Текст книги "Доверяя тебе (СИ)"
Автор книги: Мариса Джули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)
– Мы переспали на вечеринке в честь нашей победы, и спим по сей день, так что да, это нормально, что мы выясняли отношения, – отстранившись, парень задумчиво потирает подбородок. – Хотя, ты прав, мне стоило вести себя тише, это как минимум было некрасиво по отношению к Блэквуд.
– Она тебе нравится? – интересуется Аксел.
– Мне нравится трахать ее, – пожимает плечами Айзек.
– Дважды мерзкий, – фыркает Ксавьер, а после встает. – Я валю в свой номер, мне надоело слушать эту хрень. Ведете себя, как маленькие девчонки-сплетницы. Всем плевать, кто с кем спит, Киллиан, и Айзек прав, мы не обязаны слушать тебя за пределами поля, не лезь в наши личные дела, дружище.
– Не поганьте нам репутацию, и я подумаю над тем, чтобы не лезть. Помните, что тренер снесет в первую очередь голову мне.
– Следи за языком, когда ты на улице, Айзек, и все будет окей, – отмахивается Аксел и делает то же, что и всегда, залипает в свой телефон.
Ксавьер выходит, хлопнув дверью, и мы остаемся втроем. Что-то пробурчав себе под нос, Айзек говорит, что уходит курить и тоже покидает номер. Остаемся только мы с Моррисоном, но ему откровенно плевать на меня, поэтому, не обращая внимание на его присутствие, подхожу к окну и открываю форточку, впуская внутрь свежий воздух.
Мой взгляд пробегает по двору и цепляется за две фигуры, сидящие на качелях. Отсюда мне не слышно, о чем они говорят, но уже то, как они близко сидят друг к другу, качаются и жестикулируют руками, злит, выводит из себя. Я прикладываю усилия, чтобы не спуститься к ним и не оттащить Брэда за шкирку от лис.
Третий пропал с радаров, не подходил к ней в школе, не писал ей сообщения (да, я проверял ее телефон, пока она не видела и да, я знаю, что это слишком), я думал, что он наконец-то окончательно отчалил, но нет. С другой стороны, чего я ожидал? Аксел на днях сказал мне, что она по-прежнему нравится Брэду, он хочет ее общения, как и ее тело. Если есть кто-то более беспардонный, чем Айзек, то это Брэд. Я все жду, когда до нее дойдет, какой он фиговый парень или когда он откроет перед ней свою настоящую личину. В этот момент я обязательно вмешаюсь.
Брэд Кэмптон не будет приближаться к Далии Дэвис, это всего лишь дело времени.
Глава двадцатая
Далия
Мы выигрываем со значительным отрывом, но это вовсе не повод останавливаться. Финальный третий раунд подходит к концу, еще немного и мы уедем с победой. На самом деле большая часть лент принесена благодаря футболистам и баскетболистам, в особенности выделяют Ксавьера и Джулиана, капитана нашей футбольной команды. Эти ребята во втором раунде принесли столько атласа, что начинать третий не было никакого смысла, школе соперников нас не обыграть, только если превзойдут собственные силы.
На азарте и полном кураже, я бегу по третьему маршруту, практически не глядя в навигатор. В моем кармане всего четыре ленты, но чувствую себя так, словно от моих усилий зависит наша победа. В отличие от первого раунда, который планировала провести в полностью пассивном состоянии, в этот раз мне нравится настолько, что просто не могу остановиться.
А еще бег оказался отличным способом отвлечься. С момента, как прошел первый раунд, мы с Киллианом не разговаривали. Не потому, что продолжаем игнорировать друг друга, просто говорить-то на самом деле нечего. Нужно разобраться с собственной головой, прежде чем лезть друг к другу.
Там на лавочке, я все же согласилась сходить на одно свидание с Брэдом, просто ради себя самой, чтобы отвлечься и не сидеть в собственном панцире, ломая голову над тем, что происходит между мной и Уайтом. База отдыха оказывает успокаивающее действие и будто бы начинает помогать мне собраться с мыслями. Даже как-то уезжать жалко.
