Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)

Глава 15

– Уставные ботинки! – встрепенулась. – Мне ходить будет не в чем, а потом я должна сдать их на склад, иначе штраф прилетит!

Лейтон взглянул на меня, как на дуру.

– Забудь о них.

Он почти достиг дверного проема, повернулся боком, чтобы удобнее было меня вынести.

Моя голова откинулась назад – я чувствовала себя такой слабой.

Какое же мерзкое ощущение, когда внутри какая-то муть!

И тут позади послышался гнусавый голос чешуйчатого.

– Теперь все понятно. Что, майор, девка так хорошо сосет?

Честное слово, у этого урода какая-то ненормальная фиксация на оральном сексе!

Лейтон остановился и повернулся к нему, не выпуская меня из рук. Так вот и держал легко, как будто куклу.

– У вас слишком разыгралась фантазия после того, как вы прочитали то, что вам не следовало, лейтенант, – безэмоционально сказал он и добавил с нажимом. – Не стоит перечитывать.

Я видела совсем близко его холодные голубые глаза, морозящие Сучича своим льдом.

Тяжелейшая ментальная волна прокатилась по допросной, и хотя она была направлена не на меня, я ее почувствовала.

А чешуйчатый протянул дрожащую руку к «Знамени АВД», оторвал от газеты лист с моим стихотворением и засунул себе в рот.

За ним последовали другие листки.

Он жевал, давился, проглатывал, но совал все новые и новые куски алой бумаги в свою пасть с акульими зубами.

Ни один мускул не дрогнул на лице Лейтона. Ничего не изменилось в его глазах – в этот момент он напоминал бездушную машину, безжалостного робота.

А потом развернулся и вместе со мной на руках вышел из допросной.

Позади остался только противный хруст пожираемой бумаги…

Крепко прижимая к себе, он нес меня на руках по коридорам корпуса охранителей, и редкие служащие, которые встречались на пути, молча провожали нас долгими взглядами.

Голова покачивалась в такт его движениям.

Мой блуждающий взгляд упал на правую руку Лейтона, и я заметила на запястье часы.

Странно, почему на правой?

Он же всегда на левой их носил.

Впрочем, пусть носит их на чем угодно – мне сейчас явно не до того.

Уткнулась носом в его пиджак, вдыхая и вдыхая его запах, который казался мне самой жизнью.

После гадостных миазмов Сучича это было великолепно.

– Как… Как вы пахнете…

– Как же?

– Лучше всех на свете.

Лейтон искоса взглянул на меня, но ничего не сказал.

Что я вообще несу?!

Поганый Сучич, поганая отрава!

– Его запах… Отравленный…… – я попыталась объяснить свои действия, но соображалось с трудом.

Ректор чуть кивнул.

– Из-за того, что не может до конца обратиться в человека, он выпускает яд. На кого-то это действует меньше, но на кого-то сильнее, как на тебя.

– Какая же гадость… Скоро это пройдет?

– Скоро.

– Можно задать вам один вопрос, майор?

– Попробуй.

– Это правда, что Сучич стал таким из-за того, что над ним жестоко подшутили, когда он учился в АВД?

Лейтон ответил не сразу.

– Сучич любит рассказывать о себе эту слезливую историю. Но он стал таким исключительно из-за собственной трусости.

– Он хотел… чтобы я на вас доносила. Переснимала для него ваши документы и подмешивала вам что-то в еду.

Положила ладонь на его плечо и прижалась к Лейтону. В его руках было так…

Спокойно?

Я понимала, что моя реакция на него была вызвана слабостью, спутанностью мыслей.

Мерзким ядом Сучича, который превратил меня в кусок безвольного желе с туманом в голове.

Для меня, которой всегда было важно сохранять ясное сознание и полный самоконтроль, ощущать себя этим беспомощным желе было просто отвратительно.

– И ты согласилась?

– Разумеется, я согласилась, но потом рассказала бы об этом вам!

