Текст книги "Доверяя тебе (СИ)"
Автор книги: Мариса Джули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)
– Слушай, не сочти за грубость, – прочистив горло, говорю я, – все о тебе знают Брэд. Мне понравилось общаться с тобой, ты милый и прикольный, и вообще все такое. Но я не хочу стать очередным трофеем, понимаешь?
– Моя репутация говорит сама за себя, а? – хмыкает он, а затем выдыхает и гладит затылок. – Я знаю, о чем ты думаешь, однако это не так. Я не собираюсь разводить тебя на секс или что-то типа того. Мне, правда, нравится просто общаться с тобой.
– Брэд, мы заговорили с тобой от силы два раза с момента моего поступления в старшую школу, – мягко напоминаю я. – Слишком мало, чтобы ты делал выводы, не так ли?
– Все наслышаны о том, какая ты, Далия, – вдруг говорит он. – Какая ты хорошая, добрая и отзывчивая. И нравишься ты очень многим, в моем классе как минимум двое хотели бы с тобой встречаться, не считая меня, – на его лице снова появляется обаятельная улыбка. – Проблема в кэпе, который никого не подпускает, рычит на каждого, кто осмелится посмотреть в твою сторону. С одной стороны, его можно понять, он оберегает тебя с детства, ты ему как младшая сестра. – Я морщусь от этих слов, вспоминая его твердый член, так не по-братски прижимающийся к моей заднице. – Но с другой эта гиперопека всех достала, особенно меня. Я давно хотел начать общаться с тобой, вечеринка в братстве стала хорошим поводом. Я наблюдал за тобой, Дэвис, долго и много.
– Звучит жутко.
Брэд смеется, и его смех красивый, менее грубый и хриплый, чем у Киллиана, но все равно такой, что невозможно не улыбнуться.
– Просто пообщайся со мной немного, ладно? Мы можем никуда не ходить и не проводить время вместе, пока ты не будешь готова, но, пожалуйста, давай чуть-чуть попереписываемся?
Когда по школе раздается первый предупреждающий звонок о следующем уроке, мы оба бросаем взгляд на дверь, а потом Брэд поднимается, со скрипом отодвинув стул, и протягивает мне руку. Я смотрю на нее пару секунд, но в итоге принимаю.
– Просто подумай об этом, ладно? Если тебе действительно не захочется иметь со мной что-либо общее, то я отвяну. Обещаю.
– Ладно, – в итоге сдаюсь я и дарю ему легкую улыбку.
Мы с Брэдом доходим до выхода в коридор и разбегаемся в разные стороны. Прижимая сумку к груди, спешу на урок, до начала осталось всего ничего, а сейчас у меня как раз занятие с самой беспощадной и неадекватной женщина. Она худший преподаватель в нашей школе, никто в здравом уме ее не любит.
Я добегаю до лестницы и уже хватаюсь за перила, собираясь вскачь забраться на второй этаж, но меня хватают за воротник пиджака и затаскивают к себе под лестницу, прямо туда, где утром я сидела с Эйден.
До того, как успеваю прийти в себя, мощное, огромное тело прижимает меня к стене, в том месте, где нас точно никто не увидит, и закрывает мой рот ладонью. Задохнувшись от страха, округляю глаза. К счастья, это всего лишь Киллиан. К несчастью, он, по-моему, сильно зол.
– Ни звука. Поняла? – шипит он и я активно киваю, однако ладонь он так и не убирает. Смотрит на меня с яростью, светлые, как самый безоблачный день, глаза потемнели, челюсти сжаты. – Я сейчас уберу руку и ты расскажешь мне, что Брэд хотел от тебя. Ты хорошо услышала меня, Далия?
Я не должна бояться его, но боюсь. Обычно Килли обращается ко мне по имени, только когда злится и редко, когда нет. Для него я лис. В детстве он назвал меня узкоглазой, за что получил оплеуху от матери и после этого придумал мне новое прозвище, отлично характеризующее мои миндалевидные глаза.
