Текст книги "Доверяя тебе (СИ)"
Автор книги: Мариса Джули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)
Глава двадцать третья
Киллиан
– Твоя мать сходит с ума, – говорит папа, когда мы сидим на террасе. Он нервно курит, выглядит уставшим. Около получаса назад они вернулись со школы, куда их вызвали из-за моей драки на соревновании. – Тебе должно быть стыдно, парень.
– Перестань нести чушь, пап, мы оба знаем, что мне не должно быть стыдно. Этот мерзавец получил по заслугам, даже Хантер на моей стороне, – отмахиваюсь я.
– Хантер псих.
К чему он говорит это непонятно. Мой отец как никто другой знает, что я не дерусь на пустом месте, все драки, в которых я участвовал, были по делу. С тех пор, как мне исполнилось семнадцать, я стал спокойнее и мне чаще удается держать собственные эмоции под контролем. Видимо, только в том случае, если дело не касается Далии.
Два дня назад, когда она кончила в моих руках, на ней все еще был синяк, темный и жуткий, он напоминал о том, что ей причинили боль. Я не могу спокойно вспоминать ситуацию, произошедшую на соревновании. Какого черта он ее ударил?
– Что ты мне прикажешь делать? Держать себя в руках, когда бьют члена моего семьи или что? Он стукнул Далию, пап. Не пихнул, не дал пощечину. Ударил кулаком, грубо и сильно. Ее щека до сих пор синюшная. А если бы на месте Далии была мама, что бы ты сделал?
Отец фыркает.
– Я бы убил обидчика на хрен.
– Вот видишь, – смеюсь я. – Как я мог отнестись к этому спокойно? Ей было больно. Никто не имеет права трогать мою семью. Все в школе знают, что я убью за Далию, Рэнсома и Элиаса.
Вздохнув, папа поддается вперед, к пепельнице, и тушит об нее остатки сигареты. Хантер рвет и мечет в своем кабинете, Роуз сдерживает его, чтобы он не поехал в школу соперников и не разнес там все в пух и прах. По крайней мере так было до того, как мы с папой закрылись на террасе. С момента, как они приехали от дяди Оуэна и увидели, в каком состоянии находится их дочь, Хантер не мог найти себе места. Отец отказывается говорить, что произошло на встрече с нашим куратором и другими учителями, но подозреваю, что он не смирился с их решением.
Сама Далия ведет себя ниже травы и тише воды, вот уже два дня все, что я от нее слышал, это слабое «привет». Она не выглядит смущенной или потерянной, но явно понятия не имеет, как вести себя со мной дальше. Полностью понимаю ее. Я думал, что одного раза мне будет достаточно, но каждый раз, когда она появляется в поле моего зрения, не могу перестать думать о бархатистости ее кожи и мягкости ее тела. Я хочу еще и мне приходится прикладывать немало сил, чтобы не прошмыгнуть ночью в ее спальню и не начать умолять о добавке.
Меня отстранили от занятий на целую неделю и, пожалуй, это одна из худших новостей за долгое время. Во-первых, мне нужны уроки, я не хочу отстать в материале перед самыми экзаменами, во-вторых, это затронуло и мою игру в баскетбол. Что говорил тренер я повторять не хочу, но мы явно все на взводе, мне нельзя пропускать тренировки, совсем скоро игра сезона, последняя и чертовски важная. У него есть какие-то очень важные новости, и он говорил об этом будучи чернее тучи, но пока я не вернусь в строй, держит все при себе, что лишь добавляет гребаного волнения.
Сегодня только вторник, до следующего понедельника я точно потеряю рассудок.
– Сходи к маме и успокой ее. Она рвет и мечет, – просит папа. – Но знаешь, она не винит тебя, услышав всю историю целиком, я думаю, она даже гордится твоими действиями. Ты защитил Далию, жертвуя собственным благополучием в школе, это похвально. Ты растешь настоящим мужчиной. Однако, я должен предупредить, что, если тебя еще хоть раз отстранят от уроков и ты создашь нам новых проблем, я отберу у тебя тачку и все карманные расходы на целый месяц. Ты хорошо услышал своего старика, сынок?
Я киваю.
