Текст книги "Доверяя тебе (СИ)"
Автор книги: Мариса Джули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)
Глава шестнадцатая
Киллиан
Держа зубами длинный кусок моцареллы, который прихватил с собой, пытаюсь совладать с этим дурацким автоматов, выбив нашим парням по напитку. В номере так сильно душно, что почти невозможно дышать и, как назло, только у нас не работает кондиционер. Проиграв ребятам в рошамбо, теперь вынужден стоять у этой стекляшки и нервно стучать по ней. Забрав мои деньги, она не выдала напитки.
Резкий нервный вздох, раздавшийся справа, отвлекает меня от борьбы с автоматов и, повернув голову, вижу Далию, смотрящую на меня с таким удивлением, будто не ожидала увидеть меня на этой базе. В тонкой майке и на скоро накинутой на плечи толстовке с молнией, она крепче хватается за рукава, не зная, что делать.
На миг мне кажется, что она сейчас развернется и убежит, но, осознав, насколько нелепо это будет выглядит, приглаживает волосы и подходит ближе.
– Зависло? – спрашивает она тоненьким голосом.
– Ага, – бурчу я, еще раз хлопнув по стеклу. – Уже вечность пытаюсь понять, как достать свои напитки.
– Ты уже оплатил их?
– Ага, – вновь повторяю и хочу ударить себя по лицу. Давно ты разучился нормально разговаривать, Килл?
Далия придвигается еще ближе и моего носа касается аромат мягкого хлопка, исходящий от ее волос и тела. Видимо, она только вышла из душа. Ее волосы слегка влажные, я бы мог сказать, чтобы она была осторожнее, ведь так легко заболеть, но молчу. С того случае в тату-кабинете, это первый раз, когда мы находимся так близко и я не горю желанием, чтобы она снова убежала от меня, как от прокаженного.
– Ну и отстой, – говорит девушка, после чего хватает автомат двумя руками и начинает трясти его в разные стороны, но и это не помогает. – Пойду найду работника, попрошу помочь нам.
Когда она поворачивается спиной и начинает уходить, внутри меня появляется какая-то необъяснимая мимолетная паника.
– Эй, лис, – быстро зову ее я. Она поворачивается боком, выжидающе глянув на меня. – Как твоя голова? Прошла?
– Да, – отвечает она и вновь отворачивается, собираясь уйти.
– Подожди, – в панике кричу я и запускаю руку в свои волосы, нервно подергивая их.
По-моему, я соскучился по ней. Это немного другая тоска, отличается от той, которую ты испытываешь, когда долго не видишь человека. Мне не хватает моего лисенка, не хватает того, что могу зайти в ее комнату, плюхнуться на постель и просто лежать рядом, или обнять ее, если паршивое настроение. Возможно, я скучаю не по самой Далии, а по легкости, которая между нами была и которую я уже ни с кем не смогу найти.
– Чего ты хочешь, Киллиан?
Каждый раз, когда она говорит со мной так грубо, по моему сердце словно проводят ножом. Она злится, но я не до конца понимаю на что именно. Ее бесит, что говорю, будто не хочу ее или что?
– Пойди ко мне, Далия, – хрипло прошу я, не понимая, в какой момент стало так тяжело дышать, ее присутствие будто давит, приятно давит.
Эта глупая привычка облизывать губы заставляет меня дрожать изнутри, она вновь это делает и только после этого подходит. Ее изящное тело останавливается в шаге от меня, я обвожу его взглядом, наслаждаясь близостью, которой так сильно не хватало мне в последние дни.
– Ну, я подошла, Киллиан. Что дальше?
Протянув руку, бережно убираю прядь волос ей за ухо, сдаюсь и обнимаю ее за талию, прижав к себе, уткнувшись носом в изгиб ее тонкой и такой пленительной шеи. Боже, ее запах, ее тепло, кожа, как же я скучал по этому. Просто обнять ее и стоять вот так.
– Не игнорируй меня, Далия, пожалуйста, – прошу ее, хотя это больше похоже на мольбу. – Никогда не игнорируй меня.