Вновь киваю, задыхаясь от его ладони и тела, так плотно вжимающее меня в стену. Только в такие моменты понимаю, насколько этот парень большой и как просто мог бы сломать меня напополам. Я горжусь своим высоким ростом, обожаю каблуки и хотела бы быть еще выше, будь у меня возможность, но каждый раз, рядом с Киллианом, чувствую себя неоправданно маленькой и хрупкой.
Он убирает ладонь, но не отстраняется, его вторая рука крепко держит меня за талию под пиджаком, кончики пальцем немного пробрались под пояс юбки, из-за чего по телу прошла еле заметная волна мурашек. От него исходит такой жар, даже его пиджак не способен скрыть мощной, атлетичной фигуры. Хочу уткнуться в него носом, хоть он и настроен враждебно.
– Я жду, Далия. Ответ.
– Мы просто разговаривали, – хриплым от страха и возбуждения голосом отвечаю я. – Просто разговаривали.
По-хорошему, я могла бы сейчас оттолкнуть его и сказать проваливать куда подальше, что это, по сути, не его ума дело. Но не могу. С каждым днем, с каждым взглядом и каждым прикосновением становлюсь все более безвольной в руках Киллиана.
Если он трахнет меня, сойдут ли все эти чувства на нет?
Иисусе, я краснею от одних только мыслей и от взгляда не укрывается то, как тяжело начинает вздыматься моя грудь, как краснеет шея и уши.
– Ты поэтому так возбудилась? – цедит он. – Потому что вы просто разговаривали? Или… – он пробегает по мне взглядом, его зрачки расширяются еще сильнее, практически не оставляя яркого света, обволакивая всю радужку непроглядной тьмой, – ты вспоминаешь то, что было утром?
Мое дыхание становится еще тяжелее, а из груди вырывается писк.
Нет, он не мог. Киллиан бы не сказал ничего подобного. Против воли мои глаза опускаются ниже, проходясь по его рубашке, галстуку, поясу школьных брюк, опускаясь все ниже, пока крепкие пальцы не хватают меня за подбородок, поднимая голову, не позволяя увидеть, что происходит там внизу. Но мне видно, что под глазами Киллиана все слегка покраснело, может, от злости, а может, он возбужден.
Меня будоражит сама мысль, что я могу возбудить Киллиана Уайта.
Я точно доведу все до того, что нашей дружбе настанет конец. Не могу остановиться. Клянусь, не могу. Слишком влюблена.
– Последний раз говорю, Далия, держись подальше от моей команды. От всей моей команды, и от меня в том числе. Не смотри на меня так, не трись об меня и… черт, – он опускает голову, некоторые крашенные платиновые пряди его волос красиво падают на глаза, – не смей возбуждать. Ты услышала меня?
– Я буду общаться с Брэдом, нравится тебе или нет, – отвечаю я, сама поражаясь своей смелости. – Нет ничего плохого в том, чтобы просто переписываться, Киллиан. Я не лезу к тебе, даже когда родителей нет дома, и ты приводишь всех этих девчонок в свою постель. И ты не лезь ко мне. Ты друг. Не брат, не отец, не парень. Не тебе решать, с кем мне общаться, а с кем нет.
– Неужели ты не понимаешь, что Брэд просто пытается залезть к тебе в трусы?
Он отталкивается от меня и опирается поясницей на те самые ящики, на которых я сидела утром, недовольно сложив руки на груди, из-за чего пиджак натягивается на его плечах, сбивая меня с мысли.
– Какая разница, Килли? Может, я и сама пытаюсь залезть к нему в трусы. Ты не думал об этом?
Парень качает головой, будто вновь убеждается, насколько я безнадежна.
– Ты не понимаешь, что творишь.
– Нет, это ты не понимаешь, что творишь, Киллиан. Тебе восемнадцать. Мне восемнадцать. Ты личность. Я личность. Ты не нуждаешься в моей защите. Я не нуждаюсь в твоей защите. Все честно. Отстань от меня, в конце концов.
– Зато стоит кошмарам вновь настигнуть тебя, как ты сразу бежишь в мою постель, – злобно заявляет он.
Я удивляюсь. Мы никогда не упоминали мою слабость во время ссор или спора.
