ткани смотрелись на них довольно забавно, как будто они сиртаки собрались танцевать.

Единственный, кому зеленая тога шла, был Роян Эльчин, которого я заприметила за дальним столиком. На удивление, изумрудный дракон был в окружении своей семьи – отца, матери и остальных родственников.

Алкоголь не употреблял. На меня лишь только взглянул, и тут же отвернулся.

Зато не отвернулся профессор Локвист – отсалютовал бокалом.

Единственный в излюбленном песочном костюме, а не в тоге.

Он и еще генерал Норман Уинфорд – тот был в форме.

Я обратила внимание, что они с Лейтоном не поздоровались, даже не кивнули друг другу.

Полный игнор.

Камердинер Радиона сообщил, что мы должны подождать внимания императора.

От Лейтона я не отходила ни на шаг, постоянно опасаясь подвоха.

А он держался подчеркнуто отстраненно, не ел и не пил, как будто не на пир в честь дня рождения явился, а на сугубо деловое мероприятие.

Толпа постоянно двигалась – пестрая многоликая толпа, звучала музыка, смех, слышались обрывки разговоров…

Я чувствовала на себе любопытные взгляды.

Хотелось покинуть это место.

– Майор Уинфорд, вашу подчиненную. На несколько слов.

Генерал Норман оказался прямо перед нами.

– Не разрешаю, – сухо проговорил Лейтон.

– Отказываетесь выполнить приказ старшего по званию? – в голосе Нормана послышались угрожающие ноты.

– Есть на несколько слов, генерал Уинфорд, – четко выговорила я, видя, как отец и сын угрожающе смотрят друг на друга.

Лейтон коротко кивнул, и я вместе с генералом отошла, но так, чтобы оставаться в поле его зрения, под его пристальным взглядом.

Норман Уинфорд пристально рассматривал меня, как будто видел впервые.

– Что ж, кадетка Кук, признаю – я тебя недооценил. То, на какие шаги мой сын идет ради того, чтобы сделать своей любовницей кривовку без рода и племени, поистине впечатляет.

– Как и то, какие грязные действия предпринимает его отец, чтобы избавиться от этой кривовки, – усмехнулась я. – На войне все средства хороши. Не так ли, генерал?

Во взгляде Нормана мелькнул неподдельный интерес.

– Знаешь, возможно, мне даже жаль. Будь ты хотя бы янтарной крови, как минимум… Пожалуй, я понимаю выбор своего сына. Но принять то, что ты станешь его любовницей, по-прежнему не могу. Откажись от него сама. Если хоть что-то чувствуешь к нему, ради его же безопасности. Иначе я сотру тебя в порошок, кривовка.

Я смотрела в глаза этого красивого зрелого мужчины – отца Лейтона.

Такие же голубые красивые глаза.

– Я люблю его. И я не откажусь.

Отец Лейтона с гневом смотрит на меня. Но в то же время есть в этом его злобном презрительно взгляде и нечто странное.

Мимолетное восхищение?

Словно я сказала что-то невиданно смелое и безрассудное.

Он посмотрел на меня, как на рядового, отправляющегося добровольцем на безнадежное задание, с которого ему не суждено будет вернуться живым.

Именно в этот момент нас прервал камердинер правителя.

– Его Величество государь-император Радион Алай желает поговорить с кадеткой Кук лично.

Глава 77

Лейтон, взглянув на меня, первый подошел к трону, а я держалась позади него, как настоящий адъютант.

Впервые я увидела Радиона настолько близко, практически в паре метров.

С одной стороны, стати ему было не занимать – косая сажень в плечах, общее впечатление силы и власти, исходящее от рубинового дракона. Опять-таки эта его красная шевелюра, закрученная блестящими кудрями, и аккуратная бородка с усиками.

Но с другой стороны, было в нем что-то отталкивающее – в кривоватой ухмылке, в том, каким оценивающим взглядом Радион смотрел на меня.

В его взгляде был интерес и оценка – так на ярмарке смотрят на кобылу, прикидывая, покупать ее, или выбрать какую-нибудь другую.

Одновременно император вел разговор с Лейтоном – за пойманных Жнецов Раскола государь с весьма благодушным видом пожаловал ему сто тысяч империалов.

Это и была моя цена, как кобылы.

Радион собирался забрать меня у него, и в качестве компенсации выделил такую крупную сумму, от которой Лейтон не мог отказаться – отказ посчитался бы неуважением.

– Благодарю за награду, Ваше Императорское Величество, – коротко кивнул Лейтон. – С вашего позволения, я пожертвую ее на укрепление бастиона на Железном Роге. Там было неспокойно и дополнительная защита не помешает.