– У тебя нет выбора, ты должен меня наказать, не так ли? Воспитание и все такое.
– Тебе еще нет двадцати одного года, я отвечаю за тебя. Ни мне, ни маме, ни тебе не нужны все эти проблемы. В эмоциях нет ничего хорошего, Киллиан. Это ты должен управлять ими, а не они тобой.
– Как ты справлялся с собственными?
– Никак. Я был полностью на поводу у своих эмоций и это принесло мне охренительно много проблем, чтобы дать тебе совет не повторять моих же ошибок, – хмыкает он, доставая новую сигарету. – А теперь вали к матери, ей ты нужен сейчас больше, чем мне. Я сказал все, что хотел.
Издав смешок, качаю головой и с кряхтением поднимаюсь с кресла. Все мое тело ноет, пусть участвовать в школьных тренировках мне и запрещено, это не значит, что я сижу без дела. Каждое утро я посещаю наш домашний тренажерный зал вместе с папой или Хантером, чтобы держать тело в тонусе, потом играю в мяч у домашнего баскетбольного кольца и до вечера занимаюсь уроками, разбираю материал, который присылает мне мой куратор и готовлюсь к экзамену. Нельзя расслабляться. Вчера после тренировки ко мне заскочил Ксавьер и поиграл со мной в баскетбол, сегодня должен подъехать Айзек с той же целью. Спасибо моим парням, что помогают не растерять хватку.
– Роуз, где мама? – спрашиваю я, пройдя на кухню через заднюю дверь. Бледная и уставшая, тетя заваривает себе кофе.
– В библиотеке с Хантером.
– С Хантером?
– Ага.
Нахмурившись, ступаю на второй этаж и, подойдя к двери, осторожно открываю ее. Мама сидит за столом, лениво опершись на свою же руку, держится за голову, прикрыв глаза, пока дядя ходит туда-сюда. Услышав скрип петель, они оба вскидывают головы.
– А, Киллиан, – говорит Хантер, – проходи, у меня как раз есть новости и для тебя.
Захлопнув дверь за своей спиной, бесшумно топаю к столу и сажусь на кожаное кресло справа, закидываю на него ноги, согнув те в коленях и складываю руки на груди, ожидая новостей. Надеюсь, хороших.
Мама поворачивает ко мне голову, смотрит с какой-то грустью. С момента, как родился Элиас, она стала более эмоциональной и чувствительной. Уже около девятнадцати лет она ходит на терапию к Оуэну и периодически пьет курсом таблетки, которые он ей выписывает. Дядя рассказывал, что у мамы был трагический опыт в прошлом и он сильно изменил ее, заставив и повзрослеть, и сломаться одновременно. Какой именно это был опыт, вся семья умалчивает и не говорит, даже будучи в зюзю пьяными.
– Эй, все хорошо, – мягко говорю я ей. – Ничего критичного не случилось.
– Моего сына отстранили от уроков за драку. У твоей мамы точно не все хорошо, – недовольно цокает она и, посмотрев на пластырь, красующийся поперек моей брови, тяжело вздыхает. Вообще, пора бы его снять, ранка уже засохла.
– Я связывался с директором "Вестбрука", после встречи с нашим. Этого мальца, ударившего Далию, тоже отстранили. Это уже не первый раз, когда его застают за жестоким обращением к другим ученикам. Парень гений в мире компьютеров, но абсолютно неуправляем. Я задействовал Блэка, чтобы подонка исключили. Но это не основная новость, есть еще одна. Сейчас рассматривают наше заявление на то, чтобы тебя вернули в школу послезавтра и не тянули целую неделю. На носу экзамены и сезонная игра, сейчас не время для исключений, тем более не ты начал это.
Я выпрямляюсь, скинув ноги. Меня не интересует, кого там Хантер собирается исключить, но крайне нравится слышать, что он попытается вернуть меня к урокам и тренировкам.
– Когда будут итоге рассмотрения твоего заявления? – спрашиваю я.
– Ну раз речь идет о том, чтобы вернуть тебя послезавтра, значит крайний день, когда они могут дать ответ – завтра.
– Хантер, не оставишь меня с моим сыном наедине, пожалуйста? – просит мама.
