Текст книги "Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ)"

Автор книги: Матильда Аваланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)

Глава 13

В самом центре камеры, на толстом и невероятно замызганном ковре стоял деревянный стул очень неприятного вида, на который меня и усадили.

Запястья прикрутили к подлокотникам широкими кожаными ремнями, колени зафиксировали тоже.

Сучич махнул рукой своим помощничкам из летучего отряда, и они мгновенно улетучились, оставив меня с ним наедине в запертой камере.

Сжав кулаки, я дернула руками, ощущая уже знакомую яростную злость.

Словно волна, которая тут же схлынула.

Самое удивительное, что в присутствии конвоя мне было как-то даже спокойнее, чем когда я осталась с чешуйчатым наедине.

Интуиция подсказывала, что от этого острозубого лейтенанта с чешуей на башке и в потрепанном кителе, подпоясанным потертым ремнем, хорошего не жди.

Было во взгляде его глаз что-то такое.

Неправильное.

Какая-то муть – словно пленкой затянуты.

Хотя, подсказывала, это еще мягкое выражение – она буквально завопила, заорала дурным голосом, когда Сучич раскрыл деревянные раздолбанные створки шкафа.

Там все было такое неприятное, железное, острое, напоминающее о средневековых пытках ведьм.

Я мысленно пообещала себе, что если каким-то чудом выберусь из этой передряги, то больше никогда, никогда не соберусь спасать кого бы то ни было, никогда!

Вот только каким чудом?

Если единственные два дракона, на помощь которых я могла бы рассчитывать, сейчас далеко.

Лику Гроув я не спасла – она все равно умерла.

А я теперь здесь.

Немного подумав, лейтенант выудил своего шкафа некую металлическую конструкцию из железных пластин и подошел ко мне.

Склонившись, бесцеремонно стащил с моих ног ботинки из кордуры и отбросил в угол.

Правую мою ногу засунул в эту самую конструкцию, деловито подкрутив болты и пластинки, так что вся моя голень и стопа оказалась в железном плену.

Испанский сапог – вот что это было.

Надеюсь, что он собрался только меня попугать.

Я действительно искренне на это надеюсь.

Пока я, дыша через рот, пыталась справиться с накатившей паникой, Чрей преспокойно уселся за стол, который стоял прямо напротив стула, выудил лист бумаги, перьевую ручку и принялся деловито писать.

– А почему молчим? – проговорил лейтенант, не поднимая глаз от письма. – Ты рассказывай, Кук, рассказывай!

– О чем?

– О том, как убивала высококровную Ангелику Гроув рассказывай.

– Я ее не убивала.

– Неужели? Почему тогда, когда тебя застали над ее телом, у тебя вся одежда и руки были в крови, а? Ты мне тут дуру-то из себя не строй! У меня с такими, как ты, разговор короткий!

Сучич подкрутил какой-то круглый переключатель, который был вмонтирован прямо в столешницу, и я почувствовала, как железные пластины на моей ноге пришли в движение, сдавив голень.

Не до боли, но уже ощутимо.

Я рассказала ему все, как было на самом деле.

Почти.

Время обдумать свой рассказ у меня было, поэтому он получился логичным, четким и последовательным.

Взволнованная предстоящей встречей со своей тетей, которую давно не видела, я отправилась прогуляться по галереям академии, и гуляла так примерно часа два, а потом решила зайти в Небесную башню, чтобы помолиться Дракодеве. Стоя у алтаря, почувствовала запах крови, заглянула за портьеру и обнаружила там Лику с разрезанным животом. Хотела ей помочь, но она умерла у меня на руках.

Про подкинутую в ранец записку и то, что устроила засаду в молельной, решила не рассказывать, сочтя, что эта информация может мне навредить.

– Значит, начертала кровью букву «Л», говоришь? – присвистнул Сучич. – А потом померла?

Я кивнула. Он спрашивал это уже в десятый раз.