Рад сжал тонкие губы.

– Ваше право распоряжаться этими деньгами как угодно, майор.

– Весьма достойное решение со стороны майора, – заметил Шторм. – Лейтон Уинфорд – настоящий патриот, гордость империи.

Дракон в фиолетовом встал и принялся хлопать, его поддержала Луна, а следом за ней и все остальные. Радион присоединился к аплодисментам последним, явно нехотя, скривившись. Но выбора ему не оставили.

Я поразилась тому, как Лейтон это провернул – отказался от императорской подачки, не отказываясь от нее.

Но сейчас было не время поддаваться эмоциям, потому что взгляд Рада обратился на меня.

Ощупывающий, как взгляд какого-нибудь пошлого придурка в общественном транспорте или на улице.

Ему принесли торт. Радион взял засахаренные вишни сверху торта руками с длинными рубиновыми когтями и закинул в рот, все так же разглядывая меня. А я чуть не отвернулась, видя, как брызнул сок.

– До меня дошли слухи о твоем необыкновенном таланте, стеклянная.

Где-то на периферии моего зрения Фантом согласно закивал.

– Говорят, ты можешь оживить музыку и превратить ее в ураган, – с набитым вишнями ртом продолжил Рад.

– Боюсь, слухи о моем таланте весьма преувеличены, Ваше Императорское Величество. Уверена, в ваших чертогах есть более умелые музыканты.

Насчет «чертогов», я конечно, переборщила. Волновалась.

Радион производил впечатление сильного и при этом чертовски неприятного дракона.

– Ты кривовка?

– Моя мать была с Обочины.

– А отец?

– Про отца мне ничего неизвестно.

Я поймала на себе пристальный взгляд профессора Локвиста, который, небрежно прислонившись к какой-то колонне, наблюдал за происходящим издалека. Разумеется, он как всегда, был в очках, но я как будто научилась видеть сквозь темно-зеленые стекла.

И тут песчаный дракон едва заметно кивнул.

Я поняла смысл этого кивка.

Он провел генетическую экспертизу – отцом Тессы и теперь моим отцом действительно оказался капитан команды «Коготь власти» стеклянный дракон Рианон Золт.

Нашел он, конечно, момент, чтобы дать мне об этом понять!

Впрочем, сомнений я не испытывала. Все указывало на Рианона.

– Расскажи о своей учебе в Академии Военных Драконов, кривовка, – велел Радион.

Император принялся расспрашивать меня во всех подробностях, но сам как будто и не слушал особо. Только смотрел. Разглядывал.

А Лейтон стоял рядом со мной, и я буквально чувствовала исходящее от него раздражение.

Пока я отвечала на вопросы рубинового, над площадкой захлопали крылья и изумрудный дракон из свиты императора опустил огромный ярко-красный лакированный рояль, который он держал в лапах.

– Что ж, кривовка, а теперь услади слух своего правителя тем самым «Штормом над Обочиной», – приказал Радион, лениво развалившись на своем троне, как перед телевизором. – Погрузи нас в неукротимую стихию.

Банкетку к роялю мне принесли тоже красную. Бархатную.

Все гости так или иначе подтянулись ближе, образуя круг.

Эта атмосфера власти и праздности, в которой я оказалась, не приносила вдохновения.

Меня рассматривали, как какую-то диковинку, развлечение. То, что я должна была играть по приказу пресыщенного рубинового козла, который перед этим обсмотрел меня, словно выбирал тушу в мясном павильоне, раздражало.

Золотая внутри недовольно ворочалась, нервничала, била хвостом и лишь присутствие Лейтона успокаивало ее.

Приказав себе абстрагироваться от окружающей обстановки, я поставила пальцы на клавиши, испытывая удовлетворение хотя бы от того, что я в скромной серой форме, а не в красивом платье – вся такая возвышенная и утонченная пианистка, десерт для его Величества Государя мать его императора.

Первые аккорды дались жестко – пальцы были, как деревянные.

Все раздражало и бесило, я не могла сосредоточиться, но затем услышала их…

Легкие капли дождя… А затем наступит буря, которая поглотит их всех.

Всех этих мерзких, напыщенных, самодовольных драконов, погрязших в праздности и разврате, с их этой Палатой Гармонизации, с дурацкой идеей превосходства одной крови над другой – о да, им определенно нужен шторм на все двенадцать баллов, который сметет все эти порядки с лица земли!

Я не заметила, как увлеклась и очнулась только после того, как мои пальцы замерли над клавиатурой.

На площадке было очень тихо – только последние отзвуки грозы звенели в воздухе.

