Текст книги "Доверяя тебе (СИ)"
Автор книги: Мариса Джули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)
Килли: где ты?
Лис: с подругами.
Килли: ты нужна мне.
Килли: очень.
Килли: прям очень, Далия.
Лис: ты справлялся без меня почти все восемнадцать лет, думаю, и сейчас сможешь.
Вот же паршивка! Я уверен на все сто процентов, что она знала, как на меня повлияли ее прикосновения в классе, знала, что я захочу большего. Это было игрой? Она изначально планировала завести меня, зная, что я не смогу позволить себе кончить во время урока?
Килли: во сколько ты освободишься?
Воин пал. Я готов начать умолять провести со мной время сегодня.
Лис: ни во сколько, я здесь с ночевкой.
Заблокировав мобильник, ударяюсь затылком о спинку кресла, громко выругавшись. Мне в голову приходит идея и, бросив еще один взгляд на дом, выезжаю из парковки,
Остановившись там, где меня точно никто случайно не увидит, скидываю с себя пиджак, после рубашку и остаюсь только в белой майке, которую иногда надеваю под нее. расправившись с пряжкой ремня на брюках, вновь беру телефон и, зажав полы майки зубами, фотографирую себя, подмигивая.
Килли: уверена, что хочет переночевать у подруг?
Выплюнув майку, позволяю ей собраться кучей под грудью и терпеливо жду ответ. Его нет по меньшей мере минут десять, а потом, вместо текстового сообщения, мне приходит вложение.
Опершись запястьями на руль, немного сгорбившись, открываю фотографию, которую она отправила, как скрытую, и, опять ругнувшись, бьюсь лбом о руль.
Это хеллоу китти? Пижама с хеллоу китти? Далия хочет убить меня.
Я залипаю на фотографию, увеличиваю ее и почти стону от отчаяния. Разве может пижама с детским рисованным котенком быть такой сексуальной? Ответ: может.
Короткие шелковые шорты плотно облегают ее бедра, укороченная майка на тонких лямках, немного приподнимается над грудью. Дэвис стоит в ванной перед зеркалом боком, сексуально выгнувшись, сфотографировавшись специально для меня. Это даже лучше, чем обнаженки и вся подобная ересь. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Пока я продолжаю жадно разглядывать фотографию, мне приходит следующее сообщение.
Лис: уверена.
Килли: ты знала, что ты та еще сучка?
Лис: прекрасный комплимент, спасибо.
Я сижу в машине некоторое время, все еще испытывая негодование. Домой приезжаю где-то через час и все время до сна просто слоняюсь по комнатам, смотрю мультфильмы с Рэнсомом, потом помогаю ему с домашним заданием, сам делаю все свои уроки и даже нахожу время, чтобы приготовить ужин вместе с мамой. Делаю все, чтобы не думать о ней.
Моя невозможность найти себе место в ее отсутствие лишь доказывает, что я погряз и, оказавшись в комнате, лежа в темноте в своей постели, убрав руки под голову, не могу не прокручивать собственные чувства. Когда мы гуляли с Далией, я сказал ей, что для нее это все нечто большее, чем просто развлечение без обязательств. А что насчет меня самого?
Что я буду делать, когда лето закончится? Когда она поступит в университет? Когда, может быть, поступлю и я? А даже если в итоге не поступлю, как я собираюсь все это прекратить? Насколько долгосрочны подобные отношения?
Но самое главное: хочу ли я ее отпустить?
Где-то в глубине души я уже знаю ответ на этот вопрос и тогда мне приходит мысль о том, что, пожалуй, я готов к разговору с Хантером, готов признать, что Далия стала чем-то большим.
Готов признать, что хочу быть с ней.
Не в роли друга.
Не в роли «брата».
Я хочу быть ее мужчиной. Настало время перестать ходить кругами.
Глава тридцать восьмая
Киллиан
Проверив свой бланк с ответами в последний раз, сдаю его и забираю свои вещи, уходя из аудитории. Из нашей компании закончили только мы с Ксавьером и, когда выхожу за дверь, вижу его, сидящим на полу у стены. Обнимая лежащий на ногах рюкзак одной рукой, второй он что-то клацает в телефоне и не сразу замечает меня.
