Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)

Глава 4

Лейтон не набрасывается сразу, как дикарь. Кладет правую руку мне на шею, откидывая мою голову назад, и долго смотрит, словно хочет вобрать черты моего лица.

Его прохладные пальцы – в моих волосах. Две пряди забраны сзади на затылке.

Кажется, вытаскивать из них шпильки – его особый ритуал. Особый фетиш.

Так неспешно, с тягучим наслаждением он это делает.

Откалывает приколотую наколку горничной.

Тонкие железки с металлическим звоном падают на кафель. Белая накрахмаленная ткань – за ними.

Волосы окутывают мои плечи покрывалом, прикрывая грудь.

Склоняется ниже.

Чувствую его дыхание. Слышу биение сердца.

С каждым стуком все чаще. Все громче.

От запаха холода кружится голова.

– Лейтон… Ты совершаешь ошибку. Ты зашел слишком далеко. Просто прекрати все это.

Выдыхаю где-то рядом с его подбородком. Кажется, теперь мне тоже почему-то тяжело дышать.

Хочу ли я по-настоящему, чтобы он прекратил?

Ошибка ли, если это то, что нужно мне самой?

Но искать ответ на этот вопрос уже поздно – его рука ложится на мою обнаженную спину, ласкающим движением проходит вдоль позвоночника, а потом он мягко делает мне подножку и укладывает на ковер.

Так легко и даже изящно, как будто куклу уложил.

Нависает сверху – моя голова оказывается между его рук, которым он уперся в пол.

Мои темные волосы разметались длинными прядями по кафелю и ковру. Я ощущаю шелковистый ворс этого коврика обнаженной спиной.

Чувства обострены до предела.

Будто каждый нерв оголен.

Будто кожу живьем содрали, вколов конскую дозу анестезии, забрав боль и оставив ощущение.

Как же ярко, многогранно и остро я ощущаю его близость…

Лейтон проводит по моим волосам, а потом берет одну прядь и целует.

Накручивает ее на палец, после чего аккуратно кладет обратно, разложив красивым изгибом…

– Еще, – хрипло выдыхает мне в губы.

– Что еще?

Поражаюсь тому, как низко и возбужденно звучит мой голос.

– Еще… Назови меня по имени.

– Лейтон… – шепчу ему на ухо, и он вздрагивает всем телом, а потом властно разводит мои руки, которыми я все еще прикрываю грудь, в стороны. – Лейтон, ты спятил, черт бы тебя побрал!

До боли сжимает мои запястья, вдавливая их в ковер, и пару мгновений медлит, вглядываясь мне в лицо потемневшими голубыми глазами…

Усмехается.

– Не я один, мутантка. Моя драгоценная мутантка…

А потом накидывается – впивается в мой рот, терзая губы и язык.

Жадный вдох.

Полувыдох.

И снова и снова вдохнуть его, сплетаясь языками и телами.

Упирается коленом прямо мне между ног и спускается поцелуями ниже.

Золотой жар пылает в моей крови.

Но его губы еще горячее.

Каждый поцелуй на коже – как укус, как тавро, как метка…

Лейтон медленно проводит губами по моей ключице и добирается до обнаженной груди.

Крепко сдавливает оба полушария пальцами, обводит языком темные ареолы вокруг сосков.

Резко выгибаюсь как от удара током, вцепившись пальцами в его плечо.

Холодный арктический запах окутывает меня, и как будто становится моим собственным запахом.

А он накрывает мои затвердевшие соски ртом, ласкает и теребит языком, влажно и жадно лижет попеременно то правую, то левую грудь.

Чуть прикусывает зубами, расцвечивая мои ощущения еще более яркими красками, чтобы потом мягко обвести их губами.

Он целует меня и под грудью, и над ней – по всем полушариям, и между ними, как будто хочет вобрать ее всю, и снова и снова впивается и сосет соски.

Алчно и ненасытно.

Не отрываясь от моей груди, Лейтон расстегивает пуговицы на своей белой форменной рубашке с погонами и сбрасывает ее.

Его торс передо мной – во всем его великолепии.

Идеальная форма, стальные мускулы. Каждый рельеф, каждый изгиб как произведение искусства…

Словно выточенный из мрамора, но без излишней перекаченности мускул.

Но это не мрамор, потому что его кожа горячая. Просто раскаленная, как будто этот огромный черный дракон на его плече пышет настоящим пламенем.

