Текст книги "Твои границы (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 35 страниц)

Глава 6

Рэй

Я всегда подозревала, что мужчины – это что-то вроде туалета. С виду могут быть приличными, симпатичными и даже удобными, а как сядешь на них, то ждёт полное разочарование. И я снова в этом убедилась. Они тупые. Мужчины – тупые мудаки. Они не понимают с первого раза, что им говорят. Они считают себя лучше других, потому что у них есть яйца или пару миллионов на счёте в банке. Они натирают свои яйца, думая, что это спасёт их от удара по ним. Тупые. И этот тоже тупой. Папочка оценит. Мой брат тоже тупой, к слову. И я с ним не разговариваю. Это же надо быть настолько дебилом, чтобы выдумать всё это дерьмо! И именно из-за него я теперь нянчусь с придурком из Лиги Плюща. Они мерзкие, высокомерные и тупые. Этот же тупой втройне и до тошноты вежливый. Хотя должна признать, если встречаться с тупым мудаком, то лучше выбрать мудака самой, тем более у Мигеля множество плюсов, которые порадуют папочку. Я покажу ему Мигеля. Отец поймёт, что он тупой, как и все подобные мужчины, и отвалит от меня. Даже воспитание, образование и благородная профессия не спасёт Мигеля. Я не собираюсь ему ничего говорить, учить и давать какую-то информацию. Он сам выложит мне дорогу на свободу.

– Давай шевели своей задницей, – рявкаю я и убираю нож в чехол под сапогом.

– Мисс, простите, конечно, но так нельзя себя вести. Я работаю здесь. И я не хотел вас целовать. Я не целуюсь на первом свидании, только на седьмом.

Блять, он просто тупой, но забавный. Я радуюсь тому, что всё так идеально сложилось.

– Да мне насрать, что ты делаешь, а чего не делаешь. Теперь ты дышишь по моему разрешению и трогаешь свой член тоже. Входи, – открываю дверь в ближайшее кафе и злобно смотрю на этого долговязого недотёпу.

Я привыкла к большим парням. Мне нравятся их мускулы, загорелая и татуированная кожа. Мне нравится их дикость. Это мой мир. Но Мигель их абсолютная противоположность. Чистая, белая рубашка с выглаженным воротничком, белоснежный халат, слаксы цвета хаки и белые кеды. Странные голубо-зелёные глаза или голубо-серые, они меняют цвет в зависимости от его эмоций. Зачастую это две: он тупит или боится. Уже не говорю про отсутствие бугров мышц на его руках, к которым я привыкла, чисто выбритом подбородке и уложенных тёмных волосах. Да он грёбаная принцесса.

Я плюхаюсь за столик, за которым уже сидит трясущийся от страха юрист. Мудак.

– Мигель, знакомься, это наш священник. Священник, Мигель. Мой парень. Давай покончим с этим, и я верну тебе твои яйца, – фыркнув, откидываюсь на спинку стула, когда Мигель протягивает руку мужчине, а тот в страхе дёргается от него в сторону.

– Хоть кто-то в этой жизни добровольно общается с вами, мисс? – спрашивает Мигель, выгибая бровь.

Да он, блять, самоубийца.

– Ты точно хочешь их увидеть? Некоторых ты видел на лужайке возле своего дома. Они снова могут навестить твою семью, – хмыкаю я.

Мигель сглатывает и кладёт руки на стол. Он сжимает пальцы рук в замок. Охренеть, у него даже маникюр сделан.

– Давайте начнём. Мисс, прошу, объясните ещё раз, что вы от меня хотите. Вчера я был очень уставшим и не запомнил всего, – вежливо просит он.

Как можно быть таким тошнотворным?

– Я уже всё написала здесь. Дай ему контракт, – рявкаю я.

Юрист протягивает Мигелю документы.