– Как жизнь? – кивает он мне.
– Я почти уверен, что завалил, – мямлю в ответ и плюхаюсь рядом с ним. Мы оба смотрим на дверь, за которой до сих пор проходит экзамен.
Вскинув руку, которая лежала на рюкзаке, он бросает взгляд на наручные часы.
– У тебя было еще пятнадцать минут. Зачем тогда спешил?
– Я не спешил, а теперь думаю, что стоило вообще отвечать на все медленно.
Да, сегодня экзамены, потом сезонная игра и чуть позже после этого долгожданный выпускной. Школа осталась позади, но нервы никуда не делись. Я пытаюсь успокаивать себя тем, что мне вообще должно быть плевать на то, как сдам, ведь так и не решил, куда поступать. Попытки убедить себя в этом максимально провальные.
У Далии экзамен прошел еще вчера, через несколько дней она уже узнает результаты. В отличии от меня она смогла заверить себя в том, что с ее баллами все хорошо и у нее нет причин переживать. Какой бы маленькой и немного глупенькой я ее ни считал, она явно сильнее меня духом.
Мы дожидаемся всех остальных парней и кучей вываливаемся из школы. Ребята зовут меня выпить и немного расслабиться, но я отказываюсь, потому что на это у меня нет ни настроения, ни сил. Я в целом не уверен, что готов в ближайшее время к социальной активности, да и тем более на носу игра, сейчас явно не до алкоголя.
Мне хочется поскорее завалиться в комнату Далии, упасть на ее постель и уснуть у нее под боком. В последнее время я крайне плохо сплю. С учетом того, что родителей не должно быть дома, можно даже поделать с ней что-то интересное, по-настоящему расслабившись.
Я до сих пор не поговорил с Хантером, даже Далии не сказал о своем решении. Возможно, я расскажу ей о своих чувствах чуть позже, когда все дела останутся позади. Моментами у меня возникает мысль по типу «а что, если она уже не хочет быть моей девушкой? Что, если ей окончательно зашло то, что между нами происходит?». Я не раз слышала о том, что второй влюбляется слишком поздно, когда первому это уже не надо и все такое. Пусть это будет не в нашем случае.
Зайдя в дом, я кидаю все прямо у порога и, наступая по очереди на свои же пятки, сбрасываю с себя кроссовки и несусь наверх. Первым делом захожу в комнату Далии, но, когда не вижу ее там, выхожу в коридор, хмурясь. Где она? Ее обувь и машина здесь, значит, она дома. Мне хочется крикнуть, позвать ее по имени, но я не успеваю этого сделать, потому что из соседней, приоткрытой двери, ведущей в мою комнату, слышится стон.
Стон?
Какого черта там происходит?
Это не стон боли или разочарования.
Ей… хорошо.
Прикусив кончик губы, чтобы не поддаться искушению и не издать ни звука, тихо топаю в сторону своей комнаты и, обхватив ручку двери, плавно открываю ее, так, чтобы она не скрипела.
Далия лежит головой к двери, волосы собраны в небрежный пучок, ноги согнуты в колени. Я вижу очертания черного кружевного лифчика, она прикрыта белоснежной простыней на половину. Отсюда мне видно, что у нее в ушах наушники, одной рукой она держит телефон, пока вторая активно двигается под простыней. Безрассудная девчонка! А если бы кто-то вернулся домой раньше, чем я?
Прикрыв дверь, щелкаю замком и медленно подбираюсь к кровати, разглядывая, что она там смотрит. Это… моя игра? Одна из школьных игр, которой наша команда особенно гордится. О, чертовщина, почему осознание того, что лис ублажает себя, смотря мою игру, настолько возбуждающе?
Я сажусь на корточки за ее головой, кровать достаточно низкая, чтобы мне было видно ее макушку и то, что она смотрит, но мои глаза не на экране, слегка наклонив голову вбок, наблюдаю за тем, как там, под простыней, девчонка делает себе хорошо. Господи, как же мне нравится, что она может развлечь себя, даже когда меня нет рядом, что я не нужен, чтобы ей было приятно.
