Текст книги "Доверяя тебе (СИ)"
Автор книги: Мариса Джули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)
Глава двадцать шестая
Киллиан
Играть без третьего форварда не просто хреново. Наша тренировка проходит настолько ужасно, что даже тренер не находит слов. Дело совсем не в нас, а в недостающем звене. Если раннее все думали, что Брэд приболел и не приходит лишь временно, то теперь осознают, что он в целом больше не вернется. Сколько бы передряг между нами не было, я бы никогда не смог отрицать тот факт, что Кэмптон гений в своей роли и не раз способствовал тому, что наша команда выигрывала.
Мы выходим из зала как в воду опущенные. Никто ничего не говорит, бледные и уставшие, лениво топаем в сторону раздевалок. Мне не терпится поскорее принять душ, переодеться и поехать домой, где мама должна была приготовить паэлья с креветками. Может, после еды, я зашел бы к Далии, рухнул на ее постель и понылся. Раньше она всегда выслушивала все, что у меня происходило. У Дэвис есть способность чувствовать, когда я на грани и нуждаюсь в большой поддержке, в такие дни она не просто слушает меня, но и поглаживает по волосам.
Черт, я скучаю по ней. Вовсе не в том невинном плане, о котором можно подумать. Я скучаю по ее телу, тоскую, изнемогаю, не знаю, как еще это можно назвать. С момента в тату-кабинете прошло время, и жажда получить добавку снова начинает накрывать меня. Может, мы смогли бы заняться чем-то интересным? Как она отреагирует, если я вновь позволю себе начать прикасаться к ней? Если вновь сниму с нее одежду? Приласкаю? Подпустит ли она меня и в этот раз?
А можно ли звать нас друзьями теперь, когда так много всего изменилось? Я часто думаю об этом. Теперь, когда мои пальцы были в ней, когда она терлась об меня, отрицать очевидное стало еще сложнее. Я хочу Далию только для себя, ни с кем не делить ее, никому не отдавать. Хочу быть единственным, кто будет касаться ее тела, видеть его обнаженным.
Хочу ли я быть ее парнем? Все так сложно. Пусть меня и тянет к этой девушке, но я все еще не ощущаю себя готовым и пригодным для отношений.
Когда мы подходим к мужскому корпусу с раздевалками, мой телефон пиликает в кармане баскетбольных шорт и, достав его, вижу сообщение от Шарлотты. Давненько ее не было слышно и видно.
Шарлотта: *вложение*
Нахмурившись, я уже собираюсь открыть видео, которое она мне прислала, но следом приходит следующее сообщение.
Шарлотта: твоя сестра вовсе не такой ангелочек, как все думают. Забавно, не правда ли?
Настолько не ожидавший подобного, торможу на месте, и моя команда останавливается следом. По-моему, Айзек спрашивает, что случилось, но я не уверен, потому что мои уши закладывает от давления, ударившего в голову, когда я смотрю присланное видео. На нем Далия со своими нелепыми подружками пробирается в нашу раздевалку. Съемка ужасная, видно, что оператор прятался. В моей голове возникает два вопроса: что девчонки делали у нашей раздевалки и как там появилась Шарлотта? Она следила за ними? Все это меня до жути напрягает, потому что раз девушки достали ключ и пробрались к нам, когда никого не было, значит, ничего хорошего не жди.
Вскинув голову, смотрю на парней и говорю, что все окей. Нет смысла паниковать, пока не увидел, что они натворили, поэтому оставляю сообщения Шарлотты без ответа и продолжаю свой путь. Вот только отрицать того, что что-то точно произошло не могу, мои ноги будто деревянные, а висок пульсирует. То, что ничего хорошего не произошло, это факт, осталось лишь оценить реальный ущерб. Боже, если Дэвис сделала что-то непоправимое, ей точно не поздоровится.
Шаги отдаются в ушах, дверь раздевалки приближается и уже через короткое время, не подготовленный, останавливаюсь у нее, сжимая ключи до боли в своем кулаке. Если парни и чувствуют, что со мной что-то не так, то виду не подают.