– Странно, рядом с телом дракайны не было никакой «Л»…

– Потому что ее поглотила лужа крови, – в десятый раз пояснила я, елозя на стуле.

– А может, это была не «Л»? А, к примеру, «З»? Или «Т»?

– Нет, это точно была «Л».

Сучич с важным видом покивал, поставил точку в своей писанине, после чего вышел из-за стола и протянул лист вместе с ручкой мне.

– Подпиши показания.

Я, Тесса Кук с Обочины, признаю себя виновной в убийстве янтарной дракайны Ангелики Гроувхилл. Признаю, что была ослеплена гневом и завистью по отношению к ней…

Почерк у него, надо сказать, был жутко корявый, как курица лапой – ему б к Че на каллиграфию.

– Это не показания. Это признание в убийстве. Причем написанное вашей рукой!

– А без разницы, чьей рукой. Ты только подпиши, что с твоих слов записано верно, поставь свою подпись и кровь свою приложи. Я тебе чуть пальчик порежу – совсем и не больно будет. Или хочешь сказать, что было по-другому?

– Лейтенант Сучич, может, вызовете менталиста? Я покажу ему этот отрывок своих воспоминаний, вы убедитесь в моей невиновности и не нужно будет вести этот допрос.

– Менталиста, говоришь? – протянул он и цокнул языком. – А нет у нас в Корпусе менталистов – мы по старинке, знаешь ли, работать привыкли. Нет ничего лучше старого доброго допроса! Эти все ментальные штучки-дрючки еще хуже следствие запутать могут. По-простому, оно как-то и надежнее, и приятнее опять же.

Приятнее?!

Я похолодела.

Чрей присел на стол напротив меня, ненавязчиво держа руку на рычажке, который контролировал пластины сапога, в тисках которого находилась моя нога.

Пока еще это было терпимо. Пока.

Но подкрути он чуть сильнее…

Нет. Уж лучше бы ему не крутить.

– Послушай, Тесса, я понимаю – ты в ужасе от содеянного, вот и сочинила для меня сказку – «л» не «л», «т» не «т»… – задушевно начал лейтенант. – Да вот только это тебе не поможет. Тебе поможет лишь чистосердечное признание, раскаянье… Признаешься – и Государь-император помилует тебя, отправит куда-нибудь в ссылку в самую глушь и сохранит тебе жизнь. Он ведь добрый, наш надежа-Государь, и милосердный очень. Но если не признаешься, если не подпишешь… Тебя ждет смертная казнь. Жестокое убийство дракайны – высококровные не простят этого мутантке с Обочины, пойми.

– Я обнаружила труп Ангелики Гроув. Но я ее не убивала.

– А разве за то, что она сделала с тобой, не стоило это сделать? За то, что заставляла мерить периметр академии спичечным коробком? Тебя видели с разбитым лицом. Она же тебя ударила? Разве не заслужила мести?

– Да, Гроув на меня наезжала. Но не только на меня одну. На многих. Если бы я решила ей мстить, лейтенант, то точно не стала убивать, а сделала бы это по-другому. Я могу прямо сейчас назвать вам пять-шесть имен кадетов, у которых были веские причины отомстить Ангелике.

Сучич молчал, разглядывая меня.

Слишком пристально. Нехорошо.

Особо задержался на волосах, губах, груди…

Провел рукой по своей голове, чуть улыбнулся. Если честно, выглядел он отталкивающе – мне хотелось отвернуться.

– Знаешь, откуда эта чешуя? А зубы?

– Разве это имеет отношение к убийству Гроув и к моему допросу?

Сучич блеснул мутноватыми глазами – я никак не могла разобрать их цвет.

Он словно не услышал моего вопроса.

– Последствия неправильного первого оборота. Они необратимы. Когда превращаюсь в дракона, я нормальный. Но в облике человека – всегда такой урод.