Перепрыгнув через небольшое бревно, заворачиваю направо, пялясь в ослепляющий глаза телефон. Где-то здесь находится лента и, если меня никто не опередил, то в кармане будет уже целых пять.
Я хожу по кругу, в этот раз соревнования проходит позже, чем первые два. Не настолько, чтобы это было небезопасно для школьников, но настолько, чтобы золотистый цвет было сложнее увидеть. Согнувшись пополам, проверяю сначала по низам, помогая себе фонариком мобильника. Щурюсь и, кажется, вижу проблеск золота, почти тянусь к нему, как вдруг оказываюсь плашмя на земле, больно ударившись лбом. Покачав головой, стараюсь словить фокус и понять, какого черта сейчас произошло.
Сначала мне кажется, что я нелепо споткнулась, но, когда тяжелое тело садится на мою задницу почти всем своим весом, воздух застревает в груди и разум заволакивает легкое чувство дежавю. Это снова Дрейк? Если да, то в этот раз он повел себя чересчур грубо, возможно, мне даже стоит рассказать учителям.
– Отдавай ленты! – приказывает гнусавый голос и тянет руку к моему карману, из которого выглядывает несколько полосок атласа.
Рыкнув, я начинаю ерзать по земле, не боясь расцарапать локти или коленки, стараюсь скинуть с себя незнакомого придурка. Эти дурацкие соперники вообще не знают никаких границ во втором раунде они толкнули в спину мою одноклассницу, поранив ее и забрав все ленты, а теперь покусились на меня. Их даже не остановило то, что одного из их игроков дисквалифицировали за проявление жестокости. То ли они действуют так от отчаяния, то ли просто тупые, как пробки.
– Отвали, – огрызаюсь я, больно царапнув его по тыльной стороне ладони, пытающейся отобрать мое нажитое честным путем, а после заношу ногу, лягнув его пяткой по пояснице.
Удар удачный, потому что парень выдыхает со стоном и скатывается с меня. Подскочив, уже собираюсь дать деру, но этот идиот цепляет меня за лодыжку, заставив споткнуться и вновь полететь вниз, больно ударившись во второй раз. Из глаз брызгают ненавистные слезы вовсе не потому, что ко мне пристали, а потому, что на этот раз коленкам точно хана и они жгут, наверняка покрывшись кровью и ссадинами, даже сквозь плотную ткань штанов.
– Отдай по-хорошему говорю, – рявкает он, снова умудрившись нависнуть надо мной.
Мы катаемся по земле, исцарапанные и наверняка уже по уши грязные. Мои ленты не сделают погоды, но сохранить их уже своего рода дело чести, поэтому я продолжаю бороться, рычу, ругаюсь и иногда даже умудряюсь кусаться.
Пусть парень и уступает размерами Киллиану или тому же Дрейку, пусть и знаю, что настоящего вреда он мне ни за что не причинит, потому что это не то место и его живьем съедят, мне все равно страшно. Он все еще парень, все еще сильнее меня. Однако в отличии от первого раза, когда Уолкер нагнал меня, в этот я не жду появление Киллиана, не жду, когда он защитит меня, борясь самостоятельно.
Учись, Далия, сражайся. Уже в этом году вы закончите школу и, вероятнее всего, поступите в разные университеты. Мой лучший друг детства не всегда будет рядом. На самом деле, сколько бы я это не повторяла себе, не могу прочувствовать. Очень странно думать о том, что Киллиан не будет в моей жизни вечно, это нормальное состояние, что люди вырастают и разъезжаются по разным домам, у каждого начинается своя жизнь. Я думаю, примерно это испытывают братья и сестры, когда всю жизнь живут вместе, буквально лежа на одном пеленальном столике, пока мамы плещут на их попки присыпки. Уезд Киллиана, его исчезновение из моей жизни ощущается чем-то абстрактным.
Наверняка в жизни будет все в тысячу раз хуже, чем я себе это представляю. Может быть, я буду громко реветь и умолять его не оставлять меня. Боже, даже думать об этом унизительно. Однажды он познакомит наши семья со своей девушкой и лучше бы мне начать подготавливаться к этому сейчас, чтобы морально выстоять. Мои детские влюбленные мечты будут полностью разрушены. Если сейчас они держатся в том числе и на том, что Киллиан никому не принадлежит, потом у меня такой опоры не будет.
