Текст книги "Кровавая схватка (ЛП)"
Автор книги: Линдси Дж. Прайор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)
– Я сделала то, что должна была сделать.
– О, конечно же, – сказал он, поворачиваясь к ней лицом. – Абсолютно.
Он подошёл к порогу её спальни и заглянул внутрь, и это вторжение усилило её негодование. Он снова повернулся к ней лицом с ещё одной слабой улыбкой.
– Отсюда Кейн забрал тебя, не так ли? Прямо из твоей постели, – его глаза вспыхнули. – Под покровом полночи. Какая женщина в здравом уме не была бы очарована таким галантным поступком?
– Доктор Троме, либо вы переходите к делу, либо вам придётся начать извинять мои манеры ещё больше. Считаете ли вы эту квартиру в равной степени своей или нет; я собираюсь любезно попросить вас убраться отсюда на хрен, если вы не скажете мне, почему вы здесь.
Он снова улыбнулся.
– Боже мой, Кейн повлиял на тебя. Ты даже начинаешь говорить как он.
– Почему-то я не думаю, что он стерпел бы ваше вторжение так, как я.
– Да, он, и правда, сам себе закон, не так ли?
– Доктор Троме…
– Я хочу его раз и навсегда, Кейтлин, – сказал он. – И ты собираешься мне в этом помочь.
Её пульс участился, руки сжались на коленях, когда Сириус впился в неё пристальным взглядом. Каждая частичка её, испытывавшая яростное желание защитить Кейна, вспыхнула.
– Вам не кажется, что пришло время оставить Кейна в покое?
– В том-то и дело, что я не могу. Особенно сейчас. Особенно после того, что ты нам показала.
Холод, просочившийся внутрь неё, превратился в ледяную хватку.
– О чём вы говорите?
– Я говорю о том, что произошло той ночью на складе пару недель назад, – сказал он, засунув руки в карманы и подойдя к окну, будто решил полюбоваться рассветным светом. – Когда Кейн встретился с Ксавьером Картером. Я говорю о кадрах, которые я видел… по крайней мере, до тех пор, пока потрошитель душ не подошёл слишком близко и электромагнитные помехи временно не испортили запись. Я говорю о том факте, что мои солдаты, из которых потрошитель душ вытащил души, всё ещё помнят многое из того, что произошло той ночью, – он снова повернулся к ней лицом, теперь это был просто тёмный силуэт. – Прежде всего, я говорю о том факте, что ты всё ещё жива.
Кейтлин не пошевелилась, не вздрогнула, не произнесла ни слова, несмотря на то, что её бешено колотящееся сердце отдавалось в ушах.
– Злобные, не правда ли? – сказал он. – Эти потрошители душ. Я использую множественное число, поскольку предполагаю, что их всё же несколько. Точно так же, как я не сомневаюсь, что существует бесчисленное множество других перемещающихся во времени, измерениях, неосязаемых-когда-они-хотят-быть вредителей, которых мы привыкли называть четвёртым видом.
Он продолжил свою прогулку по комнате.
– Арана Мэллой определённо знала, что делала, натравливая одного из них на твою семью. Я снимаю перед ней шляпу за то, что она так чётко действовала под давлением. Привязанная к столбу твоим отцом, за которой наблюдал твой теперешний отчим, не говоря уже о твоём очаровательном бывшем парне. Видя, как эти ликаны скребутся в своей клетке, жаждущие добраться до неё.
Он на мгновение замолчал, остановившись, чтобы выглянуть в соседнее окно.
– Но, похоже, это семейная черта Мэллоев: спокойствие под давлением, – добавил он. – В конце концов, мы поквитаемся. Я действительно преисполнен восхищения тем, что Кейн выжидал своего часа последние четырнадцать лет, не говоря уже о поэтической справедливости этого поступка, чтобы использовать то самое существо, которое вызвали действия убийц его сестры, чтобы отомстить им.
Он снова повернулся к ней лицом.
– Или мне следует сказать «нам»?
Его мимолетная улыбка сказала ей всё, что ей нужно было знать, всё, чего она ожидала от его присутствия: что всегда есть кто-то наверху, дергающий за ниточки. Или закрывающий на это глаза. По её мнению, и то, и другое было одним и тем же.