Свежей, летней грозы, так сильно диссонирующей с этой удушливой обстановкой, запахом шоколада и дорогих духов.

Я нашла глазами Лейтона, и сразу стало спокойнее. Рядом с ним стоял Шторм, и на смуглом лице дракона в фиолетовом отражался неподдельный восторг – ему явно понравилось мое исполнение.

Император Радион Алай смотрел на меня и глаза его блестели, как вишни, которые он до этого ел.

– Поистине, Кривовия рождает настоящие диковинки, – с восхищением сказал император, потирая бородку. – Было настоящим преступлением прятать от меня этот огонечек… Маленький источник света. Ей не место в Академии военных драконов. Ее место – в императорском Четырехграннике, при дворе. Я желаю каждый день слышать эту необыкновенную композицию. Прекрасный подарок на День моего первого оборота, майор Уинфорд. Лучший подарок из всех, что преподнесли мне сегодня.

Лицо Лейтона было непроницаемым.

– Тесса Кук – кадетка Академии военных драконов, и ею же останется, Ваше Величество.

– С этого момента нет – высшим императорским указом. Она останется в Четырехграннике. Принесите ей подобающий наряд, пусть переоденется! – скомандовал Рад. – Эта убогая форма скрывает слишком много и совершенно ей не идет.

– При всем уважении к Его Императорскому Величеству, эта девушка не может остаться в Четырехграннике, – спокойно проговорил Уинфорд. – Она – моя будущая жена и должна находиться со мной.

– Жена… – повторил Радион, как будто впервые услышал это слово и не понял его значения.

В абсолютной полной звенящей тишине…

Глава 78

Лейтон расстегнул манжет белоснежной рубашки и показал на запястье венчальную метку. Так как я все еще находилась под действием маскировки, она была не золотистой, а полупрозрачной, мутно-желтоватой, как цвет моей крови в дракомере.

Некрасивой. Бледной. Как след от клея – что-то вопиющее в его идеальном облике.

Шрам от срезанной им когда-то метки Кристалины Вадэмон зарубцевался и был почти незаметен. После нашей свадьбы он должен был исчезнуть полностью.

– Тесса, – велел Лейтон.

И я расстегнула свой манжет, обнажив запястье с черным символом, который он начертил своей кровью.

Никаких красивых церемоний, громкого венчания, торжественной помолвки в окружении гостей под вспышками фотокамер, никакой венчальной тиары рода Уинфорд, которую, по местному обычаю, я должна была надеть на помолвку…

Никакого пафоса и шумихи, которая должна была сопровождать это событие.

Мы обменялись кровью сегодня на рассвете.

Буднично – в постели, за завтраком.

Я теперь часто ночевала у него.

Вот только не сказать, чтобы мы высыпались.

Вернее он-то – да, у черного дракона были феноменальные способности, по-моему он вообще не уставал. А вот я теперь на тренировках летала, как сонная муха.

Лейтон даже сжалился и снизил нагрузку.

На дневных тренировках.

Но не ночью.

Ладони порезали обычным кухонным ножом – Лейтон умело, очень осторожно и неглубоко мне, а я, наоборот, неумело – ему.

Мне не хотелось причинять ему боль, я даже вздрогнула, когда увидела кровь на его коже, потому что полоснула я по неопытности – будь здоров!

Чуть полруки ему не оттяпала.

Потом в ужасе понеслась за волшебной исцеляющей мазью, но нанести ее не получалось, руки тряслись.

Он смазал сам – и себе, и очень бережно и нежно – мне.

И вот сейчас мы стояли рядом, держа рядом руки со своими венчальными метками, демонстрируя их всем, абсолютно всем!

Рубиновым родам – Алаторциям, Алетам и Алирам, сапфировым родам – Вадемонам, Сабанам и Риверсеймам, изумрудным родам – Эльчинам, Изефордам и Тиненсорам, янтарным родам – Эгиаванам, Гроувхиллам и Велерионам…

И всем, всем, всем остальным драгоценным родам, фамилии которых я забыла, потому что гинеалогия, которую мы изучали, как-то выветрилась у меня в данный момент из головы.

Глубокий шок высококровных драконов, пронизавший пространство и сгустившийся в воздухе, такой плотный, что его, кажется, можно было потрогать руками.

Даже танцовщики-кривовцы, лица которых всегда были непроницаемы, замерли в своих неприятных инсталляциях – даже они смотрели на нас. С безграничным удивлением и даже как будто бы ликованием.

Норман Уинфорда бессильно упал в кресло – у генерала задергался глаз.

