Текст книги "Доверяя тебе (СИ)"
Автор книги: Мариса Джули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)
Вся правая стена усеяна постерами ее любимых исполнителей, здесь и Mad Tsai, которого она заслушивает до дыр последнюю неделю, и The kid Laroi, играющий в моей машине постоянно, когда в ней оказывается Далия. Ее любовь к музыке чувствуется в каждом уголке комнаты. Я подхожу к туалетному столику, замечая, что заканчивается ее любимый парфюм и беру на заметку, что надо купить ей новый, потому что она забудет об этом и расстроится, когда ничего не пшикнется на ее тонкую шею.
Вот так выглядит настоящая Далия. Мягкая, добрая и до смешного забывчивая.
Путешествуя по комнате, в которой был по меньшей мере миллион раз, не сразу слышу, когда дверь открывается. Роуз смотрит на меня без той злобы, которая виднелась на ее лице с утра. Стоя на пороге, она засовывает руки в задние карманы джинс и смотрит по сторонам, будто видит комнату дочери впервые.
– Далия извинилась, – начинает тетя. – А теперь и ты извини меня. Прости, что плохо подумала о тебе. Ты бы никогда не тронул мою дочь. Она тебе как сестра.
Отворачиваюсь, морщась. Мне не нравится, когда все думают, что я считаю Далию своей сестрой. Подругой – да. Сожительницей – да. Но не сестрой. Не знаю почему, но, хоть мы прожили вместе восемнадцать лет, не могу думать о ней, как о сестре, нет этой установки в моей голове, хотя Рэнсома я почему-то считаю своим младшим братишкой.
– Все нормально, – отвечаю Роуз и, пощупав статуэтку с читающим байкером, ставлю ее на место, после чего направляюсь к выходу и кладу руки на плечи тети. – Ты имеешь право переживать.
Она обнимается меня за талию, утыкаясь мне в грудь, и я успокаивающе поглаживаю ее по спине. Я люблю свою семью. Люблю маму с папой, братьев, Хантера и Роуз, даже Далию люблю по-своему, хоть она и часто выводит меня из себя. Да, думаю, я бы никогда не смог злиться на них по-настоящему.
– Спасибо, что ценишь мою дочь. Она сейчас в таком хрупком возрасте, ее так легко обидеть.
Вместо того, чтобы что-то сказать, я целую Роуз в макушку. Она выше моей мамы, но все равно мала на моем фоне и это делает ее милой.
– Всегда буду ценить.
* * *
6 футов и 4 дюйма – примерно 193 см
Глава третья
Далия
Мои девочки уже сидят в кафе, попивая горячий кофе и заказав стакан и мне. Повесив пуховик в гардеробную, прохожу к ним за стол, обнимая и целуя каждую. Я вроде здесь, с ними, но мои мысли до сих пор вертятся вокруг Киллиана и нашего разговора. Меня бесит, что он до сих пор не перестал нравиться мне. Я разглядела в нем рыцаря будучи ребенком и до сих пор смотрю на него, как собака на желанную кость. Ну и ужас.
Я хочу Киллиана Уайта и понятия не имею, что с этим делать. Можно было бы взять дело в свои руки и полезть к нему с поцелуями или бог знает, чем еще, но он обязательно оттолкнет меня, я знаю. Понятия не имею, кого он во мне видит, но считает, что я неприкосновенна, что меня нельзя хотеть.
На самом деле в этом есть смысл. Наши семья дружат кучу лет, и мы не можем все испортить собственными желаниями. Папа никогда не одобрит наш союз и, скорее всего, крупно поссорится с дядей Мэйсоном. Ну, я так думаю. Папа в целом вряд ли когда-нибудь захочет увидеть какого-то парня рядом со мной. Это нормально, для родных я всегда буду ребенком.
Обсуждать секс с Килли было по меньшей мере странно, я никогда не позволяла себе говорить о нем так открыто. По крайней мере, не с ним. Обсуждая эту тему, понимала, что на самом деле не хочу ни одного парня, кроме него. Ненавижу это чувство. Все детство Киллиан только и делал, что сводил меня с ума, так как же меня угораздило влюбиться в него и не разлюбить спустя столько лет?