Я сижу так некоторое время, скинув пиджак и оставив его прямо на полу, потом расстегиваю рубашку и ослабляю галстук. Не в силах больше держать себя позади, поднимаюсь на ноги и, расставив руки по обе стороны от головы Далии, смотрю на нее сверху. Заметив меня, она расширяет глаза и уже тянется, чтобы снять наушник, но я останавливаю ее.
Мои глаза скользят по ее телу, останавливаясь на простыне, под которой она двигает рукой еще активнее.
Смотреть на меня на экране и в жизни две разные вещи, не так ли, милая?
Опустив голову, целую ее в обе щеки, обхожу кровать и одним движением скидываю с нее простынь. Ее кружевные трусы, в тон лифчику, сдвинуты в сторону, обнажая гладкую киску и прелестные пальчики с красивым маникюром, которые орудуют на ней. Я наблюдаю за этой сценой стеклянными глазами, готовый отдать все, лишь бы она позволила мне погрузиться в нее. Больше не могу этому сопротивляться.
– Килли, – стонет Далия, телефон выпадает у нее из рук.
Взяв его, вновь вкладываю в ее ладонь и, сняв с нее один наушник, шепчу:
– Наслаждайся, лис.
Она ерзает, смотрит на меня еще несколько секунд, после чего возвращает взгляд на экран. Я глажу ее бедра, провожу пальцами по ее кисти, которая так усердной двигается между ее ног. Опухшая, розовая и мокрая лис жаждет, чтобы я помог ей что-то сделать с этим.
И я помогаю.
Утыкаюсь в нее лицом так, будто это единственное место в мире, в котором я должен всегда быть, будто это и есть мой истинный дом. Я очень люблю кокосовые круассаны и каждый раз, когда мой язык впервые касается ее мягкой кожи, ощущение такое, словно я делаю первый укус этого самого круассана. На них еще всегда написано «твой райский завтрак». Вот киска Далии для меня как гребанный рай.
Девушка стонет громче, старается убрать свою руку, но я крепко хватаю ее за запястье, заставляя продолжить трогать клитор. Мне так нравится, что она прикасается к себе, это самое горячее, что я когда-либо видел.
Где-то сверху раздается глухой стук, Далия снова уронила телефон на постель, вот только в этот раз я не спешу обратно сунуть его ей. Мне не до этого. С каждым движением языком весь стресс уходит на второй план, я забываю об экзаменах, об игре, о выпускном, на который, если честно, иду только ради Далии. Вместо этого я бы лучше провел с ней время в кровати.
Проникнув одной рукой ей под задницу, крепко сжимаю ее кожу, пока второй обхватываю ее бедро, наверняка оставляя на том россыпь красных пятен. Оторвавшись на секунду, оставляю поцелуй на татуировке и довольно улыбаюсь. Набить подобное на ней было настоящим безумием, но будь я проклят, если жалею об этом. Странно, конечно, что она не пришла ко мне драться, когда досконально изучила тату.
Смотря на ее лицо, на приоткрытые губы и прикрытые глаза, убираю руку от бедра и нежно провожу кончиками пальцев по ее влажному входу. Она стонет, лямка от бюстгальтера сексуально сползла с ее плеча, многочисленные пряди выбились из пучка. Красивая и такая желанная, не скрывает, как ей хорошо сейчас.
Я вхожу в нее двумя пальцами и, слегка подтянувшись вперед, облизываю ее пальцы, которыми она по-прежнему гладит свой клитор. Ее стоны становятся громче, все внизу моего живота опухает, становится больно. Так сильно хочу ее, что в отчаянии нависаю сверху и, мягко сдавив пальцами ее подбородок, заставляю этим движением открыть глаза и глянуть на меня.
– Очень сильно хочу тебя, – уткнувшись носом в ее шею, тихо говорю я. – Очень-приочень, лис.
– Ты хочешь…
– Да, – перебиваю я, – хочу трахнуть тебя. Можно?
Не верю, что говорю это. Я так долго пытался избегать подобного, вести себя более-менее правильно, боялся, что привяжу ее к себе и не заметил, как привязался сам. Перед ней невозможно устоять, я был глуп, раз думал иначе. Эта девушка все, что мне нужно, я хочу ее тело, хочу душу, любовь и заботу, хочу все, что она только может дать мне.
