Текст книги "Доверяя тебе (СИ)"
Автор книги: Мариса Джули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)
Отвернувшись, ударяюсь затылком о свое сиденье и стону, будто мне всадили нож в живот. Кажется, у нас это семейное. Ну, трогать девчонок, которых не стоит.
– Она же еще мелкая. Вы совсем чокнулись?
– Я тебя умоляю, – отмахивается он. – Ты живешь в современном мире, не делай из этого что-то из ряда вон выходящее, тем более развлечься не всегда равно секс, мы просто хорошо провели время.
– Элиас, послушай меня внимательно…
Я не успеваю договорить, потому что папа подходит к машине и, открыв дверь со стороны водителя, наклоняется, опираясь двумя ладонями на сиденье, посмотрев на своего младшего сына-негодника. Он бы убил Элиаса, если бы узнал, что тот как-то неподобающе прикоснулся к одной из дочерей Оуэна. Она же, блин, младше него!
– Живой? – спрашивает у него отец. Элиас кивает, он всегда немногословен, черт бы его побрал. Обведя сына взглядом, папа поворачивается ко мне. – Езжайте ко мне в студию, туда приедет мой знакомый врач, осмотрит Элиаса, оценит, насколько ему надо в больницу. Сегодня ночуете там, пока я придумаю, какую историю рассказать вашей матери. А ты, – он вновь смотрит на брата, – потом мне все расскажешь, и только попробуй упустить хоть одну деталь. Понял?
– Да, – твердо отвечает тот.
Выйдя из машины, папа манит меня пальцем за собой и бросает мне ключи, когда я выхожу следом, после чего вбивает в мой телефон адрес студии.
– Как ты доберешься до дома?
– Блэк приедет за мной.
– Дедушка? Зачем?
Папа вновь смотрит по верхам зданий.
– Хочу кое-что проверить прежде чем слушать историю Элиаса, – его взгляд встречается с моим. – Доктор Коин будет через час, до студии ехать минут пятнадцать, там моя сменная одежда, ванная и все необходимое, чтобы заночевать. Помоги своему брату, ладно? Завтра утром привези его домой и, как обычно, езжай в школу, с остальным я разберусь, к тому времени мама уже успокоится.
– Мама терпеть не может драки и кровь.
– Ага, а еще ложь, но мы все равно ей ее скормим, придумаем что-то такое, чтобы она волновалась как можно меньше. Вы, паршивцы, знаете, как свести с ума мою женщину, – он шутливо треплет меня по волосам, будто мне снова лет десять, а потом толкает в сторону машины. – Дуйте, не хочу, чтобы дед видел побитую морду своего дражайшего внука.
Во время дороги до папиной студии, в который я ни разу не был, Элиас успевает уснуть. Когда мы подъезжаем, я выхожу из машины, плавно закрыв двери и обращаясь с тачкой так, будто она сделана из золота. Папа обожает этот спорткар и оторвет мне голову, если я что-то с ним сделаю.
Я долго перебираю бесконечное количество ключей на его брелоке, пока наконец-то не нахожу подходящий для двери студии. Внутри пахнет пылью и каким-то непонятным цветком, что-то сладко-свежее, не знаю, никогда не ощущал подобный аромат.
Здесь всего одна комната и дверь, за которой скрывается ванная. Много мониторов, достаточно старых, наверное, уже и не работающих вовсе. Большой разложенный диван, на которым аккуратной горкой сложено постельное белье, подушки и одеяло. Место выглядит обжитым и заброшенным одновременно. Интересно, когда папа был здесь в последний раз?
Когда врач уходит, Элиас снова вырубается. Ничего серьезного она не увидела, просто раны и ушибы. Все обработав, доктор Коин выписала обезболивающие мази и таблетки способствующие заживлению ран.
Я сижу в большом кресле, закинув ноги на стол и листаю ленту в телефоне. Время уже около одиннадцати ночи, папа до сих пор ничего не написал, но я знаю, что с ним уж точно все будет в порядке, а посему не тревожу. У меня по-прежнему есть множество вопросов к брату, ведь по итогу он рассказал все расплывчато. Я не понимаю, зачем он так сильно испугал меня своим «С.О.С», если мог просто позвонить и попросить приехать за ним, сказать, что подрался. Обязательно вытяну из него ответы, как только он придет в себя.