Дерьмовое настроение, испорченное из-за неудавшейся тренировки, становится еще хуже, стоит мне распахнуть дверь. Ребята, как и я, видят произошедшее, но молчат, лишь Ксавьер издает судорожный вздох,
Я делаю шаг вперед, потом еще один и еще, пока не останавливаюсь в середине раздевалки. На шкафчиках, скамейках и всех поверхностях, на которые только можно что-то закинуть, развешаны запасы нашей формы, изорванные и исписанные всякой чушью.
Далия вообще в своем уме? Она знает, что с ней могут сделать за порчу имущества школы? Чем она думала? А думала ли вообще?
Я сглатываю ком ярости и еле выдавливаю из себя:
– Нужно все снять, пока тренер не увидел.
Потом срываюсь с места и начинаю сдирать вещи, бросая их одной кучей на пол.
Первым приходит в себя Ксавьер.
– Какого хрена? – вопит он сквозь зубы. – Моя форма! Предки скидывали на нее целое состояние. Кому в голову пришло натворить такое?
Мы вместе продолжаем убирать шмотье, пока Аксел и Айзек ни черта не понимают, в шоке оттого, что вообще видят это безобразие перед собой. Хоть я и знаю, чьих это рук дело, до последнего молчу. Если кроме Шарлотты девушек никто не видел или если она прислала это видео только мне, то все окей, можно будет замять. Я что-то придумаю перед тренером, возьму вину на себя, главное, ни в коем разе не дать ему увидеть, что произошло с запасной формой. Дьявол, ну и проблем же она создала сегодня.
Даже знать не хочу, что сделают с нами предки, если их снова вызовут в школу. У нее какое-то обострение перед концом учебного года или что? А вообще, больше всего меня интересует, за что она со мной так, за что они все со нами так.
Мы распихиваем тряпки по нашим спортивным сумкам, тренер появится с минуты на минуту, но, поняв, что мы успели все убрать до того, как он переступил порог раздевалки, я чувствую некое, совсем малюсенькое, расслабление.
По крайней мере до тех пор, пока к нам не заходит Дрейк, мать его, Уолкер.
Этот день не мог стать еще более хреновым.
Мы все поворачиваемся, как один, смотрим на него так, будто он пришелец, который спустился к нам с космоса на своей уродской тарелке. Никто не задает вопрос, что он здесь делает, увидев рюкзак в его руках, мы все понимаем. С одной стороны, нашим форвардом станет игрок золотой тройки, хорошая замена Брэду, но с другой, он был капитаном одной из ненавистных нам команд.
Однако я тут же понимаю кое-что другое. Теперь я его капитан, я тот, кто руководит его игрой, а это значит, что я могу преподать ему урок. Один из ребят его школы ударил мою девчонку и если он думает, что время поможет забыть мне это, то у меня для него плохие новости. Я не забыл. Я все еще зол. Я все еще ненавижу «Баззиз» и весь их гребаный «Вестбрук».
– Это от ваших уродских лиц бежала стая красоток? – ткнув большим пальцем себе за плечо, приветствует нас Дрейк.
Пропустив оскорбление мимо ушей, Айзек поворачивается к новоприбывшему игроку всем телом и щурится.
– Какая стая красоток?
– Грейс, та самая милашка азиаточка, – глянув на меня, говорит он, после чего вновь смотрит на Айзека, – пышечка и еще какая-то девчонка, не успел разглядеть.
– Рейвен Блэквуд, – сквозь зубы цедит мой лучший друг.
Я не успеваю остановить его, сорвавшись с места словно в задницу ужаленный, он вылетает из раздевалки, оставив после себя атмосферу гнева. Мой рот открывается, хочу сказать Дрейку какую-то гадость за то, что полез не в свое дело, но в итоге просто пихаю его, погнавшись следом за Де Лакоста. Судя по шуму позади меня, ребята побежали за мной.
– Айзек, погоди! – кричу ему я, но он уже вылетает за двойные двери, на улицу.
Поток весеннего ветра ударяет мне в лицо, когда я оказываюсь на улице. К счастью, Айзек ненамного быстрее меня, я вижу, как он обегает ближайшую территорию и останавливается в середине двора, соединяющего школу, спортивный зал и небольшое здание с раздевалками.
Уперев руки в бока, откашливаюсь и подхожу к нему ближе, следом за мной подходят и парни.