Далия не отвечает и на секунду мне кажется, что она сейчас откажет, что я пришел к ней слишком поздно, что она уже не испытывает ко мне того, о чем говорила, действительно оставив только развлечения между нами.
Но нет.
Вместо слов, она опускает свои руки вниз и отпихивает меня в сторону до тех пор, пока не сажусь на пятки. Встав на колени на постели, Далия смотрит на меня слегка сверху, снимая с себя сначала трусы, после бюстгальтер, оставаясь полностью обнаженной.
Задержав дыхание, обвожу взглядом каждый участок ее тела, как будто вижу его впервые и дрожащими пальцами провожу по ее коже. Но девушка не дает мне делать это слишком долго, потому что вновь пихает и я меняю положение, ложась на спину. Без лишних слов она снимает с меня брюки и боксеры, оставив только в расстегнутой рубашке и с бесцельно висящем галстуком на шеи, забирается верхом, садясь идеально на член.
– Лис, – хрипло говорю я, когда она начинает тереться об него, размазывая по нему свою влагу, вперед-назад. – Лис… лис… лис. Опустись на него. Господи, умоляю, опустись на него.
– Не сейчас, – строго отвечает она и делает следующее движение так резко, что мне приходится до боли закусить собственную губу, чтобы не вскрикнуть.
Боже, как будто я девственник, а не она.
Я думал, что ей будет страшно, что она не решится, что побоится боли, но нет. Далия будто бы ждала от меня команду «можно», чтобы наброситься на мое тело.
Обхватив слабо натянутый галстук руками, она тянет меня вверх, и я опираюсь на локти, поднимаясь. Ее губы в ту же секунду сталкиваются с моими, даря самый сладкий поцелуй в мире. Как только ее мягкость прикасается к моей, не сдерживаю стона и одну руку запускаю ей в волосы, целуя сильнее, распуская их и бросая резинку куда-то в сторону. Далия хнычет прямо мне в рот, вновь начиная тереться об меня, нуждаясь во мне.
– Ты до чертиков классная, – шепчу ей в губы и углубляю поцелуй.
Мы целуемся, стонем, гладим и даже щипаем друг друга, тремся друг о друга, как два голодных зверя. Окружение перестает существовать, я не вижу ничего, кроме нее и этой постели, в которой мне так не терпится войти в нее. Член становится как никогда твердым, и я уже готов ползать в ее ногах, умоляя поскорее позволить вставить ей. Я так сильно хочу ее, что, блядь, хочется плакать.
Какого хрена со мной происходит? Я никогда не испытывал ничего подобного.
– Я часто представляла себе это, – говорит она.
– И? Это похоже на твои представления?
– Реальность даже лучше. Нет ничего более возбуждающего, чем твои мольбы позволить трахнуть меня.
Я тихо посмеиваюсь и еще раз целую ее.
– В последнее время я только и думал о том, как сильно хочу попробовать тебя. Не только ее, – опустив руку между нами, сжимаю ее киску. – Я хочу большего.
Ну вот, я сказал это. Сейчас, когда мы такие возбужденные, когда не можем нормально думать и ничего не осталось кроме похоти.
Далия отстраняется от меня, перестает ерзать, положив ладони на мои плечи, смотрит на меня своими темными, блестящими глазами. Вижу удивление, она явно не ожидала, что я так просто скажу об этом. Возможно, Далия все же научила меня одной из самых ценных вещей – говорить прямо и без прикрас то, что ты хочешь.
– Я не уверена, что правильно поняла тебя, – немного заикаясь, испуганно произносит она и это вызывает у меня еще одну волну легкого смеха. Так мило.
– Ты дашь мне попробовать быть твоим парнем, лис?
– Я… – убрав руки, она кладет их себе на грудь, будто старается не дать своему сердцу выскочить. – Я… – в ее глазах собираются слезы, которые я тут же стираю большими пальцами. – Я…
– Т-ш-ш, – шепчу ей в губы, – иди сюда, – и мягко обхватив двумя пальцами подбородок, целую ее. Не страстно, не глубоко, а нежно, бережно, будто она хрусталь.