На телефон приходит уведомление, во всплывающем окошке появляется имя Далии.
Лис: ты где?
Как быстро мы поменялись местами, но, в отличие от нее, я не собираюсь мучить ее с ответом целый час.
Киллиан: меня сегодня не будет, ложись спать. Можешь уснуть в моей комнате, если тебе так будет лучше.
Лис: что-то случилось? Дядя Мэйсон приехал около получаса назад и даже не поздоровался со мной, такой хмурый и злой.
Он дома. Отлично.
Киллиан: Элиас немного накосячил. Ну, наверное, мы пока не особо уверены в этом. Я с ним, встретимся завтра в школе?
Лис: конечно, встретимся, как иначе? Твой брат в порядке? Что-то очень серьезное? Я волнуюсь.
Киллиан: не знаю.
И это правда. Понятия не имею серьезно там что-то или нет, но уверен в том, что мне определенно не нравится, что в этой истории фигурирует Элиза Джексон. Я вообще не знал, что они учатся в одной школе.
Или не учатся? Кто вообще те парни, что его избили?
Да, я точно ненавижу гребаную неизвестность.
Глава тридцать пятая
Киллиан
– Лови! – кричу я Дрейку и, когда тот обращает на меня внимание, бросаю ему бутылку воды из переносного холодильника.
Мы все запыхавшиеся и мокрые от пота после внеплановой тренировки. Тренер договорился, что нас будут впускать в зал даже в нерабочее время школы, чтобы мы смогли подтянуть свою игру перед соревнованием. Разумеется, все это под мою ответственность.
Если эти утырки что-то сломают, мне придется отвечать головой.
Прошла неделя с того дня, как я нашел избитого Элиаса в подворотне. Мне неизвестно, что он по итогу рассказал отцу, да и мой допрос не принес никаких результатов, он просто объяснил, что команда о помощи стоит у него в быстром доступе и он отправил ее мне до того, как избивающая его толпа свалила. Я все еще пытаюсь узнать, кто это был. Знаю, что это неправильно и может добавить новых проблем, но мне хочется отомстить за брата, заставить каждого, кто избил его милое личико, харкать кровью. Мне срывает башку, когда кто-то прикасается к моей семье. Я уже говорил это? Ну, ладно, скажу еще раз.
Я рассказал о случившемся Айзеку и тот ответил, что, в случае чего, тоже будет в деле. «Я слишком на взводе и надрать кому-то задницу звучит как отличный план избавиться от лишнего пара» сказал мне друг.
Задыхаясь от долгой и достаточно агрессивной игры, сажусь на пол у стены, согнув ноги в коленях, и жадно пью воду, остатки которой выливаю себе на голову. Сейчас умру, пипец как жарко.
Дрейк плюхается рядом, не смотрит на меня, следит за остальными ребятами, которые продолжают тренироваться.
– Ты делаешь успехи, – хвалю его я.
– Спасибо, кэп. Рад стараться.
– Но меньшим дерьмом ты от этого не перестал быть.
Уолкер посмеивается и ставит бутылку между своих ног. Опираясь спиной на стену, складывает руки на груди и тату улыбающегося смайла появляется перед моим лицом. Зачем он набил это? Выглядит нелепо.
– Я уже понял, что нам не стать друзьями, но с каждым днем команда из нас все лучше. Исправь меня, если я не прав, – говорит парень, а я молчу.
Да, он прав. Пусть нам еще далеко до слаженной игры, но Дрейк правда отличный форвард и схватывает все на лету. Это четвертая дополнительная тренировка, а он уже успел изучить некоторые наши секретные приемы и успешно использует их.
– Ты должен рассказать мне больше о «Баззиз». Я уверен, что Брэд поведает им наши фишки и научит обходить их, мы должны сделать то же самое и с ними.
– На самом деле, у нас не было никаких фишек. Пусть баскетбол не самый агрессивный вид спорта, «Баззиз» все равно пытались взять большую часть очков силой. Агрессивное ведение мяча – вот их тактика.
– Которая так и не сработала на нас, – самодовольно хмыкаю я.
– Да, которая так и не сработала на вас. Если хочешь обойти их и в этот раз, просто продолжай не поддаваться. Та девчонка… Далия, да? Брэд знает, что ты с ней?
Я бы хотел ему ответить, но не знаю, что говорить. Причем тут вообще лис? Какое она имеет отношение к игре?