Возможно, он ждал, что я опровергну это утверждение, но я молчала, пытаясь понять, к чему эти откровения.

И что-то это понимание оптимизма не добавляло…

– А знаешь, как произошел мой самый первый оборот, Кук? Я ведь тоже из приюта в округе. Не с Обочины, как ты. С Крючков. Мне было семнадцать, когда в наш приют приехала проверка. Как же я радовался, когда дракомер обнаружил у меня стеклянную кровь, и империя отправила меня в Академию Военных Драконов! В великую элитную АВД, о которой слагались легенды, и в которой учился сам знаменитый черный дракон Лейтон Уинфорд! Мало того, меня зачислили в его группу. Что за взгляд, Кук? Удивлена?

– Как вы с майором Уинфордом могли учиться в одной группе, если вы… гораздо старше его?

– Я старше Лейтона Уинфорда всего на один год!

Сучич не сказал это, а выкрикнул, причем очень громко, и я поняла, что задела его за живое.

Боже ты мой, если этот потрепанный лейтенант – ровесник Лейтона, то годы его явно не пощадили…

Он выглядел на сорок. Максимум – на тридцать восемь. Хотя, может, так казалось из-за особенностей его внешности…

– Майор сделал вам что-то плохое? Был с вами жесток? – я изо всех сил постаралась добавить в голос участливости.

– Майор? Да такие, как я да ты – для него лишь мелкая сошка, грязь под ногами. За все время обучения я едва ли удостоился хоть одного его приветствия. Но сделали такие же высокомерные высококровные аристократы, как он. У меня долгое время не получалось воплотиться в дракона. Чего я только не пробовал, каких только камней и материалов не перебрал! И вот два парня, которых я считал своими друзьями, высококровные с рубиновой и сапфировой кровью, посоветовали мне в качестве катализатора использовать… Кость дракона. Сказали, это верное средство, и даже добыли ее для меня. А я им поверил, обрадовался, что друзья так обо мне беспокоятся. Нет, в дракона-то я обернулся. Но, когда снова принял человеческую форму, то у меня остались… Некоторые признаки, так сказать. И таким я теперь буду до конца своих дней. А они… Они просто развлеклись.

– Печальная история, лейтенант. Сочувствую вам.

– А я сочувствую тебе, Кук, – Сучич улыбнулся, видимо, надеясь, что это выглядит добродушно. Не выглядело. – Мы с тобой похожи – оба из окружных приютов, у обоих долго не получался оборот, над обоими издевались эти сволочи! Я знаю, что Уинфорд сделал тебя своей служанкой, и представляю, каких унижений ты от него натерпелась. Не говоря уже о твоих сокадетах. Тут у кого угодно сдадут нервы. Хочу, чтобы ты знала, что я совсем тебя не осуждаю…

– Тогда, раз вы полны сочувствия, может быть, вынете мою ногу из этой штуки?

Я кивнула на испанский сапог.

– Не могу, Кук, такова форма допроса, – Сучич развел руками. – Но как только ты подпишешь признание, сразу же отправлю тебя в теплый, хороший и уютный отдельный изолятор. Такие тут тоже есть. Кормить будут хорошо, лучше, чем в самой АВД, а то ты там голодаешь, как я наслышан. Все сделаю в лучшем виде, тебе в ссылке еще и лучше покажется, чем в Академии! Ты пойми, я помочь тебе хочу, прикрыть от жестокого правосудия этих высококровных извергов! В Драковии заправляет элита, и элита не простит тебе убийство одной из них.

Несмотря на задушевность тона Сучича, которым он надеялся расположить меня к себе, расположения я к нему не почувствовала ни капли.

Я прекрасно понимала, что, подписав это признание, подпишу себе смертный приговор.

Сучич хотел расшатать мою психику, избрав тактику «плохой и хороший полицейский», где взял на себя роль их обоих в одном лице.