Блин, ну почему мы живем не отдельно.
– О, наш журавль прибыл, – первой меня замечает Грейс.
Поцеловав каждую в щеку, сажусь на единственное свободное место и притягиваю к себе чашку с крепким кофе, без сахара и молока, прям как я люблю. Поблагодарив девочек за заказ, делаю первый глоток. Я так сильно не выспалась, что готова утонуть в своем напитке.
– Выглядишь уставшей, – произносит Рейвен, а потом хмыкает. – Ты проигнорировала пять моих сообщений, сучка.
– Прости. – Я пытаюсь выглядеть смущенной, но у меня не получается, потому что мне терпится рассказать им, как я сбежала на вечеринку вчера вечером. – Я была в братстве ночью.
– Что? – удивляется Хлоя, а Эйден давится своим кофе. – Как ты туда попала? Там же пропуск только по приглашениям.
– Прошмыгнула вслед за Айзеком, пока ни он, ни другие не заметили.
– И как? Давай рассказывай! Там все такие сексуальные, как о них рассказывают? – Рейвен поддается вперед от накрывшего ее возбуждения.
Она единственная, с кем мы более-менее похожи. Грейс обычно дерзкая и неугомонная, и терпеть не может парней, в то время как Эйден холодная и рассудительная, голова нашей компании. Хлоя… ну Хлоя просто ангел, как по характеру, так и внешне. Немного полненькая, с густыми белоснежными волосами и самыми голубыми глазами в мире, они даже более яркие, чем у Килли. В общем, белоснежная, мягкая на ощупь красавица и тайная фанатка Аксела Моррисона, атакующего защитника нашей школьной баскетбольной команды.
Аксел еще бо́льший бабник, чем Брэд, если судить по слухам. На фоне нашего ангелочка он выглядит, как самый настоящий дьявол. Его волосы темнее, чем мои, я бы даже сказала, что они черные, а глаза такого темного цвета, что смотреть в них страшно, будто глядишь в огромную яму глубокой ночью, в них словно проваливаешься. Он меня пугает, я бы даже сказала очень, не понимаю, как девушкам не страшно спать с ним.
Я слышала, что он пытался подкатить к Эйден, но она велела ему проваливать.
– Ну, – откашлявшись начинаю я и не могу сдержать улыбку. Обожаю всякие такие истории. – Красавчиков там не так много, взрослые парни, особенно те, что на последнем курсе, выглядят странно, но первокурсники почти все в нашем вкусе. А еще я разговаривала с Брэдом.
– С Брэдом Кэмптоном? Фу, Дал, он же прям бе-е-е, спит со всеми без разбору, – морщится Грейс, но почти сразу забывает об этом, спрашивая: – И как он? Поняла по разговору, почему девушки всегда дают ему?
– «Дают», какое мерзкое слово, – вставляет Эйден, но мы ее игнорируем.
– Он умеет разговаривать, и он действительно забавный. Знаете, для бабника он ведет себя очень уважительно, не пытался лапать меня или смущать, это просто был обычный разговор, а потом… черт, потом я напилась и, вроде, даже попытался приставать к нему. В какой-то момент Брэд куда-то делся, а рядом оказался Айзек и за мной приехал Киллиан.
– Ну, конечно. Айзек главная подстилка Килла, удивительно, что он так поздно оповестил его о том, что ты тусуешься в доме братства, – закатывает глаза Рейвен. – Значит, ты ни с кем не трахнулась, подруга, да?
– Ага. Да я и не планировала, просто хотела познакомиться с кем-то, с кем можно будет общаться и за пределами вечеринки.
– А Кэмптон? С ним ты хотела бы еще пообщаться?
Я пожимаю плечами и делаю еще один глоток кофе.
– Может быть, он действительно милый и не такой придурок, как мы все думали.