Лейтон снова взглянул на меня.

– Умница.

– Если я когда-нибудь в своей жизни собралась стать шпионкой, то этот тип был бы последним, на кого я хотела работать!

– Мысль о том, что стоя перед таким сложным выбором – Чрием Сучичем и мной, ты все-таки выбрала меня, греет душу, – усмехнулся он.

Немного помолчала.

Но мне надо было его поблагодарить.

– Спасибо, что поверили… Что не я убила Гров и вытащили меня…

– Я знаю, что это не ты. Но даже если бы ее убила ты, я все равно вытащил тебя отсюда, Тесса Кук.

Я вспомнила, с каким ледяным хладнокровием Лейтон избивал Сучича…

А потом вспомнила начертанную кровью букву «Л» на плитке пола.

Лейтон точно знает, что Ангелику убила не я.

Может потому, что это…

Распахнув парадную дверь Корпуса имперских охранителей пинком ноги, Лейтон вынес меня на ночную улицу, полную движения и огней.

Я полной грудью вдохнула свежий воздух.

В Драковии холод не так ощущался из-за подогреваемой брусчатки, стен домов и специальных кристаллов, которые могли работать как обогревателями, так и охладителями, здесь никогда не бывало лютых морозов или изнуряющей жары – на улицах столицы всегда поддерживалась комфортная температура.

И все-таки, после мерзкой допросной и вони Сучича, тут было восхитительно свежо.

При одном воспоминании о чешуйчатом меня снова замутило, на этот раз так сильно, что я поняла – не выдержу!

Сдавленно попросила Лейтона, и он поставил меня, но не босиком на мостовую, а носочками на свои ботинки, и меня вырвало прямо перед входом в Корпус имперских охранителей.

Не выказывая ни малейшей брезгливости, он не только придержал за пояс меня, но и мои волосы.

А потом дал прохладной чистой воды из стеклянной бутылки, которую поднес неведомо откуда взявшийся Руперт Аллиот.

Жадными большими глотками я выпила ее всю, и почувствовала себя получше – хоть слабость еще сохранилась, зато прекратило тошнить.

Все так же на руках Лейтон понес меня к своему роскошному глянцево-черному мобилю, припаркованному неподалеку.

И тут мое внимание привлек движущийся на бешеной скорости мобиль на другой стороне улицы – изумрудно-зеленый, щегольской, с откидным верхом и отливающими блестящими фарами…

Лихо подрезав сразу несколько транспортных средств, он остановился прямо напротив входа в охранку…

Глава 16

Из него показался Роян Эльчин в своем зеленом мундире с галунами, чересчур сильно хлопнув дверью своего пижонистого авто.

На пару секунд замер, глядя на окна охранки.

И поспешил ко входу в корпус с очень озабоченным лицом, какого я у него не видела никогда.

Эльчин почти всегда улыбался. Иногда широкой открытой улыбкой, а иногда хитро – как чеширский кот.

Но не сейчас.

Роян спешил.

И тут заметил Лейтона… И меня – в его пальто у него на руках.

Изумрудный дракон встал как вкопанный.

Они с черным встретились взглядами.

Голубые глаза Лейтона чуть сузились, зеленые Эльчина – потемнели.

Обмениваться приветствиями не спешили.

Лейтон закончил эту безмолвную напряженную игру в гляделки раньше, отвернулся и подошел к черному мобилю.

– Дверь открой, – небрежно бросил он.

На лице медведя заиграла широкая ухмылка. А вот зеленые глаза похолодели, словно лес, в котором посредине жаркого знойного лета ударил трескучий мороз.

– С каких это пор ты записал меня в свои адъютанты, дружище?

– С тех самых, когда ты решил посягнуть на мою личную собственность. Я не люблю этого, Роян, ты же знаешь.

– А девушка согласна быть твоей собственностью, Лейтон? Ты ее мнения, часом, спросить не забыл?

