Текст книги "Доверяя тебе (СИ)"
Автор книги: Мариса Джули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)
Глава четырнадцатая
Киллиан
Я пришел сюда, чтобы расслабиться, чтобы побыть наедине с собой, а в итоге появилась Далия и мои мысли снова уносятся прочь, заполняя все пространство ею одной. Придя в себя хотя бы немного после вечеринки, осознал еще более ярко, что произошло в комнате. Пусть между нами не было ничего из ряда вон выходящего, что-то подсказывает мне, что мы были в шаге от ошибки.
– Останься, – тихо отвечаю ей я и мой взгляд опускается на ее губы. – Ты и Брэд… ты хочешь с ним переспать?
Что ты делаешь, Киллиан? Какого черта ты несешь? Да что со мной вообще не так?
Я слышу тихий вздох, Далия втягивает воздух через слегка приоткрытые и такие пухлые губы, а потом она делает нечто еще хуже. Облизывает их. Я вижу кончик ее розового, сладкого язычка, который так хочется втянуть в свой рот. Больше нет смысла себя обманывать, я хочу подругу своего детства. Самое худшее, это хотеть того, кого нельзя. Фраза «запретный плод сладок» заиграла новыми красками.
– Я не знаю, – шепчет девушка и мы встречаемся взглядом. – Ты не хочешь, чтобы я спала с ним?
– Ты знаешь ответ, лис.
– Я думаю, ты в целом не хочешь, чтобы я спала с кем-либо, кроме… тебя?
От ее слов я чувствую жар. Мне так хочется сказать ей, что так оно и есть, что все они были правы, что в какой-то момент ее защита от парней начала иметь личный интерес. У меня так и не получилось вспомнить все, что происходило после того, как она ушла в игровую, но это уже и неважно. Я сейчас трезвый, в сознание, но член в штанах твердеет, подтверждая, что он хочет только Далию. Я трахался, по сути, совсем недавно и что в итоге? Нет никакого удовлетворение, такое ощущение, будто ни одна девчонка не сможет меня насытить, что мое тело успокоится только после того, как окажется в Далии, в моем лисенке.
– Я не хочу, чтобы ты спала со мной, Далия, – нагло вру я. Как же хочется, чтобы она отстранилась. Я не могу думать, когда она так близко, не могу следить за тем, что вырывается из моего собственного рта. – Я вообще не хочу, чтобы ты спала с кем-либо, тебе это не нужно.
– Ты понятия не имеешь, что мне нужно, – наконец-то выпрямившись, говорит девчонка.
– Зачем тебе секс?
– А тебе? – она ждет ответа, но мне нечего ей сказать. – Я хочу этого, Киллиан, как бы тебе не нравилось слышать подобное. Мое тело хочет этого. Если ты не хочешь, чтобы я переспала с кем-то другим, то у тебя только одно решение. Трахни меня.
Я забываю, как дышать, тело будто не принадлежит мне, пистолет падает на пол, чувствую, как слегка трясутся руки. На нетвердых ногах поднимаюсь, становясь и возвышаясь над девушкой. Запрокинув свою чудную головку, она смотрит на меня твердо и уверенно, говоря о том, что знает, что говорит, что это не были спонтанные слова.
В голову лезут плохие мысли. Хочу поддаться им, сделать то, что она просит и закрыть дело с концом. Переспать с ней, подарить ей секс, о котором она мечтает и забыть обо всем, что происходит сейчас, жить дальше. Во мне просыпается первобытный инстинкт, я хочу забрать самое ценное, что у нее есть, опередить других парней.
Представляя о том, как она стонет, как зарывается в подушки, как ее грудь подпрыгивает от каждого моего толчка… Боже…. Хорошо, что Хантер не умеет читать мысли, он бы убил меня сразу же.
Зрение затуманивается, я поднимаю руку и провожу пальцами по ее подбородку, после чего резко сжимаю его и дергаю ее на себя, опуская свое лицо. В комнате слышно лишь наше шумное дыхание. Я провожу большим пальцем по ее нижней губе, давлю на нее, приоткрывая рот и, когда она неожиданно облизывает этот самый палец, шиплю, наклоняясь ниже, практически прижимаясь к ее губам, хватка на подбородке становится сильнее, не уверен, что не оставлю красные пятна на ее нежной коже.