Хоть мы и очень близки с девочками, никто из них понятия не имеет, что я влюблена в Киллиана. Для них я всего лишь Далия Дэвис, гиперактивная, моментами безумная девчонка, не способная перестать вступать во всякую авантюру. Никто и понятия не имеет, какая власть у Уайта надо мной, что только он может меня приструнить и, если попросит успокоиться и сидеть на месте, не двигаясь, я действительно сделаю это, хоть и немного побурчу.
Это ужасно бесит, невыносимо знать, что надо мной имеет власть человек, которому нет до меня дела, по крайней мере не в том плане, в котором мне бы хотелось. Каждый раз, когда Киллиан прикасается ко мне, обнимает или поглаживает, для него это лишь поддерживающий, дружеский жест, в то время как для меня это значит целый мир. Все внутри сжимается, тело требует большего, мне приходится прикладывать массу сил, чтобы не начать вести себя, как влюбленная дурочка.
В общем, все очень плохо. У меня проблемы. Много проблем.
Мне нет дела до Кэмптона или кого-либо еще, но я не могу просидеть целую вечность, грезя о парне, который меня не хочет, поэтому иногда приходится двигаться через себя. Мне надоело, что из-за влюбленности в Киллиана я не могу целоваться и заниматься сексом с кем хочу и когда хочу, хотя варианты у меня были. Я симпатичная, миловидная, парни обращают на меня внимание, но у меня всегда срабатывает какой-то стоп в голове, стоит им потянуться ко мне.
Либо появляется Киллиан и все портят. О, он любитель выбирать, кто меня достоин, а кто нет. Спойлер: по его мнению все парни козлы и меня никто не достоин. Это одна из причин, по которой мой отец обожает Килла. Достало.
– Все равно Брэд плохой вариант, – заключает Эйден. – Бабник он и в Африке бабник, даже если и ведет себя не как последняя скотина. Есть парни, которые не способны держать собственный член в штанах, они зависимы оттого, чтобы трахнуть всех. Кэмптон из таких. Так что, детка, держись от него подальше, он не стоит внимания такой королевы, как ты. И в целом… о, черт! – она прерывается, когда ее взгляд падает куда-то за спину Грейс.
Мы все оборачиваемся, чтобы увидеть, что ее так удивило. Аксел Моррисон, стоящий в очереди за заказом кофе, смотрит на наш столик. Точнее, смотрит только на Эйден. Мы уже привыкли к подобному, но подруга нет. Больше всего в жизни она не может терпеть две вещи: лакричные конфеты и баскетболистов.
– Скоро вернусь! – восклицает она, поднимаясь со своего места и исчезая за углом в стороне туалета до того, как мы успеваем хоть что-то сказать.
Когда Аксел, забыв про то, что пришел сюда за кофе, следует в ту же сторону, Хлоя опускает взгляд краснея, а Рейвен почти подрывается с места, но Грейс хватает ее за руку, заставляя сесть обратно.
– Забей, Эйден в силах сама с ним разобраться.
Видно, как Грейс не хочет ее слушаться, но все же плюхается на свой стул, недовольно рыкнув.
А я тем временем не отрываю взгляда от Хлои. Тяжело, наверное, быть влюбленной в того, кто гоняется за твоей лучшей подругой. Но с другой стороны, чем дальше Аксел от нашего ангела, тем лучше. Что бы Эйден ни говорила, но Хлоя действительно единственная из нас, кто правда не заслуживает таких парней, как Аксел, Брэд и все эти безумцы из команды «Хейз», включая Киллиана, их капитана.
– Эй, ангел, ты как, в норме? – сложив руки на груди, смотрит в ее сторону Рейвен и Хлоя поспешно кивает. – Почему эти баскетбольные чудища вечно появляются на нашем пути.
– Это излюбленное кафе всех школьников, поэтому нормально, что мы их встречаем. Правда, забейте. Аксел и Аксел, не в первой, – отмахивается Грейс и допивает остатки кофе.
Когда стаканы у всех пусты, мы сидим на месте, ожидая, когда вернется Эйден. Ни она, ни Моррисон до сих пор не вышли из туалета и это немного напрягает, теперь даже я хочу встать и пойти проверить, в порядке ли она и, когда проходит еще десять минут, встаю, сдавшись.