Впрочем, сейчас есть проблема поважнее, потому что этот придурок все еще пытается вырвать мои ленты. Господи, как же он безнадежен, мы катаемся по земле уже не меньше десяти минут, а атлас все еще в моем кармане. Я же тонкая, почти как доска, но более выразительная, в чем его проблема? Не справиться с девчонкой, от одной этой мысли я хмыкаю и еще раз пинаю его по коленке.
– Да отдай ты уже их, настырная! – злобно произносит он.
– Пошел ты, слабак недоделанный, – фыркаю я.
Это становится моей первой и самой большой ошибкой, потому что несмотря на все мои убеждения, что этот чувак не причинит мне время, он все же делает это. Резкая боль опаляет мою щеку, когда в нее прилетает кулак. Я так растеряна, что на секунду застываю, не веря, что такое могло произойти. Вспоминаю, как говорила Киллиану, что школьники могут быть более жестокие, чем преступники, но никогда бы не подумала, что их жестокость коснется и меня. Далию все любили, сколько себя помню, я никогда не была объектом травли.
Я могла бы заплакать или еще чего, но меня накрывает такая злость, что почти перестаю видеть, все заволакивает красная, всепоглощающая пелена, после которой я полю по нему уже без какого-либо разбору, руками, ногами, ногтями, даже попыталась сломать ему нос, резко поддавшись головой.
Не ожидав такой реакции, парень тоже на миг застывает, а я продолжаю разбрасывать собственные конечности в разные стороны, даже когда его уже на мне нет.
Опершись на ладони о землю за своей спиной, я сажусь, смотря на то, как Киллиан и Брэд одновременно оттянули от меня незнакомца за плечи. Они палят друг на друга так, будто шокированы тем, что сделали это одновременно, не ожидая увидеть друг друга. Глаза обоих парней расширены, но Киллиан приходит в себя быстрее и, грязно выругавшись, вырывает пацана из руки Брэда и бросает на землю куда-то в сторону.
Я наблюдаю за тем, как он седлает его точно так же, как этот дебильный школьник сидел на мне какое-то время назад, и заносит над ним кулак, оставляя жесткие удары на лице. Это не первый раз, когда я вижу Киллиана во время драки, но первый, когда вижу на его лице нечто не человеческое, выражение, которое точно не должно показаться у восемнадцатилетнего парня.
К несчастью, Брэд закрывает мне вид своим мощным телом, присев передо мной на корточки и ласково проведя пальцами по моей ноющей скуле.
– Ты цела? – спрашивает он.
Пусть этот парень меня сейчас простит, но мне не до него. Может, Кэмптону и плевать на то сумбурное дерьмо, происходящее за его спиной, но мне нет. У Уайта итак будут проблемы за то, что полез в драку, но все может быть еще хуже, если его сейчас же не остановить.
Будто придя в себя, выйдя из этого неведанного мне раннее оцепенения, подскакиваю на ноги и несусь в сторону бьющих друг друга парней.
– Эй! Эй! Эй! – кричу я, падаю рядом с Киллианом на колени и обхватывая занесенную над кровавым лицом юноши руку двумя своими. – Остановись!
– Свали, Далия! – рычит он. – Я еще не закончил.
– Жри дерьмо, кретин! – рявкает кровавое месиво под ним. Это выводит Киллиана настолько, что ему удается отряхнуть мою руку и нанести еще один удар по разбитому носу.
Я уже хочу позвать Брэда, который не понятно почему до сих пор не пришел мне на помощь, но не успеваю сделать это, потому что из тени деревьев вылетает еще одно крупное тело и рывком оттаскивает Киллиана от пацана.
– Я еще не закончил! – вновь повторяет мой друг, извиваясь в руках Дрейка Уолкера.
Внутри меня бурлит новая волна злости, потому что именно Дрейк дал своим задачу отбирать у нас ленты. Его гончие псы делают хрень, и он тоже должен понести наказание за содеянное. Может, я бы даже кинулась на него, плещась в своем экстазе злости, однако сейчас меня интересует только мой лучший друг детства, потерявший остатки самообладания и пытающийся надавать теперь и продолжающему держать его Дрейку.
