Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)

Глава 65

– Да, это так, и ты не будешь удивляться тому, что я воздействовала на твое сознание.

В гардеробной становится жарко.

Чувствую, как капля пота ползет по спине.

Чувствую дрожь рубинового.

И меня легонько потряхивает, голова чугунная – боль пульсирует в висках. Отдача от слишком сильного заряда ментальной магии.

Лейтон предупреждал.

Вкладывать установку в голову другого дракона намного тяжелее, чем я думала.

Намного сложнее, чем объяснял и показывал Лейтон.

Насколько же он в этом крут, если у него такой отдачи не бывает – если его не лихорадит так сильно, как меня сейчас.

Всем своим видом стараюсь не показать.

Тем более такого сильного дракона, как рубиновый. Но на моей стороне весомое преимущество – Ченинг Паджет порядочно пьян, поэтому у меня получается – он становится гораздо податливее, и отвечает на мои вопросы.

– Ты не ходила. Набралась и уснула.

Признание рубинового вызывает приступ облегчения.

Теперь понятно, почему воспоминание о том вечере стерто у меня из памяти – Тесса тогда впервые напилась и отключилась. Плюс подействовала рубиновая печать на тыльной стороне ладони, зачарованная на молчание, которую ей в тот раз наверняка поставили так же, как и мне сегодня.

Кроме унижения от Кристалины, по крайней мере, ничего плохого с ней не сделали – этого я боялась больше всего.

Ведь у высококровных кадетов нашлось развлечение пооригинальнее…

– Чья вообще была идея – отправиться в питомник?!

– Гроув это предложила. Она уж больно хотела на них посмотреть…

– Она спала с офицером Халидом?

– Разве твое дело, стеклянная, с кем спала высококровная дракайна?

– Паджет, спала или нет?

– А назови меня Ченинг, тогда отвечу…

Рубиновый ухмыляется. И облизывает верхнюю губу.

– Паджет, спала или нет? – абсолютно хладнокровно говорю я.

– Я не интересуюсь такими вещами, – разочарованно выдыхает он. – Но да… Я случайно видел их вместе.

Утираю пот со лба, чтоб он не заметил – этот допрос дается мне с трудом.

– И что вы делали в питомнике? Халид тоже ходил?

– Может, и ходил. Многие были в масках! Выпили, посмотрели и ушли. Что мы еще могли делать? Мы же не идиоты, чтоб их выпускать!

– По-моему, вы как раз конченые идиоты… – пробормотала я, и еще немного порасспрашивала Паджета.

Но он действительно рассказал все, что помнил. Вообще, вечно высокомерный рубиновый дракон Чанинг Паджет, как котеночек, послушно отвечающий на все мои вопросы, представлял из себя довольно забавное зрелище.

А самым забавным было то, что когда я закончила свой допрос, он сказал:

– Слушай, Кук, такое дело… Хочется поцеловать тебя. И все остальное тоже хочу. Не знаешь, что со мной такое?

– Просто перепил. Завтра пройдет.

– Думаешь?

– Угу.

– А, по-моему, я уже давно этого хочу. Даже, когда трезвый. Это очень странно. Ты была такая жалкая, но потом что-то в тебе появилось такое… Не могу понять…

Рубиновый снова потянулся ко мне.

– Даже думать об этом не смей, Паджет! – выставила вперед руку я.

Установку не испытывать любовного интереса, или наоборот, влюбиться в кого-либо без памяти я ему дать не могла – это было слишком сложной ментальной задачей, требующей просто бешеной концентрации и опыта.

Таким уровнем, в отличие от Лейтона, я пока не владела.

Но кое-что уже могла.

– И вот еще что – не смей больше никогда не устраивать здесь своих дурных сборищ. Они нарушают порядок военного учреждения. Веселье окончено. Навсегда. Иди и объяви об этом своим дружкам. Выгони их. Прямо сейчас.

Ченинг хмурится.

Но не сопротивляется – Лейтон бы гордился тем, как хорошо у меня получилось задать ему эту установку, хоть она, в сущности, и была довольно простой.

И идет ее выполнять.