Посмотрев на меня еще один раз, дядя поспешно выходит из библиотеки, и мы с мамой остаемся одни, окруженные запахом книг и тихой, уютной атмосферой. Я начинаю понимать, почему моей маме нравится это место. Здесь чувствуешь себя в безопасности.
– То, что произошло, наша с отцом вина, – говорит она.
О, черт, это очень плохо. Когда происходит что-то, что мама не способна контролировать, начинается долгая беседа о том, что они с отцом не уследили и все это только вина их воспитания. Обычно это заканчивается крокодильими слезами (с ее стороны) и моими или Элиаса обещаниями, что подобное больше никогда не повторится.
– Нет, мам…
– Дай мне договорить, Киллиан! – жестко перебивает она и я тут же замолкаю. – Помнишь, когда два года назад ты разбил нос однокласснику Далии за то, что он попытался сфотографировать ее под юбкой во время урока? Уже тогда я сказала папе, что нужно научить вас решать проблемы разговором, кулаки должны быть задействованы в крайнюю очередь.
У меня для нее плохая новость. Большая часть мужчин решает разговор на кулаках. Если один сделал хрень, то он сразу же за нее поплатился физически, никто не будет махать ему пальчиком и говорить, что так нельзя. Но я молчу. Это же мама, одна из главных женщин в моей жизни, она всегда права, ее слово верное и никак иначе. Если мы спорим или ругаемся с ней, нам достается от папы.
«Мама – наша королева, а мы – ее поданные. Не смей перечить королеве, сынок».
– Я знаю, что в вашем возрасте тяжело контролировать эмоции, но я хочу, чтобы ты раз и навсегда запомнил, что большую часть вопросов можно решить обычным диалогом. То, что делают некоторые парни по отношению к девушкам, ужасно. Я горжусь, что мой сын способен отстоять честь девушки и защитить ее, но я не хочу, чтобы ты рушил собственную репутацию и будущее из-за этого. Ты меня хорошо слышишь?
Мне хочется сказать ей, что это всего лишь драка, а не конец света, но я молча киваю. Чем больше я буду соглашаться с тем, что она говорит, тем быстрее это закончится.
Мама всегда права, Киллиан.
– Я очень надеюсь, что у Хантера получится обо всем договориться и заявление рассмотрят в положительном ключе, но я все равно вынуждена наказать тебя за это. Прямо сейчас. Ключи от машины и права, Киллиан, – строго говорит она и протягивает ко мне руку, как будто они у меня с собой.
Ну вот. А чего еще стоило ожидать? Если это не заканчивается слезами, то обязательно закончится оплеухой. Она не отец, он чаще лает, но не кусает. Для нее важно показать авторитет. Отдать ей ключи от машины и права, значит просить Далию довезти меня до нужного места. Я не хочу ездить с Далией, она нас угробит.
– У меня их с собой нет.
Убрав руку, мама опирается ладонями на стол и поднимается со своего места.
– Жду их в своей спальне на кровати. У тебя две минута, – и машет головой на выход.
Буйная сторона меня хочет поспорить с ней, выжидающе смотрит на нее, но в итоге я лишь недовольно цокаю языком и подчиняюсь, всем своим видом показывая, что недоволен. Топаю к двери не оправдано шумно и, до того, как успеваю выйти, мне в затылок прилетает декоративная подушка с ее кресла.
– Мам, – стону я, повернувшись к ней.
Она тычет в меня пальцем.
– Не смей показывать характер, юноша!
Выйди из библиотеки я закатываю глаза, а через несколько минут ключи от моей тачки и права уже лежат на ее кровати.
* * *
Мое заявление все же рассматривают и, так как это первое исключение с момента моего поступления в старшую школу, мне смягчают приговор, и я возвращаюсь к урокам. С машиной я тоже нашел решение и вместо того, чтобы застревать в железной коробке с таким нелепым водителем, как Далия, я либо езжу на такси, либо добираюсь при помощи команды, которая забирает меня поочередно.