– Ты сам делаешь все, чтобы я сторонилась тебя, Килли, – спокойно отвечает девушка и тоже сдается, ее руки мягко обнимают меня за шею и, когда чувствую, как пальцы перебирают мои волосы на затылке, прикрываю глаза от блаженства. – Ты запутал не только себя, но и меня. Мне не нравится это, ты либо говоришь, чего хочешь на самом деле, либо не стоишь у меня на пути. Я влюблюсь, Киллиан. Однажды я влюблюсь, и ты не сможешь это остановить, перестань видеть во всем опасность для меня.
Мои руки сильнее сжимаются вокруг ее талии, практически вжимая ее тело в мое. Мягкость и твердость, сочетание наших тел лишает рассудка. Какая же она приятная, как хорошо ее обнимать. Боюсь представить, что будет, если поцелую ее. Эти губы, пухлые и притягательные отключат мой мозг, уверен, что не смогу остановиться.
Я медленно отстраняюсь от нее, пока не наломал новых дров и отступаю на шаг. Тело визжит, прям как в том кабинете, требуя вернуться в ее руки. Глаза Далии блестят при свете уличного фонаря, мы ничего толком не делали, но она уже тяжело дышит и смотрит на меня так доверчиво, сейчас она больше похожа на ягненка, чем на лисенка. Как же легко ее можно сломать и как же я боюсь, что кто-то посмеет сделать это.
– Я… – начинает она, но не договаривает, отворачивается и уходит. На этот раз я ее не останавливаю, хотя все во мне и кричит это сделать.
Сунув руки в карманы, нащупываю пачку сигарет и быстро подкуриваю себе одну. Курю, смотря ей вслед, наблюдаю, как ее тело скрывается за углом, там, где находится дверь к персоналу базы.
Устало привалившись к автомату, еще раз с раздражением пинаю его, но он так и не отдает мне мои банки с колой.
– Не думал, что ты можешь быть таким мягким, – раздается за спиной грубый, слишком низкий для школьника голос.
Я знаю, кому он принадлежит. Моя челюсть сразу же сжимается, по венам пробегает знакомая волна злости. Было бы странно, если бы мы не встретились. «Баззиз» здесь. Эти бесячие упыри, которые не знают ничего, кроме жестокости, всепоглощающей агрессии.
– Уолкер, – сухо произношу я, по-прежнему не смотря на него. – Все такой же раздражающий.
Слышу, как он хмыкает и через несколько секунд его тело оказывается прямо рядом с моим. Плечом к плечу. Дрейк смотрит ровно туда, где совсем недавно скрылась Далия и от этого моя ярость становится лишь сильнее. Я убью его, если он что-то задумает по отношению к Дэвис.
– Хорошенькая, – задумчиво произносит он.
– Я вырву тебе глаза и засуну их в твою дебильную задницу, если посмеешь смотреть на нее, – цежу сквозь зубы и делаю следующую затяжку, сильнее, с ненавистью.
Дрейк смеется, вижу, как боковым зрением он качает головой.
– Получается, я нашел твою слабость? Это твоя девочка?
– Да, Уолкер, это моя девочка и ты не посмеешь ее тронуть. Ты меня знаешь, ты и твоя жалкая команда неудачников пожалеете, если посмеете сделать то, что мне не понравится, – кинув бычок, тушу его носком кроссовка.
Улыбка Дрейка становится лишь шире. Он веселится. Он всегда веселится, ему нравится все портить, и он обожает делать плохие вещи по отношению к своим соперникам. Меня немного беспокоит то, что мы будем бегать против них. Точнее, меня беспокоит, что в этом будет участвовать и Далия. К сожалению, во время соревнования я не смогу как следует следить за ней. Надеюсь, что нигде на тропе она не встретится с этим придурком.
– Ты всегда был слишком самоуверен, Уайт. Я тебе не враг. То есть, враг, но не сейчас. Я не трону твою сладкую девочку, не переживай.
Я не верю ему. Кто в здравом поверит тому, против кого ты играл несколько раз на поле? Один раз «Баззиз» почти обыграли нас, но мы все равно были впереди.