– Ее мнение мало что поменяет. А вот то, что ты с таким удручающим упорством лезешь туда, куда не следует, способно повлиять на мое мнение о тебе.

– Полагаю, ты еще успеешь отбыть на Валь де Изер вместе со своей официальной невестой, – Эльчин особо выделил предпоследнее слово.

– У меня на данный момент другие планы, – криво усмехнулся Лейтон. – И ни Валь де Изер, ни Кристалина Вадэмон в них не входят.

– Что повергает в гнев твоего отца, с которым я только что имел честь говорить. Он просил тебя образумить…

– Но вместо этого ты примчался за ней. Вот только опоздал. И так будет всегда.

Эльчин покраснел и опустил голову, сделав пару шагов вперед. В этот момент он, как никогда, был похож на разъяренного медведя.

Но Лейтон ни на шаг не отступил назад.

– Гнев – весьма деструктивная эмоция, которая обнажает слабость, – усмешка Лейтона чуть шире. – Точно так же, как и зависть. И ревность. Вот только ревновать то, что никогда не станет твоим, глупо. Не так ли, друг мой?

Роян сжал огромные пудовые кулаки, видно было, как он пытается справиться с собой. И справился – разжал пальцы и тоже улыбнулся.

– Брось, дружище, не глупи! Норман прав – зачем тебе эта девчонка, когда есть Кристалина? Что-то тебя и впрямь не туда понесло. Такое бывает перед свадьбой. Я, правда, сам не женился, как ты знаешь, но мне говорили. Ты просто загнался, нервы и все такое… Не в себе. Отдай мне ее сейчас и займись тем, что действительно важно. А я доставлю ее в Академию…

– Роян. Я как раз занимаюсь тем, что мне действительно важно.

Эльчин перевел взгляд на меня, словно не в силах оторваться.

– Уступи мне ее. По-братски. Ты все равно забудешь о ней сразу же, как только получишь то, чего хочешь. А мне… Она нужна.

– И это я не в себе? – холодно оборвал Лейтон. – Вообще соображаешь, что ты у меня просишь с такой вопиющей наглостью?

Голубые глаза Лейтона сверкнули – как будто быстрый отблеск тусклого солнца на льду.

– Старина… – вот сейчас улыбка Эльчина стала широкой и открытой, добродушной, я бы даже сказала. – А если я не прошу?

В следующее мгновение раздался рокот, и всю улицу заволокло дымом.

Огромный дракон с длинной шеей и великолепной изумрудной чешуей взвился над мостовой и опустился на нее мощными лапами с таким грохотом, что земля содрогнулась.

Мне не еще не довелось видеть Эльчина в воплощении так близко – это было ошеломляюще.

В драконов на улицах Драковии жители золотой столицы обращались часто, поэтому они были такими широкими, как проспекты. Хотя для обернувшихся существовал второй уровень улиц на высоте примерно тридцати этажей.

Поэтому никто из потока проходящих мимо необороченных драконов не удивился обороту.

А изумрудный склонил к Лейтону, который все так же стоял в своем человеческом обличье со мной на руках, хищную голову с витиевато загнутыми рогами…

И взревел, оскалив пасть, полную зубов.

Вернее, зубищ!

Это было так близко и жутко, что я вжалась лицом в пиджак Лейтона.

Но самое удивительное, что Уинфорд просто поморщился, как от досадной помехи, не более.

Аллиот распахнул дверь его мобиля и Лейтон, усадив меня туда, без лишней спешки этой самой дверью хлопнул, а его адъютант уселся на переднее сиденье и тронулся с места.

А в следующее мгновение огромный черный дракон с красными глазами ответил изумрудному таким злобным рыком, что ходуном заходила не только мостовая, но и весь квартал.

Темно-зеленый дракон был щегольски красив, а черный – смертоносен, точно демон.