Такая сложная, замысловатая и мастерская татуировка – я ведь и забыла, что она у него есть.

Вздрагиваю от этого ощущения. Пару минут назад он – в форменной белой рубашке с погонами, и ни одна пуговица не расстегнута, и даже галстук не расслаблен.

И вот сейчас – то, что скрывает эта строгая рубашка…

Мощный торс и татуировка.

Я ошиблась. Все-таки он – дикий зверь. Очень-очень дикий. Неприрученный.

Стальные кубики пресса – на моем животе.

До дрожи, пробирающей кончики пальцев.

Прижимается, вдавливает.

Трется.

Тяжело, хрипло дышит над моими грудями, мокрыми от прикосновений его языка.

И мне…

Не задохнуться бы.

Не расплавиться лужицей жидкого раскаленного металла.

Тону в горячем золоте – погружаюсь в него с головой, но не умираю, а возрождаюсь к новой жизни.

Рядом с ним, с Лейтоном.

Под ним.

Контраст холода и пламени.

Кожа к коже, тело к телу…

Лаская мою грудь ртом, Лейтон крепко сжимает мои бедра в чулках, раздвигая их, и упирается, делая несколько толчков коленом между моих ног.

Выпрямившись надо мной, лежащей на коврике, на коленях, проводит по моей ноге рукой и закидывает ее себе на плечо.

Ахнув, закусываю губу.

Не верю, что все это происходит сейчас.

Что этот горячий мужчина с обнаженным торсом надо мной, голубые глаза которого заволокло штормом страсти – Лейтон Уинфорд.

Что моя грудь такая влажная от того, с каким вожделением он ее засасывал.

По коже ползут мурашки – вся грудь в его засосах, и так ярко алеют твердые соски.

Что я лежу перед ним – в одних трусиках и чулках, распластанная, едва дышащая, с разметавшимися волосами, пылающими огнем скулами, полуоткрытыми распухшими от поцелуев губами и разведенными ногами…

Стискивая мою ногу в туфле на каблуке, Лейтон прижимается к ней щекой.

Проводит пальцами по изгибу над пяткой, трогает щиколотку.

А другой рукой расстегивает ремень своих черных форменных брюк…

Стаскивает с меня туфлю, небрежно отбрасывая ее куда-то вбок.

Медленно проводит языком по моей щиколотке, прямо через полупрозрачную черную капроновую ткань чулка.

И его ремень уже расстегнут. Вместе с ширинкой.

Его член просто огромный, мощный и устремленный высоко вверх – напоминает какое-то орудие, языческого истукана, идола…

Я никогда не видела ничего подобного, тем более вживую.

Пугает.

Шокирует.

Как ЭТО вообще способно в меня поместиться?

Но с другой стороны, он красив – как будто у какой-то античной статуи…

Толстый, могучий и какой-то ладный.

Такой же идеальный, как и сам его обладатель.

Лейтон смотрит мне в глаза и проводит своим членом по тонкой полупрозрачной ткани моих трусиков.

И резко наваливается на меня, похоронив под тяжестью своего тела.

Он рвется туда, впиваясь в мой рот властными ненасытными поцелуями, и его бешеный напор остановить невозможно…

Неужели таким и будет мой самый-самый первый раз в обоих мирах – вот так походя, на коврике в ванной, как будто он дешевую шлюху отодрал?

Стоит ли мое уважение к себе превращения в дракона?

В этом мире, в котором я была никем, уважение к себе являлось единственным, что у меня было.

А потом он, высокомерно ухмыляясь, скажет своим высококровным друзьям, что низкокровная мутантка отдалась ему за элитный шоколад…

Ведь эти нищенки с Обочины такие жалкие – всего-то за одну конфетку могут ноги раздвинуть…

– Лейтон, хватит! Я хочу уйти.

Охрипшим голосом. Но я говорю четко.

А он тут же закрывает мне рот поцелуями. И в коротких перерывах между ними шепчет мне в губы, как в бреду, напирая своим членом:

– Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя… Такая сладкая, узкая, мокрая… Больше жизни нужна мне, мутантка…

Делаю попытку вырваться.

И чувствую, что силы у меня больше, чем ожидала.

Не так много, как у него, конечно, но…

– Лучше скажи это Кристалине Вадэмон, которая ждет тебя на помолвке.

Напоминание о невесте должно его отрезвить, ну же!

Нет, черт побери!

Лейтон набрасывается на меня с удвоенным голодом.