– Уходи, Далия. Не ищи проблем на свою голову, – рычу я ей и мягко отталкиваю от себя так, что она делает два шага назад.
Ее и без того темные глаза стали совсем черные, думаю, от моего светлого оттенка тоже ни черта не осталось. Мне даже не нужно смотреть в зеркало, чтобы увидеть, как я возбужден, запыхавшийся и раскрасневшийся. На миг мне кажется, что она сейчас подойдет обратно, что заставит сделать то, о чем мы оба наверняка пожалеем.
Но нет.
Тяжело дыша, практически задыхаясь от возбуждения, она резко разворачивается и убегает от меня так быстро, будто я ядовитый. Еще раз шумно выдохнув, падаю на стул и запускаю руку в свою волосы, растрепав их.
– Черт, – бурчу себе под нос.
Это, блин, было близко.
Пистолет все еще валяется на полу, я не в состоянии добить тату, поэтому обрабатываю все, что успел сделать и прибираюсь за собой. Возбуждение не сходит, я все еще тверже камня и это невероятно бесит. Выругавшись, пуляю какой-то предмет в стену и спешу убраться из папиного тату-кабинета, пока кто-то из взрослых не заметил меня со стояком.
Я мог бы позвонить какой-нибудь девчонке, встретиться, переспать с ней и дело с концом, но сидя в своей комнате, понимаю, что в этом нет никакого смысла. Даже кончив, я не испытаю никакого удовлетворения, не успокоюсь. Разве что в моменте, до очередной встречи с лис.
Да, мне точно стоит держаться от нее подальше, все плохо, все приняло оборот, который мы так старательно избегали. Я только и могу думать о ее цели потерять девственность и о том, как чертовски ее хочу.
Нельзя, Киллиан, нельзя. Держись, парень.
Это обязательно пройдет. Не может же длиться вечно, верно? Однажды я влюблюсь в кого-то, мой фокус сменится и этот этап с подругой детства останется позади. Нужно перетерпеть. Последние полгода я отлично держался и сейчас смогу. Это все похмелье и недосып, вчера же подобного не было и завтра не будет. Все окей.
Вранье, потому что уже через пять минут, зайдя в ванную в очередной раз за утро, я стою буквально под ледяной водой, а член никак не падает. В мыслях снова возникает Далия, то, как ее тело прижималось ко мне утром в чужой постели, то, как она облизнула мой палец. Не успеваю как следует подумать об этом, как моя рука уже опускается ниже и я начинаю поглаживать себя.
Насколько бы нежно это было, если бы сейчас вместо моей руки была ее? Я представляю, как Далия стоит здесь со мной, как ее белоснежные, длинные пальчики пробегаются по бархатной коже моего члена, как большим пальцем она стирает смазку с моей головки, а потом облизывает ее. Как худое, тоненькое тело опускается передо мной на колени, ее губы обхватывают меня, сосут неумело, но так прекрасно, что я не могу сдержать стоны.
Моя рука работает усерднее, мне даже не нужно много времени, чтобы кончить. Я шепчу ее имя, спуская на кафель и сильно зажмуриваюсь, кусаю губу до боли, до крови. Этого мало, но в голове хотя бы проясняется. Лучше бы не прояснялось, потому что произошедшее волной накрывает меня и теперь я стону уже от отчаяния. Моя голова ударяется о кафель, глаза все еще закрыты. Как же все хреново. Ну черт меня дери. Не хочу. Нет. Как все пришло к этой жести? Как я допустил ее?
Мне срочно нужен Айзек. Я просто обязан обсудить с ним, пока голова не взорвалась. Я справляюсь со многими вещами самостоятельно, но это исключение. Мне нужно понять, что об этом думает человек, которому я доверяю.
Человек, которому я доверяю…
Нет, мне нужен вовсе не друг.
Папа.