Наступила следующая неделя, среда, за мной приехал Ксавьер и всю дорогу мы обсуждали предстоящее собрание с нашим тренером. До сих пор нам так и не рассказали о важных изменениях, но есть одно «но», которое заметили все и сразу. Брэд не приходит на тренировки уже третий день и с каждым разом вопросов у меня становится все больше и больше. Настолько больше, что я написал ему сообщение, которое он, зараза, проигнорировал.
Нас собирают в актовом зале. Высосанные после уроков и интенсивной тренировки, мы раскидываем конечности по всем маленьким креслам, садясь абы как и смотрим на мистера Райана, нервно ходящего из стороны в сторону.
– Давайте начнем с вопросов, у вас они наверняка есть, – в итоге сдается он.
– Почему до сих пор не объявили с кем мы играем в конце школьного сезона? – подняв руку, первый говорит Аксел.
Тренер щелкает пальцами, указав на Моррисона.
– Отличный вопрос, сопляк. В конце этой недели будут объявлены ваши соперники.
– Почему так поздно? Мы всегда узнавали об этом в начале учебного года, – сложив руки на груди, хмурится Айзек.
– Решение совета школы. Еще вопросы?
Я поднимаю руку и теперь Джон щелкает пальцами в мою сторону, разрешая говорить этим движением.
– Где третий?
– А вот и вопрос, ради которого мы здесь собрались. Брэд перешел в другую команды.
Я скидываю лодыжку с колена и выпрямляюсь, не веря своим ушам. Какого лешего здесь происходит? С каким пор изменения происходят мимо команды, и мы узнаем о них в последнюю очередь? Все парни напрягаются, им не нравится это точно так же, как и мне.
– Но как мы будем играть без легкого форварда? – возникает Ксавьер, кажется, я впервые вижу его таким недовольным.
– Никто не собирается оставлять вас без третьего, паршивцы. Школы произвели обмен по некоторым личным обстоятельствам Кэмптона. На днях новый игрок перейдет к нам в экстренном порядке и начнет тренировки, а после и игру за нашу школу.
– Мы его знаем? – вновь задает вопрос Ксавьер.
Джон Райан перестает ходить туда-сюда и, затормозив, смотрит на нас, на его губ возникает широкая, недобрая улыбка. Мы одновременно стонем всей командой. Если мы его знаем, то значит, играли против его команды. А если мы играли против его команды, значит, влиться и стать единым целым с нами ни нам, ни ему будет непросто. Ну почему именно в конце сезона?
– Перестаньте скулить, слюнтяи. Вы лучшая школьная команда Луисвилла, сильная и та, которой я горжусь. Вам не составит труда принять нового мальца в свои ряды. Не составит?! – последнее он говорит грубым голосом.
– Да, тренер, – хором, нехотя отвечаем мы одновременно.
С собрания я выхожу, испытывая крайне странные чувства. Та сторона меня, которая никак не относится к баскетболу, радуется тому, что Брэда здесь больше нет, ведь это значит конец постоянным препираниям и конец его похождениям за Далией, по крайней мере, я рассчитываю на это. Другая же не может перестать думать о том, что Брэд был лучшим в своем деле, он один из сильнейших легких форвардов школьных команд и те ребята, к которым он перевелся, буквально сорвали куш.
Айзек везет меня в сторону дома, выглядя при этом таким мрачным и неприветливым. Я понимаю его чувства, он дышит баскетболом, живет ради него. Все эти изменения к концу школьного сезона не сулят ничего хорошего, как бы не был уверен в нас мистер Райан.
– Мне не нравятся все эти секреты, – нарушает тишину мой друг, тормозя на светофоре. – В чем проблема сразу сказать, кто заменит Брэда? Сколько мы должны просидеть в неведение? День? Два? Неделю? Чертов старик.
– Брэд выходил с тобой на связь?
– Не-а, – качает головой Айзек. – Последние тренировки, до твоего возвращения, проходили хорошо, потом мы все подумали, что он заболел, ну, ты знаешь. Я написал ему, спросил как он себя чувствует и куда пропал, но он мне так и не ответил.
– Для того, чтобы поменять школу к концу учебного года, нужна веская причина. Я не помню, чтобы у него были какие-то проблемы в семье. Тренер знает, что у него произошло, но не скажет нам.