– Киллиан, возьми себя в руки! – четко и по слогам говорю я, остановившись перед ним.
Он смотрит на меня, с каждым разом вырываясь все более вяло, пока полностью не останавливается. Его грудь тяжело поднимается и опускается, из ран только рассеченная бровь, но этого вполне хватает, чтобы вызвать у меня беспокойство. Его лицо слишком красиво, чтобы быть избитым.
Еще раз дернувшись в руках Дрейка, требует, чтобы тот отпустил его и, будто заметив, что атмосфера в воздухе успокоилась, он убирает руки и, бросив на меня странный взгляд, подходит к стонущему на траве парню, помогая тому подняться.
Мозолистые пальцы мягко касаются моей щеки, прямо так, как ее касался сваливший непонятной куда Брэд. Все произошло так быстро, что мой мозг до сих пор не до конца улавливает ситуацию. Даже боль в щеке больше не чувствуется.
– Я убью его, – тихо и очень низко говорит Киллиан, пытается обойти меня, но я успею поддаться вперед и крепко обнять его за талию, прижавшись здоровой щекой к его груди, прямо под сердцем.
– Угомонись, учителя разберутся с этим недоразумением, – успокаивающим голосом говорю я, впитывая в себя быстрый стук его сердца. – Я цела, я в порядке, правда.
– Ты в порядке? – его голос проходит по мне сильным рокотом. – Он ударил тебя, Далия! Перешел все границы дозволенного!
– И он поплатится за это, как и его школа, – убеждаю я. – Организаторы и учителя не оставят это так просто. Это уже второй зафиксированный случай жестокого обращение к нам со стороны их школы, и мы еще не знаем единственные ли они или кто-то решил промолчать. Забей на них, отчаявшийся человек идет на отчаянные меры.
Киллиан делает глубокий вздох и смотрит мне за спину.
– Уолкер! – кричит он и, глянув из-за плеча, обращаю внимание на Дрейка, держащего избитого парня. – Сделай так, чтобы крысы из твоей школы не покидали своих нор, иначе, богом клянусь, все дойдет до того, что никто из нас больше не сможет играть в баскетбол. Сечешь?
Дрейк хмыкает и, покачав головой так, будто только что услышал самую большую глупость, переводит взгляд с Киллиана на меня.
– С тобой все хорошо? – вполне искренне интересуется он. Я киваю, и он зачем-то кивает в ответ. – Прости за этого ублюдка, он обязательно поплатится, не беспокойся об этом, – и, бросив еще один взгляд на Уайта, поворачивается к нам спиной, уходя с грузом на своих плечах.
– Как вы с Брэдом поняли, что я здесь? – поворачиваюсь к Киллиану.
Поглядев еще некоторое время на то место, где только что стоял Брэд, он наконец-то смотрит на меня и, протянув руку, убирает прядь волос мне за ухо так бережно, что я забываю как дышать. Его пальцы еще раз проходятся по моей скуле, невесомо и аккуратно, на ней, скорее всего, уже начали проявляться первые признаки синяка.
– Понятия не имею, откуда здесь взялся Кэмптон, я же просто забрел по нужному мне маршруту. Ты правда в порядке? Твоя скула выглядит так, как будто не помешало бы приложить к ней лед.
– Все окей, – отмахиваюсь я и отступаю от него на шаг, подальше от его нежной руки, в безопасность, после чего смотрю по сторонам. – И куда Брэд делся?
– К черту его, идем, надо выбираться отсюда и доложить все учителям. На сегодня для нас соревнование окончено.
Кровь с рассеченной брови капает на его щеку и касается ресниц, из-за чего Киллиан с раздраженным вздохом снимает с себя толстовку на молнии и вытирает рукавом весь этот ужас со своего лица, забив на то, что потом его не отстирать.
Я не пытаюсь отстраниться, когда он переплетает наши пальцы и уводит меня к финишу, как в тот день, когда забрал меня после моей встречи с Дрейком, но по пути все равно захватываю ленту, ради которой тут и появилась.