Будто хочет сожрать.

Раскинув руки в разные стороны, лихорадочно шарю ими по сторонам. Но что я там могу найти?

Что вообще способно мне сейчас помочь?

Это же шторм, неуправляемая стихия. Лейтона Уинфорд ничто не способно остановить!

Ничто?

Нащупываю пальцами холодную плитку, стыки между ней, и… И тут мне прямо под руку попадается что-то гладкое, лакированное…

Моя собственная туфля, которую Лейтон отбросил так небрежно.

Крепко ухватив обувку за каблук, размахиваюсь и наугад бью его в лицо задником туфли.

Прямо по красивой лощеной физиономии дракона!

– Я же сказала – отвали от меня!

Но на этот раз просто так, как тогда, в комнате Кристы, он не отделается.

Потому что я попадаю Лейтону в глаз, причем хорошо так, с чувством попадаю – фингал у него будет нехилый.

И снова, почти совсем как в тот раз, выскальзываю из-под него и, как ураган, лечу к двери ванной, пока дракон не очухался.

За мной несется тьма – клубы черной магии, похожие на щупальца, обвивают мои лодыжки, стремясь повалить на пол и утащить обратно к нему, и одновременно формируют на двери сложный узорчатый щит, напоминающий своим узором тот самый золотой браслет, который появился на моей правой руке.

Счет идет на секунды. Нет, на доли секунд!

Сейчас он вернет меня и трахнет – прямо здесь, в этой самой ванной.

А потом спокойно переступит через меня и пойдет дальше, по своим делам, на свою помолвку, к своей невесте…

– Мутантка… – низким голосом тянет Лейтон прямо за моей спиной. – Иди ко мне, ненаглядная моя…

От этого его голоса у меня волосы встают дыбом.

Он обжигает мою обнаженную спину, как будто каленным железом.

Касаюсь ладонью его щита, вспоминая самое первое занятие Лейтона, на котором он учил нас их разрушать. Руку словно током, бьет чистой тьмой, а потом щит разлетается в пепел, и я выскакиваю за дверь, хлопнув за собой.

Замок щелкает под моими непослушными пальцами.

Заперла!

Я заперла его в ванной!

Обессилено прижимаюсь к двери, тяжело дыша.

Он открыл ее снаружи, значит, неизбежно откроет и изнутри, но несколько минут я себе все-таки выиграла!

В следующее мгновение что-то со страшной силой ударяется в дверь ванной с противоположной стороны.

Как в фильме ужасов, ей богу!

Как мячик, отскакиваю от двери, не глядя перед собой, и оказываюсь в чьих-то руках…

Глава 5

Руперт Аллиот.

Адъютант Лейтона ловит меня за плечи и смотрит.

Но не в лицо, а ниже.

Взглядом, который никогда не спутаешь ни с каким другим.

Шарахаюсь назад, прикрывая обнаженную грудь руками.

Но шею прикрыть не могу – а на ней следы от засосов, их много и они ярко-алые.

Как будто клейма Лейтона, которое он оставил на мне.

Тряхнув головой, Аллиот с трудом принимает свое обычное невозмутимое выражение и смотрит мне в лицо.

А позади нас дверь ванной трещит и ходит ходуном, кажется, доживая свои последние минуты.

Лейтон ломится в нее с той стороны с упорством асфальтового катка.

Или чего похуже…

– Леди! – потрясенно восклицает парень, вглядываясь в мое лицо. – Леди Тесса, глаза!

Поворачиваюсь к зеркалу и вздрагиваю всем телом.

Мои карие глаза больше никакие не карие – они золотые.

Сохранился лишь только зрачок и тонкий черный ободок по краю радужки, внутри которой переливается и мерцает жидкое золото.

Это выглядит великолепно и… хищно.

Схватив форменный китель Лейтона, аккуратно висящий на вешалке, Руперт Аллиот накидывает его мне на плечи, скрывая наготу.

– Сюда идут, леди Тесса! – Аллиот дико нервничает и даже не скрывает этого. – Вас не должны, не должны увидеть!

А затем происходит нечто, совсем неожиданное…

Аллиот производит над зеркалом какие-то непонятные манипуляции, после чего оно отъезжает в сторону.

Адъютант толкает меня в образовавшийся проем и поспешно возвращает зеркальную панель на место.

Я оказываюсь в узком и холодном каменном мешке – в кителе Уинфорда, накинутом на плечи, торчащих из-под него чулках и одной туфле.