Продолжая целовать, переворачиваю нас, нависая сверху, глажу ее тело, успокаиваю, потираю самые чувствительные места и, оторвав от нее руку всего на несколько секунду, сую ту в прикроватную тумбочку, доставая презерватив и кладя его рядом с подушкой.
Воздуха перестает хватать, но мы продолжаем целоваться, исследовать друг друга руками. Это ее первый раз, я хочу быть аккуратен и бережлив, так хочу, чтобы ей понравилось. Я в курсе, как девчонки любят, когда все сопливо и до тошноты мило. Я не самый нежный человек, но эту девочку я знаю с самого детства и сделаю все, чтобы соответствовать тому, что она себе представляет. Это будет нежный секс, аккуратный и неспешный.
Будет же, Киллиан?
Тяжело говорить себе такие вещи, когда ты в шаге оттого, чтобы начать рвать на себе волосы от желания трахнуть девчонку. На самом деле я не хочу быть нежным, я хочу вбить нас обоих в матрас, заставить ее кусать подушки, подавлять крики и задыхаться от силы моих толчков.
Не сегодня.
Не сегодня, Киллиан Уайт.
Девственность бывает только раз в жизни, возьми ее красиво, а остальное на потом. У тебя будет еще много времени, чтобы трахать ее до одури.
Просунув руку между нами, беру свой член и мягко потираю головкой ее вход. Кажется, она стала еще более мокрой и это очень хорошо. Говорят, у каждого первый раз проходит индивидуально, кому-то больно, кому-то не очень. Я бы очень хотел, чтобы ей не было больно, чтобы она в целом не знала, что такое боль, ни моральная, ни физическая.
– Так приятно, – произносит Далия.
– Безумно приятно. Ты такая мягкая и теплая, там так скользко. Мне очень нравится, – севшим голосом отвечаю я, опираясь одной рукой на матрас и смотря вниз на то, что происходит между наших ног. – Я немного надавлю, ладно? – бросив на лис взгляд, прошу я, та кивает.
Стоит члену совсем немного проникнуть в нее, как в голове начинает пульсировать. Я сжимаю простынь рядом с ее головой, подавляя в себе сильное желание толкнуться бедрами вперед и выскальзываю так быстро, что с губ Далии вырывается хнычущий звук. Мне приходится прикрыть глаза и досчитать до десяти, чтобы взять себя в руки.
– Еще, пожалуйста, – просит Далия.
Я быстро целую ее в щеку, взяв презерватив, сажусь на пятки, раскрывая пакетик зубами и растягивая латекс по всей длине.
– Ты правда уверена в этом? – девушука кивает. – Если станет слишком больно или неприятно, если ты почувствуешь что-то, что тебе не нравится, просто скажи, хорошо? – вновь кивает. Я в очередной раз обвожу взглядом ее тело. – Мне хочется взять тебе в миллионах разных поз, милая.
Мои руки все еще немного дрожат, когда я провожу ими вверх по ее бедрам, снова нависая над ней.
– Толкнись в меня быстро, ладно? Как можно быстрее, – зажмурившись, говорит она.
– Эй, посмотри на меня, – как только лис выполняет мою просьбу, мягко улыбаюсь ей, – тебе не будет больно, обещаю. Ты доверяешь мне?
– Доверяю тебе, – подтверждает она и от этих слов в груди разливается тепло.
– И я доверяю тебе, моя маленькая лис.
Забалтывая ее всякими мелочами, одновременно закидываю ее ногу на свою поясницу и лениво почесав заднюю часть ее бедра, наклоняюсь, чтобы поцеловать, одновременно с этим поддаваясь вперед.
Я толкаюсь в нее одним резким толчком, вскрик Далии застревает в моем горле, пока ее ногти до боли впиваются в мои плечи.
А я полностью забываю все, что говорил сам себе, теряясь в ощущениях, теряясь в том, как стенки ее киски идеально сжимают мой член.
Будь нежным, Киллиан. Будь, блядь, нежным, сукин ты сын.
Будь… что?
Глава тридцать девятая
Далия
Меня будто разорвало на части, а потом, практически сразу же, собрало воедино. На миг мне показалось, что слезы, которые брызнули из глаз, были от боли, но нет, все как раз с точностью наоборот. Это слезы наслаждения и радости. Радости нашего единения, что мы наконец-то в том самом положении, о котором я так долго мечтала.