– Но скажу коротко, можешь почитать их на досуге, я дам тебе время, чтобы подумать пару часов, а потом за подписанным контрактом заедет кто-нибудь из моих. В общем, ты мой парень. Мы будем встречаться. Нет, я не хочу с тобой встречаться, ты меня не втыкаешь. Мне нужно, чтобы мой папочка встретился с тобой и познакомился. Он мудак, запомни это. Но он ценит воспитание и всё это дерьмо, которое ты обычно несёшь. А также ты старше меня, что даёт тебе дополнительный балл. Плюс ты врач. Папа обожает врачей. У него пунктик на врачей. Трахает только врачей. И ты из хорошей семьи. У тебя нет судимостей. Ты отличник и задрот. Одеваешься так, словно твоя мамочка подвязала тебе яйца розовой лентой. В общем, ты идеальный кандидат. Мы с тобой будем ходить на фейковые свидания, когда я захочу. А я буду хотеть этого редко. За нами будет следить мой папочка, чтобы убедиться в том, что всё это правда. Два ужина. У него пунктик собирать нас по субботам в восемь вечера и трахать нам мозги. Как-то так. Плачу тебе и твоей семье свободой. Я не подам на вас в суд и никогда не вспомню о вас. Ну, и самый жирный плюс – мы больше никогда не встретимся, когда всё это закончится.

Я замолкаю, позволяя ему немного очухаться, и забрасываю ноги на свободный стул.

– Это неприлично. Опустите ноги, мисс, – спокойно произносит Мигель, глядя на меня.

– Вздёрнись, – хмыкаю я.

Он прикрывает глаза и возвращается к контракту.

– В общем, этот мудак всё заверит, когда ты подпишешь контракт. Первое свидание у нас завтра в десять. Клуб «Крот».

– Что? – Мигель резко поднимает голову.

– Тебе что, по буквам сказать всё? – бубню я и поднимаюсь со стула.

– Я слышал вас, мисс, но этот клуб… он расположен за городом. И это байкерский клуб. Я читал в газетах, что там убивают иногда, – произносит он приглушённым голосом, слово раскрывает мне тайну.

Он весёлый. Я смеюсь и хлопаю его ладонью по плечу.

– Именно так, сладкая задница. Я подъеду за тобой в десять часов к твоему дому и отвезу тебя туда. Хочу выпить и потанцевать. Не трусь, принцесса, со мной тебе ничего не страшно, – подмигнув ему, я выпрямляюсь.

– Мне нужно идти. У меня ещё длинный список тех, кого надо убить сегодня. До встречи, принцесса.

– Подождите… стойте, мисс, – Мигель подскакивает на ноги и перекрывает мне путь.

– Жить надоело? – вскидываю голову, злобно глядя ему в глаза.

– Видимо, если согласился на это безумие. Как тебя зовут?

– Рэй.

– Это мальчиковое имя.

– Ага, – усмехаюсь я.

– А на самом деле как?

– Рэй.

– Это неправда. Если мне нужно играть роль твоего парня, то я не буду звать тебя Рэй. И уж точно я должен знать, как тебя зовут по-настоящему.

Разумно. Он не такой тупой.

– Раэлия. Но если назовёшь меня так, я тебя выпотрошу.

Обхожу его и направляюсь к двери.

– Вряд ли, Раэлия. Я тебе нужен. Так что до встречи, Раэлия. Я буду с нетерпением ждать нашего свидания, Раэлия. Какие цветы ты любишь? Или мне лучше принести для тебя набор скальпелей с работы?

Вот мудак. Вылетаю из кафе, и у меня появляется очень сильное желание убить его. Я убью его. Точно убью. Просто хочу убить его и сделаю это. Одним больше, одним меньше. Насрать. Убью засранца.

Щёлкаю карточкой при входе в спортзал. Мне нужно сбросить напряжение, иначе я, и правда, кого-нибудь убью. Переодевшись, спускаюсь в тренажёрный зал и оглядываю огромное помещение с несколькими рингами, рядом с грушами и другими тренажёрами. Здесь пахнет потом и мужчинами.

– Привет, Дрон, – улыбнувшись, подхожу к манекену, вокруг которого он скачет.