– Иди куда шел, Дрейк, мне сейчас совсем не до бессмысленных разговоров с тобой, – рявкаю я. Хочется, чтобы он убрался до того, как Далия вернется сюда с персоналом.
– Сегодня ты совсем не настроен на болтовню, правда? – дразнит меня он, однако уходит и дышать становится в разы легче.
Когда в поле моего зрения появляется персонал базы, я снова чувствую прилив радости оттого, что сейчас увижу лис, но ее с ними нет. Она просто отправила их ко мне, а сама не вернулась. Подстава. Ощущаю разочарование и, шумно выдохнув, подхожу к сотрудникам.
Видимо, она собирается продолжить игнорировать меня. Что ж, я и не думал, что будет просто.
* * *
Через минут двадцать, когда бутылки с колой наконец-то у меня, я возвращаюсь в наш с Айзеком и Акселом номер. Де Лакоста, лежа в одном полотенце вокруг своих бедер, рубится в стимдек, пока Аксел, сидя за небольшим столом, что-то усердно клацает в телефоне. Ставя жестяные банки рядом с ним, ненароком заглядываю в его экран. Ну конечно, он на странице Келвит, рассматривает ее фотки. На самом деле, если бы мне было больше дела до этого, я бы даже взволновался, его одержимость Эйден не выглядит как что-то здоровое.
– Ты не видел Рейвен по пути сюда? – спрашивает Айзек, не отвлекаясь от игры.
– Ты мне весь вечер задаешь один и тот же вопрос, нет, я не видел ее ни по пути сюда, ни по пути отсюда, ни когда покупал нам сэндвичи, – с раздражением отвечаю я. – Зато я пересекся с Дрейком.
И Айзек, и Аксел сразу же замирают, смотря на меня, в тишине слышится лишь звук проигранного боя на стимдеке и, рявкнув себе что-то под нос, он блокирует устройство и кидает его в сторону.
– Кэп «Баззиз»? – произносит Моррисон, но отвечать на это нет никакого смысла, они уже поняли, что речь об Уолкере. – Ну, нет смысла удивляться, мы же бегаем против их школы. Ты без синяков и побоев, как понимаю, он не успел ляпнуть какую-нибудь хрень в их стиле.
– Он заметил Далию. Судя по всему, увидел нас, когда мы обнимались.
– Почему вы обнимались? – сплетница Айзек снова в деле, потянувшись на руках, он опирается спиной на изголовье.
– Мы друзья, Лакоста, это нормально, что иногда мы обнимаемся.
Парень смотрит на меня, приподняв брови, потому что знает, что я лгу. Не могу сказать, что выдал ему абсолютно все, что касается нас с лис, но мы немного поговорили и кое-что я все же ему сказать. Друг знает, что Дэвис начала сексуально привлекать меня, но не более того.
Мой телефон резко пиликает, привлекая внимание всех и, достав его из кармана легкой куртки, хмурюсь, увидев сообщение от девчонки.
Лис: встретимся через тридцать минут на балконе, со стороны учительских номеров.
Это нормально, что я испытываю лютую радость от этих простых слов? Я не знаю, зачем именно она зовет меня, может, хочет окончательно закончить наше общение, но это сейчас и неважно. Если Далия решила отвернуться от меня, я что-то придумаю, не позволив ей это сделать.
– Не парься насчет Дрейка, вряд ли он выдаст какую-то хрень за пределами поля, – отвлекает меня Аксел и снова возвращается к своему мобильнику.
– Не забывайте, что сюда мы тоже приехали не отдохнуть. Это соревнование, и они будут биться с нами в своей привычной манере. Я разнесу их, если они позволят тронуть кого-то из наших девчонок, будь то Далия или… – я пристально смотрю на Аксела, – Эйден.
Это снова привлекает его внимание, и без того темные глаза, становятся чернее самой ночи. Попался. Может быть, теперь он даже понимает, что я сейчас испытываю.
– Какого черта происходит между тобой и Келвит? – обращается к нему Айзек.
Аксел фыркает:
– Никакого. Эта сучка продолжает избегать меня всеми возможными способами.