Заметив, что я долго молчу, Дрейк отмахивается:
– В общем, как бы то не было, они могут использовать это против тебя. Если Брэд в курсе и рассказал им об этом, то вот тебе еще одна готовая тактика. Их рот будет крайне грязным, просто не ведись на провокации. Если тебя отстранят от игры или, хуже того, полностью дисквалифицируют, то нам конец, потому что запас, мягко говоря, отстойный, твоя замена – худшее, что есть в баскетболе, он играет не просто отстойно, он…
– Я понял, – перебиваю Дрейка, не желая слушать что-либо по поводу нашего запаса. Да, играют они отстойно, но ребята стараются и у них обязательно все получится. – Но я не верю, что у вас не было никаких секретных приемчиков. На одной агрессии игру не вывезешь.
– Призрачный пятый игрок. Знаешь такое?
– Ага.
– Это то, что мы планировали использовать против вас в этом году, немного перекроив тактику на свой лад. Суть приема в том, что мы специально создаем ощущение, будто на площадке появляется лишний игрок. Эта тактика не нарушает правил, но дает нам массу преимуществ. За некоторое время до конца атаки я должен медленно вести мяч, словно собираюсь взять игру на себя. Скрытая схема в том, что центровой резко уходит из зоны под кольцом, форвард делает ложный рывок в угол, защитник перекрывает линию передачи, а я зациклен только на одном игроке, создавая ощущение, будто собираюсь дать ему пас. Самый слабый игрок нашей команды, которого вы посчитаете «выключенным» из игры, появится из слепой зоны и получит пас. Мы бы забили, гол был бы наш. Может, это не помогло бы нам выиграть игру, но мы точно показали бы вам, что не собираемся сдаваться просто так.
Потирая подбородок, издаю тихое «хм» и смотрю, как Ксавьер передает пас Акселу, тот пробегает в зону под кольцом и успешно закидывает мяч. Плюс одно очко.
– Мы можем использовать эту же тактику против них, – заключаю я.
– Нет, не можете. Нынешний капитан, Хьюстон, поймет все быстро.
– Хьюстон? – хмурюсь, не припоминая этого игрока, а потом по телу проходит дрожь осознания. – Хьюстон Мэлори? – Дрейк кивает. – Какого черта произошло в вашей команде, я думал, что изменения только у вас с Брэдом.
– В этот раз там много сносных игроков.
– И ты молчал? – парень, как ни в чем не бывало, пожимает плечами, а я, грязно выругавшись, слегка ударяюсь затылком о стену. – Это все меняет.
Хьюстон Мэлори, центровой, тоже входит в список лучших игроков школ. Нам еще не доводилось играть против его прошлой школы, но спортивные сайты Луисвилла сходили с ума после каждой их игры, они всегда уходили с победой и по большей части благодаря гребаному Хьюстону. Я хороший игрок, даже, наверное, отличный. Уверен в себе и в мяче, который держу в руках, но осознание того, что мне нужно будет играть против кого-то вроде Мэлори, заставляет понервничать.
Я зову команду и около полутора часов, достав школьные тетради и вырвав из них по листку каждому, мы сидим в кругу на полу и разрабатываем новые схемы, взвешиваем шансы, придумывает то, что, по нашему мнению, даст нам много преимущества на поле. Все это может не сработать. Если в «Баззиз» появились новые игроки, то мы в дерьме. Это вовсе не значит, что мы позволим себе проиграть, но победу, возможно, придется выгрызать зубами. Мы больше не можем считать их кучкой агрессивных неудачников.
Мне хочется прибить Дрейка. Почему он не рассказал обо всех изменениях в его прошлой команде сразу? Это очень важный момент, нельзя было просто махнуть на него рукой.
Когда все расходятся по домам, я все еще нахожусь в школе, зная, что сейчас проходит тренировка у футбольной команды.
Пройдя на трибуны, сажусь на одно из кресел и, засунув руки в карманы, слежу за их игрой. Я плохо разбираюсь в футболе, он меня никогда особо не интересовал, но даже мне понятно, как хорош в своем деле капитан команды. Его игра даже для незнающего выглядит плавной, каждый шаг и каждое ведение мяча рассчитано до мили секунды. Может, именно поэтому я здесь.
Капитан есть капитан, неважно в каком именно деле. Один лидер вполне может дать дельный совет другому.