– Я прибью их, – злобно говорит Айзек, смотря по сторонам. – Прибью, как только увижу. Даже твою Далию, чувак.
– Успокойся, ничего страшного не произошло.
– Они изуродовали нашу сменную форму, то, за что мы скидывали бабки. Ты серьезно, кэп? – фыркает Аксел.
– Ваша задача сделать так, чтобы тренер не увидел эти тряпки, – строго говорю я им, смотря на каждого, – а об остальном я позабочусь.
– Весело у вас тут, – разносится противный голос нагнавшего нас Дрейка. Засунув руки в карманы штанов, он насвистывает непонятную мелодию и подходит ближе.
– Нужно возвращаться в раздевалку. Если этот придурок здесь, – указывает Ксавьер на Уолкера, – значит, тренер появится с минуты на минуту.
– Не появится, – пожимает плечами Дрейк и мы с непониманием смотрим на него. – Он отправил меня к вам и просил передать, что собрание переносится на завтра, его вызвал совет школы и он не освободится раньше пяти часов вечера.
Я уже открываю рот, чтобы ответить, но гогот, доносящийся с бокового двора, отвлекает нас от этого. Только не это. Среди девичьего смеха я узнаю и Далию, и прикрываю глаза, потому что Айзек опять срывается с места и угрюмо шагает в ту сторону.
Разобраться с этим как можно более спокойно не получится. Хотя, врать не буду, я испытываю не меньшую злость, чем мой друг, просто в отличии от него, у меня получается лучше сдерживать порыв негативных эмоций.
Первое, что я вижу, выйдя из-за угла, это хохочущую Хлою. Сидя задницей на грязной земле, она заливисто смеется, даже когда ее подружки прекращают. Далия хлопает ее по макушке, призывая успокоиться и, вскинув голову, Паркер шумно выдыхает и подскакивает на ноги, отходя от нас на пару шагов.
Убрав скрещенные руки на груди, Айзек проходит вперед, не отрывая своего взгляда от Блэквуд.
– Рейвен, – холодно говорит он.
– Лакоста, – с не меньшим холодом отвечает она, не моргая, смотря твердо и уверено.
– Мои вещи… это ты?
– Девочки, – зовет она своих выпрямившихся, как по струнке подруг.
– Да, Рейвен? – спрашивает ее Грейс.
Поправив рюкзак на плечах, Рейвен бросает еще один взгляд на Айзека, а после кричит:
– В рассыпную, сучки!
Они так быстро разбегаются в разные стороны, что мы даже не успеваем отреагировать, опешив. Я прихожу в себя первым и стартую за Далией, кипя от ярости и желания хорошенько встряхнуть ее. Мало того, что натворила хрени, так еще не может и нормально скрыть это. Какого черта они галдели под нашим боком, идиотки?
Адреналин заставляет Далию бежать как никогда быстро. В ударе ей даже удается прилично оторваться от нее. Я хочу крикнуть, что это не имеет никакого смысла, ведь если я не поймаю ее сейчас, то мы непременно встретимся дома, но продолжаю молча гнаться. Не знаю, где остальные парни и догоняют ли они других девчонок, важна только Далия. Из-за нее мне придется взять на себя приличную ответственность, получить по ушам от Джона и решить проблему с этой чертовой формой. Сейчас же не конец года и у меня же вовсе нет других, более важных дел.
Далия скрывается за очередным поворотом, ведущим в сторону школьной парковки. Думает, оторваться и уехать? Пока у нее получается это, либо мне просто нравится гоняться за ней и именно поэтому я не прибавляю газу.
Я вижу, как она врезается в куст и это вызывает у меня смешок. У Далии все стабильно, криворукая, неосторожная и к тому же глупая.
– Лучше бы тебе остановиться, паршивка! – кричу я ей, задыхаясь от бега, но все же ускоряюсь. – Будет хуже, если я поймаю тебя сам.
Но она не останавливается и, когда бросает на меня быстрый взгляд из-за плеча, я вижу на ее лице испуг. Короткая юбка слегка приподнимается на ветру, но благо, скрывает ее пятую точку, волосы тянутся роскошной полосой за ее спиной, пряди путаются друг в друге и, черт меня дери, это выглядит красиво. Настолько, что я спотыкаюсь о собственные ноги и почти падаю носом вниз, еле успев выровнять себя.