– Кстати, Кук, а ты знала, что ректор Уинфорд вчера утром подписал приказ об отчислении Гроув из АВД, тем самым перечеркнув военную карьеру, о которой она мечтала. С формулировкой «За грубое нарушение Устава, нарушение принципов товарищества и воинской чести». Она была на тебя зла из-за того, что он отчислил ее, да? Вы поссорились, и ты случайно ее пырнула, правда ведь?

Вот как?

Лейтон отчислил Лику на следующее же утро после того, как она приложила меня об стену туалета?

Еще и с такой издевательской формулировкой про товарищество?

Я просто не верила своим ушам!

– Лейтенант, вы знаете рост Гроув? А ее телосложение? Она на боевке некоторых парней укладывала в два счета! Посмотрите на меня – каким образом я смогла бы с ней сладить?

– Глава клуба фанаток Уинфорда, желтая кровь без оборота… – продолжал мужчина, как будто совсем меня не слыша. – Так сильно влюблена в него, верно? Что ж, ты не одна такая… В черного дракона всегда были влюблены все девушки АВД. Так было, когда он был кадетом – лучшим из лучших. Блестящий, непогрешимый Лейтон Уинфорд, черная кровь, отличник по всем предметам – ни единого минуса за все годы обучения. И так стало, когда он стал ректором… Женщины всегда влюбляются в таких красавцев. И не смотрят на тех, кто не вышел внешностью, но прекрасен душой. Я ведь по-доброму к тебе, Кук, разве не видишь? Дуреха, я помочь тебе хочу…

Мне категорически не нравилось, куда клонил Сучич.

Не нравился его тон, улыбка, зубы…

Но главное взгляд чешуйчатого.

Но он пошел дальше – вынул из кармана растянутых брюк красную газетку, потрепанную и смятую, со следами заломов.

Хорошо знакомый мне красный листок.

Только не это…

Проклятое «Знамя АВД»! Проклятое стихотворение Тессы!

Ты меня и тут достало, да?!

Глава 14

Я надеялась больше о нем не слышать, но драконьим богам, видимо, показалось забавным, чтобы разные мужчины тыкали им в меня снова и снова…

– Такие горячие строки… Такие возбуждающие мечты… – протянул чешуйчатый. – Уинфорд ведь посмеялся над ними, да? Наверное, сказал, как такая недостойная, как ты, посмела мечтать о нем? Что ты и в подметки не годишься его высококровной невесте, которая вот-вот станет его женой? Я прочитал в газете, что они уехали вместе на Валь де Изер. Красиво там. И дорого. Мне на такой отдых вовек не скопить, как бы я не экономил империалы. Как же грустно, что такие прелестные девушки, как ты, дарят свою любовь недостойным. И совсем не смотрят на достойных…

Сучич приблизился и склонился ко мне совсем близко. Поправил прядь моих волос…

Вблизи от него пахло каким-то мускусным запахом, напоминающим рыбный.

Я задержала дыхание, но надолго это делать не получилось.

– Что так смотришь на меня? Тебе противно, да? Я тебе противен такой, какой я есть?

Этот лейтенант уже откровенно меня пугал почище испанского сапога.

Меня замутило, а в голове, у самых висков, начала пульсировать боль.

Соберись, Тесс!

– Стихотворение в газете было напечатано без моего согласия. Меня хотели унизить.

– Это ничего не меняет – написала-то его все равно ты. И посвятила Уинфорду. Все вы, бабы, одинаковые… Все смотрите на внешность. На богатство, статус. И никогда не смотрите на душу…

Сучич явно хотел, чтобы начала оправдываться или разубеждать его, вступила с ним в личный диалог, но вместо этого я повторила:

– Какое все это имеет отношение к делу Гроув, лейтенант?

– Знаешь, а я ведь мог бы написать рапорт о том, что все проверил и ты непричастна к ее убийству высококровной. Подозрения были сняты с тебя, и ты вернулась назад в АВД и снова стала служанкой своего любимого ректора…

Мужчина улыбнулся, показав свои треугольные острые зубы.