Сколько же разочарования и недоумения отражается на лицах высококровных кадетов, когда Паджет велит слугам выключить музыку, стробоскопы и в воцарившейся тишине велит всем выметаться!

– Ты что, спятил, что ли? – удивленно косится на него Ньюмарк, который за то время, пока мы отсутствовали, нашел где-то шелковый халат и напялил его на голое тело. – Даже полночи еще нет…

Айзеку-бобру тоже принесли ярко-оранжевый халат, как и остальным кадетам, которых я раздела, пока мы играли в покер.

И они тоже очень разочарованы окончанием вечеринки.

– А мне уже надоели ваши рожи, – противно ухмыляется Ченинг. – Давайте валите все, я устал и хочу спать!

Гости расходятся угрюмо и очень печально.

Как будто предвкушали лакомство, а его у них отобрали.

Не скрою, мне приятно на это смотреть.

– Оставайся, Кук, – глядя мне в глаза, говорит рубиновый, когда его апартаменты почти пустеют. – Я хочу, чтобы ты осталась.

И смотрит. Смотрит на меня…

А я на него – не отрываю глаз.

Подхожу к нему, вальяжно рассевшемуся на диване, опершись на каретку, и низко, низко склоняюсь к нему, чтоб было видно грудь.

Около самого его уха выдыхаю медленно:

– Ты меня не интересуешь. И никогда не заинтересуешь. Приятных снов, прекрасного пробуждения.

Отворачиваюсь и выхожу, не дожидаясь его реакции.

Больше всего на свете сейчас мне хочется забыть о поцелуе, вернее, его попытке, которую я, слава богу, почти мгновенно пресекла.

Сразу накатывает усталость – такая сильная, что хочется усесться на пол прямо в коридоре, прислониться к стене и ни о чем не думать.

Меня чуть покачивает.

Однако я нахожу в себе силы убедиться, что девчонки из ОЛУХА без приключений достигли второго кластера.

Среди них нет Густы – но девочки говорят, она ушла раньше, плохо стало от количества выпитого.

Раньше – так раньше.

Пошатываясь, возвращаюсь в свою комнату в Офицерской башне.

Я не пьяна – мощный ментальный заряд, который я применила, лишил меня сил.

Определенно, сил на этот вечер я потратила гораздо больше, чем на доклад.

Но и узнала много!

Ценнейшая информация про капитана братства «Коготь власти», и довольно дорогой ценой вытянутые у Ченинга Паджета сведения про разгульную вечеринку и совершенно вопиющую ночную прогулку пьяных мажоров в питомник.

Но еще более ценна информация о том, Ангелика Гроув имела интимную тайную связь с врачом АВД.

Она, определенно стоила того, чтобы прийти на вечеринку Паджета и сесть за карточный стол.

Убийство Гроув – Халид – химеры – Жнецы раскола…

Все это звенья одной цепи, кусочки одного пазла.

Чувствую – разгадка близка.

И я точно знаю, кому могу обо всем рассказать.

Ну, почти обо всем…

Перед тем, как постучать в знакомую дверь, за которой находились личные апартаменты Лейтона, я оглядела себя.

Выглядела безупречно – беспокоиться было решительно не о чем.

Изящные туфельки без каблука, напоминающие наши балетки, черные брюки, идеально накрахмаленная и отутюженная белоснежная форменная рубашка с погонами, классический пучок.

Особого внимания заслуживал галстук – вернее, то, как я его завязала.

Строго по одному из обучающих местных пособий о военной форме.

Узел был идеальным – на этот раз у Лейтона не будет повода придраться.

Но главным, был, конечно, не мой внешний вид, а толстая кипа бумаги, которую я сжимала в руках – напечатанный на машинке доклад, которым я неимоверно гордилась.

С утра его допечатала, еще и перепроверила.

На мой стук изнутри никто не отреагировал, постучав еще раз для приличия, я вошла.

Время визита было оговорено четко, Лейтон не из тех, кто забывает такие вещи.

Единственное, что меня смущало – что аудиенция была назначена не в его рабочих покоях, а в личных.

Но, пожалуй, смущало не так уж и сильно.

Я соскучилась, и сама не хотела себе в этом признаваться.

Массивная дверь за спиной захлопнулась, отрезая путь к отступлению.