Этой дает Далии фору оторваться от меня еще дальше.
Когда перед нами мелькает парковка, я ругаюсь и бегу еще быстрее, почти на максимуме своих возможностей. Наверное, легко убегать от меня, когда я уже убитый после тренировки.
Становится видно ее белоснежную машину, она даже взвизгивает от счастья, на ходу судорожно доставая ключи из кармана пиджака. Остается всего несколько шагов до машины, Далия почти добегает, но я делаю выпад и хватаю ее за талию, одним движением закидывая на капот. На адреналине она отползает от меня, почти забираясь по лобовому стеклу, но я хватаю ее за лодыжку, обтянутую черными чулками, являющимися частью школьной формы, и тяну на себя.
Не убирая руки, вторую кладу на ее бедро под юбкой и встаю между слегка раздвинутых ног, тяжело дыша и почти стреляя молнии взглядом. Пот градом течет по вискам, волосы влажные еще с момента игры, тело болит и требует отдыха, но сейчас не до этого. Я так сильно сжимаю ее, что она хнычет и пытается убрать от себя мои руки.
– Чем ты думала? – рычу ей в лицо. – М?
– Как… как вы узнали? – писклявым голосом, который только сильнее выводит меня из себя, спрашивает девчонка.
– Как мы узнали? Это реально то, что тебя сейчас волнует?
Прикрыв глаза, опускаю голову, пытаясь отдышаться и хоть немного взять эмоции под контроль. Нет смысла кричать, Киллиан.
– Это все гребаный Дрейк Уолкер? Так и знала, что встреча с ним до добра нас не доведет, – бурчит она, а лучше бы молчала, потому что в эту секунд ее голос, как триггер, разжигает мою агрессию только сильнее. – Отпусти меня.
Я снова смотрю ей в глаза.
– Отпустить тебя? Ты в своем уме? Далия, ты вообще понимаешь, что натворила? Ты действительно думаешь, что не будет никаких проблем после того, что вы выдали? – девушка открывает рот, собираясь что-то ответить, но я не даю ей такой возможности, продолжая: – За что, Далия? Я же ни черта тебе не сделал!
– В том-то и дело, Киллиан, ты ничего не сделал. – В ее глазах собираются слезы, я теряюсь от этого, не понимая, из-за чего она вот-вот расплачется. – Ничего. Не сделал. С момента, как мы поступили в старшую школу, ты не даешь мне проходу, но вовсе не так, как я бы того хотела. Скажи мне честно, почему ты захотел меня, когда мы делали тату?
Я не задумывался об этом, с момента произошедшего не позволял себе сесть и поразмыслить, что на самом деле испытываю к этой девчонке. Можно отмахнуться и сказать, что я просто молодой кобель и она глупая, если думает, что дело в чем-то другом. Но я не могу так поступить. С кем угодно, но только не с ней.
В том кабинете произошло нечто большее, чем обычное животное желание, больше, чем простая физиологическая потребность. Я испытываю к Далии что-то такое, чему не нахожу правильных слов. Я даже не знаю, с чем это можно сравнить.
Вместо того, чтобы ответить ей, убираю руки от ее ног и отхожу на безопасный шаг назад. Смотрю куда угодно, но только не ей в лицо. На ее длинные ноги, на тонкую талию, на пуговицы, расстегнутые в верхней части рубашки почти до самой груди, на галстук, который она расслабила и которые бессмысленной лентой висит на ее дивной шее, которую мне так нравилось целовать в прошлый раз.
– Ты никому меня не отдаешь, – хриплым от чувств голосом говорит подруга, – но и себе не забираешь.
– Я уже слышал нечто подобное от тебя, – таким же севшим голосом отвечаю я.
– И будешь слышать до тех пор, пока не сделаешь с этим хоть что-то. Ты либо хочешь меня, либо нет, Килли, третьего не дано. В отличии от тебя я достаточно смелая, чтобы сказать, как есть. Ты мне нравишься, твое тело, твоя внешность, даже твой омерзительный характер. Я хочу тебя, физически и морально, но, если ты не хочешь того же, то не давай мне поводов сомневаться, ладно? Если ты не готов взять меня себе, держать рядом с собой, то мешай мне отвыкать от тебя, жить дальше. Я многого прошу?