– К черту, Брэда. Его уход из команды – это факт, нам ничего не изменить. Теперь у нас проблема посерьезнее. Из лучших школьных игроков на роли легкого форварда у нас только Дрейк Уолкер из "Вестбрука" и Кейден Майклсон из "Старшей Школы Олд-Луисвилла", не считая самого Кэмптона. Если нам попался не кто-то из этих двоих, то мы в полном дерьме.
– Не суетись пока. В одном тренер прав, мы действительно лучшие из лучших, наличие или отсутствие Брэда это не изменит. Давай не наводить панику, посмотрим, кто придет на замену и уже потом начнем думать.
Он вздыхает и, нехотя кивнув, выезжает на соседнюю полосу.
– Мой папа подобрал мне агента, а еще пытается пробить меня в Университет Кентукки.
– Это же один из лучших универов для карьеры баскетболиста, оттуда вышли многие игроки НБА!* – с восторгом говорю я, повернувшись к нему всем корпусом, из-за чего ремень неприятно натянулся на талии, но я не обращаю на это никакого внимания. Меня переполняет гордость и радость за Айзека, он в шаге от своей мечты.
– Рано радоваться, меня еще не приняли. Возможно, им не подойдут мои школьные успехи, ведь никаких выдающихся наград, я имею в виду значимых, у нас нет.
– Мы собрали много школьных кубков, это все равно показатель. Ты популярен в сети, о тебе говорят и многие любительские спортивные сайты Луисвилла выделяют тебя, как игрока. Не сомневайся в себе и в своем крутом отце, он обязательно все сделает на высшем уровне. Нет ничего, с чем мистер Де Лакоста не справился бы.
Айзек широко улыбается, ему приятно слышать это о своем отце, а мои слова не имеют ни малейшего преувеличения. Де Лакоста реально крутые, начиная его прадедом и заканчивая самим Айзеком. Вся их семья крутится вокруг спорта, пусть отец и не смог стать выдающимся баскетболистом, но успехи его прадеда до сих пор вспоминают и говорят, что Айзек следующая гордость Луисвилла. Наш городок не сказать, что малюсенький, но недостаточно большой, чтобы нам что-то помешало стать в нем известными.
До того, как мы все поступили в старшую школу, здесь, в «Хейз Академи», она ничем не выделялась, а все прошлые команды по футболу, баскетболу и волейболу не приносили никакого успеха. Сейчас же, наших ребят, всех наших спортсменов, не только баскетболистов, можно увидеть в новостных лентах Луисвилла вместе с названием школы. Директор, совет, да и вся администрация гордятся нами. Мы принесли многое, особенно наша команда и капитан футбольной. Он вообще очень классный парень, жаль, что у нас немного разные интересы и несмотря на все те вечеринки, которые мы посетили вместе, нам так и не удалось сблизиться. Капитаны должны держаться вместе и все такое.
Когда он тормозит у подъездной дорожки моего дома, я не спешу выходить. Заглушив двигатель, Айзек расслабляется в кресле, и я повторяю за ним.
– Ты совсем не нервничаешь? – в тишине улицы и машины интересуется друг.
– Из-за ухода Брэда? – он кивает. – Конечно же, нервничаю. Я не шучу, когда говорю, что игра в баскетбол мне так же важна. Я люблю свою команду, люблю выигрывать, держать мяч в руках. Повторюсь: пусть я и не собираюсь в большой спорт, я вижу, как это важно для тебя. Я твой капитан, Айзек, но еще я твой лучший друг. Твои мечты для меня так же важны, как мои собственные, особенно когда от меня они тоже зависят. Мы команда, мы все боремся за свое и твое право быть на вершине. Понимаешь, о чем я?
– На днях Ксав сказал мне, что я должен дать себе выдохнуть, что, чем ближе окончание школьного сезона и поступление в университет, тем более помешанным я становлюсь. Мы с Рейвен не виделись с конца соревнований, я сказал ей отвалить, когда она написала. Чувствую себя ублюдком. Но я это к тому, что настолько погружен и зациклен сейчас на игре, что даже не боюсь причинять боль людям. Меня ничего не интересует.