Кейден замечает меня не сразу. После очередного удачного паса другому игроку, они хлопают друг друга в ладони и только после этого, повернувшись ко входу в раздевалки, парень видит меня, одиноко сидевшего на трибунах.
Достав одну руку из кармана, слегка машу ему и жестом подзываю к себе.
Он идет в мою сторону, по пути нагнувшись и взяв бутылку воды. Чем ближе Кейден подходит ко мне, тем отчетливо виднеется хмурое выражение на его лице. А еще он дико уставший и мокрый от пота, грудь тяжело вздымается, пряди темных волос прилипли ко лбу.
Пожав протянутую мною руку, парень грузно падает на сиденье рядом со мной.
– Какими судьбами? – спрашивает он.
Мне понятно его замешательство, ведь мы не друзья, даже знакомыми тяжело нас назвать. Все, что мы знаем друг о друге, это то, что говорят о нас в школе. Кейден Асвелл удачливый, хороший парень, который отдает всего себя команде и имеет одну из лучших репутаций. Чистый, добрый, но тем не менее крайне справедливый юноша. Вот что о нем говорят.
– Скоро игра сезона. У вас, вроде, тоже?
– Ага. На пару дней раньше, чем ваша, – он делает жадный глоток из бутылки.
– Готов?
– Ни хрена подобного, – фыркает Кейден, а после слегка выпрямляется и неопределенно взмахивает свободной рукой. – То есть, да, готов. Физически я всегда готов, а вот морально… на этот раз у нас действительно сильный соперник. Но да ладно. Почему ты здесь, о всемогущий Уайт?
Я не сдерживаю смешка. Это прозвище шутливо преследовало меня около года назад и безумно бесило.
– Черт его знает, – честно отвечаю я. – В моей команде произошла не очень хорошая перемена, в команде моих соперников тоже.
– Кэмптон, да? – киваю. – Об этом много говорят в последнее время, а еще о переводе этого смазливого красавчика, по которому уже успели пустить слюни некоторые девчонки. Уолкер. Ходит слух, что у вас были тяжелые отношения.
Убрав руки за голову, смотрю на небо, которое заволокли тучи.
– Возможно, мне нужен совет от капитана. Ты на моей памяти самый толковый, поэтому скажи что-нибудь.
Кейден смеется.
– Чувак, я сам на том еще очке сейчас. Если проиграем, моей футбольной карьере конец.
– Звучит отстойно.
– Отстойно родиться в такой семье, как у меня, – себе под нос бурчит он и в несколько глотков допивает воду, затем сжимает бутылку в руке и, поддавшись вперед, опирается локтями на широко расставленные колени, смотря уже на опустевшее поле. – На самом деле, тебе не нужен совет, ты и сам все знаешь. Ты здесь, потому что хочешь услышать того, кто находится в такой же ситуации, как и ты. Что ж, Киллиан Уайт, могу лишь сказать, что у нас нет иного выбора, кроме как выиграть. Считай, что играешь не на жизнь, а на смерть. Просто отдай всего себя этому делу.
– В конце концов, если нам суждено проиграть, мы все равно проиграем, да?
– Да. Звучит паршиво, но так и есть. Помни, что мы в командном спорте, важен настрой каждого. Вдохновляй своих ребят, мотивируй, веди себя с ними так, будто победа уже у вас в кармане. Зачем еще нужны капитаны? Больше зависит оттого, как ты поведешь свою команду в моральном плане, чем твое умение играть.
– Вот поэтому я здесь. Мне нужно было услышать именно это. Спасибо.
– Ты мог пойти к своему тренеру и он бы сказал тебе ровно то же самое, в моих словах самая настоящая база, я не сказал чего-то сверх необычного, – ухмыляется Кейден. Поднявшись со своего места, он протягивает кулак, и я стукаю по нему своим. – Пойдем погоняем мяч, а?
– Разве ты не вымотался? – окинув его взглядом, спрашиваю я.
Кейден улыбается.
– Мяч часть моего тела, важна как мозг или сердце, невозможно вымотаться от собственных органов.
Издав смешок от этого нелепого сравнения, поднимаюсь и спускаюсь с ним вниз на поле.