Киллиан не просто во мне, но еще и мой. Он хочет быть моим парнем, хочет забрать меня себе. Я будто сплю, хочется ущипнуть себя.
Не могу перестать стонать и шипеть. Я все еще ощущаю некое жжение, но мне так нравится то, что происходит, я в таком восторге, что не позволю себе и заикнуться о неприятных ощущениях.
Рот Киллиана слегка приоткрыт, сев на пятки и обвернув мои ноги вокруг себя, неотрывно смотрит, как его член входит и выходит из меня. Это так приятно, чувствовать, как он растягивает меня, наполняет, даже неприличные звуки, которые издает мое влажное тело, не смущают меня, а наоборот, распаляют.
Вены на руках парня вздулись, на шее пульсирует жилка, а некоторые пряди волос прилипли ко лбу. Он себя сдерживает, двигается в одном ритме, боясь, что сделает мне больно. Под его глазами кожа слегка покраснела, а сами глаза потемнели, практически не оставив серого цвета. Видит ли он вообще что-либо, когда его зрачки так сильно расширены?
– Тебе хорошо? – посмотрев на меня, спрашивает он. – Я… я могу делать это быстрее?
– Да. Пожалуйста, да, – стону я, крепко сжимая подушку по обе стороны от своей головы.
– Твою мать, иди ко мне!
Выйдя из меня, Киллиан обхватывает мое запястье и тянет тело на свое, сменив положение и заставив сесть на него сверху. Сжимая мою талию одной рукой, второй он помогает мне пристроиться и опуститься на его твердость. Боже, я бы никогда не подумала, что такой орган может вместить в себя столько крови, его член настолько твердый, что им можно разбивать долбаные камни, черт возьми.
И все это из-за меня. Я испытываю сильнейшее самодовольство от этого осознания.
Беру его в себя до самого конца, сильно нахмурившись и протяжно застонав.
– Черт, Далия, в тебе просто невероятно. Ты так хорошо меня принимаешь, – стонет в ответ Киллиан и, проведя руками по моей спине, хватает за плечи, резко опуская на себя, стоит мне подняться вверх. Я вскрикиваю, схватившись за его шею. – Божественно. Как же, черт тебя дери, божественно. Ты должна делать это каждый гребаный день, Дэвис. Посмотри на меня. Взгляни на меня. Ты видишь? Я теряю рассудок оттого, как красиво ты смотришься на моем члене.
Я не могу ничего сказать в ответ, во мне так много ощущений, что я лишь всхлипываю, стараясь увеличить амплитуду движений и принять его настолько сильно, насколько могу. Мне нравится эта легкая боль, которую он дарит мне, нравится, что он не так бережлив, как мог бы быть. Он старается не только дать, но и взять. Взять, как можно больше. Я хочу, чтобы Килли поглотил меня, хочу проснуться и увидеть синяки на своем теле оттого, как сильно он меня хватал. Я так помешана на нем, так нездорово одержима.
Схватив меня за шею, парень наклоняет мое лицо к своему и впивается в мои губы, второй рукой хлопнув по моей ягодице и сжав кожу. Не убирая руки, он помогает мне подниматься и опускаться на него быстрее. Стоны становятся такими громкими, что я боюсь, как бы нас не услышал весь район. Не могу сдерживаться, так хорошо.
– Черт, черт, черт, – хрипит Киллиан и издает еще один стон, оторвавшись от моих губ. – Сильнее, лис. Умоля, сильнее.
И я стараюсь. Поднимаюсь и насаживаюсь на него резкими движениями. Покраснев еще сильнее, Киллиан стонет, стягивает с себя рубашку и старается стянуть галстук, но не может, его руки дрожат, психует, рычит и сдается, оставив его свободно висеть вокруг шеи. Хватает меня за грудь, наклоняется и всасывая сосок.
– Киллиан, – хриплю я, запрокинув голову.
– Тебе это так сильно нравится, да? Скажи, как долго ты мечтала, чтобы я трахнул тебя? В какой момент ты перестала видеть меня другом?