– Да пошел ты, Киллиан, – фыркаю я и, закинув сумку на плечо поудобнее, выхожу из-под лестницы.
Второй звонок уже прозвенел, и я не собираюсь идти на этот чертов последний урок. Никто не поругает меня за то, что я впервые в жизни пропустила занятие. Скажу, что заболел живот. Киллиан взбесил меня и я хочу поскорее убраться отсюда.
– Стой, лис, – раздается позади меня, но я не выполняю просьбу и более того, показываю средний палец за спину. – Да ладно тебе, – рявкает Килл, – ты первая разозлила меня. Я же просил отвалить от Брэда, не взаимодействовать с ним. Как мне еще донести до тебя, что он придурок?
– Придурок здесь только ты, Киллиан, – рычу я. – Перестань тащиться за мной, свали.
– Нет.
И тогда я торможу. Резко. Повернувшись на пятках, тычу в подошедшего парня пальцем. Он хмуро смотрит на палец, прижатый к его груди, а потом поднимает взгляд на меня.
– Ты отстанешь от меня, сейчас же, или я расскажу все дяде Мэйсону.
Киллиан вдруг усмехается и, снова опустив голову, тихо посмеивается.
– Это не помогает тебе выглядеть в моих глазах взрослее. – Его лицо снова становится мрачным и злым. – Что ж, раз ты не слышишь меня, значит, я поговорю с Брэдом. Уверен, ему очень понравится наш разговор, особенно когда он не сможет играть в свой долбаный баскетбол ближайший месяц.
Мне даже не нужно видеть себя сейчас, чтобы понять, что я стала бледной. Одно дело словесные перепалки, но другое, когда из-за меня может пострадать другой человек. Из-за отношения Киллиана ко мне, хорошего и зачастую спокойного, я полностью забыла, что моментами он бывает по-настоящему жесток. Вспомнить даже тот случай полтора года назад, когда к нам с Рейвен пристали пьяные парни на набережной. Киллиан с Айзеком избили каждого, а потом Мэйсону и отцу де Лакосте пришлось разгребать весь бардак. Это была очень жестокая драка, парни почти убили этих пьянчуг.
– Ты не посмеешь, – сквозь зубы говорю я.
На лице Киллиана появляется улыбка. Жестокая улыбка. Дернув бровью, он делает шаг назад, а потом еще один.
– Увидишь.
Уайт уходит, оставив меня в уже пустом коридоре. Я провожаю его взглядом, не веря своим ушам. Брэд участник его команды, через две недели у них игра, команде нужен третий. Кэмптон один из лучших легких форвардов Луисвилла, несмотря на свой возраст. Киллиан не сможет ничего учудить, этим он подставит всю команду, он не настолько безрассуден.
Черт, что мне делать?
Глава седьмая
Киллиан
– Черт, Киллиан! – стонет Шарлотта, из-за чего приходится снова зажать ей рот.
– Не скули, пока нас не спалили, – рычу я, пытаясь кончить как можно быстрее.
От моей грубости она становится лишь влажнее. Ненормальная. Но эта киска одна из самых доступных на сегодняшний день в моем списке, а мне нужно срочно выпустить пар, после гребаной Далии Дэвис, которая умудрилась лишить меня всего самоконтроля несколькими словами.
Планирую ли я вредить Брэду? На самом деле нет, не перед игрой. Я понаблюдаю, что они будут делать дальше и, если мне что-то не понравится, вступлю в их маленькую игру. Но поговорить нам все равно нужно будет.
Из головы до сих пор не выходит, как я упомянул наше пробуждение. Отстой. Не знаю почему, но просто не смог сдержаться. Хотелось пристыдить ее.
Ее дерзость не стыкуется с характером и это ужасно бесит. Вспоминая перепалку, распаляюсь лишь сильнее и не замечаю, как до боли сжимаю кожу на заднице Шарлотты из-за чего та начинает шипеть то ли потому, что ей больно, то ли потому, что она испытывает еще больший кайф.