Пусть я играю плохо, абсолютно не шарю за футбол, но в ту секунду, как мы ведем мяч по полю, это кажется именно тем, в чем я так отчаянно нуждался. Масса изменений и новостей вымотала меня, и было прекрасно сделать что-то, чего не делал никогда. Мяч у ног оказался не менее успокаивающим, чем мяч в твоих руках. Несмотря на то, что Кейден уже буквально умирал и нуждался в воздухе, пожалуй, это были лучшие пару часов в моей жизни.
Домой я приезжаю поздно, когда уже темнеет, а с неба льет, как из ведра. Заехав в гараж, закрываю все за собой и спотыкаюсь о мотоцикл Хантера, которым он уже давно не пользуется и тот до сих пор выглядит так, что при виде него хочется кончить. Я не умею ездить на байке, но умею восхищаться ими.
Зашипев от боли, скачу на одной ноге и, накрыв голову ладонями, быстро пробегаю участок между гаражом и домом, забегая внутрь и отряхиваясь от воды. Повесив одежду сушиться, бросаю сумку с формой у входа и пинаю ее ближе к стене, после чего разворачиваюсь к гостиной и тихо вскрикиваю, подскочив на месте.
– Боже, пап, ты точно хочешь, чтобы я сдохнул! – прижав ладонь к груди, выпаливаю я.
Опершись плечом на дверной косяк, с не подкуренной сигаретой меж губ, он манит меня рукой.
– Идем со мной, – говорит, нет, приказывает отец и, прежде чем последовать за ним, тяжело сглатываю.
За последнее время я не сделал ничего, за что меня можно прибить. Я знаю, что мы идем к нему в кабинет и что разговор будет серьезный, но не понимание причины сводит с ума и заставляет меня крепко сжимать руки в кулаки.
Дом кажется слишком пустым, не слышно ни мамы, ни Элиаса с Рэнсомом. Ладно, просто Рэнсома, потому что для Элиаса не издавать ни звука абсолютно нормальное состояние. Поднявшись наверх, как я и думал, мы заходим в его кабинет. Отец пропускает меня и прикрывает за нами дверь, затем включает настольную лампу и, присев во главе стола, шарит рукой в тумбочке, достает зажигалку и подкуривает.
Черт, я бы тоже не отказался сейчас от сигаретки, может, хотя бы она заставила бы меня чувствовать себя не так, словно у меня палка в заднице.
– Расслабься, мы здесь не для того, чтобы я ругал тебя, – говорит отец, делая затяжку. – У тебя скоро игра, хотел сказать, что мы с мамой будем на ней присутствовать.
Мои глаза расширяются, а сердце заходится от радости. Пусть мои родители и поддерживают все мои увлечения, это будет второй раз с момента поступления в старшую школу, когда они придут меня поддержать. Я думал, что им очень не понравился баскетбол, когда приходили на мою первую игру, и именно поэтому они больше там не появлялись.
– Я… спасибо, – хрипло от накрывших чувств отвечаю ему я.
Улыбнувшись, папа вновь ныряет в тумбочку и, найдя то, что нужно, выпрямляется. Он протягивает мне тонкую прямоугольную коробку, бархатную и с незнакомым мне брендом, вышитым золотыми нитями посередине.
– Что это? – интересуюсь я, вертя в ее руках.
– Открой.
Внутри оказывается цепочка из белого золота, мужская, стильная, а чуть ниже виднеется кулон с буквой «К». Я не фанат украшений, но это выглядит красиво.
– Я носил ее с тех пор, как уехал из дома отца, – объясняет папа и я поднимаю на него взгляд. – Не помню, в какой момент решил, что это будет нашей личной фамильной ценностью. Кулон с буквой твоего имени я купил отдельно. Хочу, чтобы ты носил эту цепочку, а когда у тебя родятся собственные дети передал ее им.
– Но почему сейчас?
– Ты заканчиваешь школу. Для меня конец школьной жизни всегда означает переход во взрослую, и я свято верю, что эта цепочка принесет тебе удачу на игре. Пусть я и буду на трибуне, смотреть на тебя, болеть за тебя, это, – он указывает на цепочку, – часть меня, которая будет твердить тебе, что ты обязательно выиграешь, на протяжение всей игры.
– Спасибо, – благодарю его я и оборачиваю цепочку вокруг своей шеи. – Буду носить с большим удовольствием. М-м, пап, а можно вопрос?
– Да, конечно.
– Элиас рассказал, что с ним произошло?
