Текст книги "Доверяя тебе (СИ)"
Автор книги: Мариса Джули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)
Глава восьмая
Киллиан
Злой и совершенно недовольный, выхожу из дома, оставив как Далию, так и ее последний вопрос без ответа. Она несет какой-то бред и явно сейчас не в себе. В следующий раз я дважды подумаю, прежде чем прикоснусь к ней так, как утром или как днем в ее комнате.
Далия с детства была одержима мной, называла своим рыцарем и твердила, что когда мы вырастим, то обязательно поженимся. Это все прошло, стоило нам повзрослеть, но сейчас, сидя в машине и направляясь к школе, не могу перестать думать о том, что ее детская и такая раздражающая влюбленность никуда не пропала.
Хочет ли меня Далия Дэвис? Несомненно, да. Реакция ее тела очевидна и понятна, моя мало чем отличается, но у меня нет к ней влюбленности. Может, я и отреагировал на ее тело, но это еще вовсе ни о чем не говорит. Желание трахнуть кого-то красивого и привлекательного, не то же самое, что желание его любить.
Тренировка проходит хорошо и обмотав полотенце вокруг бедер, выхожу в раздевалку, откуда почти все ушли. Здесь остался только Айзек и Брэд. Второй смотрит на меня, и даже не подойдя достаточно близко, вижу, как он сдерживает улыбку. Меня это раздражает. Кэмптон будто вообще ничего не боится.
– Оставь нас, – бросаю я Айзеку и тот хмурится.
Знаю, о чем он думает. Боится, что я надеру задницу Брэду. Что ж, пожалуй, это не беспочвенно. Но на самом деле, я, правда, хочу для начала просто поговорить, а потом посмотрим, что будет. Если он откажется отстать от Далии, то, хотя бы, будет общаться с ней на моих условиях. Есть ряд правил, которые он, в таком случае, должен соблюдать. Ни единая часть его ни в коем разе не должна оказаться в Дэвис, и мне абсолютно плевать, как глупо это может звучать.
Помявшись еще немного, Айзек бросает на меня не менее предупреждающий взгляд и все же выходит из раздевалки. Брэд расслабляется еще сильнее. Я знаю, что он совсем слегка побаивается Айзека. Если честно, иногда мне кажется, что капитаном должен был стать вовсе не я.
– Киллиан, – начинает парень, сложив руки на груди. – Я весь внимание.
Ухмыльнувшись, скидываю полотенце и медленно одеваюсь. Застегнув последнюю пуговицу поло, засовываю руки в карманы брюк и опираюсь на шкафчик плечом.
– Это я весь внимание. Расскажи мне, Кэмп, почему из стольких вариантах ты решил остановиться на самом запретном? Дай мне хоть одну существенную причину не убивать тебя.
Брэд хохочет и качает головой. Его поза становится вальяжной. Широко расставив ноги, он тоже засовывает руки в карманы и смотрит на меня с бесящей улыбкой.
– Ты забавный, когда ревнуешь, – произносит он, а во мне от его слов поднимается волна чистейшей злости. – Но этой странно. Я имею виду, странно ревновать свою сестру к другому.
– Перестань нести чушь, Брэд. Ты знаешь, что мы с Далией не родственники и ни о какой ревности и речи быть не может. Я услышал нечто любопытное. Мне сказали, что ты хочешь переспать с ней. Может я и не могу повлиять на твое общение с ней так, как мне хотелось бы, но, если ты притронешься к ней, я позабочусь о том, чтобы твой член стал недееспособным. Ты мне не соперник, Кэмптон, не нужно пытаться играть с тем, кто тебе не по силам.
Улыбки и след простыл, на его лице показывается то самое выражение, которое я часто вижу во время игр. Вот он Брэд Кэмптон, которого так ценит команда. Нет никаких шуток, никакого сарказма, от веселья ничего не осталось. Это то, что мне как раз нужно. Он должен воспринять этот разговор всерьез, должен услышать меня.
Поднявшись, парень почти ровняется со мной ростом и подходит ближе.
– Нас всех достали твои попытки контролировать происходящее. Ты мой капитан только на поле, Уайт, за его пределами я не обязан слушать твои команды.
– Нас?