Против воли я посмотрела на самую верхнюю полку книжного шкафа и нашла взглядом знакомую книгу в темном кожаном переплете безо всяких узоров.

Густо покраснела и тут же отвернулась.

Хозяина апартаментов нигде не наблюдалось, но я физически чувствовала его присутствие.

Как и то, что он меня ожидает.

А я ожидала встречи с ним.

Дверь в спальню была закрыта и остальные двери тоже, кроме одной-единственной, ведущей в…

Глава 66

Крепко прижимая к себе драгоценный доклад, я медленно ступая, прошла по коридору, и оказалась в роскошной ванной, выложенной темным мрамором со светлыми прожилками.

В отличие от ванной в рабочих апартаментах Лейтона, здесь была не душевая…

Здесь была целая купель по центру этого огромного помещения, наполовину утопленная в полу, со ступеньками, уходящими на глубину.

В данный момент она была наполнена водой, от которой вверх поднимался пар.

Лейтон разлегся у противоположного борта этой купели, расслабленно раскинув руки по мраморным бортам.

Я увидела мощные бицепсы с хищно скалящимся черным драконом на одном из них, его блестящую влажную кожу – остальное скрывала вода.

При мысли о том, что там, под водой, он абсолютно обнаженный, меня кинуло в жар.

В том, что принимая водные процедуры, Лейтон Уинфорд не озаботился такими вещами, как какие-нибудь плавки или нижнее белье, сомневаться не приходилось.

Я замерла, как вкопанная.

А он, абсолютно не смущаясь, откинул левой рукой со лба длинные влажные пряди своих темных волос, отчего у меня, кажется, сразу подскочила температура.

– Подойди ближе, – велел Лейтон. – И докладывай, что тебе удалось выяснить.

Он на меня вроде как даже и не смотрел, а вот я осознала, что пялюсь на его бицепсы совершенно жадным, голодным взглядом и страстно желаю полюбоваться тем, что там ниже.

Собственная реакция и полезшие в голову мысли, бесконечно далекие от Жнецов раздора, жутко меня разозлили.

Я ожидала, что это будет сухая, рабочая встреча, но до какой тут работы вообще, когда я глаз отвести от него не могла, чувствуя, как сердце пускается в бешеный галоп?!

– А вам все адъютанты докладывают, пока вы ванну принимаете, майор Уинфорд?

– Нет. Только тебе такое доверие.

Он прямо посмотрел на меня своими холодными голубыми глазами, лениво откинув правую руку на мрамор, и я почувствовала, что тону.

В очередной раз.

Вот только холодно мне не было – наоборот, стало очень жарко. Настолько, что вся эта одежда на мне, которую я с такой тщательностью надевала и с такой аккуратностью расправляла, показалась до нелепого лишней.

Вцепившись в свои листы, как в спасательный круг, я, стараясь казаться максимально отстраненной и безэмоциональной, ровным голосом зачитала название доклада:

– «Жнецы раскола: истина в разделении».

Лейтон прикрыл глаза и лениво откинул голову на бортик, как будто уже заранее пренебрегая моим рассказом.

Что заставило меня нахмуриться и с упорством продолжать.

Ведь я столько всего разузнала!

– Жнецы раскола – секта, появившаяся в Драковии около пятидесяти тысяч лет назад, почти одновременно с Великим Исходом. Поначалу это было общественное течение, сторонники которого выступали с резким осуждением переселения драконов с Небесного острова на Железный континент. Они считали, что драконы должны не воевать, а учиться сосуществовать с химерами, строить с ними союзы, укреплять связи. Не только дипломатические, но и… Э-э-э, смешать нашу кровь, наши виды и нашу магию. Заняться… Селекцией. В основном с такими предложениями выступали стеклянные драконы. Поддержки эти идеи не получили, наоборот, резкую критику и осуждение драконьего сообщества. Особо рьяных представителей течения публично казнили, после чего оставшиеся в живых ушли в тень, и движение стало тайной, запрещенной в Драковии организацией. Несмотря на попытки тогдашнего императора Веспасиана покончить с течением, оно продолжало существовать. Некоторые исследователи связывают это с тем, что в течении было много высококровных.