Дрейк и парень из его школы уже здесь, сидят рядом с медсестрой, терпеливо обрабатывающей раны. Я задыхаюсь и замираю на месте, когда натыкаюсь на учителей, спешащих в нашу сторону. Их взгляды такие тяжелые и злые, что на секунду я даже чувствую вину и стыд за то… за что? За то, что просто выполняла условия соревнования?
Они задают много вопросов, говорят, что результаты школы соперников аннулированы и мы считаемся единогласными победителями. Вот только нас это совсем не радует, потому что мы хотели честной победы, и чтобы игра была, как положено.
Киллиана отчитывают, но с наказаниям решат позже, когда мы вернемся и они смогут вызвать его родителей в школу. В целом, что-то такое и предполагалось. То, во что Уайт превратил того юношу, нельзя просто обозвать самозащитой, да и драки строго запрещены, хотя мне либо кажется, либо я все же вижу в глазах куратора наших классов гордость, когда она смотрит на Киллиана. Узнав нашу историю полностью, наверное, они все же рады, что нашелся тот, кто смог меня защитить, пусть и так жестоко, пусть и неправильно.
По ощущениям мы стоим и объясняемся целую вечность, к моменту, когда вся вакханалия наконец-то заканчивается, становится окончательно темно и нас провожают в номера, где мы спим последнюю ночь, а завтра едем домой. Хоть и последний день здесь оказался не таким, как мне хотелось, я не скрываю от подруг, что соревнования мне понравились. Да, из-за безрассудства наших соперников было страшновато, но мы все равно не можем отрицать, что это было и весело, а еще такие соревнования поднимают командный дух школы.
Мама: как дела у моей бусинки?
Лежа в постели под одеялом, под тихое сопение уже уснувшей Эйден, я получаю сообщение от мамы и мои губы сразу же растягиваются в улыбке, но она практически сразу же спадает, вспомнив, что нам придется разбираться с сегодняшними последствиями. Уже представляю, как папа отправится в школу этих придурков, чтобы разнести ее в пух и прах, а мама будет шествовать рядом. Надеюсь, нам с Киллианом удастся их успокоить.
Далия: очень соскучилась, прошло всего несколько дней, а по ощущениям словно вечность. Поскорее бы приехать к вам.
Мама: о, милая, мама тебя любит. Но Киллиан тебе не сказал?
Я печатаю сообщение, недоумевая, но не успеваю его отправить, потому что от нее приходит следующее.
Мама: Рэнсом снова подхватил какие-то бактерии. Мы взяли больничный на неделю и уехали к дяде Оуэну. Все. Дома один Элиас. Если хочешь, приезжай, у тебя впереди все равно выходные.
Я скучаю по дяде Оуэну и тете Мишель, с тех пор как мы выросли, видимся все меньше и меньше. В детстве дядя Оуэн был для нас с Киллианом неотъемлемой частью, но потом у него появились дети и он больше не смог уделять нам так же много времени. В отличии от Элиаса, мы с Киллом не нашли общий язык с Ноксин и Элизой. Вполне возможно, что это из-за нашей разницы в возрасте.
Далия: все нормально, отдыхайте, мне надо готовиться к экзаменам. Буду ждать вас. Люблю-целую!
Глава двадцать первая
Далия
Дом кажется слишком пустым. Обычно шумный, сейчас он погряз в полной и даже какой-то жутковатой тишине. Сидя в библиотеки тети Лилит, стараюсь подготовиться к английской литературе и выучить материал, но мои глаза никак не могут сфокусироваться на тексте и, прочитав отрывок уже в седьмой раз, со стоном откидываю книгу. Нет смысла мучиться, оно все равно не отложится.
Скинув плед с плеч, бесшумно вылезаю из библиотеки и босыми ногами ступаю по темному, освещенному лишь полной луной, коридору, в сторону своей комнаты. К своей полной неожиданности я останавливаюсь там, где никогда в своей жизни не тормозила, разве что будучи совсем малюткой.
Комната Элиаса Уайта.
Как будто комната страха или дом с приведениями, именно так она ощущается.