– Я говорил уже это Далии, скажу и тебе. Она многим нравится, Киллиан, и ты не можешь это остановить. Мне плевать от ревности ты загибаешься или от чего-либо еще, но не я тот, от кого тебе стоит ее защищать. Лучше защити ее от своей наглой и слишком самоуверенной задницы. Я буду общаться с Далией, хочешь ты этого или нет, а переспим мы или нет вообще не твоего ума дело.
– Я знаю тебя, Брэд. Далия не станет твоим очередным трофеем.
– Кто сказал тебе, что я хочу сделать из нее очередной трофей? Ты никогда не задумывался, что твоя лисичка может по-настоящему понравиться кому-то? Если ты не хочешь сладкий кусочек, то это вовсе не значит, что его не хочет никто, кэп.
Я вспоминаю ее тело, вспоминаю, как снимал с нее школьную одежду днем и по телу разливается жар. Мне не нравится сама мысль, что ее будет раздевать точно так же кто-то другой. Да что там раздевать. Кто-то другой не просто снимет с нее шмотки, он доведет с ней дело до конца.
Что это? Ревность? Отнюдь. Я знаю, как она чувствуется и сейчас это точно не является ею. Это что-то другое. Мне кажется, что это нечто сильнее обычной ревности и менее невинное.
– Не суй голову в пасть акулы, Брэд, – цежу я.
Он снова смеется, но теперь я бы назвал это жестоким смехом.
– Жаль тебя огорчать, Киллиан, но ты скорее мелкая рыбешка, чем акула. Следи за тем, чтобы тебя самого не съели.
Помните я говорил, что Брэд мой приятель, знакомый и все такое? Предлагаю забыть эту хрень к чертям собачьим, потому что прямо сейчас он повел себя, как долбаный сукин сын. Я знал, что разговор не пройдет мягко, как и знал, что он не дойдет до драки. Однако я даже предположить не мог, что все выльется в такую чертовщину. Пожалуй, больше всего раздражает, что какая-то часть меня считает, что он прав, вот только в чем именно, я никак не могу понять.
– Выбери себе другую цель и отстань от Далии.
Брэд устало выдыхает, как будто ему порядком успел надоесть этот разговор, и подходит еще ближе. Слишком близко, чтобы я смог сдержаться и не вмазать ему хорошенько.
– Я не собираюсь трахать твою сестренку, Килл, – спокойным голосом заявляет он. – Конечно, это стало бы приятным бонусом, что таить, она секси, а у меня еще не было опыта с азиатками, говорят у них…
– Не продолжай, если хочешь выйти отсюда живым.
Он неопределенно взмахивает рукой.
– Что ж, речь сейчас не об этом. Я буду общаться с Далией. А теперь давай закончим этот душный разговор, мы начинаем ходить по кругу, у меня еще куча дел, – он смотрит на воображаемые наручные часы.
Парень хватает свою спортивную сумку и обходит меня, направляясь к выходу.
– Все, о чем я просил вас, ребята, это не трогать Дэвис. Это, блядь, было моей единственной просьбой. Я считал тебя хорошим парнем, Брэд, даже предположить не мог, что ты окажешься кретином, – кричу я, не оборачиваясь и сжимая руки в кулаки в карманах.
– Ты идиот, Киллиан, – просто говорит он. – Разберись уже в себе.
Когда он выходит из раздевалки, я с рыком бью по шкафчику, хлипкому и старому, как сама жизнь, оставляя добротную вмятину. Этот разговор оказался настолько бессмысленным, что даже не верится.
– Тренер будет не в себе, – раздается за спиной голос Айзека, а потом он обходит меня и смотрит на оставленную мною вмятину. – Все прошло не так, как ты хотел, правда?
– Давно Брэд стал таким дерзким?
– Знаешь, в чем-то он даже прав.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы все знаем, что тебе небезразлична Далия, что ты оберегаешь ее, потому что вы живете вместе с самого детства и вся такая прочая хрень. Но, Килл, ты не думал, что реально переусердствуешь? Рычишь на всех, кто на нее просто смотрит. Она тебе не сестра, по сути, она даже не родственник, просто дочь друзей твоих родителей. Ты не можешь заниматься этой чушью всю жизнь. Рано или поздно она на кого-нибудь клюнет, влюбится и ты ничего не сможешь сделать с этим. Я услышал не все, но достаточно. Уверен ли ты, что не преследуешь собственный интерес?