– Привет, детка. Как всё прошло? – интересуется он, не прекращая тренировки.

– Вроде нормально, но он такой тупой. Ты бы слышал его, – фыркаю я. – Хочешь немного отполировать яйца?

Дрон останавливается и ухмыляется.

– Тебе нельзя. Ты ещё полностью не окрепла, Рэй.

– Ногами. Хотя бы ногами и немного руками. Обещаю, что если почувствую боль, остановимся. Мне это нужно, правда. Больше никто не выйдет со мной на спарринг. Дрон, – тяну я.

– Ладно. Со мной тоже никто не выходит на спарринг, чем-то напоминает старшую школу, да? – хмыкнув отвечает Дрон, и мы оба направляемся на свободный ринг.

Вокруг нас раздаются хрипы, кряхтения, а также крики тренеров. Здесь готовят машины для убийства. Дорогие машины для убийства. Лучшие.

Надев перчатки, защитную каску и обмотав колени эластичным жгутом, мы занимаем ринг.

– Роко сказал, что Мигель – прекрасный кандидат тебе в мужья, – подаёт голос Дрон.

– По мнению папочки, да. Он носит чёртовы слаксы, Дрон! Зуб даю, что этот мудак ещё девственник.

Дрон нападает на меня, и я отражаю удар. Конечно, мы дерёмся не во всю силу. Это лишь разогрев, тренировка и выплеск раздражения. Я точно никогда не причиню боль Дрону, он мне слишком нравится. На самом деле я его обожаю. Дрон прекрасный человек и очень добрый.

– Ты читала его досье? Роко оставил его утром на столе.

– Ага, пробежалась взглядом. Не понимаю, почему люди так бесполезно проводят свою жизнь? Это же тупо.

– Не все должны убивать и драться, Рэй. Кто-то должен нас лечить. А он хороший врач. Если твой отец решит, и тот ему понравится, то он станет одним из нас. Нам нужны хорошие травматологи.

– Он детский травматолог. И он обосрётся от страха, если привести его сюда. На самом деле он жалкий, Дрон. Он не выдержит и недели рядом со мной в качестве настоящего парня. Он слабый. Есть такой тип мужчин. До отца дойдёт, что это просто идиотизм.

– Мне уже жаль этого добряка, – смеётся Дрон и делает выпад, подрезая меня.

Я падаю на мат и сразу же прыгаю, поднимаясь на ноги.

– Но он симпатичный, – добавляет он.

– Блять, меня сейчас стошнит. Ты серьёзно? Ты ударился головой, приятель.

– Это лишь факт, Рэй. Он симпатичный для мужчины с его работой. Удивительно, что он до сих пор один. Высокий, подтянутый, интеллигентный, воспитанный, красивый, у него потрясающие улыбка и глаза. Я бы запал на него, если бы мне нравился такой тип.

– Это как раз и неудивительно. Он приторно-вежливый. Ни одна женщина такого не любит. Он целуется только на седьмом свидании, и у него губы нежнее моих. Я отвечаю тебе, Дрон. Он целка, – смеюсь я, когда мне удаётся толкнуть Дрона ногой в задницу.

– Он просто воспитан в религиозной семье, наверное. Я не читал досье. И женщины любят вежливых. К тому же он, видимо, дотошный и осторожный. Это не плюс и не минус, просто в его характере проверять себя перед тем, как сделать серьёзный шаг. Травма, к слову.

– У него будет ещё одна травма. Я повезу его в «Крот».

– Вау, ты сразу пошла с козырей. Но это глупо.

– Почему?

– Во-первых, его там возьмут на счётчик, что привяжет его к нам, а это ответственность, причём твоя. Во-вторых, «Крот» проверяет своих гостей, и даже если тебя впустят в клуб вместе с ним, то он должен быть твоей шлюхой, детка. А шлюхами принято делиться. Это насилие. И Мигель точно не допустит такого с собой. Его придётся убить. Твой отец не убивает невинных людей и наказывает тех, кто это делает. В-третьих, его могут подсечь другие, и тогда он будет в системе.