– Ты же знаешь, что я не смогу.
Наконец-то я нахожу в себе силы взглянуть на нее и от вида слез, текущих по ее лицу, мое сердце перестает биться. Неужели я настолько свожу ее с ума? Неужели настолько мешаю со всей своей неопределенностью? Боже, последнее, чего мне хочется, это причинять ей боль, однако я не умею вести себя по-другому. Меня никогда не окружали такие девушки, как Далия, никогда в меня не влюблялись, а если и влюблялись, то были достаточно умны, чтобы не давать этому надежду. Не потому, что я такой крутой и неприступный, а потому что я не умею любить, не знаю, как это. О чем может быть речь, если я даже половины своих чувств не понимаю? Я слишком неопытен.
– Нет, не знаю, – качает головой она и спрыгивает с капота.
Поправив слегка задравшуюся темно-зеленую юбку в клетку, она подходит ко мне вплотную и закидывает руки мне на шею. Я смотрю на нее, боюсь моргнуть, не понимаю, что она делает.
– Я… мы здесь не для этого. Мы здесь для того, чтобы ты рассказала мне, зачем вы испортили нашу одежду, – тихо говорю я.
Как же я глуп, но мне нужно срочно сменить тему, пока я не упал перед ней на колени или, того хуже, не расплылся лужицей у ее ног. Мне не нравится реакция собственного тела, я чувствую себя странно, какая-то дрожь и мурашки по спине от прикосновения рук к моей шеи. А губы? Они всегда были настолько алые и пухлые? Почему не могу оторвать от нее взгляда? Я слишком не узнаю себя сейчас и это будто лишает меня рассудка.
– Твой тупой друг сделал больно моей подруге. Ты знал, что Рейвен и Айзек некоторое время спали друг с другом? А потом он сказал ей отвалить, выбросил из своей жизни так, будто она очередная кукла, которая надоела ему. Я ненавижу это. Вы, спортсмены, все одинаковые, – твердо произносит она и отстраняется от меня.
– Я постараюсь решить это и сделать так, чтобы ты не несла никакой ответственности за содеянное. Разговор еще не окончен, Далия Дэвис. Сейчас ты сядешь в свою милую, белоснежную машинку и поедешь домой. Договорим у тебя в комнате.
Сунув руки в карманы шорт, немного ежусь от ветра, ведь на улице еще не лето, и отхожу от нее, поспешно поворачиваюсь к ней спиной и легкой трусцой бегу в сторону раздевалок. Нет смысла искать парней, да и мне надо срочно домой. Я весь на взводе из-за произошедшего на парковке. Настолько потерян в своих мыслях, что хочется достать телефон и написать Шарлотте или Монике, или Натали, хоть кому-то с кем я уже спал. С теми, кто ничего от меня не ждут, я чувствую себя в безопасности, чувствую, что все под моим контролем.
Но я не достаю мобильник и никому не пишу.
Странно, что даже мысль об этом заставляет меня чувствовать себя предателем по отношению к Далии.
Да, Киллиан, ты доигрался, и ты по уши в дерьме.
Но будь я проклят, если скажу себе, что буду держаться подальше, что не попытаюсь тронуть ее вновь. Попытаюсь. Я как будто сам себе не принадлежу, словно нахожусь в клетке собственного тела и больше не руковожу им.
Быстро ополаскиваюсь и одеваюсь, так же быстро выхожу из школы, вызываю себе такси и еду до дома, всю дорогу нервно постукиваю ногой по полу машины. Возможно, я нервничаю, потому что уже знаю, что еду домой не только чтобы продолжить говорить с ней, но и потому, что какая-то часть собирается заявить права на нее.
И это мне жуть как не нравится. У меня ровно пятнадцать минут прежде чем я остановлюсь на ее пороге и совершу самую большую ошибку в своей жизни.
Глава двадцать седьмая
Далия
– Где все? – спрашиваю я у Элиаса, сидящего за кухонным столом и делающего уроки.