Мэйсон Уайт точно знает, что делать с этой фигней. Главное, преподнести все так, чтобы он не понял, что речь о Далии. Пусть папа более открытый и понимающий, чем Хантер, думаю, он был бы так же против нашего с ней союза.
– Па! – ору я, быстро спускаясь по лестнице после душа. – П-а-а!
– Он на заднем дворе с Рэнсомом, милый! – кричит мне в ответ с кухни мама.
Спрыгнув с последней ступеньке, на ходу напяливаю белую приталенную футболку и хватаю по пути первую попавшуюся куртку. Бесполезно, конечно, потому что я все еще в спортивных шортах.
– Пап, мне нужно с тобой поговорить, – взволнованно говорю я, подойдя к дивану-качалке, на котором он сидит, наблюдая за играющим во дворе Рэнсомом. – Только желательно не здесь, холодно пипец как.
Услышав мой серьезный тон, папа хмурится и зовет мелкого в дом, но тот говорит, что хочет поиграть еще немного и мы оставляем его одного. Прежде чем зайти внутрь, мой взгляд цепляется за две небольшие могилки, в которой покоятся наши собаки, и меня на секунду накрывает грусть. Мэй-Мэй лучшее, что было в моем детстве, его до чертиков не хватает. Зато Мэри, старенькая кошечка, до сих пор в порядке и живет с дедом Джеком. Может, завести новую собаку?
– Что случилось? – спрашивает он, как только мы оказываемся в их с мамой спальне. Папа прикрывает за нами дверь и садится на край постели, смотря на меня со всей серьезностью. – Только не говори, что у тебя проблемы с законом, маму удар хватит.
– Нет, что ты, все хорошо, – качаю головой я и заламываю собственные пальцы от нервов. – Расскажи мне о ваших отношениях с мамой. У вас сразу все было хорошо?
Папа ухмыляется, а после опирается локтями на колени.
– Наши с мамой отношения были странными, если говорить напрямую, нас связал секс. Буквально. Любовь пришла потом. Будучи молодым, я сделал кое-что неправильное по отношению к ней и мне пришлось приложить больше сил, чем имею, чтобы вернуть ее обратно. К чему ты спрашиваешь?
Не знаю, как начать и в целом, что говорить. Возможность поговорить с ним казалась мне лучшим, что можно было получить в данную секунду, но теперь, подбираясь к тому, ради чего мы собрались здесь, в голове стало пусто, а слова не хотят собираться в предложения.
– В школе есть одна девушка и в последнее время я запутался в своих чувствах к ней, – начинаю издалека я. – Мне кажется, я хочу ее, но мы не можем быть вместе, потому что… – Вот же блин. Что мне сказать? Почему? Думай, Киллиан, думай. – У нее вроде как есть парень. Мы сблизились, у них все… не очень хорошо, и мы… мы проснулись вместе утром, но не спали. Короче, я хочу ее до безумия и понятия не имею, что делать. Мне не хочется испортить и себе, и ей жизнь, понимаешь? Но я не могу оставить ее в покое, забыть или отпустить.
– Я не мастер толковых советов, Киллиан, чтобы добиться твою маму, мне пришлось сделать несколько не очень правильных вещей. Бери свое, сынок. Если ты чувствуешь, что это твоя девушка и она больше никому не принадлежит, значит, забирай ее себе. Раз вы проснулись вместе, значит, ее отношения держатся на божьем слове и от них почти ничего не осталось.
В целом, что-то такое я и ожидал. Совет не очень дельный, но мой отец в принципе странный человек. Думаю, до моего рождения он жил на какой-то своей серой морали.
– А если… что, если я скажу, что мы не можем быть вместе еще по некоторым причинам?
– Например?
– Ну, мы не подходим друг другу или она нравится еще кое-кому из моих друзей, – придумываю на ходу я и хочу хлопнуть себя по лбу, это все так тупо звучит.
– Ты сейчас не похож на Киллиана, которого я знаю.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты у меня уверенный и знаешь, чего хочешь, а сейчас такое ощущение, будто ты не договариваешь или спрашиваешь совсем не то, что на самом деле хочешь. Сынок, ты же знаешь, что можешь мне доверять?