Это странно, ведь Элиас младше меня, но в нем есть что-то, что заставляет меня держаться на расстоянии. В целом с самого детства не сказать, что мы проводили много времени вместе. Он был маминым ангелочком и большую часть своего карапузного периода просидел с собственными конечностями во рту. Я не помню и дня на протяжении нескольких лет, когда он не сосал бы собственные пальцы. С самого детства этот малый был жутким, хотя взрослые считали его ангелом.
Прикусив губу, пытаюсь разобраться, какого черта здесь делаю, но тело действует на автомате и вот я уже стучу по дереву и слышу по ту сторону слабое, ленивое и абсолютно неприветливое «войдите».
– Далия? – шокированным голосом говорит он, сидя на кровати, опершись спиной на изголовье и вытянув свои длинные ноги, сомкнув их в лодыжках. Стоит мне пройти чуть вглубь комнаты, как он выпрямляется, словно натянутая гитарная струна. – Что-то случилось?
– Должно что-то случиться, чтобы я захотела тебя навестить? – выгибаю бровь я и неуверенно, словно его кровать – это ядерная бомба, сажусь на краешек, покорно сложив руки на коленях.
– Да, – кивает он. – Ты никогда не приходишь ко мне просто так.
– Ты говоришь таким тоном, как будто осуждаешь меня за это.
Элиас просто пожимает плечами.
– Может быть.
Зачем я здесь? Это так неловко, что хочется пулей вылететь из комнаты и вообще забыть о том, что заходила сюда. Но я продолжаю сидеть, потому что, во-первых, как по мне, уходить сейчас было бы невежливо и странно, а во-вторых, что-то продолжает заставлять меня оставаться на месте.
– Как твои дела? В последнее время тебя совсем не видно и не слышно, – осторожно начинаю я.
– Потому что в последнее время вы с Киллианом зациклены только друг на друге, поэтому вам никого не слышно и не видно, – фыркает он. – Я в порядке, снова выбился в лучшие ученики школы. Ты давно смотрела на доску почета?
– Давненько, – признаюсь я, пока в голове, словно заевшая пластинка, крутятся его слова о том, что мы с Килли зависли друг на друге. Это настолько видно? Заметил ли папа? А мама? Нам конец? Нет, стоп, нам не может быть конец, ведь мы ничего плохого не сделали. – Нет, правда, где ты пропадаешь? Ты почти никогда не бываешь за ужином, ты не ходишь на спортивные и дополнительные секции, чтобы задерживаться на них до самой ночи. Так где же ты пропадаешь?
– То тут, то там, просто тусуюсь.
– Не думал ли ты, что еще слишком мал для просто «тусуюсь»? Мама знает?
– Ты пришла, чтобы воспитывать меня? – бросает он.
– Нет, прости, – морщусь я и устало запускаю руку в волосы. – Если честно, я понятия не имею, что здесь делаю. У нас с твоим братом сейчас некоторые сложности в общении, я больше не могу убивать с ним время, как раньше.
Раздраженно вздохнув, падаю на спину, убираю руки под голову и смотрю в потолок.
– Я думаю, его отстранят от уроков на несколько дней.
– О чем ты? – недоумеваю я, посмотрев на Элиаса, он дергает бровями, удивляясь моей глупости.
– Из-за того, что произошло на соревнованиях по бегу. Я видел, как он разукрасил Эштона, вся школьная страница сплетен сейчас мусолит это. Я к тому, что ему будет полезно посидеть дома. Ты знала, что в школе о вас пошел слух?
– О нас постоянно ходят разные слухи.
– В этот раз говорят, что вы переспали и поэтому ведете себя так странно.
Я кривлю лицо, удивляясь той чуши, которую несут школьники, однако это лишь подтверждает, что мы намного заметнее, чем нам бы хотелось. Быть может, еще немного, и мы станем для школы любовной парочкой, у которой возникли трудности в отношениях.
Стараясь не задеть мое тело, Элиас поднимается с кровати и берет телефон с прикроватной тумбочки.
– Я ухожу.
– Куда?
– Встречусь с друзьями, не хочу все выходные тухнуть дома.