Я знаю, что Айзек хороший парень, да, временами он мудак, как и мы все, но обычно он добрый и понимающий. Конечно, он не Ксавьер, который и мухи не обидит, но все равно является одним из самых рассудительных в нашей команде. Когда ты находишься в постоянном стрессе, контролировать эмоции становится тяжелее и спокойно можно наговорить то, о чем в итоге пожалеешь. Я не хочу, чтобы это происходило с моим лучшим другом, но и не знаю, что могу сделать, чтобы привести его в порядок.
– Мой дядя Оуэн имел опыт со спортсменами. Если хочешь, я попрошу у него прием для тебя. Чем больше ты будешь нервничать, тем вероятнее, что проиграешь. Спорт это про холодную голову, ты и сам это прекрасно знаешь.
Запустив пальцы в свои темные волосы, он ерошит их и ненадолго прикрывает глаза.
– Я подумаю, ладно? Обсужу это с папой и, если что, завтра скажу свой ответ. Может, мне действительно нужна помощь извне.
* * *
НБА (NBA, Национальная баскетбольная ассоциация) – это главная профессиональная баскетбольная лига Северной Америки (США и Канады), которая считается сильнейшим и самым престижным баскетбольным чемпионатом в мире.
Глава двадцать четвертая
Далия
Далия! Далия! Далия!
Эти крики сводят меня с ума, но я продолжаю бежать. Мне нельзя останавливаться. Остановка – значит смерть. В боку нестерпимо колет, по щекам льются бесшумные слезы. Бежать, нужно просто бежать. Я всегда выбиралась из этого места, выберусь и сейчас.
Бестелесный голос продолжает звать меня, между моим именем слышится смех, заливистый, дразнящий. Огромный ком, вставший поперек горла не дает нормально дышать. Мне не должно быть страшно, они всегда зовут меня, но никогда не приближаются, не причиняют настоящего вреда.
Что-то светлое мелькает впереди, слепит и без того замыленные от слез глаза. Такого еще не было, я вижу этот свет впервые. Казалось бы, выглядит, как свет в конце тоннеля, но меня он, наоборот, настораживает. Я останавливаюсь и только тогда чувствую боль внизу.
Мои голые ноги поцарапаны, подол белого платья, достающего мне до колен и развивающегося на ветру, порван. Он грязный, я выгляжу так, будто вылезла из ямы. Ранки кровоточат и жгут, боль слишком реальная, слишком настоящая и невыносимая.
Свет продолжает мелькать впереди, словно в трансе, я тяну к нему руку.
– Далия! – кричит голос в ухо, а на плечи ложится нечто тяжелое.
Распахнув глаза, резко сажусь в постели, тяжело дыша. Это снова случилось, кошмары вернулись и слегка изменились, стали более жуткими и непонятными. Однажды дядя Оуэн сказал нам, что плохие сны могут сниться, если ты чем-то слишком обеспокоен, если внутри тебя остались какие-то нерешенные вопросы. Думая об этом, не могу найти причину. Я не нервничаю, у меня нет проблем. Так почему же это происходит?
Быть может, все было бы намного проще, если бы мне снились разные кошмары, но нет, каждый раз одно и тоже. Однако… никакого света впереди еще не появлялось, я просто бежала и бежала под голоса, не останавливаясь, пока не просыпалась от холодного пота и жутких мурашек, бегающих по всему моему телу.
Постоянные кошмары научили меня одной полезной вещи. Каждый вечер, перед сном, мама заваривает мне чай, который любила моя покойная бабушка. Я беру его с собой в комнату и, если просыпаюсь, выпиваю в течение всей ночи. Не знаю, что за травы она туда добавляет, но помогают они просто отменно.
Скинув ноги с кровати, поглаживаю лицо ладонями и иду в туалет. После этого было бы правильнее вернуться в свою комнату и попытаться уснуть вновь, однако я не могу. Мои ступни направляются к знакомой двери, как можно тише. Сердце в груди грохочет так сильно, что мне кажется, будто его слышит весь спящий дом.