Но Эйден выходит из туалета. Одна. Раскрасневшаяся и с немного стеклянными глазами. Выглядит так, будто ее что-то чертовски смутило. Мы спешим завалить ее вопросами, а потом в поле зрения появляется Аксел и стоит нам пересечься взглядами, как он криво улыбается и крайне дружелюбно машет мне рукой, после чего возвращается к уже пустой кассе, делая заказ и, судя по тому, как застенчиво бариста накручивает локон на палец, флиртуя. Типичный Аксел Моррисон.
Эйден отмахивается от нас и торопит поскорее выйти из кофейни, убеждая тем, что время уже идет и нам пора заняться проектом в школьной библиотеке, ради которого и собрались в это воскресное утро.
Однако, прежде чем выйти, я бросаю взгляд на Аксела и хмурюсь. Между ним и моей подругой явно что-то происходит, и я надеюсь, что он не позволит себе обидеть ее, иначе я лично его прибью. Эйден хоть и холодная, хоть и рассудительная, ее все еще можно ранить, и это беспокоит меня больше всего.
* * *
На следующее утро вся школа сходит с ума. Ученики столпились вокруг информационного стенда, и мы с девочками не стали исключением. В марте, в честь начала весны, нас ждут школьные соревнования, которые пройдут на одной из баз отдыха Луисвилла. Школа оплачивает все, начиная от спортивных костюмов, еды и транспорта, от нас требуется только физическая выносливость и интерес. Соревнования пройдут между одиннадцатыми и двенадцатыми классами*, отказ не принимается, только если мешает какая-то жизненная ситуация.
Может, сломать себе ногу?
Как они представляют меня бегающей? Я даже ходить нормально не умею, падая раз пять за зиму минимум, а тут надо бежать, и не просто бежать, а на скорость.
Протиснувшись к полке под информационном стендом, беру несколько листовок и возвращаюсь к подругам, протягиваю каждой по одному.
– Чур мне ломайте руку, – говорит Грейс, – так я смогу не только пропустить выездное соревнование, но и не ходить какое-то время на занятия. Фу, вы это видите? – Она тычет пальцем на название соседней школы, которая будет противостоять нам, и кривит лицо. – Там учатся одни стервы и змеи, они точно будут мухлевать и делать все, чтобы мы не выиграли.
– Зеркаль их, – раздается сбоку от меня и, подняв головы, мы видим подошедшего Брэда. Он улыбается мне. – Привет, Далия.
– Привет, Брэд, – пищу я, не понимая, какого черта он здесь делает. Поблизости нет его друзей, значит, он подошел к нам один с какой-то конкретной целью. – Ты что-то хотел?
Брэд потирает затылок и улыбается, из-за чего на одной из его щек появляется милая ямочка. Да, он точно хорошенький, жаль плейбой, жадный до женского внимания. Может, Эйден права и мне стоит держаться от него подальше. Но с другой стороны, что мешает мне с ним просто пообщаться, да? Сменить фокус с Киллиана так сказать, в конец концов я же не обязана с ним спать.
– Кажется, мы мало поговорили на той вечеринке, как насчет того, чтобы сходить куда-нибудь после уроков?
– Оу, – вырывается у Рейвен и в моей голове примерно тоже самое.
Если честно, я не помню часть того, что говорила и делала. Напилась в ноль, но очень надеюсь, что не дала ему повода думать, что я легкодоступная. Божечки, скажите мне, что я не вела себя, как шлюха в ту ночь.
– Я… – не знаю, что сказать, бегаю глазами по коридору в поисках кого-то. Кого именно? Киллиана?
– У нас уже планы, – спасает меня Грейс, – прости, Кэмп, может, в другой раз.
Планов никаких нет, но я смотрю на подругу со всей благодарностью за спасение. Дело не в том, что я так уж против подружиться с Брэдом, просто он позвал меня так резко, что я растерялась, ведь обычно парни, с которыми хоть когда-то общалась, действовали более… медленно, что ли. Мы просто периодически общались в школе, сближаясь, прежде чем они звали меня гулять.