С внутренней стороны зеркала есть небольшая щель, через которую видно его кабинет – и я приникаю к ней.

Очень плохой обзор… Но все-таки он есть.

Стоит зеркалу занять свое прежнее место, как дверь ванной буквально вылетает из проема, повиснув на одной петле, сметенная непреодолимой силой.

На пороге стоит Лейтон – в одних черных брюках, с великолепным обнаженным торсом и татуировкой черного дракона на левом плече…

И, блин, с моей туфлей в руке!

Той самой, которой я его ударила…

Под его правым глазом наливается большой кровоподтек, захватывающий еще и висок – но, черт побери, даже это его не портит!

В другой ситуации я бы хихикнула – потому что синяк Лейтону странным образом идет.

Но хихикать мне сейчас явно не время.

– Где она? – обманчиво спокойно спрашивает ректор.

Это спокойствие – как будто тончайший хрупкий лед, под которым бушует неистовое бешеное течение, смертельный водоворот.

– Господин майор, при всем уважении, сейчас не время… – умоляющим голосом сообщил Руперт. – Сюда идет ваш отец!

Но он не успел даже договорить, как дверь широко распахнулась, и в кабинет широким, чеканным шагом вошел сам генерал Норман Уинфорд в полном парадном генеральском облачении, с бриллиантовой наградной звездой, приколотой к груди.

Не считая других наград.

Лицо его напоминало грозовую тучу.

Я тихонько ахнула и тут же прижала ладонь ко рту.

Даже подумать страшно, что было, если б отец Лейтона увидел меня в таком виде!

Руперту Аллиоту памятник надо поставить за то, что успел меня спрятать.

Генерал смерил Лейтона долгим взглядом.

Если бы на меня так посмотрели, я бы, наверное, провалилась сквозь землю.

А Лейтон ничего – как ни в чем не бывало, подошел к креслу, вальяжно опустился в него и откинул голову назад, на спинку.

Все так же сжимая мою туфельку.

И мыслями как будто был далеко.

– Не желаешь ли дать мне объяснения… сынок?

Голос Нормана напоминал скрип железа по стеклу. И как у него, интересно, получается разговаривать на таких частотах?

Я даже уши хотела зажать, но желание не пропустить ни единого слова пересилило.

Самое удивительное, что Лейтон даже не принимает покаянный вид, как будто ему глубоко наплевать.

Не выпуская из рук Веленто, он разглядывает потолок, как будто видит там что-то, чего другие не видят.

– Помолвка через полчаса, гости уже прибыли, включая уважаемых родителей твоей невесты, Кристалина сама тоже давно там, ждет тебя, Лейтон! Даже твой лучший друг Эльчин уже там! Ты давным-давно должен быть в Уинфорд-холле, а ты… Здесь!

– Я послал своего адъютанта – он должен был передать, что я задержусь.

Аллиот подносит Лейтону свежую рубашку с погонами, которую тот накидывает себе на плечи и принимается сосредоточенно застегивать пуговицы.

– Задержишься? – громовым голосом повторил Норман. – ЗАДЕРЖИШЬСЯ на свою собственную помолвку с дочерью императорского советника Вадэмона, договоренность о которой была подписана и магически скреплена, когда тебе исполнилось семь, а ей два года?

– У меня было крайне важное дело, – сдержанно сообщил ректор, застегивая манжеты.

И это его спокойствие резко контрастировало с яростью его отца.

– Какое дело может быть важнее давнего договора между нашими семьями, Лейтон? Какое дело может быть важнее союза высококровного черного дракона и сапфировой дракайны, от которого может получиться дракон с такой же редчайшей черной кровью, как у тебя? КАКОЕ дело?

Лейтон молчит, глядя на мою туфлю.

– Что с тобой, сын мой? Я не узнаю тебя, тебя словно подменили. Ты всегда прекрасно осознавал необходимость и высокий смысл этого брака. Кристалина – идеальная для тебя партия, красивая, умная, талантливая, спокойная высококровная дракайна, будет тебе великолепной женой и родит высококровных детей. Я всегда полагал, что тебе ясно это столь же очевидно, сколь и мне… Лейтон! Ты хотя бы понимаешь, насколько серьезные проблемы будут с Геральдической Палатой Гармонизации? Понимаешь, чем для нашего рода чреват срыв брачного союза, благословленного самим императором Радом?