– Да, конечно. – Не во всем. – Я переживаю, что если мы переспим, то между нами все испортится, понимаешь? Мы неплохо ладим, захотел я ее совсем недавно. Наши дружеские отношения слегка испортились после того, как мы поняли, что хотим друг от друга чего-то большего.
– Сексом дружбу не испортишь, – хмыкает он, а мне хочется закатить глаза от его прямолинейности. Отец не особо подбирает слова, когда мы обсуждаем что-то откровенное, называет все вещи своими именами. – Если вы хотите друг друга, то все как раньше уже не будет, это по-прежнему будет давить на вашу дружбу. Вы обсуждали это?
– Прямо нет, чаще предпочитаем делать вид, что все окей.
Вздохнув, он поднимается и, подойдя ко мне, кладет свои ладони мне на плечи. Мы почти одного роста и, смотря на него, не могу отделаться от чувства, что мы похожи даже больше, чем допустимо. Я буквально его копия, а если посмотреть на его фото с молодости, можно увидеть, что отличие у нас одно: цвет волос.
Вспоминаю слова Элиаса о том, что папа красил волосы, чтобы убежать от самого себя, чтобы убежать от сходства с собственным отцом. Я не знаю о своих бабушке и дедушке по папиной линии, слышал вскользь о том, что Кристофер Уайт был жестоким идиотом, не заслуживающим нормального отношения, а Эбби Уайт умерла, когда отец еще был совсем ребенком. История моего папы печальная, может, однажды, я захочу узнать все подробности, вот только неизвестно, расскажут ли мне родители все.
– Поговорите, иначе все станет еще хуже, – отвечает мне он.
– Наша основная проблема в том, что мы старательно избегаем правды в разговоре друг с другом.
– Значит, кто-то из вас должен взять все в свои руки. Предпочтительно, чтобы это сделал ты. Чем больше уверен в себе мужчина, тем спокойнее рядом с ним женщина. Понимаешь, о чем я?
Зря я решил говорить именно с ним, этот диалог бесполезный, потому что его нельзя применить на Далии, эта маленькая дьяволица не захочет нормально говорить со мной. Она просто-напросто не умеет.
Я сжимаю кулаки при очередном воспоминании, как лис сидела на коленях Брэда. Мне точно стоит что-то делать, я не могу постоянно так реагировать, это медленно, но верно, сведет меня с ума. Нам нужно поставить все точки над «и». Мне нужен план. Просто прийти и поболтать с ней, сказать, что хочу ее, ничего не решит.
А если она вообще влюблена в меня, что я буду делать? Нет, ни о каком сексе с Далией и речи быть не может, не говоря уже об отношениях, нам совершенно не по пути.
Бардак. Чертов бардак заставляет мою крышу крутиться, как гребаная юла. Я никогда не был в подобных ситуациях и знать не знаю, как с ними разбираться. Я даже никогда не был влюблен, ни по кому не страдал, а если кого-то хотел, то просто брал их. Девчонки всегда сами шли в мои руки. Далия тоже пойдет, я в этом уверен. Однако она – не они. Я не могу подойти к ней и взять то, что хочу.
По-моему, уже слишком поздно и я успел долбануться.
Глава пятнадцатая
Далия
Соревнования начинаются слишком быстро. Время прошло и вот мы уже сидим в школьном автобусе, держа на коленях пакеты со своими костюмами. Относительное тепло наступило быстро, Луисвилл наконец-то увидел первые и по-настоящему теплые лучи весеннего солнца.
Если честно, мне совсем не хочется участвовать в этом, еще и пытаться выиграть для нашей школы, но выбора нет, по словам школьного совета эти соревнования кем-то там спонсируются и у нашей школы есть возможность выбить бюджет на какое-то обновление. Возможно, они согласились на эту чушь только ради этого.
Я сижу в автобусе у окна с наушниками в ушах, на моем плече уснула малышка Хлоя. Напротив нас сидят Аксел и Эйден. У подруги сложены руки на груди, и она явно недовольна этим поворотом. Моррисон смотрит на нее, не моргая, развалившись на кресле, как царь. Скорее всего то, что они сидят вместе, полностью его рук дело.