Сделала небольшую передышку, избегая смотреть на Лейтона – его равнодушный вид сбил бы меня с толку.

– Со временем данная организация трансформировалась в полноценную секту, чья вера основывалась на радикальном понимании природы реальности – что всякое единое начало неизбежно порождает слабость, а истинная сила кроется лишь в абсолютном разделении. Один из их постулатов гласит: «Единство – это иллюзия, отвлекающая от первозданного хаоса, в котором чиста сама суть бытия. Лишь в расколе обретается истина, лишь в дисгармонии – совершенство.» Последователи «Жнецов Раскола» верили, что мир, каким его знает большинство, это ошибка, искажение, порождение слабости. Они видели в каждой связи, в каждом слиянии, в каждом признаке гармонии заразу, которую необходимо искоренить.

Я перелистнула страницы и перешла к самым неприятным моментам, которые откровенно меня шокировали.

– Жнецы имеют свои ритуалы, направленные на демонстративное разрушение всякой целостности. От разрушения семейных уз до разрыва естественных законов – всё служит одной цели: доказать, что разделение есть высшая форма существования. Самая темная сторона их учения – жертвоприношения, являющиеся не только подтверждением их принципов, но и некими магическими ритуалами, которые пробуждают неизвестную драконам магию. Они приносят в жертву живых существ, практикуя… расчленение. Каждое жертвоприношение для Жнецов – акт освобождения, демонстрация того, что разорвать связь – значит приблизить мир к своей истинной, разделенной форме. Как правило, это происходит при помощи особого оружия – зеркальных кинжалов.

И я продемонстрировала небольшой рисуночек, на котором как раз был изображен пример такого кинжала.

– Считается, что разбивая целое, они не уничтожают, а возвращают его к первоначальному, чистому состоянию. Наиболее показательно в этом плане громкое дело о массовом жертвоприношении, когда в их тайном храме, замаскированном под один из дворцов Драковии, были найдены сотни останков драконов и кривовцев. Операцией по поимке преступников руководил генерал Норман Уинфорд. Ему удалось обезглавить секту, наиболее влиятельные ее члены были пойманы, подвергнуты суду и казнены. Хотя некоторые члены, как и пятьдесят лет назад, ушли в подполье.

Я более подробно углубилась в подробности того дела, о которых узнала от Майло Труита, хотя меня буквально от них передергивало – слишком тошнотворно, слишком кроваво. Так же, как и от нескольких фотокарточек, которые он мне передал.

– Ваше имя не упоминалось в ходе расследования, майор, но вы… Вы ведь в этом участвовали?

Лейтон ответил не сразу.

А когда ответил, все так же не смотрел на меня.

– Весьма отдаленно. Отец попросил помочь отряду, когда накрыли их храм. Больше всего мне запомнились отрезанные крылья и голова какого-то стеклянного дракона на алтаре. Черепная коробка была вскрыта, мозг аккуратно вынут, и лежал отдельно. И символы, эти их химерьи символы, начерченные драконьей кровью… Повсюду. На стенах, на полу, даже на потолке…

– Жнецы поклоняются химерам, считают их высшими существами и пытаются изучать их магию, которая действует не как наша. Наша более простая и разрушительная, а их – более таинственная и непостижимая. Более интуитивная, – уже не заглядывая в листочек, продолжила я. – Лика Гроув чертила не букву «Л», а символ из алфавита химер. Ведь старшие ступени изучали эти символы на химероведении. В последние мгновения жизни она хотела указать на своего убийцу или убийц. Ее смерть связана со Жнецами раскола. Есть кое-что важное, о чем, вероятно, вы не подозреваете, майор. У Ангелики был любовник из числа преподавательского состава АВД. А как вы знаете, человек, имеющий сексуальную или романтическую связь с жертвой – всегда первый подозреваемый.

Уинфорд впервые с интересом взглянул на меня, как будто сам доклад его вовсе не интересовал.

Хотя, подозреваю, он и так все это знал.

– Я уже выяснил, что у Гроув появился любовник, и у меня есть несколько кандидатов на эту роль – как раз собирался ими заняться. Каковы твои варианты?