Изумрудный ринулся к мобилю, но черный отбросил его разворотом огромной шипастой башки так, что он отлетел куда-то вверх, но тут же вернулся.

Вспышки боевой магии озарили улицу, после чего два огромных монстра взмыли высоко над городом.

Прилипнув к заднему стеклу, я смотрела в небо, где кружились, будто в смертельном танце, черный и зеленый дракон.

Но затем мобиль несколько раз повернул, отдаляясь от места битвы, и Эльчин с Лейтоном пропали из зоны видимости, скрытые вершинами гигантских башен и древних пирамид.

– Куда вы меня везете, Руперт? Он велел отвезти меня в АВД?

Адъютант некоторое время молчал.

– Мне приказали не разговаривать с вами без нужды, – наконец выдал он. – И смотреть на вас тоже не особо можно. Не говоря уже о том, чтобы прикасаться. И обращайтесь ко мне, пожалуйста, согласно званию. Да, мы едем в Академию, кадет Кук.

– Лейтон запретил?

Аллиот словно воды в рот набрал – то ли был сильно увлечен дорогой, то ли делал вид.

– Младший сержант Аллиот, вы рассказали ему о… Том, что вы видели? О моих глазах… – совсем тихо добавила я.

– Нет, – еще тише ответил парень. – Я не доложил…

– Почему?

На этот раз Руперт молчал так долго, что я подумала, что ответа уже не дождусь.

И тут я поймала в зеркале заднего вида его взгляд – короткий мимолетный взгляд, в котором было так много.

– Я не знаю, леди Тесса…

– Вы когда-нибудь слышали о подобном? Можете мне рассказать?

– Впереди затор, кадет Кук. Похоже, мы прибудем в АВД позже, чем я рассчитывал.

Намек я поняла и больше его ни о чем не спрашивала, отвернувшись к окну, и почему-то испытывая облегчение.

Значит, все-таки не доложил…

Аллиот оказался прав – мы действительно задержались.

Удивительно, но завидев впереди башни АВД, я испытала радость. После отвратительного Корпуса имперских летунов-охранителей они показались такими родными.

Руперт открыл дверь с моей стороны, бережно, как будто фарфоровую статуэтку, вытащил из салона и понес.

Честное слово, меня в жизни до этого столько на руках не носили!

– Вы же говорили, что вам нельзя меня касаться.

Парень легонько покраснел.

– Не босиком же вам идти, кадет Кук.

Он нес не так, как Лейтон, который очень крепко прижимал к себе, а старался, наоборот, делать это максимально отстраненно, держа на вытянутых руках.

И тут до моего ослабленного разума дошло, что адъютант Лейтона следует куда-то не туда.

– А почему вы несете меня не в Кадетскую башню, а в Офицерскую?

– Велено доставить в личные апартаменты майора.

Я как будто окаменела.

Все-таки я надеялась, что на этом доброта Уинфорда исчерпана и наши с ним дороги, так сказать, разойдутся хотя бы на время.

– Зачем в его личные апартаменты? Мне нужно в общежитие, в свою комнату!

Аллиот молчал.

– Вы не можете так поступить со мной, младший сержант Аллиот… Вы хороший. Вы же понимаете – не нужно…

– Это приказ, – безучастно ответил Руперт.

И отвернулся, больше не глядя на меня и не заговаривая.

Глава 17

Так, если Лейтон сейчас занят разборками с Эльчиным, значит, на месте его нет.

Смогу как-то потихоньку оттуда улизнуть.

Не запрет же меня Руперт, как пленницу!

Каковы же были мои чувства, когда Аллиот аккуратно внес меня в покои ректора, и я увидела там его!

Собственной персоной.

Лейтон, вальяжно развалившись, сидел в широком двойном кресле – спокойный и невозмутимый. В жизни не скажешь, что какие-то полчаса назад был разъяренным черным драконом и сражался в небесах над столицей.

Наверное, глупо было надеяться, что его не будет – это мы с Рупертом попали в затор, а для дракона такие расстояния – один взмах крыла.