Чудь дальше я вижу Ксавьера и Брэда, которые обсуждают непонятно что, периодически жестикулируя руками, будто ругаются. За Акселом восседает никто иной, как Киллиан Уайт со своим незаменимым плюс один Айзеком Де Лакоста. Смотря через щель между сидениями, я замечаю, как периодически друг Килли посматривает в сторону Рейвен, которая, сидя позади меня с Грейс, игнорирует абсолютно все. Так и осталось загадкой, что именно между ними произошло и меня съедает любопытство. Есть истории, которые нам не суждено когда-либо узнать, да?
Весь последний класс здесь, забит в этом огромном автобусе, но больше всего чувствуется присутствие лишь одного человека. Мы не разговаривали после того случая в тату-кабинете. Я довольно осознанно избегала Киллиана, пару раз даже опоздав в школу, чтобы не столкнуться с ним. Однако мы все равно пересекались и, буркнув сухое «привет», я убегала в свою комнату или куда-либо еще. Он не пытался заговорить со мной или выяснить, зачем я прячусь от него по углам. По крайней мере до этого момента, потому что на мой телефон приходит сообщение от друга детства, заставившее плотно сжать зубы. Не могу сказать, что мне хочется сейчас переписываться с ним, но и проигнорировать его не собираюсь.
Килли: как самочувствие?
Сегодня утром, когда мы только сели в автобус, у меня разболелась голова и я попросила таблетку у учителей, сидящих на передних сиденьях. Наверное, он заметил этот момент, поэтому интересуется. Не может же быть такого, что он ищет общения со мной, верно? Мы оба не готовы к тому, чтобы вести себя, как ни в чем не бывало.
Далия: все в порядке.
Я думаю, что мой сухой ответ даст понять, что сейчас я не настроена на разговор, но нет, потому что практически сразу от Уайта приходит следующее сообщение.
Килли: готова к соревнованиям?
Далия: ты же знаешь, что нет.
Килли: да брось, Далия, не будь такой грубой.
Далия: что тебе нужно? Если хочешь поговорить о чем-то конкретном, то не юли, пожалуйста.
Килли: мы можем сделать вид, что ничего не произошло в кабинете и жить как раньше.
Это даже не вопрос.
Далия: ты имеешь в виду, что мы можем сделать вид, что того, что мы почти поцеловались, не было, я правильно понимаю?
Килли:да.
Как у него все просто. Я даже шумно фыркаю и следующие слова пишу, агрессивно нажимая на сенсорную клавиатуру.
Далия: нет, Киллиан, не можем. В отличии от тебя я не хочу больше делать вид, что между нами ничего не происходит. Ты либо хочешь меня, либо перестаешь вести себя, как придурок и следить за тем, где я и с кем я.
Килли: что ты хочешь от меня услышать, лис? Что я схожу с ума от желания трахнуть тебя?
Далия: а ты сходишь?
Килли: нет.
Далия: пока, Киллиан.
Килли: ты невыносима. Мне начинает казаться, что ты одержима тем, чтобы я тебя хотел. Что с тобой не так? Почему ты искажаешь мои действия и слова? Я же все сказал тебе тогда в машине, ты нравишься мне, как друг и поэтому я озабочен твоей безопасностью.
Теперь мы даже по перепискам ругаемся, отлично, дожили. Весь этот бред, который он написал… я даже не хочу отвечать на него, поэтому просто вновь листаю свой плейлист и, усевшись поудобнее, закрываю глаза, опираясь лбом на стекло.
Телефон пиликает еще дважды, но на этот раз я игнорирую уведомления. Киллиан Уайт получил новое, потрясающее умение выводить меня из себя. Его поведение сводит меня с ума, и я даже не могу нормально погрустить из-за того, что мы умудрились растерять ту нежную дружбу, что была между нами.