– Зачем тебе неприступная холодная королева, Аксел? Ты завис на ней, прошло уже много времени, пора забить.
– Не лезьте в мои дела, ребята, я не успокоюсь, пока не окажусь в Эйден по самые уши.
Я морщусь от его грубости и, посмотрев на Айзека качаю головой, безмолвно говоря ему этим, чтобы замолчал и не поднимал эту тему. Аксел сам разберется с этой хренью, это не наша история и не нам ее рассказывать.
Последние минуты до встречи с Далией, я нервно притоптываю ногой, не в силах найти себе место. Голову штурмом берут различные мысли о том, каким может быть разговор. Сложив руки на груди, прикусываю нижнюю губу, не слыша, что обсуждают между собой парни. Почти каждые несколько секунд я проверяю время на телефоне, а оно будто встало на месте.
Не узнаю себя. Я никогда таким не был. Нервным, потерянным и зависимым от кого-либо. Мой мозг насильно отрицает очевидный факт, что я зависим от Далии не как от друга и это больше, чем просто желание переспать с ней. Думать об этом крайне неприятно, я вспоминаю часть разговора между мной и Хантером, когда мне исполнилось шестнадцать.
– Вы взрослеете, – говорит мне дядя.
Он много выпил, его язык совсем чуть-чуть заплетается. Лето в этом году выдалось особенно жарким и, сидя по его просьбе рядом на крыльце нашего дома, складываю руки на груди, с нетерпением ожидая, когда он меня отпустит. Я не хочу вновь говорить о его дочери, потому что ничего нового он не скажет. Хантер любит повторять, что его дочь неприкосновенна, что она особенная и не такая, как все. Наверное, нормально упоминать это о своих детях, может, все родители считают своих детей особенными.
Я молчу, ничего не говорю в ответ, потому что в этом нет никакого смысла. Мы здесь для того, чтобы говорил только он, я послушаю очередную тираду, что мне стоит держаться подальше от его дочери и уйду в свою комнату, рубиться в компьютерные игры с друзьями. Мы как раз собирались играть пять на пять, я изрядно опаздываю к ним, Хантер задержал меня совсем неожиданно.
Глотнув еще пива или что у него там в темной кружке, Хантер тяжело вздыхает.
– Ты помнишь, что я говорил тебе, Киллиан? Помнишь, что говорил тебе отец?
Я киваю.
– Я должен защищать Далию, как собственную сестру. Она неприкосновенна не только для других, но и для меня. Я не должен хотеть ее, желать, мечтать о ней. Она всего лишь член моей семьи и никогда не должна стать кем-то более.
Хантер довольно урчит и пьет еще.
– Ты отличный сын, парень. Я воспринимаю тебя, как своего собственного ребенка. Мне плевать, что в тебе нет моей крови, для меня ты самый родной, я буду оберегать тебя не меньше, чем Далию и не меньше, чем Рэнсома. Ты хороший и, может быть, единственный, кому я могу доверить мою дочь. Ее подростковый период проходит очень тяжело, она часто ссорится с мамой, пусть потом и извиняется. Ей нужен друг, Киллиан, кто-то, кто будет рядом, когда станет сложно. Тебе нравится быть ее другом?
– Да.
– Ей тоже нравится быть твоим другом. Она часто говорит о тебе. Но есть вещь, которая меня пугает, – Хантер замолкает, а я хочу рявкнуть, чтобы не тянул интригу.
Он ждет, когда я сам спрошу об этом и я закатываю глаза, прежде чем дать ему то, что хочет.
– Какая?
– Ты для нее идеал, Киллиан. Она любила тебя в детстве, постоянно говорила нам о том, что ты станешь ее мужем и все такое. Для нее ты рыцарь в сияющих доспехах, сечешь? Если однажды ты притронешься к ней так, как нельзя притрагиваться к члену собственной семьи, я сломаю тебе руки.