– Прогнись сильнее, – требую я, чувствуя знакомое покалывание в пояснице и лобке, еще немного и смогу свалить. Я надавливаю второй рукой ей на спину, заставляя выгнуться для меня в еще большую обратную дугу, а потом начинаю двигать бедрами так быстро, что Шарлотта кусает меня до крови, лишь бы не кричать на всю проклятую кладовку.
Когда все заканчивается, расслабления не наступает и я крепко сжимаю зубы, готовый кричать от отчаяния. Какого хрена со мной не так?
Я молча помогаю сначала ей, натягивая юбку обратно на бедра, а после привожу в порядок и себя.
– Я знала, что ты придешь ко мне, – ухмыляясь, довольно заявляет она, доставая маленькое зеркальце из сумки и освежая свой макияж.
Бросаю на нее взгляд, но ничего не отвечаю. Нет смысла с ней разговаривать, пусть думает, что хочет, я уже получил свое.
На самом деле, в плане секса Кенсингтон не так плоха. Она отлично трахается и не лежит бревном в постели, а еще делает вполне сносный минет. Я обещал себе, что больше не приближусь к ней, но вот я снова тут, был в ней по самые уши и все зря.
Отдернув пиджак, не прощаясь, абсолютно молча, выхожу из кладовки, предварительно убедившись, что никто не станет свидетелем моего побега. Слышу ее смех за своей спиной. Наверняка думает, что уже заполучила меня, что я погряз в ней сам того не осознавая. Иногда ее жаль.
Я доезжаю до дома быстро. Машин родных нет, в кои-то веке дом пуст, если не считать тачки Далии, припаркованной, как всегда, максимально криво сбоку от гаража. Скинув куртку, вешаю ее на крючок и бросаю ключи на тумбочку, стоит мне пройти в гостиную, как замираю.
Со второго этажа доносятся звуки гитары, которые не слышал уже вечность, и ангельское пение лис. Я прислушиваюсь к словам. Конечно же, она поет о любви. О чем же еще ей петь? Девчонка голосит о том, о чем так сильно мечтает. Ей нужна романтика, нежность и забота, все то, что точно не сможет дать ей такой, как Брэд.
В расстроенных чувствах поднимаюсь наверх, заставляя себя не останавливаться у ее двери, но знаю, что надолго меня не хватит. Пока принимаю душ, продолжаю слышать ее пение и медленно схожу с ума. Музыка становится грустной, а это может значить лишь то, что она расстроена. Из-за меня. Ненавижу тот факт, что сорвался на нее, если до этого мною управляла злость, то сейчас начинаю ощущать невообразимую усталость. Далия не тот человек, которому я должен показывать эту свою сторону.
В одних шортах я вытираю голову полотенцем и, закинув его на плечо, все же торможу у ее комнаты. Когда звук гитары прекращается, я стучу таким образом, чтобы она поняла, что это я. У нас есть собственный стук, который отличает нас от родителей и других людей. Стук кулаком, стук пальцами и еще один стук кулаком.
– Проходи, – слабым голосом произносит девушка.
Немного нервничая, засовываю руку в карман шорт и распахиваю дверь. Далия сидит посреди кровати скрестив ноги, крепко держит гитару и смотрит на меня так, будто вовсе не рада видеть. Ее злой взгляд проходит по моей голой, слегка влажной, груди, по волосам, рукам и останавливается на моем лице.
А потом она опускает взгляд и начинает лениво перебирать пальцами струны, игнорируя мое существование. Я знаю ее от и до, поэтому, вместо того чтобы заговорить, прохожу вглубь комнаты и, кинув полотенце на пушистый ковер, падаю рядом с ней на бок, подпирая голову рукой, а второй медленно перебираю кончики ее длинных кос.
Мне нравится, когда она их так заплетает. У Далии шикарные, густые волосы, чуть более светлые, чем у Роуз и Хантера, но такие же плотные и блестящие. Из них получаются чудесные косы, за которые я так сильно любил дергать в детстве.
Делаю это и теперь. Желая развеселить ее, слегка дергаю за кончики, щипаю за кожу на локте и снова дергаю, так до тех пор, пока она не начинает ерзать, пытаясь отстраниться от меня.