Когда мы доезжаем до базы, на которой будем жить несколько дней, я выхожу из автобуса и тяну руки к небу, стараясь привести в чувство затекшее тело. Хлоя стоит рядом и сонно смотрит по сторонам, мне нравится эта ее способность засыпать в любом месте и на любой поверхности.
Мы с девочками собираемся вместе, кучкуемся и смотрим на учителя, который зовет нас по именам и фамилиям, проверяя, все ли на месте, и никто ли не остался на одной из остановок, на которых мы выходили в туалет. Хочется душ, еды и прохлады. Как-то слишком душно для первых дней весны. Я все еще в зимней куртке, а наши костюмы с небольшим начесом, предполагалось, что будет холоднее.
– Поскорее бы эта чертовщина закончилась, – тихо бурчит стоящая рядом Эйден.
– Ты в порядке? – смотрит на нее Грейс. – Аксел, наверное, всю плешь тебе съел, пока мы ехали. Прости, что не смогли прийти на помощь.
Эйден качает головой и отмахивается.
– Все окей, не парься. Этот придурок вообще не разговаривал, он просто смотрел на меня, – она бросает быстрый взгляд на Моррисона и шипит ругательство, когда видит, как он продолжает на нее смотреть. Его черные глаза выглядят сейчас еще более жутко. – Какого хрена ему от меня надо?
– Т-ты ему нравишься, вот и все, – грустно замечает Хлоя и мы все сразу же расслабляемся и поглаживаем ее по волосам, спине и руками. – Перестаньте драматизировать, Аксел не конец жизни, то, что он меня привлекает, еще не значит, что я расстраиваюсь каждый раз, когда он предпочитает смотреть на Эйден, а не на меня.
Пусть она и говорит это с улыбкой, мы все равно ей не верим. Это нормально, расстраиваться, когда предмет твоего воздыхания не обращает на тебя внимание. Малышка Хлоя слишком мягкая, чтобы перенести это со всей стойкостью. Иногда я даже задаюсь вопросом, как она умудрилась потерять девственность пару лет назад. Я к тому, что да, она очень красивая и реальна похожа на ангела, но одновременно с этим очень нежная и романтичная, мне кажется, у нее есть свои пунктики по поводу парней, она не похожа на тех, кто мог бы переспать без любви до гроба. А может, с ней работает фраза «в тихом омуте черти водятся» и мы совсем плохо знаем другую ее сторону?
– К черту «Хейзов». – выплевывает Рейвен, – от них ничего хорошего не жди.
– И тем не менее, ты каким-то образом умудрилась поцеловаться с Айзеком. Мы так и не услышали эту историю до конца, – отвечает ей Грейс.
– Дважды, – тихо произносит Рейвен, мои глаза расширяются, а другие девчонки, похоже, не услышали. Кажется, нам надо серьезно поговорить.
Оставшееся время мы слушаем учителя, который зачитывает нам, что можно делать, а что нельзя, на какое расстояние мы можем покинуть территорию и все такое. Я зеваю, время близится к вечеру, недалеко от нас стоит еще один автобус, судя по всему, это школа, против которой мы будем бегать, которая уже успела заселиться.
Мы смотрим на их присутствие с отвращением, вспоминаем, какие крысы и гадюки там учатся. Об этом нам рассказывали наши спортсмены. Помимо наших школьных баскетболистов, у нас еще есть команда футболистов, все они играли против этой школы и говорили, что ребята отличаются особой жестокостью, грязной игрой и дьявольским языком, говорящим вещи, которые нельзя произносить.
Наш ночлег на несколько дней похож на пляжный гостевой домик или на придорожный мотель, если угодно, что-то между этим. Под небольшим навесом расположены несколько холодильников с напитками, рядом есть лед, который тоже можно купить и закрытый стеллаж с дешевыми пластиковыми стаканами и трубочками.
Внутри нас встречает хозяйка этой старой роскоши, проводит небольшую экскурсию, а после мы наконец-то получаем ключи от наших комнат. К счастью, нам с девочками удалось уговорить, чтобы нас поселили три на два. Грейс, Рейвен и Хлоя будут спать напротив нашего номера, ближе к учителям, а мы с Эйден поделим ближайшую к лестницам и лифту комнату. Все складывается хорошо, если не считать наше нежелание участвовать в соревновании.