Я смотрю на него пристально и долго, не зная, что ответить. Я запрограммирован на то, чтобы оберегать Далию. Мне привили это с самого детства. Я привил это себе. Мы ходили в один сад, я помню, как ее обижали заносчивые мальчишки и я постоянно бил их, за что вызывали моих предков и даже отстраняли. Кто вообще отстраняет от садика?
С тех пор это сидит во мне. Я не могу с собой ничего поделать. Да, иногда я задумываюсь над тем, какого лешего вообще этим занимаюсь, потом говорю себе, что все, заканчиваю, и все равно продолжаю. У нас есть привычки, от которых нельзя отказаться и вот это одна из моих.
– Нет никакого интереса, пойдем выпьем. Завтра суббота, тренировка только вечером, можем пропустить по бутылке пива.
– Мой отец убьет нас, когда вернется.
– Пусть потерпит, пока нам не исполнится двадцать один, – хмыкаю я, хлопнув Айзека по плечу, и закидываю сумку с формой на плечо.
Мистер Де Лакоста в последнее время часто разъезжает по работе вместе с матерью Айзека, из-за чего их дом частенько пустует. У его отца довольно внушительный пивной и винный бар, за последние полгода, если нам хочется выпить и расслабиться в полной тишине, мы совершаем набег на дом друга и опустошаем запасы. Вот и сегодня такой день. Я, Айзек и пиво. Пожалуй, все, что мне нужен.
Доезжаем мы довольно быстро, к тому моменту, как тренировка закончилась, час-пик уже прошел и основные пробки только на выезде из Луисвилла, люди спешат в свои теплые дачи, где будут пить кучу глинтвейна и заниматься еще всякой всячиной. Это примерно то, что мы делаем у дяди Оуэна, когда приезжаем к нему и к тете Мишель в загородный домик. У них там круто и камин офигенный, прям над ним висит огромный телек и можно рубиться в приставку, не вставая с кресла.
– Отвали от Брэда. Да и вообще от всех отвали, и от себя в том числе, – вновь заладил Айзек, когда мы расселись на его диване с банками холодного импортного пива.
Всю дорогу он только и говорил о том, что мне нужно предоставить Далии разбираться самой со своей жизнью. Как объяснить человеку, что некоторые вещи ты делаешь не намерено? Что ты говоришь себе забить, но тело действует будто на автомате? Это тяжело, особенно когда у этого человека нет сестры или кого-то, кого бы он оберегал.
– Я разберусь, – нехотя отвечаю я. – Но я разочарован в Брэде.
– Ты разочаровываешься во всех, кто приближается к Далии слишком близко.
Осознав, насколько он прав, морщусь, и откидываюсь на спинку. Закинув одну ногу, опираюсь ею на диван и положив локоть на колено, тереблю пальцами кольца в ушах. Нервничаю.
– Далия кое-что рассказала мне на днях. Наверное, я так сильно парюсь именно из-за этого, – говорю прежде, чем успеваю подумать.
– О чем?
Блин, я не хочу этим делиться, но давать заднюю было бы не очень. Я знаю, что Айзеку можно доверять, он знает кучу моих секретов, раскрыв хоть один из которых, мог бы разрушить мою жизнь.
– Рейвен хочет переспать с кем-нибудь до конца школы. Далия собирается сделать то же самое.
– Рейвен это?..
– Которая Блэквуд. – Он все еще смотрит на меня с непониманием. – У которой боб, – показав прическу рукой, объясняю я. – Плюс один к Далии, постоянно ошивается с ней.
– А, эта, я понял про кого ты. По-моему, я танцевал с ней на одной из тус. Она девственница?
– Ага. Тупо, да?
Айзек ничего не отвечает, посмотрев на свое пиво. Его выражение принимает задумчивый вид.
– Да, точно. Я тусовался с этой Рейвен около года назад. Она не показалась мне девственницей. Мы… – но он тут же качает головой. – Забудь.