– Прекрати, – грубо говорит девушка, но все еще не смотрит на меня.
Бесит. Терпеть не могу, когда она игнорирует мое существование, это заставляет меня чувствовать себя неправильным, нашкодившим, когда все на самом деле не так. Все, чего я хочу, это безопасности для нее.
Правда, Киллиан? Правда?
– Не дуйся на меня, – хриплю я, погладив пальцами кожу ее кисти, видя, как на ней расплывается полчище мелких мурашек.
Проведя пальцами по струнам еще раз, она хлопает по гитаре рукой и наконец-то обращает на меня свой взгляд. Злой, недовольный, но это неважно, главное, что она на меня смотрит, главное, что не игнорирует, не делает вид, что меня не существует.
Ее маленький носик морщится и она кривит лицо.
– От тебя пахнет чем-то женским.
– У меня закончился гель для душа, я взял первый попавшийся. По-моему, это мамин.
– Нет. Я знаю запах мамы и Лилит, у тебя другой, – она наклоняется к моей шее и я весь напрягаюсь, ее близость влияет на меня так, как не должна сейчас влиять, а события этого утра снова врезаются в голову. – Это едкие женские духи, которые не отмоются, если быстро ополоснуться. Ты трахался?
– Да.
Если я буду врать ей, то ничего хорошего из этого не выйдет. Да и смысл? Далия знает о моих похождениях и обычно не реагирует на это, однако сейчас на ее лице появляется что-то незнакомое мне, что-то, что заставляет почувствовать вину за то, что был с Шарлоттой. Слишком незнакомо, мне это не нравится.
– Продолжая делать то, что тебе вздумается, ты еще смеешь говорить, как мне жить и с кем общаться. Последи за собой, Киллиан. Ходишь по школе, спишь с девчонками без разбору, ведешь себя жестоко по отношению к другим.
– Я не веду себя жестоко и не сплю без разбору. Не нужно преувеличивать.
Она вздыхает так, будто ее уже успел утомить этот разговор и слезает с кровати, из-за чего мне сразу же становится холодно. Поставив гитару на подставку, она подходит к шкафу, доставая пижамные штаны со звездочками и черную майку. Только сейчас я замечаю, что на ней до сих пор школьная форма.
– Зачем ты здесь? – спрашивает Далия, снимая галстук и берясь за пуговицы белоснежной рубашки.
– Пришел убедить тебя в том, что я не такой плохой, как тебе показалось. Знаешь, что сделал твой Брэд после того, как стрельнул твой номер? Сказал ребятам из команды, что планирует тебя трахнуть.
Девушка застывает, а мой взгляд опускается на ее пальцы, лежащие на пуговице чуть ниже груди. Я вижу, как слегка выглядывает не менее белоснежный лифчик. Это не первый раз, когда Дал раздевается передо мной, пару раз я даже случайно видел ее голой, но почему-то именно сейчас ее вид будоражит меня сильнее, чем раньше.
Она всегда была… такой?
– К чему ты это все говоришь? Я уже сказала тебе свое мнение по этому поводу в школе. Мы с Брэдом преследуем одну цель.
– Твоя одержимость сексом меня пугает.
– У меня нет никакой одержимости сексом, Килли. Если ты хочешь снова поссориться, то выйди из моей комнаты.
Она дергает пуговицы с такой силой, что одна из них отрывается, с тихим стуком падая на пол и я слышу ее тихое «черт!», после чего подхожу к ней и, взяв за запястья, откидываю их в сторону. Мы пересекаемся взглядами и ее глаза расширяются, когда она чувствует, как мои руки касаются ее рубашки, продолжая раздевать.
– Что ты делаешь? – хриплым голосом спрашивает она, но не спешит отталкивать меня.
– Помогаю тебе, – не менее хрипло отвечаю я. – Ты же знаешь, как Роуз не любит пришивать пуговицы, она кричит на весь дом, прежде чем делает это.