– У меня не варианты, – с гордостью проговорила я. – Любовник Лики – офицер Халид. Я точно это знаю! Он есть в вашем списке?

– Есть, но его я рассматривал в самую последнюю очередь. Источники донесли, что это кто-то из кадетов, – заметил Лейтон, не сводя с меня глаз.

Я чуть не улыбнулась от этой дурацкой гордости, что мне удалось его впечатлить.

Хотя, может, и не дурацкая она была совсем?

– Могу я поинтересоваться, – начал черный дракон, не меняя своей расслабленной позы, – Каким образом ты узнала эту информацию?

Отвела глаза, чувствуя, что предательски краснею.

Этот поцелуй с Паджетом, вынужденный проклятущий поцелуй!

– Я применила на практике один из ваших уроков и проникла в сознание Ченинга Паджета, – как можно более ровно ответила. – Он видел, как они занимались сексом на его вечеринке.

– Как тебе удалось проникнуть в сознание Ченинга Паджета, Тесса, если на нем один из мощных родовых артефактов правящей императорской семьи, полностью оберегающий его от ментального вмешательства других драконов в его мозги? – вкрадчиво поинтересовался Лейтон. – Золотой браслет с рубином, который заговорен на то, что снять он его может только добровольно. Допрашивать дракона рубиновой крови представляет некоторые трудности даже для меня. Для этого мне нужно личное разрешение Радиона.

– Была такая ситуация… И Паджет его снял.

Мой голос предательски дрогнул.

Нужно было быть круглым дураком, чтобы не понять, что что-то тут нечисто.

Круглым дураком Уинфорд, разумеется, не был.

Он посмотрел с таким холодным прищуром, что у меня коленки задрожали.

Или они задрожали от чего-то другого?!

– Вы провели хорошую работу, Тесса Кук, – тон Лейтона сам лед. – Сейчас отдайте мне доклад, и можете быть свободны.

Не понимая, что испытываю – разочарование или облегчение, я подошла к бортику бассейна и протянула ему свою работу.

Он взял ее из моих рук, а затем…

Даже не взглянув, бросил назад.

Бумаги разлетелись по ванной, падая на мокрую мраморную плитку, я с ужасом на это смотрела, всерьез вознамерившись кинуться их ловить, но мне не дали.

Лейтон протянул руки, схватил меня за талию и одним мощным, могучим броском опрокинул в купель!

Заманил. Он просто меня заманил!

Вода выплеснулась из бассейна, подняв миллион брызг и облака пушистой пены, из-за которых происходящее кажется немного нереальным.

Как будто во снах.

С той ночи он снился мне не единожды. Но я старалась не думать об этом.

Я правда пыталась его забыть.

Но сейчас я лежу на голом Лейтоне, в насквозь промокших брюках и рубашке и смотрю в его голубые глаза…

Так близко…

Зачем же, зачем?!

– Мой доклад!

Мои мысли сейчас бесконечно далеко от доклада, разлетевшегося по полу и безжалостно залитому водой, но сейчас это единственное, за что я цепляюсь, чтобы сохранить остатки разума.

– Ты скучала?

Глава 67

Этот голос, хриплый голос змея-искусителя, и эти штормовые глаза…

Руки Лейтона, сжимающие мои бедра.

Его мощное разгоряченное тело подо мной.

Плеск воды.

Моя намокшая одежда, от которой хочется избавиться, чтобы ощутить его обнаженной кожей.

Сродни безумию. Умопомешательству.

Как же сильно я скучала, Лейтон, как же я хочу чувствовать тебя…

Целовать, трогать, смотреть на тебя, и никогда с тобой не разлучаться.

Надо соврать, возмутиться его выходке и выбираться.

Но вместо всего этого я коротко выдыхаю:

– Да…

Он подхватывает это «Да» с моих губ, не дает договорить, накрывает мои губы ненасытным поцелуем, проталкивает язык ко мне в рот, и не дает дышать.

А я не даю дышать ему, с такой же неистовой, бешеной силой отвечая на этот жадный поцелуй.

Всего лишь один-единственный поцелуй я могу себе позволить.

Один поцелуй – после прекращу это и уйду.

Локвист предупреждал.