– Ты знаешь, почему мы на самом деле усилили поиски Кейна Мэллоя? Он тебе уже сказал об этом?
– Почему бы вам не сказать мне?
– Очевидно, что нет, – сказал он с ухмылкой, которая глубоко задела её неуверенность из-за неразговорчивости Кейна. – Я так и думал. И скажи мне, ты задаешься вопросом, почему ты всё ещё жива? Ты спрашивала у него об этом маленьком драгоценном камушке?
– Почему бы вам не перейти к делу, доктор Троме?
– Десятилетиями мы занимались этими экспериментами с кровью, испробовали все известные нам способы связать кровь Высшего Ордена с нашей собственной. В результате мы вложили бесчисленные ресурсы в создание более сильной, способной, здоровой и невосприимчивой человеческой расы. Однако прошло более семидесяти лет, а мы всё ещё не можем найти клей, который сделал бы переплёт постоянным. Каждый раз человеческий организм, в конечном итоге, отторгает это, как неудачный трансплантат. Кто-то сказал бы, что это действие природы или Божий промысел, который разделяет их и нас.
– Я более чем осведомлена о проблемах, связанных с исследованиями, доктор Троме.
– Но знаешь ли ты, как Высший Орден боится, что мы откажемся от нашей сделки с ними и оставим их Блэкторну вместе с остальными представителями их вида? Вот почему несколько десятилетий назад они раскрыли тайну, что магистр вампиров должен знать, как можно связать кровь. И, конечно, к тому времени мы все уже знали, кем является Кейн.
Кейн ничего не рассказывал. Вообще ничего. И если это был тот секрет, о котором говорил Ксавьер, секрет, который раскрыла Фейнит, то не было никакого смысла в том, почему он не упомянул об этом.
– И вы им верите. Вот почему в отношении него всегда был приказ не убивать.
Он вернулся к креслу.
– Могу я открыть тебе маленький секрет?
Он слегка подтянул брюки на бёдрах, прежде чем присел на краешек сиденья.
– Он мне нужен совсем не поэтому. Видишь ли, я думаю, что тут нечто гораздо большее, чем просто кровь Высшего Ордена. Потому что, даже если бы мы нашли клей, что тогда? Всегда существует риск того, что мы занимаемся святотатством. Однажды мы все должны встретиться со своим создателем. Если ты в это веришь. Лично я не уверен, что хочу рисковать. Нет, я не хочу быть таким, как они, Кейтлин, я всегда хотел быть чем-то большим. А потом появилась Арана… И проклятие, которое она наложила на твою семью, открыло совершенно новые возможности.
Боль в её груди усилилась под его пристальным взглядом – взглядом, который заставил её усомниться в рациональности, скрывающейся за этими каменными глазами.
– Я всегда был очарован этим различием между душой и тенью, – продолжил он, – с тех пор, как наши экстрасенсы впервые определили это как основное различие между нашими видами. Затем, когда они прочитали трупы твоих родителей и заявили, что их души были извлечены и удерживались живыми в каком-то другом измерении, должен признать, я был довольно взволнован.
Её желудок сжался, вспыхнула маленькая искра гнева. Но она держала всё в себе, даже если и не могла скрыть это в своём тоне.
– Я рада, что один из нас был.
Ей нужно было выслушать его. Ей нужно было услышать всё, что он хотел сказать. Всё, что могло объяснить маниакальный взгляд в его глазах, когда он осмелился произнести такие жестокие слова.
– Веришь ли ты в религию или науку, в загробную жизнь или в рассеивание энергии, существование четвёртого вида, то, что случилось с твоей семьей, доказало, что удаление души можно контролировать. Что ещё более важно, когда я сижу здесь и смотрю на тебя, после того, что сделал Кейн, я вижу доказательства того, что ты можешь избавиться от своей души и выжить на этой плоскости. Это была связь, которую я искал, и вот ты здесь.
Воспоминания о монстре, убившем её семью, который пришёл за ней, выворачивали ей внутренности наизнанку.