Расстегнув последнюю пуговицу рубашки, достаю полы из юбки и скидываю с ее плеч. В комнате моментально становится мало воздуха, мой рот полон слюны, когда ее нежная кожа показывается перед моими глазами. Я не могу оторвать взгляда от верхушек ее груди, не закрытых бюстгальтером. Мне стыдно это признавать, но несмотря на то, что я кончил совсем недавно, член твердеет в шортах, а внутри распаляется желание.
Какого черта? Я же даже не хочу ее!
– Что дальше? – еще более севшим голосом спрашиваю я, не отрывая глаз от ее плоского, но все же такого пленительно мягкого живота.
– Я… наверное… может быть… юбка, – заикается девушка и, когда тянется к ней, я снова отталкиваю ее руки.
Зацепив пояс юбки, натягиваю его и медленно веду короткую молнию сбоку вниз, а после одежда со стоном сползает по ее бедрам, кучкуясь у ног. А, нет, подождите, этот стон издала вовсе не юбка, его издал я.
Моя грудь тяжело поднимается и опадает, на Далии не остается ничего, кроме тончайших, почти незаметных, колготок, школьных чулок, доходящих почти до середины бедра, и белого, невинного белья. Не ажурного, не кружевного, обычного, бесшовного, но черт меня дери, это самое сексуальное, что я когда-либо видел.
Дела плохи. Далия под запретом.
Я стараюсь вбить себе это в мозг, но кончики моих пальцев все равно подрагивают от желания прикоснуться к ней. Держусь из последних сил, не выдерживаю и медленно веду взгляд вверх, не оставляя без внимания ни единую часть ее тела, пока не натыкаюсь на глаза. И без того темные, сейчас они кажутся почти черными, будто плитка темного шоколада без сахара, который так любит Хантер.
Далия дышит не менее тяжело, она покраснела, и я замечаю движения ее руки, которая тянется к поясу моих не скрывающих возбуждение шорт. Нам конец. В какой момент все стало так? Не могу себе это позволить, секс с этой девчонкой разрушит всю ту магию нашей дружбы.
– Килл… – начинает лис и мой рот тоже открывается, желая что-то сказать ей, но мы оба вздрагиваем, когда снизу слышится хлопок входной двери, а за ним и знакомый смех дедушки Далии.
Мы отпрыгиваем друг от друга, как от пламени, момент пропадает, Далия так быстро стаскивает с себя колготки и чулки, напяливая домашнюю одежду, в то время как я до сих пор не могу прийти в себя. Сердце бьется внутри, как бешеное. Прежде, чем успеваю натворить еще каких-либо глупостей, вылетаю из ее комнаты, даже не удосужившись закрыть за собой дверь.
Стоит оказаться в своей спальне, как прижимаюсь спиной к двери и кладу ладонь на то место, где бешено грохочет сердце. Я почти потерял контроль, это было так близко, что даже страшно. В моей жизни было мало моментов, когда я забывался и делал то, что не должен. Я имею в виду какие-то совсем неправильные поступки. Но это еще никогда не касалось Далии.
Мне не нравятся мысли, которые лезут сейчас в мою голову. Я думаю о том, почему на самом деле не подпускаю никого к этой девушке и мне не нравится предположение, которое возникает в голове. Оно не может быть правдой. Я защищаю Далию не потому, что не хочу, чтобы она досталась кому-то другому, а потому, что она мой друг детства, мой сосед по дому, мы, блин, одна семья, пусть и не кровная.
Дрянь. Дрянь. Дрянь.
Как же все хреново. Очень. Очень хреново.
Со стоном, полным отчаяния, хлопаю по двери ладонью и отталкиваюсь от нее. В тот же момент она распахивается и на пороге возникает мама.
– Привет, солнышко. Ты в порядке? – спрашивает она.
Я хочу напомнить ей, как важно стучаться, но у меня нет никаких сил на это, поэтому просто киваю, натягивая первую попавшуюся футболку из шкафа.
– Дедушка Джек приехал, спускайся к нам, – мама уже разворачивается, чтобы уйти, но вдруг тормозит и снова смотрит на меня. – Я видела твою еженедельную школьную сводку. Ты делаешь невероятные успехи, но скажи-ка своей маме, ты точно справляешься? Баскетбол, роль капитана, уроки, предстоящие экзамены. Все это кажется… слишком.