– Однако император не может запретить мне завести любовницу, – спокойно оборвал ректор. – Точно так же, как и ты.

– Любовницу? – прорычал Норман, да так, что Аллиот втянул голову в плечи, но взял себя в руки и сбавил тон. – На кой ляд тебе любовница, когда есть Кристалина?! Чего тебе не хватает, я понять не могу? Как с цепи сорвался! Ладно, хорошо… Если уж тебе вожжа под хвост попала, сходите с Эльчином в проверенный бордель, наберите себе там шлюх, по десятку каждый, устройте с ними оргию, выпустите пар… А потом ты станешь примерным мужем Кристалине.

– Никаких борделей и никаких шлюх, отец, – перебил Лейтон, глядя на отца своими стылыми голубыми глазами, и даже мне, которая скрывалась за зеркалом, вне зоны его видимости, в этот момент стало страшно. – Разумеется, я женюсь на Кристалине Вадэмон и исполню свои обязанности. Но у меня будет любовница. Постоянная. Одна. И не дай Драковоин тебе попытаться этому помешать.

Генерал сжал кулаки до хруста, но потом подошел к столику, налил себе полный бокал и залпом выпил.

– Хорошо, сын мой. Ты можешь завести себе постоянную любовницу – наши порядки допускают это. Хотя я, ей-богам, не возьму в толк, зачем тебе это нужно при молодой и красивой жене. Однако, ты же понимаешь, что эта любовница должна соответствовать твоему статусу. Не ниже янтарной крови, желательно изумрудная или…

– У моей любовницы желтая кровь, – как ни в чем не бывало, проговорил Лейтон и тоже отхлебнул из бокала. – Она мутантка. Возможно, произошла от связи химеры и человеческой женщины, кто знает…

Раздался оглушительный звон.

Это из руки Нормана выпал стакан с виски и разбился вдребезги.

– Та самая кривовка… – негромко проговорил он, глядя на Лейтона, как на чудовище. – Та, которая отравила Кристу. Это она? Только не говори мне, что это она, Лейтон… Я не думал, что ты настолько безумен. Связью с этой обочинской девкой ты покроешь род Уинфордов нескончаемым позором! Низкокровная мутантка… Император Радион будет в ярости, когда узнает, что, женившись на своей паре, предназначенной тебе родом и судьбой, ты запятнал себя связью с… Этой тварью! Ты же знаешь, как он ненавидит этот мусор!

– Еще раз назовешь мою мутантку тварью или мусором, и я больше не назову тебя отцом, – буднично сообщил Лейтон.

Норман пораженно покачал головой, глядя на него, и явно не находя слов.

– И вообще, не находишь, что наш венценосец уж слишком перегибает палку в отношении коренных жителей из округов? – помолчав, поинтересовался ректор. – Слишком сильно натянутая пружина может в конце концов лопнуть…

– Наше дело – выполнять приказы, а не обсуждать правителя. Разочаровываешь меня, сын. Сейчас ты связался с кривовкой, а там уж и до поддержки Кривого ордена недалеко!

– Тебе не стоит говорить мне подобное, – взгляд Лейтона стал острым, точно сталь. – Я верен своей стране. Я проливал за нее кровь. Там, на Сероводной, когда мы попали в окружение – десять драконов против сотни химер… Ты же помнишь, что я умер тогда, но мы их разбили. И умру за свою страну снова, если потребуется.

Глаза Нормана будто заволокло туманом.

– Я помню, как нашел тебя в ущелье. Трава под тобой была пропитана кровью. У тебя не было сил даже для дыхания, не то, что для оборота. Я чуть было тебя не потерял, но тебя вернули почти с того света…

– И ты сомневаешься в моей верности империи, отец?

– Но ты не собираешься быть верным своей невесте, жене! Рад будет гневаться!

– Если она тебя так волнует, женись на ней сам. В конце концов, в договоре не прописано имя Уинфорда, который возьмет ее в жены.

На пару мгновений Норман, кажется, потерял дар речи.

– Ты сошел с ума… Посмотри в каком ты виде! И что с твоим лицом!

– А, это… – Лейтон небрежно потрогал синяк, и усмехнулся так, что меня кинуло в дрожь. – Моя девочка… Довольно темпераментная. Мне нравится.

– Сын, сын, как же низко ты пал…

– А я думаю, как раз наоборот, отец.

И Лейтон почему-то посмотрел на зеркало – как раз на то место, за которым пряталась я. Словно видел, чувствовал мое присутствие.