– Вы хотите найти способ вызвать четвёртый вид?
Он рассмеялся.
– Нет, нет, я не сумасшедший, дорогая девочка. Но я очень хочу знать, как Кейн это сделал. Потому что я хочу использовать не кровь Высшего Ордена, а то, что у нас есть. Наши тела слабы, они – наше бремя, в то время как наши души – наша сила. Факт, доказавший, что последнее, может потенциально пережить первое на столетия, а то и дольше, если мы сможем это осуществить.
– Вы хотите удалять души?
– Я хочу перемещать их… точно так же, как Кейн сделал это с тобой. Представь себе, что в ту минуту, когда наши тела становятся слабыми или повреждёнными, мы получаем возможность переместить себя – каждое воспоминание, каждую мысль, каждую крупицу знаний – в более молодую, подтянутую, здоровую копию самих себя.
Она нахмурилась.
– Клоны?
Он кивнул.
– Клоны. Клон за клоном, пока, в конце концов, мы просто не растворяемся в эфире – даже избегая самой концепции рая и ада, которые должны существовать. У нас есть все научные разработки, Кейтлин, но души нельзя создать в лаборатории, как тела. Однако то, что случилось с тобой с помощью Кейна, доказало, что их можно безопасно перенести. Представь, что ты можешь делать это снова, и снова, и снова. Представь себе столетия сохранения величайших умов этого земного шара.
– И не в последнюю очередь сам Всемирный Совет, – добавила она, точно зная, к чему он клонит.
– И это тоже, – он снова улыбнулся. – Ты, – добавил он, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в небрежно расставленные ноги, – наше ходячее чудо, Кейтлин Пэриш, а Кейн – ключ к этому чуду. Кто бы мог подумать, что именно он покажет нам, как спасти человеческую расу раз и навсегда?
Она уставилась на Сириуса, поначалу не в силах вымолвить ни слова, пока в её голове проносился смысл сказанного. Струйки, которые всё больше сгущались с немыслимыми возможностями.
– Но речь идёт не о спасении человеческой расы, не так ли, доктор Троме? Сама система, которая у вас есть, уже показывает нам, как именно вы бы это сделали.
Он снова откинулся на спинку стула.
– Очевидно, должен будет быть какой-то процесс отбора, – сказал он, безразлично взмахнув рукой. – Эта планета может поддерживать лишь некоторое количество людей.
Она сглотнула пересохшим горлом.
– И вы хотите, чтобы я попросила Кейна помочь с этой безумной идеей?
– Либо это, либо я сдаюсь. Мои мечты, мои стремления, мои надежды.
– Тогда я предлагаю вам сделать это, доктор Троме.
Он улыбнулся.
– Ты говоришь это с такой убежденностью.
Он снова наклонился вперёд.
– Скажи мне, останется ли убеждённость, если я скажу тебе, что если я откажусь от этих мечтаний, то третий вид больше не будет полезен. По правде говоря, есть много тех, кто ищет любой предлог, чтобы вернуть этот мир к тому, каким он был раньше.
Кровь отхлынула из её головы, и едва заметная диссоциация взяла верх.
– Что это значит?
– Имеется в виду массовая выбраковка, Кейтлин. Это означает, что я посылаю самые большие, самые сильные армии, чтобы уничтожить каждого из них. Как крыс под домом, мы зачистим Блэкторн и, конечно же, Лоутаун, просто на всякий случай. И в любом другом месте на этом земном шаре будет происходить то же самое.
Она едва могла дышать. Он говорил не только о войне; он говорил об апокалипсисе, спровоцированном Всемирным Советом.
– Вы не можете этого сделать!
– Избранник, Кейтлин. Мне нужно только распространить информацию о том, что восстал предсказанный избранник, и я получу всю необходимую мне поддержку от жителей Саммертона и Мидтауна и всех их эквивалентов. Я заставлю их поверить в то, во что я хочу, чтобы они поверили.
– А те люди, попавшие под перекрестный огонь, что они? Сопутствующий ущерб?