Все понятно, моя мама просто хочет пообщаться и лучшая причина начать – школа. Она всегда так делает, когда мы долго не взаимодействуем. Я знаю, что у нее есть куча вопросов, которые она хотела бы мне задать, но, в отличии от отца, стесняется спрашивать большую часть.
– Я не куру, – ложь. – Я не пью, – ложь. – Я не колюсь, – правда. – И я не занимаюсь сексом, – ложь. – Тебя ведь на самом деле это интересует, так? – я ухмыляюсь и, подойдя к маме, обнимаю ее.
Похихикав, она обнимает меня в ответ и утыкается в мою грудь.
– Может быть, в первое и третье я еще и поверю, но не делай меня настолько глупой, чтобы поверила и во второе с последним. Впрочем, это тоже меня интересовало. Но насчет школы я серьезно. Все, правда, хорошо?
– Да, мам, не переживай, я справляюсь, – еще одна ложь, потому что я выгляжу, как угодно, но точно не как человек, который справляется. Я невероятно сильно устал и жду не дождусь, когда это все закончится.
– Ладно, милый. Просто позволь напомнить, что мама тобой гордится, – она треплет меня по волосам, как делала все мое детство. – А теперь спускайся к нам, пока дедушка не отправился на твои поиски.
Дедушка Далии обожает меня. В последнее время из-за старости он приезжает к нам реже, чем в моем детстве, но каждый раз, когда Джек появляется здесь, это становится настоящим событием.
Мама целует меня в щеку и выходит из комнаты, оставив меня в одиночестве. Я не спешу следовать за ней, присев на край кровати и взяв телефон в руки. До того, как успеваю все хорошо обдумать, мои пальцы уже порхают по клавиатуре, печатая сообщение.
Киллиан: нужно поговорить. Желательно лично.
Ответ приходит намного быстрее, чем я ожидал.
Брэд: дай угадаю, хочешь надавать мне по попе за Далию?
Киллиан: не язви. Не уходи после тренировки.
Сегодня она у нас поздняя, мне нужно быть на ней к шести часам, полностью собранным и готовым. С момента, как я показал хреновый результат, тренер наблюдает за мной ястребом и реагирует на ошибки более жестоко. Как уже и говорил, его нервозность становится невыносимой, чем ближе мы подбираемся к игре.
Брэд больше ничего не отвечает и, бросив мобильник на кровать, спускаюсь вниз, иду в сторону кухни, откуда продолжает доноситься смех и разговоры. Мой взгляд сразу же падает на Далию и, заметив меня, она вновь густо краснеет, спеша отвести глаза.
Ну и чертовщина. Как она собирается переспать с парнем, если даже не может нормально смотреть на него после того, как он немного прикоснулся к ней. Хочется засмеяться и ударить себя по лицу одновременно. Ее невинность меня поражает, я еще не видел более сексуально зажатого человека, чем эта девчонка. Далия любит говорить, какая она вся из себя уверенна, но ни черта подобного.
– Вы только посмотрите, как он вымахал! – восклицает Джек, с кряхтением поднимаясь со стула и опираясь на свою трость.
Я вижу, как Роуз смотрит на это с болью. Она поздний ребенок, когда покойная Мэрилайн Уисвилл родила ее, Джеку уже было будь здоров сколько, и теперь он весь седой, с морщинами. Тяжело поверить, что этот человек поднял город, улучшил его, что в нем было так много сил, чтобы решать бесконечное количество проблем.
– Каждый раз, когда я приезжаю, ты становишься все больше и больше. Баскетбол делает тебя горой мышц, – хмыкает старик, легонько стукнув меня по плечу. – Ну, просто копия своего отца, но волосы мне твои не нравятся, твой папаня тоже имел дурную привычку красить их. Между нами, этот красный цвет делал его еще более страшным, чем он есть.