– Так давно, мне едва исполнилось шестнадцать, – заикаюсь я, почти путаюсь в словах и двигаю бедрами сильнее.
– Блядь, – тянет он и роняет нас на постель, из-за чего угол сменяется, и он входит еще глубже, заставив меня вскрикнув.
Сжимая мою грудь, он массирует ее, нежно проходится по соску, ласково, пока ниже, между наших ног происходит полное безумие. Его голова опускается к моей шеи и парень больно кусает меня, вызывая этим очередной вскрик.
– Больно?
– Нет. Нет, не останавливайся. Хочу еще быстрее. Можешь?
Киллиан смеется, толчки становятся резкими и более грубыми. Нависая надо мной, он сжимает зубы и обхватив рукой мою ногу под колено, поднимает ее выше, почти прижимая к моей груди. Разве можно войти еще глубже? Да, можно.
– Не уходи. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Будь в моей постели постоянно, – причитает он. – Мне так нравится быть в тебе, ты такая узкая и мягкая. Такая… моя. Вся моя. Да, Далия?
– Да, – отвечаю на его безумие. Кажется, парень совсем потерял рассудок.
– Господи, – стонет он. – Я сейчас к-кончу. Ты близко?
– Очень.
Мы окончательно теряемся. В комнате становится жарко, тишину нарушает только наше громкое дыхание и стоны. Мои бедра начинают дрожать от усталости и приближающегося оргазма. Я сильно цепляюсь за плечи Киллиана, словно провалюсь сквозь землю, если отпущу его.
Бешенными толчками он вбивает меня в матрас. За все то время, что мы развлекались, я еще не заканчивала так мощно. Мое сознание словно выпадает, не могу двигаться и дышать, пока Киллиан продолжает двигаться во мне в поисках собственного оргазма.
Когда все заканчивается, Киллиан роняет на меня свое тяжелое тело, шумно дыша. Я глажу его по волосам, одновременно стараясь и сама прийти в норму. Эйфория сходит на нет, и я начинаю чувствовать неприятное трение между своих ног. Стараясь найти более удобное положение под парнем, шиплю от боли, из-за чего он сразу же подскакивает.
– Я переусердствовал, да? Блин, прости меня, я просто не смог…
– Все хорошо, – перебиваю его, улыбнувшись и, протянув руку, поглаживаю по щеке.
Он еще раз окидывает меня взглядом и вдруг подхватывает на руки. Прямо голыми, несет нас к выходу, еле отперев дверь. Дома все еще никого нет, поэтому мы спокойно проходим по коридору, исчезая в ванной, где он кладет меня в нее, настраивая душ и затыкая слив, только после этого забираясь внутрь ко мне и закрывая шторку.
– Теплый душ должен помочь снять спазмы. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
Взявшись за бортики, поворачиваюсь к нему лицом, встав на колени между его ног. Обхватив его лицо двумя руками, не могу удержаться, оставляя короткие поцелуи на его лице. Киллиан всегда был мне родным человеком, не было ни дня, чтобы я его не любила, но теперь, когда мы настолько доверились друг другу, что-то во мне изменилось, я чувствую сильное тепло, желание сжать его в своих объятиях и никогда не отпускать.
– Со мной все в порядке, это пройдет очень быстро, и мы снова сможем заняться сексом, – успокаивающе говорю ему я.
– Ты хочешь еще?
Почему он так удивляется? Разве по мне было не видно, как сильно я его хотела?
– А ты нет?
– Хочу, – быстро отвечает парень, будто если задумается хоть на секунду, я не дам ему шанса все повторить. – Мне было мало, я хочу еще. Но я не трону, пока тебе не станет легче.
Как же приятно слышать. Мысль о том, что для него это был не просто секс, что он уважает и заботится обо мне, старается делать так, чтобы мне было комфортно, согревает. Я тоже хочу еще. Помню, как рассказала ему о желании заняться сексом до поступления и как он сказал, что в нем нет ничего особенного. Все совсем не так. В сексе есть кое-что особенное и теперь, наверное, я понимаю, почему люди его хотят. Речь не только о животной потребности, не о похоти. Секс это что-то более глубокое, своего рода акт заботы о любимом теле.