Но главное – был он в апартаментах не один.

Перед ним по стойке смирно стоял офицер Кан.

Увидел Аллиота, который держал на руках меня, Лейтон чуть прищурился – что-то мелькнуло во взгляде.

– У кадетки Кук повреждена нога – было бы нехорошо, если она шла сама, – как бы оправдываясь, пояснил парень, аккуратно усаживая меня в кресло рядом с Лейтоном.

Места на кресле было не так уж и много, и я оказалась очень тесно прижата к Лейтону, практически полусидела на нем!

– Я вроде бы велел позвать меня, когда вы ее привезете, сержант Аллиот.

– Я подумал, так будет быстрее, майор.

Руперт несколько раз извинился под холодным взглядом Лейтона и растворился за дверью.

Поймала на себе взгляд Кана, в котором сквозила почти открытая неприязнь.

– Итак, офицер Кан, – медленно начал Лейтон. – Теперь вы можете принести свои искренние извинения кадетке Кук за то, что самым лживым и вопиющим образом оболгали ее, прилюдно обвинив в убийстве, и фактически отправили на верную смерть.

Ректор откинулся назад и, собственнически обняв меня за талию, привлек к себе, отчего глаза Кана стали размером с блюдца.

– Я сожалею… Сожалею, что был неосмотрителен… – едва слышно пробормотал генеалог, нервно теребя свою тощую косицу на затылке.

– Сожалеете, что, на время оставшись в Академии за главного, вы даже не потрудились дать мне знать об экстренной ситуации, а сразу же, в обход меня, вызвали Корпус имперских летунов и выдали им мою драгоценную Тессу Кук, перед этим несправедливо обвинив ее перед всей Академией? – выгнул бровь Лейтон. – Это вы называете неосмотрительностью?

Ввиду общей слабости мне даже подумалось, что почудилось.

Но, честное слово, Уинфорд так и сказал – «мою драгоценную Тессу Кук».

Судя по его виду, это, как и все происходящее, было для Кана полной неожиданностью.

И глубоким унижением.

– Майор, мне жаль… – запинаясь, вымолвил он. – Мне жаль…

Лейтон в ответ покачал головой.

– Вы просите извинения, офицер Кан, как будто забыли сдать зачетную ведомость. А не отдали девушку, которая представляет для меня особую ценность, на растерзание ненормальному Чрию Сучичу. Помимо этого, вы все полугодие организованно занимались ее травлей и намеренно хотели срезать на зачете… Бесспорно, кадетка Тесса Кук заслуживает от вас персональных извинений.

Рот Кана скривился, и он вымолвил, словно через силу:

– Приношу вам свои глубочайшие извинения, кадетка Кук.

– Я не впечатлен прочувствованностью вашего исполнения, офицер Кан, – оборвал ректор. – Полагаю, будет уместно, если вы принесете их, стоя на коленях.

Кан помертвел.

– Вы… Вы хотите, чтобы я встал на колени – перед ней?

– Искреннее раскаяние очищает душу, офицер, – усмехнулся Лейтон, но глаза его оставались холодными, как осколки льда. – Нас учит этому Дракодева, как вы помните. Неужели вы ставите под сомнения постулаты нашей веры? Неужели ставите под сомнение генеральную линию империата, которая гласит, что все равны перед Дарковойном и Дракодевой – и драконы, и простые кривовцы? Боюсь, вы заставляете меня испытывать сомнения в вашей верности Драковии и нашему императору…

Я поразилась тому, как Лейтон давил на Кана. Ведь, по сути, все знали, что эти сказки о равенстве кривовцев и драконов были для газет и торжественных речей на парадах.

Но Лейтон намеренно переворачивал все с ног на голову, чтобы Кана корежило еще больше.

Тонкие губы генеалога затряслись, и он отвел взгляд.