– Я все слышу, Джек, – рявкает папа, продолжая открывать бутылку шампанского. – У меня целая история связана с красным цветом, как и у моего сына с платиновым. Не лезь в то, о чем понятия не имеешь.
Отец не грубит, даже смеется, но Роуз все равно бьет его полотенцем и просит следить за тоном.
Я наслышан о папиных красных волосах, но к тому моменту, как вырос, он уже свел их, оставив родной темный цвет. И он прав, мой платиновый – значит больше, чем желание самовыразиться, но мы пока не об этом.
Обед проходит в дружеской, приятной атмосфере, если не считать того, что Далия продолжает всячески избегать меня. Джек обсуждает со взрослыми нового мэра Луисвилла и всякую всячину, которая мне совершенно неинтересно.
Я жую бобы, следя за лис, буквально прожигая ее взглядом, но она все еще уставилась в тарелку, таская кусок курицы вилкой и, вероятнее всего, мечтая свалить отсюда, как можно быстрее. Мне не нравится, что ей настолько некомфортно в моем присутствии. Может, не стоило раздевать ее в комнате? Но черта с два, если я жалею о случившемся. Мне понравилось. Намного больше, чем должно. Я бы даже повторил, если бы мог.
– Вы с детьми тоже приглашены, – привлекает меня разговор.
– Приглашены куда? – уточняю я, совсем не слушая, о чем они говорят.
– Через пару недель состоится ежегодный бал, на котором соберутся все значимые личности Луисвилла, – объясняет Джек. – Пусть я уже и не мэр, но мой вклад в наш город неоспорим, так что мы все тоже приглашены. Я хочу видеть всех вас в лучших платьях и смокингах. Особенно тебя, дедушкин негодник, – он щелкает пальцем по носу Рэнсома и тот хихикает, потирая свой пятак.
– Но мы же не относимся к семье Уисвилл, – говорит отец, имея в виду нас с мамой.
Весь его вид указывает на то, как сильно ему не хочется идти туда. Я его понимаю. Ненавижу костюмы и танцы, особенно если они не касаются школьных тусовок. Что такому, как мне, делать среди этих стариков? Я завою волком уже через пять минут нахождения там.
– Вы часть моей семьи, и все это знают, – говорит дедушка тоном, не принимающем возражения.
Пусть он старый, пусть еле ходит и седой, как черт, но его авторитет неоспорим, ровно как и авторитет моего деда Блэка. Эти двое являются главой наших семей, стоят выше, чем наши отцы. Это нормально, мы так выросли, мы к этому привыкли.
Я сижу с ними еще около часа, но потом извиняюсь и, оповестив всех, что мне пора на тренировку, встаю из-за стола. Джек приехал к нам на пару дней, что меня радует, потому что мы сможем пообщаться в непринужденной атмосфере, а мне хочется поподробнее узнать о его здоровье.
Что меня не радует, так это Далия, которая поднимается вместе со мной и, придумав какой-то нелепый предлог, выбегает ко мне в прихожую, где я уже наклонился за спортивной сумкой. Она так крепко хватает меня за плечо, что я, опешив, даже не разгибаюсь, смотря на нее, выгнув бровь.
– Не трогай Брэда, – вновь просит она. – Не делай ему больно.
Я хочу засмеяться. Она даже понятия не имеет, что Кэмптон вполне может противостоять мне и без боя я ему больно сделать не смогу.
– Значит ли это, что ты не станешь с ним общаться? – выпрямившись, спрашиваю я. Она кусает нижнюю губу. – Почему ты так его хочешь, Далия?
– А почему ты так хочешь, чтобы я его не хотела, Киллиан? Почему ты так хочешь, чтобы я никого не хотела, – девушка осматривает меня, а потом добавляет: – даже тебя.
Черт.
Что мне ответить ей на это?
– Потому что это все не то, что тебе нужно, – в итоге тихо говорю я, бросая взгляд на дверь, ведущую на кухню.
– Или же ты просто хочешь, чтобы я этого не хотела. Ты пытаешься меня защитить или ненавидишь саму мысль, что я могу принадлежать кому-то другому? Ни себя, ни людям, да, Килли?