– Роуз с Хантером поехали к дедушке Джеку, а папа позвал маму гулять. Рэнсом спит, я дал ему жаропонижающее, – отвечает парень, после чего немного хмурится, заметив что-то на моем лице. Черт, слезы, я проплакала всю дорогу. – Ты в порядке?
Я провожу тыльной стороной ладони по щекам, стирая влагу и киваю с улыбкой.
– Да, все хорошо, просто стресс из-за предстоящих экзаменов. Если что, я у себя в комнате, ладно?
У меня не хватает сил дождаться от него ответа, я поправляю лямку рюкзака и убегаю к себе, хлопнув дверью и прижавшись к ней спиной. Этот день в какой-то момент показался таким легким и веселым, пока все не пошло по одному месту. Воспоминания о парковке вызывают у меня дрожь. О чем Киллиан собирается поговорить, когда приедет? Я уже сказала ему, что мы сделали это ради Рейвен. Айзек унизил ее, воспользовался и унизил, а это нельзя спускать на нет. Блэквуд чудесная, яркая и заводная, она заслуживает только лучшего.
Потрепав собственные волосы, отталкиваюсь от двери и решаю, что нет сейчас лучшего отвлечения, чем заняться учебой. После соревнований дни начали лететь слишком стремительно, оглянуться не успею, как наступят экзамены. Репетитор будет только со следующей недели, мне нужно подготовить себя хотя бы к базовому материалу.
В школьной форме я сажусь по-турецки на середину кровати и достаю учебники, тетради и небольшой планшет, в котором делаю некоторые пометки во время занятий. Собрав волосы в небрежный пучок, стучу карандашом по книге, перечитывая и заучивая уже хорошо известный материал.
Я бы могла сказать, что за учебой мне легче, что тело накрыло долгожданное расслабление, однако это никак. В голове все еще крутится предстоящая встреча с Киллианом, читая материал, одновременно с этим прокручивая все возможные исходы нашего диалога. Теперь Киллиан знает, что он мне очень нравится. Если он не совсем глуп, то догадывался об этом и раньше, но после того, как я озвучила свои желания и свое отношение к нему, все осталось позади. Теперь нет никаких игр, он знает, чего я хочу и либо дает мне это, либо валит ко всем чертям.
Бросив карандаш рядом с учебником, беру в руки маркер и, открыв крышку ртом, держу ее зубами, пока выделяю в записях самое важное, то, что учитель обязательно спросит. Я хорошо учусь, преподаватели меня любят и почти всегда я получаю хороший балл. Пусть я и не лучшая ученица школы и редко получаю А с плюсом, но моих навыков хватает, чтобы держать стабильно хорошие оценки. Мама мной гордится, говорит, что я такая умная в отца.
Телефон жужжит в боковом кармане рюкзака и, потянувшись к нему, вижу сообщение в нашем групповом девичьем чате.
Грейс: Девочки, вы живы?
Далия: я дома, все окей. Вы оторвались?
Грейс: Я да. Этот придурок Дрейк решил тоже поучаствовать в забеге и погнался за мной. Мне пришлось лезть на дерево, моим чулкам конец, но я смогла спрятаться, просидела там до тех пор, пока не убедилась, что этот идиот сдался и свалил.
Хлоя: Ксавьер мудак! Он поймал меня и кошмарил. Сказал, что я лично куплю ему новую запасную форму и ему плевать, где и как я буду доставать ее.
Далия: он тебя не обидел? Не тронул? Не оскорбил?
Хлоя: Не-а, все норм. Просто затащил в какую-то кладовку и продержал там некоторое время. Наверное, это даже хуже, потому что мы просто молча сидели на полу напротив друг друга, он так палил на мои ноги, девочки. Типа, я знаю, что полная и отличаюсь от стандартов красивой фигуры, но видеть такой взгляд от красивого парня само по себе оскорбительно.
Грейс: что за бред, детка? Ты до неприличия сексуальна, он точно смотрел на тебя, не потому что ты толстая, пухлая, полная или какой ты себя там считаешь.
Далия: Рейвен? Ты жива?
Она не отвечает, зато на звон переписки приходит Эйден.
Эйден: скажите, кого надо убить и я все сделаю.