– Побочный эффект любой войны, Кейтлин. Я думаю, скольких мы потеряем, зависит от Кейна и от того, сколько времени ему потребуется, чтобы всё обдумать. Потому что либо он сдастся, чтобы избежать этого, либо я настрою против него всех жителей Блэкторна и Лоутауна, пока он этого не сделает. Одно нажатие выключателя, и я могу перекрыть им подачу воды, электричества, продовольствия. Я могу посадить все заведения под карантин, и я скажу им почему. Тогда мы посмотрим, насколько они ему преданы. Особенно зэки, – он втянул воздух сквозь зубы, прежде чем отрезал: – Нет, этим зэкам это совсем не понравится.
Несмотря на янтарное сияние рассвета, в комнате стало пугающе темно.
– Вы сумасшедший.
Его взгляд не дрогнул.
– Тебе лучше, чёрт возьми, поверить в это, малышка. Если ты думаешь, что я блефую, то внимательно следи за ликанами. Они дадут Кейну понять, что я делаю всё, что угодно, только не блефую.
Её грудь сжалась.
– Какое отношение к этому имеют ликаны?
– Джаск Тао не слишком рад, что Кейн снял тебя с крючка, ведь так? В тот день я видел видеозапись за пределами зала суда. И поскольку сейчас я тоже не могу представлять никакой угрозы ни для Кейна, ни для тебя, я подумал, что ликаны были бы таким же идеальным пунктом для начала, как и любой другой. Это добавит немного времени. Но я ведь не могу позволить Кейну слишком долго размышлять. Кроме того, эти псы сами напросились на это. Им следовало встать на правильную сторону, когда они могли это сделать.
– Что, чёрт возьми, вы сделали?
– Будь хорошим вестником. Иди к Кейну. Убеди его сдаться, потому что, если ты потерпишь неудачу или если ты произнесешь хоть одно слово из этого кому-либо, ты лично будешь нести ответственность за массовое уничтожение тысяч представителей третьего вида, не говоря уже о людях, которых ты так благоговейно защищаешь. Ты скажешь Кейну, что это день «Икс» для него и ему подобных. Ты скажешь ему, что это начинается сегодня вечером, и часы уже тикают. Я хочу его, Кейтлин, и это единственная миссия, которую ты не захочешь провалить.
ГЛАВА 31
Они шли по улице. Лужи отражали мигающие неоновые огни, которые сияли на фасадах магазинов и баров.
Джаск выглядел далеко не весёлым. Его хватка на её руке отражала его настроение.
– Куда мы направляемся?
– Туда, где мы сможем нормально поговорить, – сказал он. – Наедине.
Он свернул в тёмный, промозглый, разрисованный граффити переулок. Впереди над дверью, отмечавшей ведущие к ней каменные ступени, горела единственная, засиженная мухами лампочка.
Они поднялись по ступенькам в тесный вестибюль, прежде чем вышли в холл.
Слабое освещение, потертый ковёр, изношенные кресла перед окнами, выходившими на грязный переулок, не говоря уже о женских стонах, доносившихся с дивана, стоящего у стены слева от неё, точно сказали ей, что это за заведение.
Ещё более тревожным знаком был мужчина средних лет с опухшим лицом, который сидел в кресле лицом к дивану. Его взгляд оторвался от того, за чем он наблюдал, и обратился прямо на неё.
У неё мурашки побежали по коже, несмотря на то, что контакт был короткий, и она шагнула вперёд, чтобы быть как можно ближе к Джаску.
Мужчина-администратор стоял за стеклянной витриной. «Разумная предосторожность», – решила она. Между ним и Джаском было произнесено всего несколько слов. Администратор снял ключ с крючка и просунул его в щель под стеклом без какой-либо оплаты, просто бросив быстрый взгляд в сторону Софии. Его морщинистые глаза сузились за очками в тонкой оправе.
– И бутылку твоей лучшей дряни, – добавил Джаск.
Парень сунул руку под прилавок, отпер и, отодвинув стеклянную витрину между ними, вручил Джаску бутылку без этикетки.
Взяв бутылку за горлышко, Джаск повёл Софию к лестнице сразу слева от них. София была благодарна за их уход, когда стоны на диване стали громче.