Протянув мне руку, ждет, когда схвачу его ладонь, а после помогает подняться. Несмотря на свой совсем юный и нежный возраст, Элиас успел вымахать, как конь, став выше меня и почти шире, чем Киллиан. Мама говорит, что у него растущий организм, но меня пугают его габариты, он похож на подростка-переростка и, для парня, который ненавидит спорт, он достаточно хорошо сложен. Боюсь представить, каким он будет через пару лет.
Элиас не прощается со мной, когда мы выходим из его комнаты, просто спускается вниз и через некоторое время я слышу хлопок входной двери. Ушел. Засунув руки в спортивные шорты папы, которые стащила у него несколько месяцев назад, цокаю языком и смотрю по сторонам так, как будто меня оставили одну в чужом доме.
Где Киллиан? Последний раз мы виделись утром, когда столкнулись на кухне, делая кофе и сэндвичи. Он точно где-то в доме, потому что, прогулявшись по дому, вижу в гараже его машину и верхнюю одежду и обувь в коридоре.
С уходом Элиаса здесь будто стало еще тише. Неизвестно, сколько бы я так и простояла, если бы не легкая музыка, доносящаяся из тату-кабинета дяди Мэйсона. Ну, конечно. От мысли, что Киллиан сидит там, снова без футболки, как в наше прошлое столкновение, меня слегка бросает в дрожь.
Сделав две чашки кофе, я плетусь наверх и, не стуча, легким пинком открываю дверь, проходя внутрь. Уайт сидит на кресте с пистолетом в руках и дорабатывает маленькую татуировку, которую мне довелось увидеть в прошлый раз. Из-за музыки и жужжания пистолета он не сразу замечает меня, но, когда его взгляд поднимается, все перестает существовать. Его зрачки так расширены, что цвет глаз стал темнее, он будто бы под чем-то, но я знаю, что Киллиан полностью в сознании.
Ему нравится заниматься тату. Он не такой крутой мастер, как его папа, но все же любит это дело и старается учиться новому. Все немногочисленные тату, которые есть на его теле, ему делал либо отец, либо он сам. Киллиану легко справиться с чем-то маленьким и незамысловатым, и на миг мне приходит в голову безумная идея, от которой уже никак не могу отказаться.
Хриплым голосом прошу умную колонку сделать громкость на минимум и вновь обращаю свой взгляд на Киллиана, мягко улыбнувшись ему. Это первый раз за очень долгое время, когда мы остаемся одни во всем этого громадном доме, и я намерена быть максимально дружелюбна.
На его брови, поперек, виднеется свежий пластырь, и воспоминания о том, как он подрался с тем парнем, отдают внутри болью и волнением. Мне не нравятся драки, особенно когда в них участвует кто-то, кого я люблю.
– Кофе тайм? – предлагаю я, протягивая ему кружку.
Выключив пистолет, он кладет его на навороченный столик с кучей средств, приборов и бумажек от эскизов, и, не снимая черных латексных перчаток, благодарит меня, забрав кружку.
– Чем ты занималась весь день? – любопытствует он, сделав глоток горячего, бодрящего кофе.
– В основном готовилась к экзаменам и повторяла нужный материал для учебы, – из моей груди выходит стон отчаяния. – Кажется, пришла пора поговорить с мамой насчет репетитора, почему-то в этом году у меня не получается нормально усвоить английскую литературу.
– Нам в любом случае понадобятся репетиторы для подготовки к экзаменам. Я уже присмотрел парочку на школьном сайте, скину тебе, изучишь.
Кивнув, прячу лицо в своей кружке. Как и все прошлый диалоги, этот тоже отличается, в нем нет той самой легкости, которая преследовала нас с самого детства.
Прочистив горло, киваю на его свежее тату.
– Набьешь мне тоже?
Нахмурившись, Киллиан смотрит на новые чернила, украшающие его ребро, а после на меня.
– Тату?
– Ну не лицо же.
Он хмыкает.
– Нет.
– Почему?
– Твой отец убьет тебя, если узнает.
– Набей в том месте, в котором никто его никогда не увидит, кроме моего будущего мужа.