– Речь все равно сейчас не об этом, – говорю я, хотя мне совсем немного любопытно, что связывает его с Рейвен. – В общем, может быть, я парюсь именно из-за этого. Не хочу, чтобы Брэд… ну, ты понял.
Кивнув, друг отпивает из своей бутылки. Мы сидим так некоторое время, больше ничего не обсуждая, каждый уходит в свои мысли, и это именно то, за что я больше всего обожаю Айзека. Очень важно иметь рядом человека, с которым комфортно даже просто молчать. Мне легче, намного. Злость, которую я испытывал, разговаривая с Брэдом, сходит на нет, а это именно то, что мне сейчас нужно.
Я уезжаю после десяти. Немного пьяный, вызываю себе такси, договорившись, что тачку заберу потом. Может, подъеду на выходных, может, после уроков в понедельник, сейчас меня это заботит меньше всего. Сидя на заднем сиденье и смотря на ночные огни города, чувствую, как вырубаюсь.
В голову вернулась куча непрошеных мыслей. Прокручиваю все то, что сказал Брэд. Алкоголь не позволяет вернуться волне напряжения, но что-то все же щекочет мне нервы. Ощущение неизвестности. Я не хочу, чтобы Далия дала себя в обиду или отдалась неправильному человеку, и понятия не имею, чего ожидать от Брэда. Сокомандник, которого я, казалось бы, знал вдоль и поперек, оказался не тем, чего я ожидал. Мне всегда казалось, что он не посмеет прикоснуться к ней, что он уважает меня и границы, которые я выстраиваю. Оказывается, это работает только на поле и мое мнение было обманчивым.
Расплатившись с таксистом, благодарю за поездку и смотрю, как он уезжает, не спешу возвращаться в дом. Свет нигде не горит, кроме библиотеки. Наверное, мама снова зарылась в книги. В последнее время она увлеклась детективами и может читать круглые сутки, пока ее не вырубит либо за столом в этой самой библиотеке, либо еще на какой-либо поверхности.
Сев напротив нашего забора, прямо на небольшую водонапорную трубу, выкрашенную в зеленый, смотрю на свет в окне, достав сигареты из куртки. Сегодняшняя ночь на удивление теплая, так как зима в Луисвилле скудная и довольно короткая, уже февраль месяц и остатки холода медленно остаются позади, впуская в город первое тепло.
Делая затяжки, думаю обо всем подряд, без разбору до тех пор, пока рядом не плюхается еще одно тело. Элиас забирает сигареты из моей руки, которые я не успел убрать в карман, и ворует одну, подкуривая моей зажигалкой. Я не знал, что мой младший братишка курит, но задавать какие-либо вопросы не хочу. Почему-то, когда дело касается именно его, в моей голове возникает «не мое дело». Лучше бы мой брат интересовал меня больше Далии. Почему с ней эта фраза не работает?
– Ты не из дома, – говорю ему я.
Обхватив сигарету двумя пальцами, отстраняет ее от губ, выпуская дым прямо в фонарь над нами.
– Нет.
Это весь ответ. Я не знаю, как с ним разговаривать, каждый наш диалог заканчивается его односложными предложениями, и он крайне редко задает вопросы. Но его тянет ко мне и меня это радует. Стоит мне остаться одному и, если он это замечает, обязательно подходит. Даже если без слов и смысла, Элиас всего стремится побыть рядом. Не долго, конечно, но это вселяет в меня мысль, что он меня любит. Я его тоже люблю.
– Почему ты грустишь? – вдруг интересуется он.
– С чего ты такое взял?
Когда его взгляд обращается на меня, я отчего-то чувствую прилив сильного холода.
– Я вижу, когда ты грустишь.
Мне хочется сказать ему, что я не грущу, что все хорошо, но не способен вымолвить хоть слово, потому что Элиас прав. На самом деле мне грустно, я бы даже сказал, очень грустно. Потерянный и запутавшийся в себе, не знаю, куда двигать собственные чувства. Я даже не знаю, из-за чего грущу, у этой эмоции нет никакой почвы, она просто сидит, взявшаяся из неоткуда.