Медленно, медленно, будто со скрипом, он опустился перед креслом, в котором находились Лейтон и я, на колени и сказал:

– Простите, что был к вам несправедлив и оболгал вас, кадет Тесса Кук, запятнав обвинением в преступлении, в котором вы безвинны… Это глубочайшая…

– Ниже, – перебил Лейтон.

Кан сглотнул.

– Что?

– Вы как-то неправильно стоите на коленях. Я не ощущаю вашего сожаления, офицер Кан.

Генеалог вздрогнул всем телом и склонился в три погибели, сложившись чуть ли не калачиком.

– Ужасающая ошибка с моей стороны, в которой я раскаиваюсь до глубины всей своей души, – продолжил Кан в ковер. – Впредь клянусь относиться к вам со всем почтением и не дать вам ни малейшего повода почувствовать на моих занятиях хоть какой-то дискомфорт.

– Сойдет, – небрежно кивнул Лейтон. – Повторите это перед остальными офицерами и кадетами на торжественном построении в честь начала второго полугодия, офицер Кан. После чего можете быть свободны.

– Свободен?

– Вы отправляйтесь в отставку.

– Ка-а-ак… Как в отставку?

– Я уже отправил запрос новому офицеру по генеалогии, который, бесспорно, является более квалифицированным специалистом, чем вы, – спокойно пояснил Лейтон.

– Новому преподавателю?

Я впервые видела напыщенного, самоуверенного Кана таким растерянным.

Он побелел, как полотно, а руки генеалога заходили ходуном.

И тогда впервые за все время я рискнула открыть рот.

– Майор Уинфорд, позвольте попросить не увольнять офицера Кана? Наше разногласие с ним исчерпано и нет нужды прибегать к таким крайним мерам.

Кан взглянул на меня с удивлением и надеждой, Лейтон – с интересом, сказал, что подумает и скоренько отослал Кана.

– Какая любопытная стратегия. Хочешь, чтобы он почувствовал себя обязанным?

– Жаль, если офицер Кан потеряет место, на котором проработал столько лет, майор, – с ангельским видом проговорила я. – Видно, как он им дорожит.

Разумеется, просила за Кана я вовсе не из жалости. И не из доброты.

Однако делиться этим с Лейтоном не спешила.

Сейчас, когда я осталась с ним в покоях наедине, да еще так близко, воздух как будто сгустился.

Он смотрел на меня.

Разглядывал с каким-то странным выражением, и под этим взглядом сердце то замирало, то пускалось в бешеный стук, гулко отдающийся в ушах.

Хотелось спросить его, чем закончилась стычка с Эльчиным, и не прибил ли он друга ненароком, но интуиция подсказывала – сейчас не стоит упоминать имя изумрудного.

Не выдержав, поднялась, припав на правую ногу, и сняла с себя его пальто.

В глубине души мелькнула безумная надежда, что все-таки смогу сейчас уйти.

Что он отпустит.

Все, что угодно, только не этот мучительный тет-а-тет…

Но Лейтон потянул меня за подол серой форменной юбки, и я по инерции уселась обратно.

К нему.

– Расскажи, как обнаружила труп. Я знаю, что ты устала, но сейчас это важно.

Коротко велев это, он поднялся и подошел к своему столу, оставив меня в кресле в одиночестве, что меня необыкновенно порадовало.

Его близость, его голубые глаза, его запах, мое бедро, прижатое к его бедру, действовали слишком волнующе, слишком тревожно…

Несмотря на то, что мысли путались в голове, я постаралась рассказывать четко и во всех подробностях. Не стала утаивать про подкинутую в ранец записку, про украденный дневник – пусть знает.

Может, теперь наконец-то поверит, что не я опубликовала то откровенное стихотворение!

Все-таки действие яда Сучича не прошло до конца – меня морило, глаза закрывались сами собой, но я как могла, боролась со слабостью.

Думаю, именно поэтому пропустила момент, когда он подошел вплотную…