Далия: уже никого, мы все решили.
Грейс: с парнями, но не с формой. Если они пожалуются на нас, то нам конец. Я пока даже представить не могу, как мы собираемся замять это дело. Да простит меня Рейвен, но, кажется, нам стоило трижды подумать, прежде чем делать это. Дал, ты как? Киллиан поймал тебя?
Далия: да, мы поссорились. Он собирается поговорить со мной, как приедет домой, но я понятия не имею, о чем.
Хлоя: знаете, не хочу показаться предателем или стервой, но вы заметили, насколько эти идиоты горячие, когда злятся? Я имею в виду, чего один Киллиан стоит. Может быть, я пошлячка, но мои трусики можно было выжимать, когда Ксавьер гнался за мной. Если остальные ребята прям пахнут и дышат сексом, то Кейн выглядит как невинная овечка среди стада волков, а на деле… То, что мы сделали, хрень полная, но, по-моему, оно стоило того.
Эйден: у тебя овуляция?
Хлоя: ага, самый пик.
Эйден: все понятно, ты реально предательница. Я строго-настрого запрещаю вам считать этих парней секси.
Грейс: Да брось, Ден, даже твой придурок Аксел горяч.
Эйден: он не мой.
Рейвен: я жива! Слава богам, я жива!
Грейс: он поймал тебя?
Рейвен: ага…
Хлоя: ну и? Не тяни! Что было потом?
Рейвен снова пропадает из сети и мне это не нравится, явно произошло то, что мы не оценим. Я уже хочу написать ей отдельно, в личное сообщение, но хлопок входной двери, доносящийся снизу, отвлекает меня от мобильника. Вскинув голову, задерживаю дыхание.
– Лис? – кричит с первого этажа Киллиан, я, конечно же, не отвечаю.
Хочется выпить воды или облизнуть губы, потому что внутри все резко пересохло, даже воздух кажется сухим и тяжелым. Надо было закрыть дверь на замок, у меня еще есть время подскочить и сделать это, но я не могу, будто вросла в матрас. Голос Киллиана на удивление спокойный и дружелюбный, но я слишком хорошо знаю его, чтобы не поверить, что он спокоен.
Я слышу приглушенный разговор, наверное, он тоже пересекся с Элиасом, а потом глухие шаги раздаются все ближе и ближе. Я решаю использовать тактику полного игнорирования и, к тому время, как без стука, словно хозяин этой спальни, проходит внутрь, уже сижу, уткнувшись с маркерами в тетради и учебники.
– Далия? – вновь говорит он, но я даже не смотрю на него.
Парень не с пустыми руками, боковым зрением мне удается уловить бумажный пакет в его руках и стакан с кофе из моей любимой кофейни, находящейся в нескольких шагах от нашего дома. Чертенок решил пойти грязным путем, знает, как я таю перед вкусняшками.
Вообще, у него нет ни одной причины извиняться, ведь это не он испортил мою форму. Но ему должно быть стыдно за то, что обманывал сам себя. Точнее, обманывает до сих пор. Глупый, глупый Киллиан, запутавшийся в том, чего он хочет.
Со вздохом, полным отчаяния, он кладет купленное на прикроватную тумбочку и отходит к стене, упав на розовую, бархатную софу. Откинувшись назад, Киллиан засовывает руки в карманы школьных брюк, широко расставив ноги, и просто пялится на меня. Мне даже не нужно поворачивать голову и смотреть на него, чтобы заметить этот пристальный взгляд. Он будто сжигает меня изнутри, и я прикладываю неимоверные усилия, чтобы не начать ерзать. В горле становится совсем сухо, хочется откашляться.
Я продолжаю выделять нужные мне абзацы цветными маркерами, но, если честно, уже толком не вижу, что там написано. Мы сидим в такой тишине по меньшей мере десять минут, и она начинает сводить меня с ума. Вылезла одна из противных черт Килли, подавление своим присутствием, обычно он использует это где угодно, но только не со мной.
Недовольно цокнув языком, будто сидит рядом с маленьким, не смышлёным ребенком, Киллиан поднимается с места и мое сердце стучит от этого быстрее. Неужели я выиграла в этом молчании, и он собирается уйти? Я слишком наивна, раз подумала об этом, потому что парень вовсе не уходит, более того, он забирается на кровать и, опираясь на матрас одной рукой, вторую тянет к валяющемуся рядом карандашу и играет им между пальцев.