Я не знаю, насколько правдив был весь тот бред, который он нес на протяжение нескольких лет, с момента, как мной и Далией начало управлять половое созревание, но теперь понимаю, что этих постоянно зудящих на уши слов хватило, чтобы создать в моей голове знак «стоп», когда хочу перейти черту. Как бы часто Хантер не говорил, что мы одна семья, что я должен защищать Далию, как свою собственную сестру, я так и не смог воспринимать ее таковой. Для меня она всегда была просто подругой и не более того. И это было взаимно.
Встряхнув головой, выбрасываю лишние воспоминания из мыслей и еще раз бросаю взгляд на время. Увидев, что полчаса прошло, срываюсь с места, вылетая из номера так, будто он весь в огне, ничего не сказав парням. Сейчас ничего не имеет смысла, кроме разговора с лис.
Глава семнадцатая
Киллиан
Видела бы она сейчас себя моими глазами. Далия стоит спиной ко мне, ее длинные волосы собраны в высокий хвост, спортивные лосины обтягивают худые ноги, делая узкие бедра еще более выраженными, топ на тонких бретельках обнажает привлекательную полоску ее поясницы, к которой так и хочется притронуться. Балкон крытый, ей не должно быть холодно в таком виде, и все же я снимаю ветровку и, подойдя почти вплотную к ее спине, накидываю ее ей на плечи. Далия, погрузившаяся в свои мысли, не услышала, как я подошел, из ее груди сорвался судорожный вздох, лисьи глазки устремились на меня.
– Ты пришел, – тихо говорит девушка.
– А не должен был?
Она пожимает плечами.
– Я думала, ты разозлился на то, что игнорирую тебя, и не придешь мне на зло.
– Я всегда приду к тебе, лис. В независимости оттого, общаемся мы или нет, ругаемся мы или нет. Если ты позовешь меня, я приду в любом случае.
– Н-не говори такие вещи.
– Почему?
Далия не отвечает. Схватившись двумя руками за бортик открытого окна, она смотрит на бесконечный лес, раскинувшийся вокруг нашей базы, темного, освещенного лишь слабым светом луны. Я же смотрю на нее, только на нее, зависнув в ожидании, терпеливо, не торопя. Я не сдвинусь с места, даже если девчонка позвала меня просто помолчать.
Господи, как давно я стал таким? Я думал, что ни одна женщина не имеет надо мной власти, не считая моей матери и, может быть, совсем немного Роуз, но это ошибка. Далия всегда занимала особое место в моем сердце, я был ей и другом, и защитником, и всем, чем она хотела. Надо развлечь? Я побуду клоуном. Надо убить скуку? Я побуду досугом. Надо погрустить? Я побуду желеткой. Так было всегда. Теперь же в ее руках оказалось еще больше власти, другой, опасной. Неужели обычное желание может настолько затуманить разум? Я никогда не был в подобной ситуации, не знаю, как себя вести, чему стоит быть, а чему нет. Чувствую себя таким неопытным, словно девственник, впервые увидевший женщину рядом с собой.
– Киллиан, – тихо зовет она меня, но продолжает смотреть ровно перед собой, – как ты думаешь, это когда-нибудь закончится?
– Что именно?
– Мы. Мы когда-нибудь закончимся? – наконец-то Далия поворачивается, встав боком и смотрит только на меня. – Я чувствую себя так, как будто потеряла друга. С каждым днем становится все сложнее, мне… не хватает того, что было у нас раньше. Я не хочу, чтобы все продолжалась так, но и притворяться, будто не испытываю к тебе нечто большее, чем дружба, тоже не могу. Ты понимаешь меня, Киллиан?
Да, я понимаю, но мне хочется снова солгать, чтобы ничего не усложнять.
– Скажи мне, чего ты хочешь, Далия? – я подхожу к ней ближе, сжав руки в кулаки, чтобы не поддаться искушению и не обнять ее вновь.
– Ты и сам знаешь, чего я хочу, Киллиан. Тебя. Не Кэмптона, не кого-либо еще.
Ее искренность заставляет меня задохнуться. В голове воет сирена, нужно уходить, валить, пока не стало слишком поздно, я отчетливо слышу голос Хантера, предупреждающий, что нельзя трогать его дочь. Но в отличие от всех прошлых раз, в этот меня ничего не останавливает. Я подхожу к ней ближе, так близко, что между нами даже не поместится лист бумаги.
– Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, лис. К чему этот разговор, если мы оба знаем, каким будет ответ? – дрожащим голосом практически выдыхаю слова я.
– Нет?
– Нет.
– Ты трус, Килли. Ты думаешь, я не догадываюсь, какая настоящая причина того, что ты стараешься не трогать меня, не смотреть и не хотеть? Я не дура, я прожила бок о бок с тобой восемнадцать лет, я знаю, что говорили наши папы, мамы, родственники. Меня бесит, что ты идешь наперекор своим желанием, лишь бы не разочаровать их.
– Ты ошибаешься. Может, ты и уверена в том, что тебе не нужна любовь, романтика и прочая хрень, но это ложь. Ты никогда не придешь за одним лишь сексом. Привлекает ли меня твое тело? Очень. Хочу ли я тебя? Моментами. Но я никогда не позволю себе затащить тебя в кровать, Далия. Не потому, что я долбаный джентльмен или какой-то там благородный, а потому что я могу поступить так с кем угодно, но не с тобой. Ты не просто мимо проходящая девчонка, ты моя семья, лис. Пойми это уже и успокойся.
Вдруг она ухмыляется и, повернувшись полностью, закидывает руки мне на плечи, обнимая. Я по инерции обхватываю ее талию своими теплыми ладонями, под ветровкой, прямо там, где обнажается кусочек ее сладкой кожи.
Далия тянет меня на себя, я вынужден наклонить лицо, оно оказывается в миллиметрах от ее. Горячее дыхание опаляет мои губы, стараюсь не смотреть на них, но ничего не получается, потому что уже через секунду, я впитываю виды ее пухлого рта. Дикарь внутри меня шатает прутья, стараясь вырваться, чтобы поцеловать ее со всей той яростью, которая копилась во мне, пока сдерживал себя.
Настоящая пытка для моего самоконтроля. Но я справлюсь. Я капитан баскетбольной команды не только потому, что силен, но и потому, что имею одну из самых больших выдержек, во мне так много терпения, что хватит на весь Луисвилл, а может, и на близлежащие штаты.
– Мне не нужна романтика, Килли, – шепчет девушка и, убрав одну руку с моего плеча, проводить большим пальцем по изгибу моих губ, заставляя меня забыть, как дышать. – Ты придумал себе картину обо мне, удобную, понятную для тебя и позволяющую не подаваться своим желаниям. Она ошибочна. Последнее, чего я буду ждать от тебя, так это романтики. Я хочу тебя, Киллиан, нравится тебе это слышать или нет. Все, что мне нужно, это твое тело.
Я совсем не узнаю ее. Временами зажатая, неуверенная в себе девчонка, сейчас выглядит, как взрослая женщина, четко говорящая о том, что ей нужно. Не уверен, что мне нравится такая ее сторона, потому что я понятия не имею, как с ней бороться.
Не в силах держать голову прямо и видеть, каким жарким взглядом она на меня смотрит, опускаю голову, пряча лицо в изгибе ее плеча. Обнаженная кожа притягивает меня и, положив одну руку ей на шею, целую кожу с другой стороны так яро и голодно, что Далия охает и вновь сжимает меня плечи.
Из меня вырывается стон отчаяния, не замечаю, как грубо прижимаю ее к стене балкона, сунув колено между ее ног. Мои губы целуют одно и тоже место на шеи, оно кажется сейчас особенно сладким.
Чувствую, как ее длинные ногти впиваются в кожу сквозь футболку и тихо стону, начав расцеловывать все обнаженные места на ее руке и шее. Этот дурацкий запах чистоты лишает меня остатков разума, а стоит представить, как на моем месте сейчас стоит Брэд, как внутри появляется ярость и я кусаю ее кожу, сильно и больно.
Она вскрикивает и это приводит меня в чувства. Тяжело дыша, резко отстраняюсь от нее, отходя на пару шагов. Тыльной стороной ладони я тру свои губы, смотря на девчонку исподлобья, не веря, что только что чуть не сдался.