– Да, – прежде чем я успеваю продолжить, он добавляет: – но я дал ему клятву, что это останется между нами.
– Мне ты ничего не расскажешь, даже если пообещаю хранить все в секрете?
– Верно. Не лезь в это, Киллиан. Я знаю, что ты пытаешься сделать, ведь ты мой сын, моя копия и моя кровь. Я уже разобрался с теми, кто причин ему вред, как и разобрался с твоим братом, теперь это в прошлом и больше никогда не повторится.
Хочу поспорить, сказать, что мне важно знать, что он должен мне рассказать, потому что история кажется недосказанной и это терзает меня изнутри. Но я вижу, как папа смотрит на меня, этот взгляд говорит, что лучше мне закрыть данную тему, что если говорят не лезть, то лучше послушаться.
Я смотрю на него в ответ еще несколько минут, ища в себе силы на спор, но по сравнению с отцом я слаб, не могу перечить ему, он авторитет, поэтому киваю, опустив глаза на стол.
– Можешь идти, если больше нет вопросов.
– Вообще-то есть. Джон Райан предложил мне продолжить карьеру в баскетболе.
– А ты хочешь этого?
Я кладу локти на стол и обхватываю ладонями свою голову. Мне давно хотелось обсудить это с папой, но я не находил времени, постоянно что-то мешало или же мы вовсе не могли нормально пересечься в собственном доме. В последнее время отец, вместе с дядей, пропадают в своей мастерской днем и ночью.
– Не знаю. Я в целом не знаю, чего хочу. Совсем скоро нужно будет подавать документы на поступление, если я, конечно, не завалю долбаный экзамен. Понятия не имею, чего хочу от жизни. Как ты решил, чем хочешь заняться?
Отец тушит бычок в пепельнице, сильно хмурясь и, повернув голову, смотрит в окно, на то, как большие дождевые капли беспощадно бьют по нему, а ветка от дерева царапает своей новой листвой стекло.
– Мной руководила… злость, – расплывчато отвечает он и снова переводит на меня взгляд. – У нас с тобой разные истории.
– А что, если окажется так, что я не захочу никуда поступать? Что, если я не захочу ничего от жизни?
– Захочешь. Даже если не сейчас. В этом прелесть образования, ты никогда не стар для получения новых знаний. Учиться никогда не поздно, твоя мама получила второе высшее в тридцать пять, ничто не мешает получить тебе и первое в этом возрасте. А если ты так и не захочешь ничего, то, к счастью, мы живем в современном мире, где можно получить все необходимо и без корки.
– Мама не одобрит моего решения.
– Нет, не одобрит, – подтверждает отец. – Но она твоя мать и примет все, что ты решишь делать со своей жизнью. По крайней мере, пока это не угрожает твоей безопасности и здоровью. Реши вопрос с экзаменами и предстоящей игрой, это то, что у тебя должно быть сейчас на первом месте. Как только пройдет выпускной, у тебя появится свободное время на то, чтобы посидеть и подумать, как поступить дальше. Не дави на себя. Это никогда не заканчивается добром.
Поджав губы, я молча сижу еще несколько секунд, потом желаю отцу спокойной ночи и ухожу в свою комнату, где принимаю освежающий душ и, сидя с мокрой башкой за письменным столом, готовлюсь к урокам.
Мои мысли далеко, их, на удивление, даже нет в комнате Далии, которая ждет меня, как только весь дом заснет. Как обычно.
Кстати, об этом. Нам стоит быть аккуратнее, потому что мать Дэвис пронюхала, что я захаживаю к ее дочери практически каждую ночью. К счастью, ложь Далии не работает только на меня, а вот остальные ее с удовольствием съедают и Роуз не исключение. Далии удалось наплести правдоподобное и нелепое нечто, что свело подозрения тети к нашим взаимодействиям к самому минимуму. Однако та предупредила, что нужно свести подобное на нет, что Далия не может засыпать со мной, потому что это помогает ей избавиться от давящих каждую ночь кошмаров, если Хантер узнает об этом, он не будет так милостлив.
Вообще, нам желательно прекратить это, хотя бы в этом доме, иначе, рано или поздно, нас точно закопают. Ну, Далию, наверное, нет, скорее всего, достанется только мне, ведь я мужчина, старше ее, пусть и всего на полгода, а значит, должен быть голосом разума.
Короче, все сложно.