– Господин майор, время… – рискнул тихонько вмешаться Аллиот. – Вам подать ваш парадный китель?

– Нет. Я буду в повседневном.

Генерал посмотрел на сына с непередаваемым выражением лица, но ничего не сказал.

А я с ужасом обняла себя за плечи, потому что в повседневном кителе Лейтона была сейчас я. Он пах им – этот льдистый холодный мужской запах, кажется, въелся в саму мою кожу.

От него кружилась голова и подкашивались колени.

Тяжелая текстурная грубая ткань напоминала об его объятиях…

Неужто Лейтон не знает о наличии в своем кабинете потайной ниши?

Сейчас он будет искать свой китель.

А найдет меня…

Глава 6

– Я отнес его на чистку. Сейчас принесу, майор! – тут же подорвался Аллиот.

Благо, кителей у ректора был целый набор – Руперт принес ему из гардеробной другой – брат-близнец того, что был сейчас на мне.

А потом поднес ту самую регенерирующую чудо-мазь, которой Лейтон залечивал мои ссадины.

Синяк, который я ему поставила, исчез с ректорской физиономии почти мгновенно.

Если ему и было больно, оттого, что мазь жгла, ректор никак этого не показал. Не поморщился даже.

И вот снова – идеальный красавец без единого изъяна.

Жених.

Хотя, без парадного кителя, если честно, не очень-то Лейтон на него походил.

Я очень надеялась, что перед отбытием Аллиот подаст мне какой-то знак, как выбраться зазеркалья, ну, или сам потом быстренько вернется и выпустит из тайной комнаты.

Но видимо, возможности не было – адъютант не вернулся, и я осталась одна.

Поначалу на меня накатила страшная паника, что я неизвестно на какое время оказалась замурованной в стенку.

Но приказала себе успокоиться – думаю, Руперт не оставил меня тут, если не знал о возможности открытия потайной ниши изнутри.

Я медленно принялась ощупывать каждый клочок камня в поисках какого-то рычажка или тайной кнопки.

Правда, с маленькими закрытыми пространствами у меня, как и с высотой, было не особо. Да и на кого в такой ситуации не накатил приступ клаустрофобии?

Бог знает как, но я все-таки справилась с испугом и нашла что-то вроде выступа на камне – утопив его в стене, открыла проход и выбралась на свободу.

Первым делом отправилась в ванную – смятое форменное платье и фартук валялись на полу, причем выглядели весьма плачевно.

Но потайной кармашек в фартуке не пострадал, вытащив из него печать, я вернула ее на место – обратно в ящик стола Лейтона.

Судя по тому, что футляр был расположен точно так же, как я его оставила, ректор пропажи печати не обнаружил.

К моим многочисленным проблемам не добавилась еще одна – хотя бы в этом нужно было искать повод для оптимизма.

Вот только выглядел он весьма слабо по сравнению с тем, что только что произошло…

С формой горничной можно было смело попрощаться – пятновыводитель, находившийся на ткани дольше указанного на этикетке времени, превратил ее в кошмар. Противные алые разводы выглядели очень яркими, как кровь, помимо того от ткани ощутимо пахло терпким вишневым ароматом.

Мне очень не хотелось надевать ее на себя. А еще нужно было принять душ – от меня ощутимо пахло вином и… Лейтоном…

Этот запах волновал.

Вот только в общих женских промывочных второго кластера как раз вечером наверняка куча народу… При мысли, в каком виде я туда заявлюсь и какие разговоры пойдут после этого, я поморщилась.

Колебалась совсем немного.

В конце концов, у меня тут душевая прямо под рукой – мир не рухнет, если я разок воспользуюсь ванной Лейтона Уинфорда.

Ректор в сопровождении своего отца и адъютантов наконец-то отбыл на помолвку – я убедилась в этом, выглянув в окно и увидев в небе над озером хищные крылатые силуэты, удаляющиеся в сторону золотых башен города.

Не на мобилях – в драконьих обличьях полетели, значит, времени действительно осталось мало.

А может, драконьи традиции такие, кто их разберет.

Правда, я все равно чувствовала себя не в своей тарелке, когда, раздевшись догола, ступила в душевую.

Словно я была не одна. Словно кто-то смотрел на меня, не отрывая жадного воспаленного взгляда.

Мотнув головой, отогнала неприятные мысли.

Это тревожность.