– Ты знаешь это место? – спросила она, как только они завернули за крутой угол и оказались перед ещё более узкой лестницей.
– У меня здесь были кое-какие дела.
Она держала руки подальше от отслаивающихся обоев, от перил, несмотря на крутой уклон.
– Когда ты говоришь дела?..
– Дела, требующие разбирательства.
Она знала, что это было лучшее, что она могла получить.
Они вошли в другой коридор, миновали три двери слева, прежде чем он повёл её вверх по другой лестнице. Заведение пахло плесенью, сыростью, десятилетиями сигаретного дыма и моральным разложением до такой степени, что это, казалось, было единственным, что скрепляло это место.
Поднявшись по лестнице, Джаск повел её в конец полутемного коридора. Единственный намёк на воздух исходил от ветерка, просачивающегося через разбитое окно впереди. Она знала, что это то ещё место, когда даже воздух Блэкторна по сравнению с ним пах свежестью.
Джаск открыл дверь слева и жестом пригласил её войти первой.
Она вошла в тёмную комнату, освещённую только неоновыми огнями, пробивающимися через окно в дальнем верхнем левом углу. Светильники, освещавшие кровать, были втиснуты в угол и к стене за ней.
Если мощность единственной лампочки без абажура на потолке была той же мощности, что и остальные лампы в здании, то включать её было бессмысленно, и именно поэтому, как она догадалась, Джаск не озадачился включением света.
В изножье кровати, слева от неё, была открытая дверь в крошечную ванную. Маленькая кухонька была пристроена в углу справа от неё. Дальше вдоль стены, в узком промежутке между стеной и кроватью, стоял маленький деревянный столик с двумя разнокалиберными деревянными стульями по обе стороны.
Когда Джаск закрыл и запер за ними дверь, София направилась к кровати. Опустившись коленями на подушки, она подняла створку окна, чтобы впустить немного столь необходимого воздуха.
Тонкие, поношенные занавески затрепетали на ветру, когда она отодвинула их как можно дальше, прежде чем села боком к окну, положив предплечья частично на спинку кровати, частично на подоконник.
Внизу по улице ходили группы людей, заходя и выходя из баров вдоль тротуара. Освещенные окна в зданиях напротив демонстрировали то, что можно было бы описать только как пип-шоу – то ли ненамеренно, то ли намеренно. У неё было ощущение, что последнее.
Она расстегнула ремни, сбросила туфли на каблуках и устроилась в углу кровати, прислонившись спиной к стене.
– Полагаю, этого места не найдешь в путеводителе.
– Точно нет.
Он поставил бутылку и стакан, которые прихватил с кухни, на единственный прикроватный столик, а затем на четверть наполнил стакан.
– Но это место полезно, если тебе нужно, чтобы тебя оставили в покое.
Он передал ей напиток через стол.
– Что это? – спросила она, принимая его.
– Это можно пить, – сказал он. – И полезно при шоке.
– Я не в шоке.
Выражение его глаз сказало ей, что он не согласился с ней. Он выдвинул стул из-за стола и сел, положив ноги на край кровати недалеко от неё.
По крайней мере, в её руке был напиток, так что она не собиралась спорить. Так или иначе, она нуждалась в этом. Она залпом выпила его и поморщилась. Жидкость обожгла её до самого живота.
– Вау, – сказала она, на мгновение расширив глаза. – Хорошая штука, – она наклонилась вперёд, чтобы вернуть ему пустой стакан. – Налейте ей, бармен.
Джаск наполнил его ещё на четверть.
– Пей медленно, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты была в здравом уме.
– Извини, – сказала она, – но эта возможность была упущена много лет назад.
Но на этот раз она сделала более осторожный глоток. Пары алкоголя уже проникли в её сознание.
– Ты не присоединишься ко мне?
Он покачал головой, откинулся на спинку стула, поставив локоть на стол и подперев подбородок костяшками пальцев.
– Скажи мне, что происходит на самом деле, Фия.
Она сделала ещё один глоток, а затем подтянула колени к груди. Она откинула волосы со лба и снова выглянула в окно, прежде чем снова посмотрела на Джаска, чтобы убедиться, что его внимание действительно сосредоточено исключительно на ней.