– Жаль, – отвечает Брэд, но не выглядит так, будто действительно грустит. Его внимание снова концентрируется на мне. – Может, дашь мне свой номер и мы сможем немного пообщаться? Договоримся о прогулке. Ничего лишнего, обещаю.
– А, ладно, – все еще немного потеряно говорю я и, когда парень дает мне свой мобильник, быстро ввожу номер.
Мне хочется спросить у него, не боится ли он, что Килли убьет его, но я не успеваю, потому что, получив мой номер, он сразу же ретируется, пропадая в толпе возбужденных от предстоящих соревнований учеников. Вот это да.
– Уайт прикончит его, – озвучивает мои мысли Хлоя.
Мы все смотрим на то место, где только что был Брэд, но, в отличие от меня, девочки быстро теряют интерес к произошедшему, таща меня на первый урок. Мне немного волнительно и странно, но, с другой стороны, в этом есть и свои плюсы. Мне точно стоит двигаться дальше.
Что нужно сделать, чтобы разлюбить одного парня?
Правильно, влюбиться в другого.
Так что к черту Киллиана Уайта. Мы просто друзья и не более того.
* * *
В США 12 классов
Глава четвертая
Киллиан
Более дерьмово это неудачная тренировка быть уже просто не может. Мяч ударяется о пол и каждый его стук выбивает из меня остатки самоконтроля. Тренер что-то кричит, пот заливает лицо, жжет в глазах, а майка прилипла к спине. Хочется пить и умереть.
Я сжимаю зубы, заставляя себя действовать лучше, быстрее, проворнее, но в очередной раз мяч проходит мимо меня и мне не удается его выбить. Снова иду в проход, тихо рыкнув, забираю пас, мяч срывается с пальцев, улетая в аут.
– Твою мать, Киллиан! – орет тренер, сидя на трибунах и свистит в свой гребаный свисток, который я успел возненавидеть за эту тренировку. – Возьми себя в руки!
– Не спи, пупсик, – кричит мне Аксел, ухмыляясь, без какой-либо злобы, и похлопывает по плечу, пробегая мимо.
Айзек показывает два пальца, безмолвно спрашивая, все ли пучком, и киваю, хотя на деле все невероятно паршиво. Не знаю, с чем связано то, что не могу сконцентрироваться, но мне стоит поскорее что-то сделать с этим, если не хочу, чтобы мистер Райан засунул мне этот самый свисток глубоко в задницу.
Я подбегаю к мячу и, поднимая его, чувствую, как он скользит в мокрых от пота пальцах. Ненавижу потеть, весь такой липкий и вонючий.
Я будто сплю, мои ноги тяжелые, броски кривые, а реакция будто запаздывает. Встав на дуге*, принимаю передачу от Ксавьера, делаю финт* и мажу треху* с таким позором, что даже немного краснею. Чертов мяч даже не касается кольца.
Айзек смеется, потому что не воспринимает тренировку всерьез, он знает, что когда начнется игра с соперником, то я обязательно справлюсь, ведь я всегда справляюсь. Но в эту секунду я теряю уверенность в том, что вообще могу играть в баскетбол.
– Теряешь хватку, кэп, – кричит Брэд. – Кажется, кто-то сегодня встал не с той ноги.
Я показываю ему средний палец и уже собираюсь крикнуть, чтобы засунул язык себе в задницу, но Джон Райан снова свистит, окончательно оглушая меня, и орет, чтобы я наконец-то собрался, если не хочу просидеть на скамейке запасных до конца своей жалкой жизни. Что ж, сейчас моя жизнь действительно выглядит жалкой.
Отвернувшись от команды, матерюсь и провожу ладонью по лицу, стирая пот. В зале пахнет резиной, потом и пылью, и все это месиво будто въедается мне в легкие, заставляя задыхаться.