– Ты… – начинает она, но не договаривает, потому что я пулей вылетаю с балкона, несясь в сторону номера, словно безумный.
На миг хочется вернуться к ней, сказать, что она эгоистка, что ее интересуют только собственные желания. Не хочу и думать о том, что она позвала меня, чтобы соблазнить. Это было бы мерзко, как по мне.
Быстро перебирая ногами, бурчу себе под нос ругательства. Возможно, хорошо, что она меня игнорировала, так не пойдет. Далия словно стала одержимой в своем желании переспать со мной. Что это вообще за чертовщина? Как все исправить? Все так резко поменялось, что я даже как-то ощущаю себя сейчас странно… будто нахожусь под ее прицелом, знаю, что если она выстрельнет, то обязательно попадет, потому что я сам встану под ее пулю.
– Продолжай бежать, Киллиан, ведь сейчас это единственное, что у тебя получается хорошо, кретин, – раздается голос за спиной и, затормозив, поворачиваюсь, смотря на догнавшую меня Далию во все глаза.
– Кретин? – рычу я. – Ты называешь меня кретином потому, что я не хочу давать тебе желаемое? Спустись на землю, лис, я не твой щенок. То, что я всегда горой за тебя, еще не значит, что буду идти наперекор самому себе.
– Все, что ты сейчас делаешь, это бегаешь от самого себя. Неужели ты не видишь, что происходит на самом деле, а? Никакой дружбы не осталось, приди в себя, мы больше не смотрим друг на друга так, как положено смотреть на друзей. Прими уже эту правду!
– Нет, это ты прими правду, лисенок, – рявкаю я, тыча в нее пальцем. Черт, если мы продолжим в том же духе, то кто-то из учителей обязательно выйдет. – Я не обязан давать тебе то, что ты хочешь. Ты не долбаная принцесса, а мы, парни, не твои рыцари. Пойми, что не все тебя хотят, перестань принимать желаемое за действительное.
Что-то процедив сквозь зубы, она преодолевает расстояние между нами в несколько шагов и пихает меня в грудь, а потом еще и еще.
– Ты достал меня, Киллиан. Достал! Достал! Достал!
– Достал? – схватив ее за запястья тихо говорю я. – Достал? Я ни хрена не сделал, чтобы тебя достать!
– Ты отпугиваешь от меня всех ухажеров, преследуешь всех, кто хоть раз заинтересовался мною. Не отдаешь себя, но и других мне брать не позволяешь. Что с тобой не так, придурок?
– Нет, это что с тобой не так, м? – тряхнув ее, выплевываю я. – Поставила себе тупую цель со своей не менее глупой подружкой, чем ты, и что в итоге? Ты повисла на Брэде чтобы позлить меня или чтобы трахнуться с ним? Знаешь, это неважно, Далия. Это ты всех достала уже, не я. Очнись, подруга, ты готова идти на всякую хрень, лишь бы заполучить меня. Не так ли? Или думаешь, что я настолько глуп, что не вижу, для чего ты проявляешь интерес к тем, к кому я просил его не проявлять!
– Черт, ты реально последний придурок. Забудь уже о Брэде, что ты завис на нем? Наша проблема уже далеко не в нем, Киллиан. Когда ты это поймешь? Этот парень просто стал удобной мишенью, на которую можно все спихнуть при любой ссоре!
– Ты эгоистка, Далия. Тебе стоит хорошенько подумать о том, что ты творишь. Зачем ты позвала меня на балкон?
– Я хотела помериться, – уже спокойно говорит она и, когда пелена ярости спадает с моих глаз, я замечаю, что в ее собрались слезы. Нет, только не это, я не смогу и дальше быть твердым, если увижу, как она плачет. Слезы мамы, Роуз, тети Мишель или Далия – одна из моих больших слабостей.
Шумно выдохнув, отстраняюсь от нее, опуская руки по швам. Нужно взять себя в руки. Мы не можем продолжать стоять здесь и ругаться. Прикрыв глаза, отсчитываю до десяти, вынуждая свое тело угомониться. В голове черти что, в последнее время это нормально в присутствии Далии. Девчонке искусно удается свести с ума мой разум. Последние недели мы ругаемся так, как никогда в жизни.