Господи, что же он такое ел, что от него так пахнет? Или дело совсем не в еде, и Сучич благоухает сам по себе?

Отвращение к нему смешивалось с липким, вползающим в душу страхом, и я даже не знала, чего из них было больше.

Пожалуй, больше всего было какого-то мутного марева, которое клубилось перед глазами.

Что-то с ним было не так.

– Если бы ты стала со мной встречаться…

– Что?

– Иногда встречаться со мной, и рассказывать об Уинфорде. Ничего особенного. С кем он встречается, о чем разговаривает, какой у него распорядок дня, какое он вино пьет… Порой будут поручения – отснять какие-нибудь его документы или капнуть пару капель… эм… лекарства в его напиток… Сущая мелочь, в общем. Наш маленький союз был бы отличной местью высокомерному уроду за то, что тобой пренебрег, согласна?

Я вздрогнула, как всегда, стараясь не выдать лицом своих эмоций.

Так вот тут какие расклады пошли…

Сучич хочет, чтобы я шпионила для него на Лейтона?

Сливала секретные документы, подмешивала ректору что-то в еду?!

– Я согласна, лейтенант. Замечательная месть за его высокомерие по отношению ко мне. Пишите рапорт о том, что вы признаете меня невиновной.

Довольный лейтенант ухмыльнулся так широко, как будто под фильтром «большой рот», что меня передернуло.

Я очень надеялась, что теперь наконец-то чешуйчатый отойдет и перестанет дышать на меня своим амбре, но тот продолжал упорно торчать перед самым моим носом.

Как будто специально.

– Что ж, я необыкновенно рад, что мы договорились, и ты готова сотрудничать, Тесса. Но любой договор нужно скрепить – я же не могу поверить тебе просто так, на словах, красавица…

Боже, боже, кажется его не провести!

– Скажи, ведь ты хочешь отсосать Лейтону Уинфорду? Ты же мечтаешь об этом, да?

Тошнота подступила к горлу.

Сучич расстегнул ширинку своих потрепанных штанов и достал оттуда какой-то ужас.

Что-то обвисшее, тонкое и кривое, покрытое мелкой чешуей.

Вздрогнув всем телом, я резко отвернулась, лишь бы не смотреть.

– А вместо него отсосешь мне. Да, ты отсосешь именно мне вместо этого высококровного придурка Уинфорда, и тогда мы заключим нашу сделку. Я отмажу тебя от убийства – это в моей власти!

Внезапно из уверенного тон Сучича стал умоляющим, совсем жалким.

– Сделай… Ну, пожалуйста… Приласкай меня…

Вместе с омерзением, пробирающим до кончиков пальцев, внутрь вползала ярость.

Всепоглощающая, дикая, нечеловеческая.

Я напряглась, пальцы скрючились, все мое тело пробрало зарядом мощной энергии, как будто ударом дефибриллятора.

Сцепив зубы, дернулась с бешеной силой, и услышала оглушительный лязг.

Железки, в тиски которых была закована моя нога, лопнули, как пластмассовые, а кожаные ремни, удерживающие запястья и колени, лопнули.

Я была свободна!

Вскочив, ударила Сучича коленом в живот.

Движение отдалось в правой ноге резкой болью, зато Сучич согнулся напополам, глядя на меня расширившимися от удивления глазами.

И выдохнул.

Ощутив мгновенный приступ слабости, я рухнула обратно на отвратительный стул.

– А еще слабачкой прикидывалась! Так вот как, оказывается, ты прикончила Гроув, – прохрипел лейтенант.

Пытаясь справиться с головокружением, до хруста сжала пальцы в кулаки.

Я убью его!

Пусть меня потом судят, но я ни за что не позволю этому уроду прикоснуться к себе хотя бы одним своим поганым пальцем!