Кристалина Вадэмон широко распахнула рот, округлив его в виде буквы «о» и никак не могла его закрыть.

Роян Эльчин откинулся за своим столиком на спинку стула, сложив руки на груди, глядя искоса.

Ченинг Паджет прикусил губу, вцепившись в свое одеяние, в котором он здорово напоминал Аполлона.

Фантом низко склонился к Северу и принялся что-то яростно нашептывать.

Шторм задумчиво постукивал себя по губам пальцем.

А Луна… Луна улыбалась – едва заметной, легкой и чуть мечтательной улыбкой.

И только император Радион выглядел до странного спокойным.

Тем более жутковато было видеть, как исказилось благородное лицо монарха – он оскалил слишком острые, как будто подточенные зубы, а руки с длинными рубиновыми когтями вцепились в подлокотники трона, царапая гладкую поверхность.

– Высококровный дракон редчайшей черной крови на безродной стеклянной кривовке с Обочины… – Радион как будто не в силах был сформулировать мысль. – Жениться… Майор сошел с ума?

– Да. Я сошел с ума от любви к ней, – спокойно заявил Лейтон в этой воцарившейся тишине и у всех на глазах взял меня за руку. – Прошу императорского согласия на брак.

Пара мгновений – и толпа разразилась возгласами. Удивленными, возмущенными, возбужденными, нервными, негодующими, эмоциональными.

Все смотрели на наши сплетенные пальцы, как на нечто извращенное, омерзительное, выходящее из ряда вон.

– Неслыханная наглость!

– Дерзость!

– Невозможно!

Радион ударил кулаком по многоярусной этажерке рядом с троном, и сладости полетели на пол, обитый дорогим красным бархатом.

Фантом, Север, Шторм и Луна поспешили к нему, что-то говоря ему на оба уха, горячась, объясняя, втолковывая, доказывая.

По мере того, как они говорили, лицо императора становилось расслабленным, но в то же время глубоко задумчивым.

Это длилось довольно долго, пока рубиновый дракон не махнул на них кистями рук, веля отдалиться.

– Учитывая заслуги майора Уинфорда перед отечеством и высокое чувство, связавшее эту пару, мы берем время на раздумье, чтобы принять взвешенное решение о разрешении на заключение этого вопиюще неравного брака, – проговорил Радион с благодушной улыбкой, которая напомнила мне оскал крокодила.

– Мудрость императора Драковии сравнится лишь только с его доблестью, – чуть поклонился Лейтон.

Рубиновый дракон, поджав губы, царственно кивнул, и отвернулся, велев начать балет, в котором явно хотел забыться.

Вокруг него засуетилась свита и Правящий совет. Я обратила внимание на рассредоточенную по площадке группу драконов, ненавязчиво державшийся рядом с самодержцем.

Они были одеты, как обычные гости. И все-таки что-то в них такое было…

Опасное. Хищное.

Особенно в пристальном взгляде одного из мужчин с небольшим, но приметным шрамом на лбу.

– Лейтон, нам нужно поговорить, сынок. Ты, ты… То что, ты сделал… Нам нужно очень серьезно поговорить!

Норман Уинфорд, побледневший, со сжатыми в тонкую нитку губами подступил к Лейтону, но тот только головой покачал.

– После вашего сговора с Роузингтонами и того, как вы подставили Тессу перед императором, нам не о чем говорить, генерал.

Услышав это «вы», Норман дрогнул.

Отец Лейтона попытался что-то сказать, удержать Лейтона, но легче было сладить с асфальтовым катком.

Мы могли уйти с императорского Дня рождения, потому что прошло достаточное время, чтобы это было позволено по протоколу.

И мы ушли, все так же держась за руки, провожаемые взглядами толпы высококровных, которые жалили, словно рой ос.

Тревожное, неясное, пугающее будущее маячило впереди.

Радион сказал, что подумает, однако можно ли верить его словам?

Но рядом со мной был мужчина, он сжимал мою ладонь в своей ладони у всех на глазах.

Хладнокровный и абсолютно уверенный в том, что он делает.

И не верить ему было бы предательством.

– Радион ведь не даст свое согласие? – тихонько спросила я, когда мы, пробившись через кучу придворных и охраны, уже покинули Четырехгранник и направлялись к его мобилю.

Лейтон усмехнулся и как ни в чем не бывало галантно распахнул передо мной дверцу.

– Нет, Тесса. Разумеется, нет.

Меня кинуло в дрожь, настолько стало жутко – словно впереди, посверкивая молниями и громыхая, замаячила огромная грозовая туча.

– Значит… все начинается?

Он не ответил.

Просто кивнул.