Я люблю баскетбол, очень. У меня нет цели попасть в НБЛ* или что-то типа того, но я хочу играть в любительских матчах и продолжать получать удовольствие от ощущения мяча в своих руках. Обычно это место успокаивает меня, заставляет собраться и привести мысли в порядок, но не сегодня. Сегодня я будто задыхаюсь, а огромный зал кажется невероятно маленьким, давящим со всех сторон.
Резко схватив мяч, не успеваю заметить защитника, который тут же считывает мои движения, выбивая его из моих рук. На какой бы позиции тренер не заставлял нас сегодня играть, я плох на каждой. У меня и в хорошие дни редко получается играть хорошо на любом месте, кроме тяжелого форварда*, но сегодня я даже не способен хорошо отыграть и ее.
Дерьмо.
Перехват. Быстрый отрыв. Два легких очка не в мою пользу.
Дважды дерьмо.
Согнувшись, опираюсь руками на колени, игнорируя очередные ругательства тренера. Пытаюсь отдышаться и просто дожить до конца тренировки. Тяжелая рука ложится мне на плечо и подняв голову, вижу Айзека. Ему больше не до смеха, теперь, как все наши сокомандники, он обеспокоен. Думал, пошутили и хватит, а на деле все оказалось хуже. Сегодня я не способен играть. То есть, способен, но только как первогодка, даже хуже.
– Что с тобой? – хмурясь, спрашивает он. – Что-то случилось? Последний раз ты так хреново играл, когда тебя завалила наша училка по английской литературе.
Я вновь провожу ладонями по лицу и выпрямляюсь, качаю головой.
– Все норм, просто чувствую себя хреново.
– Так, Уайт, – говорит успевший подойти тренер, которого мы даже не заметили. Я вздрагиваю, слыша свою фамилию и поворачиваюсь к нему. – На сегодня твоя тренировка закончена. Проваливай.
Сначала мне хочется поспорить с ним, сказать, что это недоразумение и теперь все будет нормально, но я чувствую себя словно выжатый лимон и впервые за всю мою баскетбольную жизнь оказываюсь рад свалить от этого поля как можно быстрее и подальше.
– Да, тренер! – отвечаю я и, кивнув Айзеку, спешу убраться.
Я знаю, что, если следующая тренировка пройдет так же плохо, как эта, Джон подвесит меня за яйца и точно лишит статуса капитана. Мне нужно хорошенько отдохнуть, потому что в последнее время я так много учусь и тренируюсь, что теряю рассудок. Возможно, все так хреново именно из-за переутомления.
Приехав домой, паркуюсь во втором гараже, заметив машину Хантера и папы, значит, вся семья в сборе. Немного печально, потому что я был бы не против побыть полностью один, может, пошататься по дому голышом, скупаться в джакузи, которое отец умудрился установить на большом чердаке, и съесть запасы арахисовой пасы с кусочками орешков, которые так усердно прячет от нас Роуз. Я всегда их нахожу, в этом доме слишком много людей, чтобы можно было что-то спрятать.
Я захожу в дом через заднюю дверь и, свернув в прачечную, закидываю свою форму в стирку, кидаю капсулу и завожу машинку. Моя одежда точно нуждается в том, чтобы ее освежили. Волосы еще мокрые после того, как сходил в душ в раздевалке, отчего пробежка от машины до дома оказалась слишком холодная.
Скинув куртку, прохожу в гостиную и натыкаюсь на Хантера, сидящего на кресле. Закинув ноги на журнальный столик, он хмуро смотрит в свой ноутбук, бегая глазами по экрану.
– Ты рано. Разве у тебя сегодня нет тренировки? – спрашивает он, не отрывая взгляда от ноута.
– Меня выперли.
А вот это уже заставляет его поднять на меня свои темные глаза.
– Все нормально? Хочешь поговорить об этом?
Перепрыгнув через спинку дивана, кидаю куртку рядом и хватаю яблоко с корзинки для фруктов, которую Хантер отодвинул на другой конец столика.
– Не-а, все отлично. Просто показал неудачный результат, вот Джон и отправил меня отдохнуть.