– Марид схватил меня по дороге в клуб Дехейнов, – сказала она. – Я собиралась туда за своей сестрой Алишей.
– Почему ты думаешь, что она с Калебом?
– Я видела доказательства. Фотографии.
– Продолжай.
– Мы думали, что убили его, Джейка. В тот вечер мы послали в клуб две «медовые» ловушки – одну для него, одну для Калеба. Только Калеб не клюнул на наживку. Но Джейк попался. И я знаю, что он клюнул. Мы снабдили Труди всем тем оборудованием, которое нам выдали. Мы говорим о настоящих высокотехнологичных вещах: пластырях на коже головы, крошечных встроенных приемниках, отслеживающих частоту сердечных сокращений, дыхание, температуру. Мы видели, как она умирала. Из фургона снаружи мы наблюдали, как Джейк выпил её до последней капли… И как ты знаешь, это не переживает ни один вампир. Но он выжил. Босс разбудила меня ранним утром следующего дня. Она пришла с фотографией, свидетельствующей о том, что Джейк жив и здоров и веселится в своём клубе. И там, на фотографиях была моя сестра, веселившаяся с ним.
Она сделала ещё один глоток.
– Когда ты говоришь о веселье, явно не против её воли?
– Явно.
– Так в чём же проблема?
– Проблема в том, что он должен был быть мёртв. Но он раз и восстанавливается.
– Вампиры не восстанавливаются от умирающей крови.
– Нет, если только в твоём распоряжении нет могущественной ведьмы.
Джаск нахмурился.
– Твоя сестра тоже ведьма?
– Нет, не Алиша.
Она прикусила нижнюю губу и снова выглянула в окно.
– Насколько я знаю, она обычный человек.
Ей нужно было сказать ему. Чтобы заручиться его помощью, она должна была это сделать. Она снова посмотрела на него.
– С другой стороны, наша старшая сестра Лейла, похоже, долгое время хранила кое-какой секрет. Линия серрин прыгает вниз возрастной группы, Джаск, а не вверх.
– Ты хочешь сказать, что серринность Лейлы передалась тебе? Как?
Она пожала плечами.
– Есть только два пути: влюбиться в вампира и довести эту любовь до конца или покончить с собой. Ни то, ни другое не является вероятным, насколько это касается Лейлы. Но, похоже, я являюсь ходячим доказательством обратного.
– Продолжай.
– И это заставило меня задуматься – что могло спасти Джейка? Что могло вылечить эту дурную кровь? Какая ведьма достаточно могущественна, чтобы нарушить все законы природы?
– Серрин.
– И не просто серрин, а под всем этим – одарённый переводчик – искусство столь же академическое, сколь и высшее. Моя сестра знала своё дело: заклинания, отвары, лекарства. Даже если она не практиковалась, она наверняка выучила достаточно, чтобы вытащить это из сумки, если ей понадобиться.
– Значит, ты думаешь, что Лейла приехала в Блэкторн. Что она спасла Джейку жизнь. Но серрины не спасают вампиров; они убивают их.
– Ты думаешь, я этого не знаю? Но не кажется ли тебе также слишком случайным, что я вижу фотографии Алиши в том самом клубе, и как её руки обнимают Джейка, в то время как я не могу связаться с ней, в то время как я не могу связаться с Лейлой?
– Ты пыталась?
– В ночь после спасения Джейка – до того, как Марид схватил меня. Я позвонила в половине пятого утра. Поверь мне, Лейла была бы дома и ответила бы. Каким-то образом Алиша затащила Лейлу в Блэкторн. Каким-то образом она убедила её спасти Джейка. Или их заставили это сделать. В любом случае, я думаю, что Калеб охотится за мной не только потому, что я работаю на Альянс… Я думаю, есть шанс, что он тоже знает, что я серрин.
– Но если ты права, Алиша подписала бы смертный приговор твоей сестре, зная, кто она такая.
– Я не знаю. Я понятия не имею. Зачем ей это? Предполагаю, что Лейла держала это в секрете от нас обеих. Но мы обе знали, что она переводчица, и что-то заставило Алишу рассказать об этом Дехейнам.