– Я больше не могу, лис, – тихо, совершенно спокойно говорю я. – Каждый раз, когда мы оказываемся рядом друг с другом, это становится похоже на поле боя. Я не выдерживаю, я не стабилен, и я понятия не имею, как можно урегулировать наши отношения. Может, хорошо, что ты меня игнорировала и нам стоит продолжить в том же духе. Хотя бы какое-то время.
– Я не хочу тебя игнорировать, – всхлипнув, так же тихо отвечает она и опускает голову, смотря на свои розовые кроссовки. Боже, она прям девочка-девочка и снова во мне вспыхивает желание уберечь ее от всего мира. – Мне не нравится без тебя, Килли. Я хочу, чтобы все было как раньше. Хочу кидать тебе тупые видео, с которых ты будешь смеяться не потому, что они смешные, а чтобы меня не обидеть. Хочу покупать наше любимое пирожное в кофейне за углом дома и есть его вдвоем в твоей или моей постели. Я хочу своего друга, но мне так сложно. Я так запуталась, – она прикрывает глаза изгибом локтя и начинает рыдать.
Я цокаю языком, не зная, как поступить, но в итоге делаю то, что и раньше. Обняв ее за плечи, притягиваю к своей груди и кладу подбородок на ее макушку, произнося тихое «ш-ш-ш» и медленно поглаживая. Вот так все происходит, мы застряли в клубке, который никак не можем распутать, полностью потерялись. Фраза «сексом дружбу не испортишь» самый большой бред, который только можно услышать. Испортишь. Мы с Далией даже не спали, а уже находимся на грани, теряем самих себя. Если однажды мы окажемся голыми в одной постели, то от нас окончательно ничего не останется.
Теряю счет времени, ощущение, будто стоим вот так в объятиях целую вечность. Внутри наконец-то появляется долгожданное спокойствие, от злости не осталось ни следа. Она уже не плачет, просто периодически шмыгает носом, обняла меня за талию, схватила за футболку так крепко, сжала ее, будто боится, что растворюсь, стоит только отпустить.
Я невесомо целую ее в макушку и еще раз вдыхаю приятный аромат ее мягких, блестящих волос, после чего осторожно провожу пальцами по длине ее прямого, красивого хвоста, аккуратно обвожу дугу ее сережек и еще раз целую, а только потом отпускаю.
Она вся заплаканная, такая невинная. Пусть я и сказал, что не ее щенок и все такое, но знаю, что если она попросит, то встану на колени. Это самое ужасное. Я люблю Далию Дэвис, может и не той любовью, о которой она мечтает, но той, чтобы сжечь весь мир. Мы одна семья, я убью любого за теть, дядь, братьев, маму с папой и за Далию. Мою Далию. Хрупкую, капризную, но такую мою.
– Иди в свой номер и ложись спать, лис, – сквозь ком в горле говорю я, проведя большими пальцами по ее щекам, стирая остатки от дорожек слез.
– Ты не кретин. Ты никогда не был кретином, – извиняется она. – Я такая противная. Прости меня, пожалуйста, Киллиан. Ты прав, я веду себя, как мелкая и до жути капризная эгоистка.
Я целую ее в лоб, еще раз прижав к себе сильнее за плечи и отступаю, махнув головой в сторону женских номеров.
– Топай.
– Мы… – она не договаривает и, покачав головой, разворачивается и уходит, а я смотрю ей вслед, засунув руки в карманы штанов.
Как раньше уже не будет, мы ничего не вернем, но можем попытаться удержать то, что осталось. Наш разговор построен на лжи. На моей лжи. На моей неспособности сказать все, как есть.
Прости, папа, но твой сын самый настоящий трус.
Я не могу взять все в свои руки. Точнее, не то, чтобы не могу, просто не хочу. Признать происходящее – значит сказать самому себе правду, к которой я не готов. Не хочу признавать это. Далия даже не подозревает насколько она права, насколько сильно я ее хочу.
Пока иду в сторону нашего номера, в голове словно крещендо воет голос Хантера.
Неприкосновенна.