Остановившись у двери Киллиана, я хватаюсь за ручку и медленно, с еле слышимым скрипом, поворачиваю ее в сторону, проскальзывая внутрь. Знаю, что мы вроде как много ругались и я обещала себя стать сильной и независимой, но все это оказалось пустыми словами и обещаниями самой себе, которые я так и не смогла сдержать. Приходить к нему после кошмаров навязчивая привычка, от которой никак не могу отказаться.
Небольшой телевизор, висящий напротив кровати, играет какой-то фильм с громкостью на минимуме. Экран освещает тело Киллиана, раскинувшееся по всей постели. Он лежит на животе, задрав одеяло по самый подбородок, и крепко спит. Парень так красив и безмятежен в этот момент, что я просто не могу найти в себе сил, чтобы разбудить его, но мне нужно сделать это до того, как он почувствует чужое присутствие, распахнет глаза и испугается в своем сонливом состоянии.
– Киллиан, – тихо зову его я, тряхнув за плечо, он что-то стонет и поворачивает голову в другую сторону. – Килли.
На этот раз он просыпается и, глянув в мою сторону, щурится, не понимая, что происходит. Перевернувшись, садится на постели, позволяя одеялу соскользнуть с его тела, облаченного лишь в футболку и шорты, и собраться чуть ниже талии, на бедрах.
– Далия? – все еще сонно недоумевает он. – Что случилось?
– Мне снова приснился кошмар, – дрожащими губами объясняю я. Только не плакать!
Он зевает и, потерев глаза подушичками своих ладоней, тянет ко мне руки.
– Иди ко мне. Все хорошо, я рядом, – спокойным тоном говорит он, забирая меня в свои объятия.
Уложив нас в свою кровать, он накрывает и свое, и мое тело мягким одеялом, притягивая меня ближе. Мой нос утыкается в его грудь, вдыхая тот самый аромат, который есть только у этого парня. Закинув руку ему на талию, бесстыдно пробираюсь под его футболку и тяну себя к нему еще ближе, так, что становится тяжело дышать.
Киллиан поглаживает меня по волосам, периодически целуя в макушку, успокаивая, говоря своими движениями, что никакого кошмара больше нет. После интимной сцены, которая произошла между нами в тату кабинете, мы особо не контактировали, и я уже успела подзабыть, как прекрасно просто быть в его руках, таких сильных, которые никогда не причинят мне вреда.
– Ты смотрел фильм, пока не уснул? – вялым голосом спрашиваю я, меня начинает кумарить рядом с ним.
– Да. Выключить телевизор? Он мешает тебе?
– Оставь.
Еще секунду назад я была в шаге от сна, а теперь его словно и след простыл. Когда Киллиан убирает руку с моей макушки и опускает ее на мое бедро, я вспоминаю, что залезла к нему в одних трусах и укороченной футболке, отчего прикосновения кажутся еще более обжигающими.
Особенно когда знаешь, на что способны эти руки, и эти пальцы, и язык, и, о боже, это тело.
Я бы могла попросить его отвлечь меня тем самым прекрасным способом, который он открыл для меня совсем недавно. Но я уверена, что Киллиан откажет, он в целом ведет себя сдержаннее, все оказалось не так радужно, как хотелось бы, и да, тот момент близости отпечатался на нас, заставил вновь закрыться друг от друга. Нам вовсе не неловко, нет, мы оба рады, что это было, нам понравилось, просто от этого наш статус стал еще более неопределенным. Не пара, но уже и не совсем друзья.
– Перестань елозить. Что мешает тебе уснуть? – интересуется Килли, когда я в очередной раз дергаю ногами, пытаясь найти более удобное положение для себя.
Мне нечего ему ответить, я не хочу обсуждать сейчас свои мысли, поэтому игнорирую вопрос и заставляю свое тело уснуть.
* * *
Утром я просыпаюсь от оглушительного звонка будильника, звучащего прямо слева от моего уха, неприятного бьющего по перепонкам и раздражающего. Мой звучит не так и я не сразу понимаю, что нахожусь не в своей комнате, что пришла ночью в спальню Киллиана.
Приоткрыв глаза, вижу руку парня, тянущуюся через меня, к телефону, лежащему на зарядке на прикроватной тумбочке. Киллиан опирается на локоть и, отключив ужасный звук будильника, что-то просматривает в телефоне, прежде чем откинуть его в сторону и обратить свое внимание на меня.