– Ты поэтому красишь волосы, да? – вновь удивляет меня брат. – Хочешь, чтобы в твоем внутреннем мире было хоть что-то светлое? Знаешь, почему наш отец постоянно красился в красный, когда был молод? – я качаю головой. – Непринятие самого себя. Наш покойный дед по его линии был еще тем ублюдком, папа ненавидел свое сходство с ним и пытался хоть как-то менять свою внешность.
– Откуда ты знаешь это?
Элиас улыбается. Я редко вижу его улыбку. Каждый раз, когда она появляется на его губах, он становится мужской версией нашей матери, лишь в этот момент я вспоминаю, что он все еще ребенок, так молод и неопытен, и так закрыт. Слишком закрыт.
– Скажем, я очень любознательный малый, – издает смешок он и, сделав еще одну затяжку, кидает бычок на землю, притаптывая его ногой. – Ну, спокойной ночи, Киллиан.
Он не дожидается моего ответа, просто поспешно уходит и скрывается за калиткой. Обеспокоено выдохнув, вновь возвращаю взгляд на окно домашней библиотеки, однако там больше не горит свет. Видимо, мама ушла спать.
На ощупь, стараясь не свалить ничего, я ползу на второй этаж, пока глаза не привыкают к темноте и передвигаться не становится легче. Я прохожу мимо комнаты Далии, собираясь сразу же направиться к себе, но торможу и смотрю на ее дверь, прожигая ту взглядом. Оттуда не доносится ни звука, скорее всего, она уже уснула. Далия всегда была такой, засыпала рано и быстро, если не считать той ночи на вечеринке братства. Бывает, что я даже завидую ее умению быстро вырубаться, очень полезная штука, когда утром рано вставать.
Сдавшись, возвращаюсь назад и обхватываю ее ручку, медленно поворачивая и проскальзывая внутрь. Жалюзи не опущены, даже шторы не задернуты, из-за чего уличный свет спокойно проникает вглубь комнаты и освещает для меня небольшое тело, раскинувшееся по всей кровати.
Лежа на спине, Далия раскидала руки в разные стороны, согнула одну ногу в колене и спит так, будто ее чем-то вырубили. Длинные волосы ореолом лежат на подушке. На ее лице спокойствие и безмятежность, в эту самую минуту ее совершенно ничего не заботит.
Боясь разбудить, обхожу кровать и бесшумно становлюсь на колени у кровати. Положив локти на постель, устало опускаю на них подбородок, не смея отвести взгляда от этой девчонки.
Я знаю, почему она нравится парням. Милая, мягкая, с привлекательным телом, привлечь чье-то внимание было лишь делом времени, рано или поздно это бы произошло. Далия имеет уникальную способность притягивать к себе людей, я тоже не стал исключением. Для меня она как магнит. Пусть мы и общаемся за пределами дома намного реже, чем раньше, по итогу я все равно возвращаюсь к ней.
Может, стоит найти себе девушку? Это помогло бы сместить фокус и заботу. Ну, по крайней мере, должно помочь. Я никогда об этом не задумывался, да и не нужен мне никто. Какой смысл заводить отношения именно сейчас? У меня на плечах много других забот. Да и если не получится переключиться, моя девушка вряд ли оценит то, как я ношусь с Далией.
Протянув одну руку, бережно убираю волос, упавший ей на лицо и уже не могу оторвать своей руки, невесомо проводя кончиком по ее коже. Такая нежная, молочная, немного бархатистая. К ней всегда было так приятно прикасаться?
Телефон Далии, лежащий на тумбочке справа от меня, загорается, освещая комнату сильнее, чем уличный фонарь. Сначала думаю, что не стоит его трогать, но все же не могу сдержаться и вот он уже в моих руках.
У судьбы ужасный юмор, потому что это сообщение от чертова Брэда. Разблокировав экран, я не читаю, какой бред он написал, вместо этого просто удаляю сообщение и блокирую его аккаунт.
Поможет ли это от их общения? Нет, конечно.
Испытываю ли я некое удовольствие, блокируя его? Огромнейшее.
Глава девятая
Далия
Этот вечер не просто плох, он так ужасен, что я готова с разбегу удариться головой о шикарную кафельную стену, такую блестящую, что в ней можно увидеть собственное отражение. Мое серебристое платье неудобно обтягивает грудь, приподнимая ее, но в нем я выгляжу просто сногсшибательно, стоя рядом со своим отцом, одетом в невероятно красивый, сшитый на заказ, темно-синий смокинг.