Горячий, полностью обжигающий и сносящий с ног взгляд Киллиана, проходится по моему телу. Медленно и так изучающе, почти как никогда прежде. Ладно, преувеличиваю, он уже смотрел на меня так и в прошлые разы это вызывало лишь новые трудности в нашем с ним общении.
Остановив свои пытливые, блестящие на свету лампы глаза на моих бедра, парень тяжело сглатывает, я вижу, как перекатывается его кадык и в голове появляется безумное желание лизнуть его или слегка прикусить. Придя сюда с кофе, я не искала интимной атмосферы, всего лишь хотела попробовать еще раз провести время со своим другом, посмеяться, пошутить, пожаловаться на учебу, но по итогу чувствую себя сейчас так, словно стою в огне, от которого у меня уже нет никаких шансов спастись.
– Ты хочешь такую же, как у меня? – прочистив горло, спрашивает Киллиан.
Я смотрю на свежую татуировку и, подойдя ближе, разглядываю в ней маленькую бабочку. Красивая, но не совсем то, что мне нужно.
Отставив чашку на тумбочку, я прохожу вдоль эскизов тату, нарисованных Мэйсоном, смотрю на них в миллионный раз, пока не останавливаюсь на небольшом портрете японской гейши. Я знаю, что папа Киллиана нарисовал это по просьбе моего. Мой отец не был фанатом японской культуры, но, будучи помладше, начиная с аниме, я погрузилась в этот мир и просила его читать мне книги или изучать со мной статьи.
– Ты знал, что гейши обычно не наносили традиционные татуировки, ограничиваясь какуси-боро* или кисебори*? – тихо говорю я, проведя пальцем по рисованным кандзаси*, вставленных в волосы японки.
– Нет, – отвечает парень со своего места. Я поворачиваюсь к нему лицом, он наблюдает за мной, не понимая, к чему я веду этот разговор. Да ни к чему, просто думаю о том, что хочу набить. Мне нужно что-то маленькое и незаметное, что позволит мне дожить до университета. Отцу ни в коем разе нельзя увидеть тату.
– Я могла бы набить символ верности. Ты знал, что гейши выбивали имя возлюбленного? Киллиан-иноти*. Звучит прекрасно, не правда ли?
Судя по тому, как слегка краснеет его лицо, он смущен этим разговором, но не пытается его остановить. Сделав еще глоток своего кофе, он ставит кружку у своих ног и складывает руки на своей обнаженной груди, смотря на меня с каким-то непонятным вызовом. Побуждает продолжать?
– Ты знаешь, что бы это значило, Килли? – тот отрицательно качает головой и, ухмыльнувшись, опираюсь поясницей на стол, стоящий недалеко от меня и засовываю руки в карманы шорт. – Есть несколько интерпретаций, но я бы выбрала «Посвящаю жизнь Киллиану».
Его кадык снова дергается, нервничает.
– Что делали гейши для своих покровителей? – интересуется парень.
– Да все. Прям все. Ну, интимная близость могла быть только с данна*, хотя некоторые источники говорят, что они в целом спали со своими покровителями, в независимости от его официального статуса. Единственное, был жесткий запрет на проституцию.
Он кивает и опускает голову, смотря себе под ноги. Иногда так жаль, что в мире нет возможностей, которые позволяли бы прочитать мысли другого человека, хотя бы маленькую часть. Я отдала бы свой мизинчик ради того, чтобы узнать, о чем Киллиан думает большую часть времени, когда находится со мной.
Воздух в кабинете будто бы становится влажным, тяжелым, слишком насыщенным, чтобы можно было спокойно дышать. Оттолкнувшись от стола, подхожу к приборам и неуверенно беру пистолет для тату в руки, крутя его и смотря, как на самого настоящего монстра.
– Если бить на внутренней стороне бедра, ближе к промежности, будет больно? – любопытствую я и боковым зрением вижу, как Киллиан снова поднимает на меня свой блестящий взгляд.
– Зависит от твоего болевого порога, но тату в целом не самая приятная процедура, хотя кто-то балдеет от ощущения иголки на своей коже.
– Например, твой папа, – ухмыляюсь я.
– Мой папа в целом слегка отбитый, если ты не заметила, – издав смешок, отвечает он.