В этом мире есть магические наблюдающие приспособления вроде наших скрытых камер, вот только зачем Лейтону устанавливать их у себя в ванной?

Чтоб любоваться на себя самого в душе?

Он, конечно, псих, но не до такой степени.

Тем более, с печатью все вроде получилось, и он ничего не заподозрил – а уж если б вел за своими апартаментами слежку, то первым делом поставил ее у себя в кабинете и засек меня, копающуюся в его столе.

Эта мысль успокоила.

Тугие струи горячей воды стекали по моему телу. Я не собиралась задерживаться, и все-таки позволила себе закрыть глаза и откинуть голову назад, пару минут просто наслаждаясь ощущениями.

В общих душевых второго кластера не так красиво, они не обложены мрамором и не отгорожены стеклом, а еще там очень жесткая и прохладная вода, которая быстро кончается.

Приходится исхитряться, чтобы промыть свою копну волос, да еще хвойным мылом…

Здесь я, разумеется, мыть голову не стала, но уверена, это было бы намного более приятное действо, чем обычно.

Я изо всех сил старалась не думать о том, что произошло… Точнее, чуть не произошло!

Вот только получалось из рук вон плохо.

Словно дамоклов меч, зависший над моей головой.

Лейтон сказал, что хочет, чтобы я жила в его покоях…

Господи боже, да он в открытую сказал своему отцу, что я буду его любовницей!

Так спокойно и уверенно, будто об уже решенном деле.

А как Лейтон ухмыльнулся, когда Норман спросил его про синяк!

При воспоминании о его холодных голубых глазах в тот момент, меня кинуло в дрожь, как будто вода, под которой я стояла, стала ледяной.

Моя девочка…

С каким же непередаваемым выражением, с каким предвкушением Лейтон это сказал.

Словно маньяк о будущей жертве.

Я ударила рукой по мокрой кафельной стене, расплескав воду.

Проклятый сукин сын загоняет меня в капкан.

Любовница!

Может, я должна смирить гордость, зная, что получу, став ею?

Долгожданный оборот в дракайну, который невозможен без Лейтона.

Вот только что он мне сулит?

Возможно, не зря правду о седьмой, золотой крови так сложно узнать.

Что, если оборот только мне навредит?

Я подставила под воду лицо, так и эдак крутя в голове тревожные, разгоряченные, разнокалиберные мысли.

Видел ли Лейтон мои золотые глаза после контакта с ним?

Непохоже – ведь, когда бежала, я была к нему спиной.

Но Руперт Аллиот быстренько расскажет все своему начальнику.

Поскорее выбраться отсюда и убраться от проклятого кабинета ректора как можно дальше и все хорошенько обдумать.

Вот, что мне сейчас нужно.

Всего в душевой Уинфорда я провела минут пятнадцать. Застирала черное форменное платье и сразу натянула его, полумокрое, на тело.

Конечно, и на нем остались уродские линялые пятна от пятновыводителя, но на темном они были не так заметны, как на белом фартуке.

Бедный фартук я тоже сложила и захватила с собой, хотя понимала – его теперь только в тряпки.

Но что еще оставалось делать – не в кителе же Лейтона идти!

Подозреваю, когда Янсон узнает, что стало с ее драгоценной формой, которую она мне одолжила, старушенция похлеще Жупело будет бесноваться.

Но пожалуй, это наименьшая из моих проблем.

Кстати, о проблемах – свой облитый вином лифчик мне так найти и не удалось, как не искала по ванной – он будто сквозь землю провалился.

Куда Лейтон его подевал, пока лютовал за закрытой дверью?

В клочки, что ли, разорвал, спалил?

Так и пошла без бюстье.

Судя по тому, что встреченные кадеты в меня пальцами не тыкали, мне все-таки удалось мало-мальски привести себя в порядок. А то, что платье мокрое, никто особо и не заметил – мало ли, низкокровная облилась, когда полы мыла.

Один раз я чуть не наткнулась на Жупело, но вовремя успела свернуть в западную галерею и обойти ее.

Благо, цвет моих глаз к этому моменту снова стал карим.

Что будет, когда Руперт донесет Лейтону о золоте?

От меня уже это не зависит.

От меня зависит только то, как я отреагирую и что на это скажу.

Всю правду, которую знаю, или только часть ее.

А может, сказать, что я понятия не имею, о чем речь?

Не знаю.

Война план покажет.

Надеюсь, время подумать над своей линией поведения у меня еще есть.