– Ты серьёзно хочешь сказать, что понятия не имела ни о чём из этого?
Она покачала головой.
– Как такое возможно? Она никогда не была активной?
– Насколько мне известно, нет. Она никогда не покидала Саммертон, разве что ездила в Мидтаун. Я не знаю, избегала ли она искушения или просто была напугана.
В его глазах было что-то такое, чего она не могла прочесть. Что-то в его хмуром взгляде.
– Должно быть, это требовало немалой силы воли.
Она коротко выдохнула.
– Ты не знаешь мою сестру.
– И всё же, учитывая то, что случилось с твоей матерью. Это, очевидно, вызвало у тебя разглагольствования о мести. Почему не у неё?
– Мы относимся к вещам по-разному.
– Например, как ты винишь себя, хотя в то время ты была всего лишь ребёнком.
София смотрела, как дождь проносится горизонтально за окном, улицы снаружи внезапно затихли, если не считать силы шторма.
– Я бы не стала соответствовать школьным стандартам Саммертона. Даже в шестилетнем возрасте я была строптивой. Они хотели, чтобы моё поведение улучшилось, и я не могла смириться с тем, что мне говорили, что делать. Когда они сказали, что хотят, чтобы меня перевели, что я должна учиться в Мидтауне, моя мать решила, что не будет такого разделения между дочерьми. Поэтому она позаботилась о том, чтобы я и Лейла ходили в одну школу. Девять месяцев спустя она возвращалась домой со школьного представления Лейлы, когда на неё напали.
– Значит, ты считаешь себя ответственной за это.
Она снова посмотрела на него, в его успокаивающие глаза, которые задумчиво наблюдали за ней.
– Её бы никогда там не было, если бы не я.
– Она не была бы мертва, если бы не вампир, который охотился на неё.
– И у него изначально не должно было быть возможности.
– Это довольно тяжёлое бремя, Фия.
– Заслуженное, – сказала она, теребя что-то воображаемое на своём платье.
Она посмотрела вниз, на покрывало у своих ног, и глубоко зарылась в него пальцами ног. Она сделала ещё один глоток, прикончив содержимое.
– Вот и всё, – сказала она. – Теперь ты знаешь всё.
Встретившись лишь с его молчанием, с его опущенным взглядом на стол, она потянулась вперёд за бутылкой.
– С тебя хватит, – сказал он.
Его взгляд в её сторону сказал ей, что он говорил серьёзно.
У неё было чувство, что он был прав. Она поставила свой стакан вверх дном рядом с бутылкой и снова забилась в угол, подтянув колени к груди. Снаружи свистела и вопила какая-то банда. Сильный ветер развевал её волосы.
– Твоя очередь, – сказала она. – Что на самом деле случилось с твоей парой, Джаск? Потому что я не верю, что ты убил её. Возможно, ты убил её, но я думаю, что это был несчастный случай, и по какой-то причине ты считаешь себя ответственным за это.
Огни вспыхивали на его коже, освещая его розовым, красным и янтарным цветами, прежде чем повторить последовательность действий снова, в то время как его взгляд оставался непоколебимым.
– Ты говоришь это с такой убежденностью.
– Потому что я в это верю.
– Ты меня не знаешь.
– Я знаю, что благородные люди не убивают свои пары. Было ли это похоже на сегодняшнюю ночь, когда ты чуть не сорвался со мной?
– С чего ты взяла, что я благородный, Фия?
– Я была среди твоей стаи… Я вижу, как они смотрят на тебя, как они говорят о тебе, как они реагируют на тебя и уважают тебя. И потому что я видела, как ты продолжаешь делать благородный выбор, когда у тебя есть все основания этого не делать. Там, на пустыре, в туалете в тот первый раз, когда я дразнила тебя и Корбина, внизу, в подвалах, в переулке ранее, не говоря уже о том, что произошло менее получаса назад. Я знаю, как плохо они могли бы закончиться для меня.
Он выдержал её взгляд, но всего на несколько секунд, прежде чем снова прислонился головой к стене.
– Ну, это был не несчастный случай, Фия. Я действительно убил её, сознательно и по своей воле.