Крепко держа в руках бокал с вином, который не собираюсь пить, изучаю обстановку. Здесь красиво и много привлекательных людей. Я вижу, как мой дедушка разговаривает с некоторыми из них, иногда представляет нас им, но я ни черта не понимаю. Их имена вылетают из моей головы сразу же, как они отходят от нас. Хуже быть просто не может.
Единственный, кто балдеет от этого вечера, пожалуй, Рэнсом. Кажется, мой младший брат полюбился многим взрослым, они делают ему массу комплиментов, тискают за щеки и восхищаются тем, какой он красивый мальчик. Моя мама гордится тем, что это ее сын, но в остальном тоже сходит с ума, общаясь с Лилит и знакомясь со светскими дамами, которые не обсуждают ничего интересного, помимо своих дорогущий нарядов.
Киллиан пропал с радаров где-то около получаса назад. Ему так наскучило бесконечно здороваться со всеми и делать вид, что он кайфует от этого вечера, что он свалил при первой же возможности.
– Тебе необязательно стоять со мной рядом весь вечер, можешь пойти и найти себе развлечение, – говорит папа, погладив меня по спине. – По-моему, я видел твои любимые капкейки за вон тем столом.
Я не собираюсь отказываться от этого предложения и ухожу от него быстрым шагом в сторону стола с фуршетом. Мои туфли с высоким каблуком, ритмично стучат по начищенному кафелю дорогого зала, привлекая к себе взгляды некоторых мужчин. Боже мой, вроде, на меня засмотрелся какой-то старик. Отвратительно.
Рассмотрев как следует все возможные десерты, я оставляю бокал с вином в сторону и тянусь к маленькому капкейку с черничным кремом. На вкус он оказывается не так хорош, как на вид и, проглотив, морщусь, выбрасывая остатки в маленькую урну, стоящую недалеко от стола.
Теплая рука касается моей талии, мягко обхватывая кожу сквозь тонкую ткань платья. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Я почувствовала его присутствие задолго до того, как он приблизился. Мне даже не нужно быть голой, чтобы ощутить горячее прикосновение, вызвавшее кучу мурашек, вихрем прошедших по моей спине.
– Еда здесь полный отстой, даже не пытайся найти хоть что-то более-менее съедобное, – шепчет на ухо Киллиан и одним движением поворачивает меня к себе лицом, а потом строго смотрит куда-то в сторону от моего плеча и, повернув голову, вижу относительно молодого мужчину, который, не моргая, смотрит на меня и отворачивается только когда ловит на себе взгляд этого несносного парня. – Они раздевают тебя глазами.
– Что поделать, если я так замечательно выгляжу?
Переведя на меня взгляд, задумчиво рассматривает мое платье, словно видит его впервые, и хмыкает, не спорит. Впрочем, он выглядит не хуже моего. Увидев этот черный смокинг и черную, шелковую рубашку, так изящно обтягивающую его большое тело, я практически подавилась собственной слюной. На фоне черного, его платиновые волосы и яркие глаза выглядят особенно привлекательно. Некоторые прямые пряди челки аккуратно падают на глаза, оттеняя темные изящные брови, делая взгляд особенно жестким и таким горячим, что по телу проходит жар.
– Подари мне один танец, – тихо просит Киллиан. – В конце концов, в чем смысл бального вечера, если мы не потанцуем, верно?
Во рту пересохло, кислый привкус капкейка, становится слишком сладким от его слов и язык почти прилипает к небу. Я могу лишь кивнуть и, когда он кладет свою руку еще ниже, останавливая ее прямо над попой, почти спотыкаюсь о собственные ноги, моментально забыв, как ходить на каблуках.
Встав посреди танцпола, мы привлекаем многие взгляды, это совсем неудивительно. Я, темненькая в светлом платье и он, светленький в темном смокинге. Азиатка и американец. Конечно же, на нас будут смотреть. Глянув в отражение большого зеркала, стоящего сбоку, ближе к выходу из зала, не могу не заметить, как сильно мы выделаемся из толпы и как хорошо смотримся вместе. Его рука, грубая и сильная, так бережно обхватывает мою тонкую, худую талию. В этом платье даже моя грудь выглядит больше, чем есть на самом деле, а изгиб спины кажется более изящным и не таким плоским, каким является в обычной жизни.