Его взгляд проходится по моему телу, не закрытому одеялом. Лежа на спине, я буквально обнажаю перед ним свое пузо, трусы и ноги, и это заставляет меня смутиться. Он видел намного больше, но сейчас я кажусь себе голой.
– Как ты себя чувствуешь? – ласково спрашивает парень, убрав взъерошенные волосы с моего лба. Его пальцы такие горячие и грубые, вот только в данную секунду они кажутся легкими и нежными, как перышко.
– Лучше. Кошмар больше не снился, но я не выспалась. Мне нужен кофе, – прикрываю рот ладонью и, зевнув, сажусь на постели. – Спасибо, что не выгнал.
– Я никогда тебя не выгоняю.
– Но можешь.
Я тянусь руками вверх, разминая затекшее тело и встаю. Подойдя к шкафу Киллиана, вытягиваю первые попавшиеся шорты и сую в них ноги. Дом полон, мне бы не хотелось, чтобы кто-то из предков заметил меня, выходящую из комнаты парня в одних трусах. Мама знает, что я иногда прячусь у Килли, когда мне снятся кошмары, по первой она была против, но в какой-то момент поняла, что это бессмысленно, что только рядом с ним я могла успокоить свою детскую истерику и уснуть. Сейчас мы взрослые, нам обоим по восемнадцать, а родители думают, что этот этап давно пройден, что я больше не пробираюсь к своему другу.
– Айзек заедет за мной. Хочешь поехать с нами? Остановимся у кофейни и купим твой любимый кофе, – предлагает парень, пока я шнурую шорты и поправляю футболку.
Запустив руку в свои длинные волосы, тяну себя за корни, легонько, чтобы проснуться, и смотрю по сторонам. Телевизор давно выключился, сработал таймер, на стуле небрежно весит школьная форма, а под столом виднеется баскетбольный мяч. В остальном все чисто и аккуратно, как любит Киллиан.
– Все норм, поеду своим ходом, – отказываюсь я. – Еще раз спасибо.
Я собираюсь в школу в полной тишине, стараясь привести в порядок мысли и, к тому моменту, как выхожу одетая и с сумкой на плече, моя голова полностью проясняется. Сбегая по лестницам, я одновременно делаю то, за что меня постоянно ругает Лилит – тычу пальцем в телефон.
Далия: привет, дядя! Мои кошмары перешли на новый уровень. Когда мы можем встретиться?
Оуэн отвечает почти сразу.
Дядя Оуэн: у меня есть окно на четыре часа дня, сможешь подъехать?
Помню, когда я стала постарше, может, примерно лет в пятнадцать, он сказал мне, что мои кошмары напоминают события, о которых рассказывала ему мама. Я просила подробностей, но он так и сказал мне, что скрывает полная история. В жизни моей мамы были довольно дерьмовые события, которые порождали у нее периодические расстройства сна, теперь это передалось мне и все то лечение, которое у нас было, принесло результаты, но не избавило меня от мучений до конца.
Я не хочу никаких новых эпизодов в своих кошмарах, поэтому мне надо срочно поговорить с ним. Возможно, мое моральное состояние ухудшается и вот такие новые события первый звоночек. А может, вообще пришло время обратиться к врачу-сомнологу? Оуэн классный врач, но его квалификация не настолько расширенная, чтобы помочь справиться со всем.
– Я ушла! – кричу на пороге, засунув лопатку в пятку кроссовка.
– Стоять! – кричит папа с кухни и через секунду появляется с контейнером в руках. – Твой завтрак, здесь сэндвичи, я сам приготовил.
Приняв еду из его рук, довольно улыбаюсь и, встав на цыпочки, тянусь к его щеке, оставив на ней смачный поцелуй.
– Я сегодня буду поздно. Списалась с Оуэном, поеду к нему на прием, – предупреждаю я, хотя обычно родители не особо контролируют мои передвижения.
Папа хмурится и, когда поворачиваюсь, чтобы уйти, мягко хватает меня за локоть, вновь разворачивая к себе.
– Что случилось?
– Снова кошмары, теперь в них еще и изменения есть, хочу обсудить это с ним.