Было сложно, голова стала, как чугунная, мысли путались и обгоняли одна другую.

– Я убью тебя, – вслух повторила я.

– Это вряд ли. Ведь ты сейчас слаба, как птичка. Так действует мой токсин, – ухмыльнулся Сучич. – Еще одна побочка от неправильно совершенного оборота. Разве я тебе не говорил?

Токсин?

Я до боли закусила губу.

И в этот момент дверь пыточной распахнулась на полную ширину, с грохотом ударив по стенке.

На пороге камеры стоял Лейтон.

В распахнутом черном гражданском пальто, элегантном костюме с галстуком и с беспросветной тьмой в ледяных голубых глазах.

Мне даже показалось, что он – видение, что его нет на самом деле.

Но ректор был реален.

– Майор Уинфорд, вы? – пробормотал Сучич, торопливо пряча свое уродливое хозяйство обратно, после чего тут же обрел уверенность. – А я тут вашу кривовскую обслугу допрашиваю, такая хитрая изворотливая бестия… Но вы не переживайте, она уже почти подписала чистосердечное.

Взгляд Лейтона метнулся от него ко мне, сжавшейся на допросном стуле, как будто сканируя меня насквозь.

Задержался на правой ноге.

Я попробовала легонько пошевелить ею – движение отдалось болью.

И в голове тоже.

– Кстати, позвольте поздравить вас с помолвкой, майор, – волнуясь, вставил чешуйчатый. – С Валь де Изера прилетели? Долго добирались? Я слышал, там плохие погодные условия, снежный буран. Зря вы побеспокоились, майор, мы тут уже все сделали в лучшем виде…

Лейтон медленно вошел в допросную, глядя на Сучича так, что меня оторопь взяла.

Жуткая стылая мгла, как из фильма ужасов – вот, что было в его взгляде.

– Я не был на Валь де Изере, лейтенант, – спокойно сказал Уинфорд. – И отправил в Академию распоряжение дожидаться меня сразу же, как только узнал о смерти Ангелики Гроув.

Но я уже знала этот тон – тонкий слой спокойствия, словно миллиметровый лед, под которым крылась бездна.

– Но вы не дождались. Вы – какой-то жалкий лейтенант из ничтожного летучего отряда постовых распорядились в моей Академии, как будто имели на это полное право. Вы обвинили мою кадетку в тяжелейшем преступлении и без моего спроса увезли ее в свой… – Лейтон окинул взглядом стены, стол, на котором лежало «Знамя АВД», замызганный ковер на полу. – Отстойник. Принуждали ее подписать фальшивое признание, пытали, и… Хотели применить к ней сексуальное насилие.

Говоря все это, Лейтон аккуратно, по пальцу стягивал свои черные кожаные перчатки – сначала с левой руки, а потом с правой.

Уинфорд хотел кинуть их на стол, но, взглянув на столешницу, поморщился, словно брезгуя, и бросил перчатки мне на колени.

Сейчас его светлый до кристальной прозрачности и тяжелый, как многотонная могильная плита взгляд был направлен на ничего не понимающего Сучича.

– Лейтенант… Так на что же вы надеялись, забрав то, что принадлежит мне, и возжелав потоптаться по этому своими нечищеными сапогами?

– Девчонка – ваша служанка, глупая кривовка, которая сходит по вам с ума, майор. У вас с такими разговор короткий, знаю. Мелкая сошка, расходный материал… – глаза чешуйчатого забегали. – Я не совсем понимаю…

– Нет, лейтенант. Это не просто служанка. Позвольте вас просветить.

В следующее мгновение Лейтон выбросил вперед руку и, схватив Сучича за горло, приложил чешуйчатого об стол, прямо об рычаг, оставив на его лбу кровавый полукруг.