Душ валяется между нами, прыская на наши тела, попадая брызгами по лицу, но никто не обращает на это внимание. Я поглаживаю его щеки большими пальцами, пристально смотря в глаза, боясь, что он исчезнет, если позволю себе моргнуть хоть разочек.
– Нам нужно поговорить, – в итоге говорю я.
– Давай поговорим.
– Ты предложил стать моим бойфрендом. Почему? Еще совсем недавно ты старался избегать секса со мной и вообще не подавал намеков, что хочешь отношений. Что изменилось?
Киллиан садится удобнее и, повернув меня к себе спиной, прижимает к своей груди. Сначала мне хочется запротестовать, ведь я хочу видеть его лицо, когда он начнет рассказывать мне все, но передумываю. Возможно, этот диалог дается ему тяжелее, он не привык к отношениям, не привык выражать такие чувства, и я должна дать ему немного пространства.
– Я не хотел терять друга. Ты всегда была самым близким для меня человеком. Я люблю Айзека, но даже он никогда бы не смог заменить тебя. Мне было страшно, что если я позволю случиться чему-то более откровенному между нами, то мы перестанем быть друзьями. А еще твой отец, который с самого детства твердил, что я не могу относиться к тебе как-то по-другому, что я должен воспринимать тебя и защищать, как сестру. Это сводило с ума. Когда тебе с самого детства навязывают одно и тоже, это не может не сказаться на твоей взрослой жизни. Я очень сильно путался, всегда говорил себе, что защищаю тебя, что это не личный интерес, пока остальные твердили обратное. Думаю, я всегда хотел тебя больше, чем готов был признать. В моем мире все всегда сводилось к тому, что я теряю тебя, что остаюсь без тебя.
Он замолкает, давая себе время. Я ничего не говорю, смотря на воду, которая медленно поднимается все выше, наполняя ванную, в которой мы сидим.
– После того, что произошло между нами в тату-кабинете, все изменилось. Я больше не мог сопротивляться, не мог бороться с собой. С каждым прикосновением к тебе мне становилось все мало и мало. Был уверен, что секс привяжет тебя ко мне, что потом прекратить это все будет только сложнее. Думаю, что я изначально боялся не того, что это произойдет с тобой. С самого начала я боялся, что это произойдет со мной.
Слышать это так хорошо, по сути, прямо сейчас, моя мечта стала явью. Киллиан влюбился в меня. Я нравлюсь ему, как девушка, он хочет быть со мной.
– Так оно и вышло. Мысль о том, что я оставлю тебя, прекращу это все и однажды позволю кому-то другому прикасаться к тебе, быть с тобой, стала невыносима. – Он тяжело вздыхает. – Я собираюсь поговорить с твоим отцом на днях.
– И что ты хочешь ему сказать?
Я спиной чувствую, как он пожимает плечами.
– О своих намерениях, наверное. Я вообще считаю, что твои отношения не его ума дела, но я и родителем никогда не был, поэтому могу ошибаться. Для него это однозначно важно.
Посидев так некоторое время, в итоге не выдерживаю и, повернувшись к нему обратно лицом, встаю на колени и, обхватив руками его лицо, наклоняюсь, чтобы поцеловать. Киллиан встречает мои губы на полпути, целуя с такой жадностью, словно скучал по мне больше всего на свете. Несмотря на то, что у меня все ноет, чувствую голод и желание получить его внутрь еще раз.
– Мой парень звучит лучше, чем мой друг, – шепчу ему я.
Кажется, мы целуемся целую вечность, выходим через длительное время и, хоть дом и пустой, все равно жмемся к стенам, бесшумно ступая в спальню. Мне так это все нравится, ощущаю трепет и азарт.
В эту ночь я просыпаюсь от его поцелуев, и мы снова занимаемся сексом, осторожно, заботливо и мягко, так, чтобы никто никогда не узнал, что происходило за дверьми моей спальни.
* * *
Я сдала.
Смотрю на доску с объявлениями перед собой, на свое имя и проходной балл, не веря, что у меня получилось. Подруги стоят по обе стороны от меня, нервничая, пока ищут свою фамилию. Больше всех переживает Эйден. Для нее нет ничего важнее, чем показатели в учебе. Как говорит она сама, это позволит ей начать новую жизнь.