Хантер пристально смотрит на мое лицо, будто выискивая ложь, но не найдя ее, поворачивается обратно к экрану, сказав что-то себе под нос. Мы мало разговариваем, он в целом менее социален, чем папа. Иногда мне кажется, что я видел его улыбающимся только когда Роуз рядом. Он ее любит так сильно, что это даже жутко.
– Ты пришел! – кричит знакомый голос с лестницы, пугая меня и яблоко вылетает из рук, покатившись под столик.
Рэнсом держит теннисную ракетку в руках, сбегая вниз и приземлясь прямо рядом со мной. Я люблю этого мелкого и, хмыкнув, треплю его по волосам. Мини-версия Хантера, только менее угрюмая и пугающая.
– Как дела, сопляк?
– Поиграй со мной, Килл.
– Дай мне полчаса, ладно? Я только вернулся, хочу есть.
– Идем, я кое-что приготовил с мамой сегодня утром, дам тебе попробовать.
Он чихает и шмыгает носом. Малой находится на больничном уже неделю, подцепив непонятную хрень в школе и придя в себя только дня три назад. Ему было так фигово, что я всерьез забеспокоился и даже уговаривал Роуз вызвать скорую.
Он тащит меня за руку и, с кряхтением поднявшись, послушно следую за ним на кухню, где он садит меня за стойку и копается в холодильнике. Передо мной появляются блины с рыбой, скрученные так плохо, что половина начинки лежит за пределами теста. Однако я все равно улыбаюсь ему.
– Папа чуть не слопал их все, но я сказал ему, что это для тебя, – говорит пацан.
– Очень вкусно, – заверяю его я, и это даже не совсем ложь. чувствую себя готовым проглотить целого слона сейчас.
– Правда? – Рэнсом аж весь светится. – Элиас сказал, что повар из меня дерьмовый.
– Не слушай этого оболтуса и не повторяй это слово при маме, договорились?
Кивнув, он вылетает из кухни, крикнув, что пойдет искать вторую ракетку, пока я ем. Я съедаю все, что было в контейнере и, закинув его в посудомойку, зарываюсь в холодильник, стараясь найти что-то более углеводное. Пусть я и не остался до конца тренировки, но вымотался в пух и прах, потеряв столько калорий, что сейчас отключусь.
– Эй, подвинь свою жирную задницу, я сейчас умру от голода, – пихает меня локтем вернувшаяся со школы Далия.
Вместо того, чтобы уступить ей место, пихаю ее в ответ и между нами возникает перепалка. Мы смеемся и толкаемся, игнорируя писк холодильника, открытого слишком долго. В итоге она оказывается зажатой у меня под мышкой и пытается щипать меня за бока, пока я продолжаю набег на еду и, увидев сосиски, сую одну себе в рот, а вторую Далии, захлопнув дверцу.
– Ты видел информацию о соревновании в марте? – спрашивает меня девушка с полным ртом.
– Все видели.
– Что думаешь?
– Да пофиг как-то. Я уже отнес наши с тобой размеры в школьную администрацию.
– Правда? Спасибо. Я думала, мне придется сделать это завтра.
– Ты бы, как всегда, забыла.
– Эй, – она фыркает и бросает в меня недоеденную сосиску. Схватив налету, закидываю ее себе в рот и быстро прожевываю. – Ты выглядишь подавленным. Что-то случилось?
Ну, конечно же, она заметила. От Далии никогда не укрывается мое состояние. Она способна разглядеть, что что-то не так, даже если я отлично скрываю это. Проведя всю жизнь вместе, мы научились распознавать чувства друг друга на неописуемом и неизвестном никому уровне. Как близнецы, черт бы их побрал.
– Облажался на тренировке, – выдыхаю я. – День полный отстой. Еще и староста достала. Я часто опаздываю на занятия из-за тренировок и это вроде как влияет на какую-то там статистику старост. Она мне всю плешь съела.
– Ты облажался на тренировке? Ни за что не поверю.
Вместо того, что ответить на это что-то, сцепляю руки в замок на затылке и молча смотрю в потолок. Из хорошего, сегодня вечером мы с Айзеком и Ксавьером встретимся в одном месте, где пускают тех, кому нет двадцати одного. Мы не планируем пить, хотя и алкоголь нам продадут, если попросим, просто планируем обсудить ближайшую игру, эти межшкольные соревнования по бегу и хорошо провести время.