Не сближаться, не привязываться, не испытывать к нему эмоций…

Есть же что-то реальное в этом горячечном бреду, в этом тумане, облаках пены и влажном плеске воды, в этой многометровой штормовой волне, которая вот-вот накроет меня с головой, поглотит и утащит.

Что-то рациональное, правильное, какой-то якорь, островок здравомыслия, за который я должна уцепиться.

– Ты испортил не только доклад, но и форму!

Жадно дышу, глядя ему в глаза, и стараюсь не думать о том, что под водой упирается мне прямо в живот.

– Ты умница, и хорошо над ним постаралась, но ничего нового для меня в нем не было. Это было задание исключительно для тебя, для твоей тренировки. Что касается формы… – взгляд Лейтона опускается от моего лица ниже, – Можешь не переживать – я заранее заказал несколько комплектов. На всякий случай…

Проследив за этим его голодным взглядом, вспыхиваю.

Мокрая белая рубашка облепила меня, как вторая кожа, явственно обозначив грудь. Лифчик вообще оказался таким тонким, как из бумаги, словно его на мне не было и в помине.

Ареолы зазывно темнеют сквозь влажную ткань. Стоячие соски такие чувствительные, мучительно, остро набухшие, что трение этой влажной ткани кажется грубым и вызывает боль.

Зря я позволила себе этот поцелуй – иначе сейчас так сильно не хотелось бы большего.

Я понимаю это умом. Трезвый ум всегда был моей гордостью.

А пальцы бессознательно скользят по влажной коже Лейтона, по изгибам мышц и четким черным линиям татуировки, наслаждаясь каждым миллиметром.

Нет, так не пойдет!

Отодвигаюсь в воде назад, пытаясь слезть с него – вся мокрая и в пене.

Но Лейтон не дает, ухмыляясь, как бог порока, ухватывает меня за галстук и притягивает обратно.

Его ладони ложатся на мою мокрую грудь, и он с силой стискивает полушария.

И смотрит мне в глаза.

А я вижу в них все.

Со всей четкостью осознаю, что отказаться от него будет непроходимой глупостью. Ошибкой. Преступлением.

Мой мужчина.

Мой дракон.

Как же я смогу отказаться от тебя, от твоего тела, от твоей страсти и нежности?

Усаживаюсь на него сверху и дергаю пуговицы рубашки – мокрая ткань рвется с блаженным треском.

Наверное, в этом есть какая-то ирония, потому что на этот раз я рву блузку, и меня возбуждает, что я сделала это сама.

Но очень быстро эти мысли выветриваются у меня из головы. Вообще все мысли, потом что Лейтон помогает мне избавиться от этих жалких остатков рубашки и впивается в мою обнажившуюся грудь.

Выгибаюсь на нем назад, прижимая его голову к груди, перебираю пальцами его влажные волосы, пока он лижет и сосет мои мокрые ареолы и тяжелые, скользкие от пены и воды полушария.

Я знаю, что ему нравится моя грудь и эта извращенная ласка – он терзает соски медленно и долго, пока я захлебываюсь стонами, а его руки скользят по моей спине, очерчивая каждый позвонок, вынуждая изгибаться ему навстречу.

Крепче сжимаю под водой его бедра своими бедрами в насквозь мокрых брюках, которые жутко меня раздражают, трусь об него и его огромный член, а вокруг плещется пенная вода, и мне так хочется оказаться в ней абсолютно голой и почувствовать, каково это – ощущать его в воде.

Сжав мои бедра, Лейтон легко, как куклу ставит меня в бассейне на ноги. Туфель он меня как-то незаметно лишил в самом начале, а теперь избавил и от брюк вместе с трусиками – они полетели прямо на рассыпанные листочки доклада, окончательно его похоронив.

Лейтон гладит мои бедра, стискивает их руками, трется подбородком и виском, покрывает поцелуями ягодицы.

А потом внезапно усаживает меня на бортик бассейна, вынуждая широко раздвинуть ноги.

Бесстыдно открывая перед ним мое самое горячее, чувствительное и сокровенное место.

Черный мрамор с белыми прожилками теплый и блестит от воды.

Я мокрая там, я истекаю лишь только от одного предвкушения, а затем он касается губами.