Я судорожно сглатываю, не отрывая взгляда от учебника. Уайт так близко, что его дыхание опаляет мою щеку, заставляя тело краснеть против воли. Ненавижу свою реакцию на него, ненавижу мысли, в которых крутится желание прильнуть к нему, опереться головой на его плечо и попросить ласки. Присутствие этого парня выбивает не только остатки моего разума, но воспламеняет желание внутри меня практически за секунды. Внизу живота появляется жар, а ведь он даже не прикасается ко мне.
По крайней мере не прикасался, потому что после этой мысли все меняется.
Ленивым движением, Киллиан проводит острием карандаша по вздувшейся на моей шее венке, слабо, почти невесомо, но до неприличия ощутимо. Я контролирую дыхание до тех пор, пока грифель не проникает под воротник, обводя контур выпирающих ключиц и пропадая в ложбинке грудей, обтянутых белоснежным, как январский снег, лифчиком. С тех пор, как мы почти переспали в тату-кабинете, я на всякий случай ношу только самое красивое белье, которое могу найти в своем гардеробе. Возможно, это тупо, но так я чувствую себя увереннее.
Еле заметно прикусываю кончик губы, продолжая настырно смотреть в учебник. Он не выбьет меня из колеи, не должен. Я держусь и буду держаться из последних сил, но как же это тяжело. Простой карандаш заставляет все мое тело пылать, в комнате становится так жарко, что у меня не остается иного выбора, кроме как дышать чуть приоткрытым ртом.
И Киллиан замечает это. Более того, кажется, он в восторге от моей реакции, потому что с его притягательных губ срывается легкий смешок, а после карандаш исчезает с моего тела. К своему ужасу, я тихо и очень недовольно стону. Ну как так. Ну нет. Какая же ты слабачка, Далия Дэвис.
Я уже хочу сдаться и сказать ему проваливать, нарушить эту давящую, покрытую общим сексуальным притяжением тишину, но не успеваю, потому что карандаш возвращается, только ка этот раз острый, царапающий нежную кожу грифель касается вовсе не ключиц и не шеи. Он под моей юбкой, зигзагами движется по внутренней стороне бедра, все выше и выше, к тому месту, которому так понравился Киллиан, которое жаждет его изо дня в день и никак не может вновь получить.
Уже невозможно скрывать, как мое тело пылает, особенно когда парень проводит этим чертовым карандашом по линии моего интимного места, надавливая на клитор сквозь не менее белоснежные трусы. Глухой стон вырывается из груди и моих ушей касается тихий рык Киллиана. Я так хочу посмотреть на него, увидеть, как потемнели глаза, цвета грозового неба, как его щеки слегка покраснели от накрывшего желания. Нет ничего лучше, чем видеть, как парень, от которого ты без ума, теряет контроль рядом с тобой.
Одно движение руки под юбкой, и он уже прикасается ластиком, а не грифелем, продолжая молча и неспешно поглаживать меня вверх-вниз. Мне стыдно, что я становлюсь мокрой от простого карандаша, руки Уайта так далеко, он ничего не делает, но я уже похожа на йогурт, взбитый, густой и нежный.
Из меня выходит то ли писк, то ли стон, когда Киллиан плавным движением пробирается карандашом под боковую сторону трусов и играет им с моим входом. Это так пошло и неправильно. Я не должна балдеть от такого, но ничего не могу с собой поделать.
Болезненный, нуждающийся стон срывается с моих губ, когда он давит предметом на вход, слегка проникая внутрь. Не в силах держаться, я все же поворачиваюсь к нему, собираясь сказать, как мне хорошо, его губы тоже приоткрываются, однако слова так и не покидают горло, потому что в следующую секунду ручка двери со скрежетом поворачивается и мы с Киллианом отскакиваем друг от друга, как ужаленные. Наши груди быстро поднимаются и опускаются, парень сжимает карандаш в руках так сильно, что костяшки белеют и смотрит на дверь моей комнаты так, будто она причинила ему вред.