Лейтенант замахал сразу всеми своими конечностями, пытаясь дать отпор, и даже зубами клацнул, но вышло у него как-то нелепо и бестолково. Особенно рядом с отточенными движениями Лейтона, который, с виду, вроде даже не двигался особо.

Но Сучич почему-то, как теннисный мячик, летал по допросной, оставляя за собой шлейф из мелких бисеринок крови. Лейтон бил профессионально и жестоко, совсем не сдерживаясь, несколько раз намеренно приложив чешуйчатого прямо об угол стола лицом и пахом.

И лицом об столешницу, и лицом об стенку, и лицом об пол, и с размаху – начищенным ботинком под ребра, пока скрюченный Сучич валялся на ковре.

И еще раз ботинком…

И еще…

Потом, схватив за шиворот, Лейтон поднял Сучича, как куль, и усадил за этот же самый стол, аккуратно положил перед ним бумагу и перьевую ручку.

Опухшее красное лицо Чрия Сучича, все в гематомах, с заплывшими глазами, превратившимися в узкие щели, напоминало один сплошной синяк.

Он был такой жалкий – весь трясся, но в то же время пытался ершиться, лепетал что-то про свое начальство и что майор заплатит.

Мне очень хотелось отвернуться, не смотреть на Лейтона, который в эти минуты напоминал монстра какой-то своей механической, абсолютной безжалостностью.

Я не испытывала жалости к Сучичу после того, что он хотел сделать.

Но Лейтон…

Это было его истинное лицо жестокого дракона.

Зверя в элегантном обличье истинного аристократа.

И я должна была его видеть.

– Пишите рапорт, что выяснили о стопроцентной непричастности Тессы Кук к смерти Ангелики Гроув, – светским тоном велел Лейтон.

Больше всего поражало его спокойствие.

Насколько же намеренно жестоко, до кровавых пузырей Уинфорд избил Сучича, настолько спокойным и холодным был его тон.

– Как мне писать, у меня пальцы… – всхлипнул Сучич, вытирая рукавом текущую из носа жидкость.

– Меня это абсолютно не волнует, – равнодушно бросил Лейтон.

И под его холодным взглядом Сучич, подрагивая, взялся за ручку и лист.

– У тебя будут проблемы, майор. Большие, большие проблемы! – приговаривал он. – То, что ты делаешь – это прямое объявление войны между Охраной и Министерством Обороны! Тебе не простят то, что ты сделал с имперским охранителем, членом летучего отряда! Мой начальник, капитан Берроуз, тебе этого не простит, помяни мое слово! Я у него на хорошем счету, он за меня вступится!

– Поразительное переоценивание собственной значимости, лейтенант, – заметил Лейтон, который возвышался за его спиной, наблюдая, как Чрей водит по листу рукой с зажатой в дрожащих отбитых пальцах ручкой. – Я говорил с капитаном Берроузом. Он сдал вас со всеми потрохами и сказал, что я могу пристрелить вас, как скотину, если пожелаю. Но думаю… моей девочке на сегодня достаточно смерти. И это единственное, что меня останавливает.

Когда Сучич дописал, Лейтон выхватил у него рапорт, пробежал глазами и, сложив, отправил к себе в карман.

Моего якобы признания, которое написал лейтенант, нигде видно не было – похоже, Лейтон как-то незаметно для меня его ликвидировал, спалил, скорее всего.

Больше не обращая внимания на Сучича, который напоминал висящую на стуле тряпочку, готовую свалиться с него в любой момент, майор подступил ко мне.

Накинул мне на плечи свое длинное черное пальто – тяжелое, пахнущее им.

После рыбного яда Сучича этот холодный парфюм показался глотком жизненно необходимого кислорода.

А потом, подхватив под колени, Лейтон взял меня на руки и понес.

Прямо вот так – босую, закутанную в свое пальто.

В голове клубился туман. Я притронулась пальцами к виску, пытаясь понять, вспомнить.

Что-то…

Что-то я забыла…