Захлебнувшись стоном, изо всех сил вцепляюсь пальцами в бортик – от его откровенной ласки меня бьет дрожь.

Его язык кружит по моему естеству, умело надавливая и стимулируя самую чувствительную точку, проникает вглубь, ласкает и облизывает каждый миллиметр кожи там, каждую складку, он целует меня там взасос, он меня пьет – все, чем я теку.

Удовольствие подступает волнами – протяжное, остро-болезненное, я готова целую вечность качаться на этих восхитительных волнах, на восторге подступающего пика…

Но следующая волна оказывается слишком высокой и слишком крутой – она меня накрывает, я содрогаюсь в сладости, пока Лейтон, подстроившись под темп моих бедер, ловит мой оргазм.

А потом поднимает взгляд и смотрит на меня снизу вверх своими голубыми глазами, которые в этот момент кажутся мне нестерпимо яркими, синими.

Соскальзываю с бортика в воду и, обняв его за плечи, приникаю к его губам в долгом поцелуе.

Надавив ладонями на его торс, вынуждаю его отодвинуться – дно купели идет под скатом, и здесь не так глубоко.

Устраиваюсь на нем, откинув назад свои мокрые, потяжелевшие волосы, и провожу руками по своей груди, не прерывая зрительного контакта.

В его глазах вспыхивает что-то дикое, первобытное, он хочет притянуть меня к себе, но я не даю.

Приникаю губами к его шее, собираю влажные капли с его горячей кожи и целую злобную морду татуированного дракона.

Спускаюсь ниже, проводя по его поджарому животу с идеальными кубиками пресса…

– Тесса… – выдыхает Лейтон. – Что ты задумала?

– Ты знаешь… – сладко-сладко шепчу я.

Его член прямо передо мной.

Красивый, огромный эрегированный член – как произведение искусства.

Я не знаю, как к нему подступиться – я никогда раньше не делала… Такого.

И если честно, не особо представляла, как делают другие, хотя, конечно, видела подобное в роликах определенной направленности – не совсем же неопытная дурочка к своим годам.

Но бешеное желание сделать ему так же приятно, чтобы он окончательно потерял от меня голову, бурлит в моей крови расплавленным золотом.

Желание попробовать его на вкус.

Медленно провожу кончиком языка по твердому стволу, задерживаясь на головке.

Одновременно смотрю на него снизу вверх – теперь я смотрю – и довольно улыбаюсь.

Лейтон вздрагивает всем телом и хрипит мое имя.

Задыхается им, захлебывается.

Обхватив его член губами, ласкаю его языком и погружаю в свой рот.

Весь он не помещается, но я расслабляю горло и чувствую, как мягко, чувственно трется об него напряженная бархатная головка.

Плеск воды и пена вокруг.

Солоноватый привкус.

Не прекращая нанизываться ртом на его член, наблюдаю за его лицом, смотрю в его затуманенные голубые глаза, в которых плещется так непохожее на него безумие.

Шквал его эмоций и чувств – мне хочется тонуть в них, бесконечно тонуть.

Лейтон опускает руку и перебирает мои мокрые волосы, а я сосу его член, и, кажется, готова делать это вечно.

Он в моей власти.

И эта власть сводит меня с ума.

Я снова мокрая там – я хочу его принять, и сверху и снизу – везде, я хочу, чтобы он меня заполнил.

Он до боли сжимает мое запястье, словно хочет сломать – я чувствую приближение его пика, наслаждаясь его удовольствием, и глотаю все, чем он меня одаривает.

Когда я видела подобное в роликах, мне казалось это странным, возможно, даже неприятным.

Но сейчас я понимаю – когда любишь мужчину, то принять в себя его часть – это высшее наслаждение.

Высшая связь.

Притянув наверх, он целует меня – очень чувственно, нежно и медленно целует – исследует языком мой рот, словно впервые.

Желание слиться с ним в единое целое затмевает разум – отвечаю со всей бешеной страстью, на которую способна, и поцелуи превращаются в безумие.