Надавив на мою поясницу, Киллиан сильнее прижимает мое тело к себе, а второй рукой мягко обхватывает мою ладонь. Я утыкаюсь в его грудь, наслаждаясь приятным запахом его парфюма, не позволяя посмотреть ему в глаза, боясь, что мои покрасневшие щеки выдадут меня с потрохами. Имеет ли Килли понятие, как сильно мне нравится и до какого безумия я его хочу? В очередной раз в голове мелькает мысль, как тяжело хотеть человека, которого видишь каждый божий день, который спит буквально за стенку от тебя, и понимать, что он для тебя недосягаем.
– Ты выглядишь невероятно, – шепчет он мне на ухо.
Облизнув пересохшие губы, сильнее зарываюсь в его рубашку, пробубнив:
– Ты тоже.
– Посмотри на меня, лис.
– Зачем?
– Ты стесняешься?
– Нет. Чего мне стесняться?
Остановив танец, Киллиан отпускает мою поясницу и берет двумя пальцами за подбородок, надавливая, вынуждая посмотреть на него. На днях мы поссорились, потому что этот кретин заблокировал номер Брэда на моем телефоне, и за все эти дни мы впервые взаимодействуем так много и так близко. Я смотрю на него стеклянными глазами, чувствуя жар на щеках и, может мне показалось, может, я пытаюсь принять желаемое за действительное, но он как будто тоже совсем слегка покраснел.
– Ты простила меня?
Я не сразу понимаю, что он говорит о той ссоре. Мой мозг отключается рядом с ним. О чем может быть речь, если даже когда он ставит мне небольшие палки в колеса, пытается закрыть от всего мира, хоть я и прошу этого не делать, я продолжаю его любить? Я погрязла. Мне кажется, что нет ничего, чего бы я не смогла простить Киллиану. Мне не нравится, что он спит с другими девушками и тем не менее я все равно не разлюбила его. Это конец, ребята. Так выглядит, когда пропадаешь в собственных чувствах к человеку. Нельзя дышать другим, это слишком опасно.
– Нет, – вру я. – Но ты признал, что поступил неправильно, этого достаточно, чтобы я больше не хотела тебя прибить.
Киллиан ухмыляется и продолжает танец. Если он заметил, что я покраснела, то виду этому не придал. Мы кружимся, я по-прежнему наблюдаю за ним, в то время как он пытается отпугнуть всех, кто смотрит на меня. Дикарь. В кого он такой? В отца? Был ли дядя Мэйсон таким же? Возможно, мне стоит пообщаться с Лилит. Она любит всякие такие разговоры, в ней до сих пор плещется дух молодости, она даже не смущается, когда рассказывает о своей сексуальной жизни в молодости нам с мамой, если напьется.
До того, как Киллиан замечает мужчину, может, лет на пять старше нас, я вижу его взгляд и то, как его рука тянется к плечу моего несносного партнера по танцами. Он осторожно хлопает Киллиана, вынуждая нас снова остановить танец. Парень не спешит полностью поворачиваться к нему, бросив недовольный взгляд из-за плеча.
Мужчина улыбается. Он обаятельный, светлый, чем-то похож на одного из друзей Киллиана. На Ксавьера. Я не очень хорошо знакома с ним, но внешне он кажется таким же ангелом, как наша Хлоя.
– Позвольте украсть у вас партнершу на один танец, – раздается басистый голос незнакомца. Рука Киллиана, которая вернулась на мою поясницу, становится тверже, все его тело источает напряжение.
Прежде чем я успеваю подумать о том, что делаю, забив, что мы не закончили танцевать, насильно отцепляю себя от Киллиана и улыбаюсь мужчине.
– Буду рада подарить вам танец, – говорю ему, отчего его лицо становится ярче, еще более невинным.
– Далия, ты... – рычит Киллиан, но я не дослушиваю его, принимая руку мужчины.