С момента, как началась учеба после зимних каникул, мы редко позволяем себе оторваться или прогуляться. Да, я точно устал.
В меня прилетает фантик от сосиски и, сняв его с груди, бросаю обратно Далии.
– Брэд взял у меня номер, – выпаливает она на одном дыхании.
Нет, день все же может стать хуже, чем был изначально. Вскинув брови, хочу уже рявкнуть на нее, но это не имеет никакого смысла. Она всегда делает все по-своему, легче поговорить с Кэмптоном и напомнить ему, что бывает, когда он ослушивается мои просьбы. Не понимаю, что в словах «не приближайся к лис» непонятного. В школе так много девчонок, которые бросятся в его объятия. Так в чем проблема?
А точно ли между ними ничего не произошло на вечеринке? С чего тогда ему просить ее номер?
Я ничего не говорю ей, просто со скрипом отодвигаю стул и поднимаюсь, направляясь к двери.
– Эй, ты даже ничего не ответишь? – раздается за спиной раздраженный голос Далии.
– Ты слишком бестолковая, чтобы пытаться тебе что-либо объяснить. Хочешь набить шишек – набивай, только потом не заваливайся в мою комнату с истерикой, – отвечаю ей, не оборачиваясь.
На самом деле мне пипец как много всего хочется ей сказать. Не хватит слов в мире, чтобы выразить всю мою злость на эту ситуацию. Но меня достало, что Далия прется, как бык на красную тряпку во все, где написано «нельзя». Я пытаюсь контролировать ее, говорить, как делать не нужно, объясняю, почему некоторые вещи неправильные. Но зачем? Пусть этим занимаются ее предки, у меня уже в печенках ее несносное поведение.
Только два дня назад я просил держаться подальше от моей команды, это в целом моя единственная просьба за долгое время и даже ее, блин, она не смогла сдержать. Бестолку. Не имеет смысла говорить что-то человеку, который не хочет тебя слышать.
Весь остаток дня, до самой встречи с ребятами я весь на иголках, игнорирую Далию, даже когда она заходит в мою комнату. Бесконечно спрашивая всякую мелочь и не получая ответа, она бесится и хлопает моей дверью. Я пытался сконцентрироваться на Рэнсоме, пока играл с ним в теннис, пытался поговорить с Элиасом просто о всяком, чтобы отвлечься, но все бесполезно. Мне хочется пойти к Брэду и, взяв за шкирку, хорошенько встряхнуть, попробовать еще раз вдолбить в их мозг, что нельзя приближаться к Далии.
Если нужно, я повторю им это сто раз. Есть множество способов, чтобы заставить человека услышать то, что ты ему говоришь. От невинных, до откровенно жестоких. Я еще не придумал, как именно буду объяснять Брэду, что мне не нравится то, что он делает, но я точно приложу максимум усилий, чтобы он понял меня на всю оставшуюся жизнь. Черт возьми, я даже себе не позволяю засматриваться на нее или трогать как-то не так. В какой момент Кэмптон решил, что ему это можно?
Далия, мать их, Дэвис, неприкосновенна.
Им нельзя даже смотреть в ее сторону, чтоб их.
* * *
Дуга в баскетболе (часто называемая «трёхочковой линией») – это полукруглая линия на площадке, ограничивающая зону, из которой бросок оценивается в три очка (вместо обычных двух). Если игрок наступает на нее или заходит внутрь, бросок считается двухочковым.
Финт в баскетболе – это обманное движение, призванное ввести защитника в заблуждение.
Мазать треху – означает промахиваться при попытке забросить мяч из-за трёхочковой линии.
НБЛ – национальная баскетбольная лига
Тяжёлый форвард (мощный форвард, «четвёртый номер») – это габаритный и физически сильный игрок, главной задачей которого является подбор мяча, защита вблизи кольца и доминирование в трёхсекундной зоне