Трусь об него, об его влажное разгоряченное тело в этой воде и пене, которая омывает нас – не проходит и минуты, как его член уже стоит колом, и это осознание, это ощущение заставляет меня желать его еще сильнее, недоумевая, как он может медлить?

Как может терпеть еще хотя бы сотую долю секунды, чтобы в меня не войти?

Пресловутая выдержка Лейтона Уинфорда – даже в такой момент он ей не изменяет.

Издевательски ухмыляется, прекрасно понимая, как сильно меня мучает – целуя, гладя, сжимая и трогая везде, кроме того места, где он сейчас нужен больше всего.

Не просто нужен – жизненно необходим!

И он уже проиграл мне – в моей власти, мой, мой, только мой, принадлежит мне.

Пусть лишь на эту ночь…

Сбив Лейтона с толка, выскальзываю из его рук, резко разворачиваюсь спиной и прогибаюсь, прижимаясь бедрами к его бедрам.

Трусь об его огромный пульсирующий член, давая почувствовать, насколько я влажная, и как же безумно сильно хочу его принять.

Хватает Лейтона на несколько мгновений.

Он замирает, я улыбаюсь улыбкой, которой он не видит, а потом…

До боли сдавив мои бедра, Лейтон входит в меня сзади.

Вцепившись пальцами во влажный мраморный бортик, еще больше прогибаюсь в спине, чтобы сильнее, ярче и глубже чувствовать его внутри.

Чувствовать, как он входит в меня до упора, ловить эти движения, этот восхитительный ритм.

Прикрываю ресницы.

И все равно вижу перед собой его красивое лицо и голубые глаза.

Глубоко и сладко-томно.

Пар поднимается над бассейном.

Влажные звуки воды.

Пена, ползущая по черному бортику. Нагретый мрамор под моими пальцами – я чувствую его гладкую текстуру.

Мои мокрые волосы свешиваются на плечо, но Лейтон ловит их и наматывает на руку.

Издав стон, эхом отдавшийся под сводами, растворяюсь в наслаждении.

В стекающих каплях.

В его пальцах, которыми он ласкает меня там, одновременно двигаясь во мне.

В каждой грани ощущений, настолько восхитительных, что происходящее кажется не реальностью, а сном.

Тело легкое, почти воздушное – как этот пар, колышущийся под потолком ванной.

Драконы в своей человеческой ипостаси не могут летать, но я…

Я готова воспарить.

Наверное, это и есть мой рай.

Я парю по-настоящему.

Не как дракон, а как эфемерное невесомое существо, как воплощение удовольствия.

Моя голова откидывается назад. Прикусываю губу, чтобы хотя бы немного вернуть себя к реальности.

И понимаю, что я воспарила в буквальном смысле.

Лейтон перевернул меня, поднял и вошел, держа на весу.

Крепко обвиваю его руками и ногами и жадно впиваюсь своими распухшими губами в его губы, по которым я уже соскучилась.

Поцелуи, поцелуи, нескончаемые поцелуи, такие же необходимые, как воздух.

Так же жизненно необходимо, как воздух то, что он снова и снова входит в меня – в воде, на воде, над водой, на бортике бассейна, в душе, распластав по стеклянной стенке, на тумбочке, вообще на всех поверхностях в этой купальне.

А еще он входит в меня на коврике на полу.

Точной копии того самого коврика из душевой в его рабочих апартаментах.

Может быть, этот тот же самый коврик – я не знаю.

Потому что я уже не совсем человек и не совсем дракон.

Я – квинтэссенция наслаждения.

И я правда не могу посчитать, сколько раз за эту ночь я испытала оргазм.

Сколько раз простонала, прокричала, прошептала, выдохнула его имя – лучшую музыку на свете.

И вот сейчас Лейтон полусидит в бассейне, откинувшись на бортик, а я лежу на нем, на спине. Он обнимает меня, и нас обоих обнимает пенная теплая шелковистая вода.

Лежу абсолютно обессиленная, с мокрыми волосами, с засосами, сплошь покрывающими мою шею и грудь, с едва прикрытыми, трепещущими ресницами.

Я чувствую, как его твердый член упирается мне в поясницу.

И от этого не могу сдержать удовлетворенной полуулыбки.

Лейтон хочет меня постоянно. Так же, как и я его.