Плюхнувшись на свою односпальную, но довольно широкую кровать, пишу маме сообщение, что мы добрались и все хорошо, а после убираю руки за голову, наблюдая за снимающей толстовку Эйден. Под ней у нее майка и, когда та следом поднимается, мне открывается вид на ее… лиловый бок. Боже, этот синяк больше, чем моя голова.
Я подскакиваю так быстро, что в глазах темнеет на несколько секунд.
– Это что? – возбужденно и нервно вскрикиваю я.
Эйден не сразу заметила, какие виды мне открыла, поэтому проследив за моим взглядом, резко отдернула майку, густо покраснев. Я почти никогда не видела, как она краснеет. Неприятное предчувствие пробирается под кожу, начинаю тяжело дышать. Мне это не нравится. Она упала? Ударилась? На нее что-то упало? Откуда эта чертовщина?
– Все хорошо, Далия, просто неудачно сходила на каток, – спокойно говорит она и улыбается. – На днях ко мне приехали родственники и мы сходили развлечься, я шмякнулась на бок, но со мной все в порядке, правда.
Я знаю, что мать развелась с отцом Эйден и она осталась жить с ним. За все время нашей дружбы мы ни разу его не видели, даже понятия не имеем, кто приходит на родительские собрания. Подруга почти ничего о нем не рассказывает, но мы знаем, что жизнь у них тяжелая. Я даже не подозревала, что у Эйден есть какие-то там родственники, если честно.
Мне совсем нелегче от ее слов, какая-то часть меня, чуйка, говорит, что подруга врет, что никакого катка не было, но я решаю не давить. Смотрю на девушку некоторое время, но в итоге киваю. Она поворачивается так, чтобы мне больше не был виден ее бок и еще раз поправляет одежду, после чего кидает толстовку на стул и со стоном плюхается на свою постель.
– Пусть Аксел и молчал всю дорогу, ехать рядом с ним все равно было утомительно. Я больше не позволю этому случиться.
– Он вообще разговаривает с тобой или просто преследует, ходит по пятам, как щенок? – интересуюсь я.
– Обычно второе. Сначала он разговаривал, уговаривал сходить с ним куда-то, потом я начала его игнорировать и теперь он просто плетется рядом, либо палит, как маньяк. Мое терпение начинает заканчиваться, этот парень безумно бесит меня.
– Если хочешь, я могу попросить Киллиана поговорить с ним, – говорю я то, что на самом деле мне делать совсем не хочется, чем дальше я сейчас от Уайта, тем лучше.
– Что? Нет. Конечно, нет. В этом вообще нет никакой необходимости, я просто продолжу игнорить Моррисона и ему рано или поздно наскучит.
Мне, почему-то, кажется иначе. Аксел и ему подобные выглядит, как парни, которые готовы бегать за одной целью постоянно. Спортсмены в целом упертые, что девушки, что мужчины. Но я молчу. Эйден виднее, что с этим делать и не мне говорить ей, как лучше.
– Знаешь, лучше расскажи мне, что происходит между тобой и Киллианом. Вы же типа дружите с детства, верно? Тогда какого черта между вами все так напряжено? – спрашивает она.
Черт, ну уж нет, мне так не хочется об этом говорить. Да и что я ей скажу? После того разговора под лестницей школы мы не поднимали эту тему и меня все устраивало. Сейчас я не нуждаюсь в подруготерапии, предпочитая разгребать все дерьмо самостоятельно.
– В целом, ничего, – вру я. – Просто взрослеем и нам становится менее интересно в обществе друг друга.
– Я не об этом, и ты это знаешь.
Из меня выходит усталый вздох. Слишком много Киллиана в последнее время, мой мозг совсем не получает передышку, помимо того, что я думаю об этом парне двадцать четыре на семь, теперь еще и говорю о нем.
– Это как-то связано с тем утром, про которое ты рассказывала? – осторожно продолжает подруга.