Он уводит меня на другую часть танцпола и, крепко держась за его теплую ладонь, смотрю назад, на Киллиана. Он стоит в середине, пока вокруг него кружатся разные пары, начиная от молодых и заканчивая старыми. Засунув руки в карман брюк, в своей излюбленной позе, парень наклоняет голову слегка вбок, из-за чего волосы еще сильнее падают ему на глаза, ухмыляется, а потом делает поклон, как в старых классических фильмах и уходит, не пытаясь меня забрать.
На самом деле, не могу сказать, что горю большим желанием танцевать с этим незнакомцем, но в последнее время присутствие Киллиана рядом стало слишком невыносимо. Мои гормоны словно взбунтовались, я вся превращаюсь в наэлектризованный провод рядом с ним. А стоит ему прикоснуться ко мне, как мозг окончательно отключается и я становлюсь не уверена в том, что смогу сдержать какую-нибудь глупость во рту.
За время танца я узнаю, что моего партнера зову Бенедикт, ему двадцать четыре и он наследник на корпорацию своего отца. Чем именно занимается его папа я уже не помню, все, что он говорит, влетает мне в одно ухо и сразу вылетает через другое.
– Твое платье потрясающее, – привлекает мое внимание он. – Скажи, это был твой бойфренд? Навязчивый бывший или, может, претендент на будущее?
Ох, как бы мне хотелось, чтобы Киллиан был претендентом на мое будущее. Это даже звучит замечательно. Каково было бы стать девушкой Киллиана Уайта? Я знаю, что у него никогда не было серьезных отношений, как-то раз, после жесткой попойке на день рождение одного из учеников нашей школы, он сказал мне, что не способен любить кого-то одного слишком долго, что он пока мал для этого. Ему неинтересны отношения, и он достаточно быстро теряет интерес к девушке, меняя ее на другую. Никто не знает, каково это, быть любимой Киллиана. Черт, от одной мысли, что ею могла бы стать я, пальцы на ногах поджимаются. Я слишком романтичная, слишком мечтательная.
– Просто друг, – в итоге отвечаю я.
– Тогда, может, наконец-то скажешь мне свое имя?
– Далия. Далия Дэвис.
– Ты дочь Роуз Дэвис, да? Ее отец Джек Уисвилл. – Киваю. – Я видел твоего оцта сегодня, ты его вылитая копия. Он… сексуальный мужчина.
Я вскидываю на Бенедикта взгляд, хмурясь. Никто не хочет слушать, как кто-то называет твоего родителя сексуальным, но, видимо, этот мужчина просто не знает, что сказать, чтобы растормошить меня. Наверное, ему со мной скучно и мой танец оставляет желать лучшего. Я умею кружиться и все такое, но настолько отвлечена, что пару раз наступила ему на ноги и даже не извинилась.
– Спасибо за комплимент, обязательно передам его папе, – несу я чушь, а мужчина хмыкает и посильнее обхватывает меня, кружа усерднее под конец классической мелодии, от которой меня уже порядком тошнит.
Когда танец заканчивается, отступаю от него на шаг и делаю подобие реверанса, после чего благодарю за уделенное время и спешу ретироваться. Киллиана снова нигде не видать и я подозреваю, что успел найти себе какое-то веселое занятие.
Ускорив шаг, спешу в уборную, чтобы привести себя в порядок и пописать, мочевой пузырь кричит, я захотела в туалет довольно давно, но, как обычно, терпела до последнего.
Коридор, ведущий в сторону туалетов и к балкону для курения, пустует, звуки вечера сюда почти не доходят. Дернув ручку, тихо проскальзываю в туалет, замерев на месте. Мой взгляд цепляется за голую задницу Киллиана, которую царапает женский каблук. Обычно я видела Киллиана полуголым, но обнаженным – никогда. Стоит ли говорить, как он хорош? Обе его ягодицы настолько накачаны, что, думаю, если решу врезать по ним, обязательно сломаю себе руку.
Они меня не видят и не слышат, к моим щекам приливает румянец, но я не могу выйти, не могу оторвать от них взгляда. Почему он настолько безрассуден? Это, конечно, самый дальний туалет и перед ним есть еще несколько, но раз я выбрала зайти именно сюда, значит, мог и любой другой, даже кто-то из наших родителей.