* * *
Из всех случаев, когда он хотел, чтобы она продолжала говорить, она этого не сделала.
Фия уставилась на него, ожидая продолжения. Тишину нарушал только шум дождя, льющегося из водосточных желобов.
Он не говорил об этом, сколько себя помнил. Он не был уверен, почему задумался об этом. Почему он должен рассматривать возможность поделиться чем-то настолько интимным, настолько глубоко личным, и именно с Фией из всех людей.
Но, судя по беспокойному выражению её глаз, задумчивой складке на лбу, её непоколебимому взгляду, это не был вопрос, продиктованный властью, превосходством или злым умыслом – она была заинтересована в нём.
И в уединении этой комнаты, после того как он увидел как она открылась в переулке, ему захотелось сделать то же самое для неё так же сильно, как и для себя. Он хотел, чтобы она не чувствовала себя одинокой в своём направленном на себя гневе. Он хотел, чтобы она знала, что он понимает.
Более эгоистично, он хотел, чтобы она заглянула в самую глубокую, тёмную часть его души, просто чтобы посмотреть, останется ли этот взгляд в её глазах прежним, когда она увидит его с другой стороны. Потому что, судя по тому, как она смотрела на него тогда, её чувства к нему были такими же смешанными, как и его чувства к ней.
Но говорить ей об этом было рискованно. Она захочет услышать всю историю целиком и узнает, что он был кем угодно, только не благородным лидером, которому она была бы готова помочь. Правда могла вызвать раскол между ними в решающий момент – как раз в тот момент, когда он обнаружил, что начинает привлекать её на свою сторону.
Но она всё ещё нуждалась в нём для своего собственного дела – это мало что изменило бы.
– Как? – в конце концов, спросила она.
– Тем, что слишком сильно любил её. Больше, чем я когда-либо должен был.
Он потянулся за бутылкой, перевернул стакан и наполовину наполнил его, прежде чем откинулся на спинку стула.
– Ты винишь себя за то, что случилось с твоей матерью, а ты была всего лишь ребёнком. Ребёнком, который понятия не имел о последствиях. Ты не могла этого знать. А я вот точно знал, что делаю.
Он сделал большой глоток, жидкость обожгла ему горло так же сильно, как и предстоящее признание.
– Мы встретились после введения правил. Я старался не влюбиться в неё, но влюбился.
И он влюбился глубоко. Мучительно глубоко. Достаточно глубоко, чтобы упасть один раз и никогда больше не испытать такого.
Или так он думал.
Потому что говорить об этом Фие казалось неправильным. Потому что он осознал, что боль утраченной любви, которую он когда-то считал непреодолимой, необъяснимым образом, наконец, начала ослабевать за то короткое время, что Фия была с ним.
Серрин, которая была всем, чем не была Эллен, и наоборот.
За исключением того, что у них обеих была одна общая черта – по-своему они обе что-то в нём зажгли. И это была искра, которую он больше не мог отрицать.
– Какой она была? – спросила Фия, не отводя взгляда.
– Красивая. Умная. Добрая. Сострадательная. Мудрая. И она подходила под мой темперамент.
– Ты сказал, что не хотел в неё влюбляться. Почему?
– У меня есть условие. Часть моей родословной. Я полагаю, те, кто более суеверен по натуре, назвали бы это проклятием. И я очень сильно верю в последнее.
Он допил остатки своего напитка, но продолжил держать стакан, откинувшись головой к стене.
– У меня не может быть семьи. Что я ей и сказал. Хотя в то время Эллен это не волновало. Она любила меня, несмотря ни на что. Сказала, что достаточно быть со мной. Однако со временем это оказалось не так. Она хотела маленьких. Отчаянно. И однажды ночью я потерял себя. Она забеременела от меня.
Она нахмурилась.
– Но ты сказал, что у тебя не может быть семьи.
– Я не имел в виду физически, я имел в виду морально.
Она скрестила ноги, чтобы можно было наклониться вперёд. Никогда ещё она не выглядела более внимательной, более сосредоточенной. Вместо того чтобы оттолкнуть, его признание, казалось, только притянуло её ближе.