– Нет, уже нет, – я еще раз выдыхаю, понимая, что легче ей все рассказать. – Мы проснулись вместе после вечеринки. Между нами ничего не было, просто уснули вместе, но у нас в принципе начались какие-то проблемы. Я думаю, Килли меня хочет, но боится сказать об этом прямо сам себе, из-за этого его все сводит с ума, и именно из-за этого его так бесит мое общение с Брэдом. Я думаю, он знает правду, но утаивает ее сам от себя и это его путает. Он как будто перестал справляться даже с самим собой.
– Думаешь, он влюблен в тебя?
– Нет, совсем нет. О любви тут и речи быть не может, – хмыкаю я. – Я ему нравлюсь, ну, сексуально привлекаю, уверена в этом на девяносто процентов. Брэд, кстати, тоже это заметил и предложил на вечеринке свою помощь.
– Помощь? – Эйден садится, опираясь на ладони за своей спиной и смотрит на меня. – Что ты имеешь в виду?
– Буквально, Ден. Он сказал, что я нравлюсь Киллиану и, если захочу, он может помочь мне сделать так, чтобы тот признал свои чувства.
– Разве ты ни нравишься Брэду? В чем смысл помогать тебе завоевать другого парня. Или он из тех, кто действует по принципу «для друзей не жалко» и можно делиться девушкой? – я просто пожимаю плечами, не зная, что ответить на это. – Знаешь, крошка, держись подальше от этого придурковатого форварда, что-то мне подсказывает, что он не в себе и намерения его не чистые.
– Киллиан сказал, что Брэд просто хочет затащить меня в постель.
– Что ж, я соглашусь с Уайтом. Да и нам всем известна репутация Кэмптона. Я уже сказала тебе свое мнение в кофейне, и оно никак не изменилось. Ты и правда заслуживает лучшего, Дэвис, а ваш спор с Блэквуд просто тупость.
– Как думаешь, она переспала с Айзеком?
– Нет. Ну, вряд ли, – отвечает Эйден и снова плюхается на подушку. – Я не думаю, что она что-то скрывает. Рейвен же лучик, если у нее произойдет какое-то событие, она сразу же прибежит к нам, чтобы рассказать его. Тем более у вас с ней вот эта тупая цель. Она бы сказала как минимум тебе, что лишилась девственности. Боже, надеюсь, это будет не Де Лакоста, – морщится девушка.
– Он кажется самым вменяемым из «Хейзов».
– Самый вменяемый там Ксавьер, хотя и тот тоже демон, скрывающийся за внешностью ангела. Тем не менее, он не придурок. Не мне учить вас с Рейвен жизни, и все же, я в последний раз порекомендую держаться подальше от вашей идеи лишиться девственности до конца учебного года. Оно само придет, когда наступит время. Ну и, конечно же, нужно минимизировать общение со спортсменами нашей школы. Что футболисты, что баскетболисты – они все одного поля ягоды. В их головах только спорт и секс, им не нужны девушки, а вы все такие романтичные и чувствительные. Прости, подруга, но даже твой Уайт та еще заноза в заднице. Я каждый божий день слышу, как Шарлотта поклоняется его члену. Она одержима им, серьезно. Фу, мерзость.
Я просто смотрю на нее расширенными глазами. Эйден так много всего сказала и меня это удивляет. То есть, я в курсе, что ей не нравятся наши спортсмены, но стоит начать о них говорить, она сразу же выливает такой поток негатива, будто они лично испортили ей жизнь. Есть ли что-то, чего я не знаю о Келвит? Может, один из ее бывших спортсмен или она лишилась девственности с кем-то из подобных, а потом ее кинули? Сколько из ее слов правда? Я доверяю всему, что говорит это девушка, но иногда бывает ощущение, что она рассказывает совсем не то, что происходит или происходило на самом деле.
Мне не хочется развивать эту тему, завтра первый день соревнований, нужно как следует отдохнуть и выспаться. Этой ночью я засыпаю не в своей кровати, перелезаю к Эйден, сдвигая ее на самый край и, обняв ту за талию, прикрывая глаза. Что-то мне подсказывает, что это будут тяжелые дни, и не только физически.