Я останавливаюсь, задумываясь над словами Дрона.

– Да и насрать, – равнодушно пожимаю плечами. – Зато папочка увидит, насколько его тип жалок и уж точно станет нашей проблемой, а не чем-то особенным, как хочет отец. Так что насрать. Пусть убивают, насилуют, мне насрать.

– Рэй, – Дрон качает головой и выпрямляется. – Так нельзя. Ты пытаешься заглушать доводы разума, но Мигель не виноват в том, что случилось. Он невинный человек, Рэй. Невинный. Разве ты можешь допустить, чтобы пострадал невинный человек?

– Мне насрать, я же сказала, – фыркаю я.

– Выходит, что теперь ты стала насильником, Рэй? Ты стала тем, кого убиваешь и за кем охотишься? Ты превращаешься в того, кого ненавидишь. В своего отца.

– Ты охренел? – злобно пихаю его в плечо. – Ты попутал, что ли, Дрю?

– Нет. Это то, что вижу я и остальные. Ты втягиваешь невиновного человека, который помогает детям в больнице, в дерьмо, которое сломает его, заберёт его жизнь и причинит ему боль. Этот мужчина имеет полную семью, которая его любит. Он даже ни разу не просрочил уплату штрафов, я уверен в этом. Если у него, вообще, были штрафы. Он не нарушает законов, ни на кого не нападает, уважительно относится к женщинам и тратит много времени на то, чтобы они не боялись его. Он не поступает необдуманно, не использует женщин, как делаем это мы. Я его не знаю, но достаточно услышал от Роко, чтобы сделать свой вывод. Он хороший человек, Рэй. Он, действительно, хороший и добрый человек. А ты хочешь убить его. За что? В мире полно дерьма, а вот таких людей очень мало. Слишком мало. И ты собираешься разрушить его жизнь, сделать его рабом этой системы, ради своих амбиций? Ты не отличаешься от своего отца, Рэй. Ты идёшь по головам. Тебе не важно, сколько людей ты убьёшь, главное, добраться до цели. Это неправильно, Рэй. Это плохо.

Поджимаю губы, он просто не понимает, каково это – быть в тупике. Я не хочу выходить замуж за мудака и не собираюсь позволять папе диктовать, как мне жить.

– Рэй, – Дрон кладёт руку в перчатке мне на плечо. – Просто попытайся дать и Мигелю выбор. Вы с Роко замутили очень дерьмовое дело. Быть заложником обстоятельств очень хреново, и любой человек будет сопротивляться, пока его не сломают. Быть сломанным – быть мёртвым. Не все люди заслуживают быть мёртвыми, Рэй. Я понимаю твои мотивы, но ты используешь невинного человека. Ты не такая. Поэтому не изводи этого парня, привози его к нам домой. Я больше узнаю о нём, сделаю выводы и помогу выбраться из этого дерьма. Идёт?

– У него бешеная семья. И на меня напали. Я бы не ударила, если бы не ощутила угрозу, – хмурясь, отвечаю.

– Да, но твой мир искажён. Ты в каждом человеке видишь угрозу, хотя её там нет. Не втягивай невинных людей в дерьмо, в котором живём мы. Тебе будет больнее. Просто поверь мне, Рэй. Да, ты хочешь, чтобы твой отец понял, что ты сама можешь сделать выбор. Он увидит, что ты не готова к отношениям, если скажешь ему правду, Рэй. Он считает, что ты здорова и со всем справилась, но это ложь. Он защищает тебя от боли, и не представляет, что каждый вдох для тебя это уже боль. Из-за незнания он пытается спасти тебя и найти тебе такого мужчину, который покажет тебе иной мир. Твой отец действует из лучших побуждений.

– Он наказал тебя. Как ты можешь быть о нём хорошего мнения? – прищуриваясь, спрашиваю его.

– Он поступил правильно, Рэй. Я вёл себя как мудак и едва не убил его сына. Я разрушил его, добил и исчез. Любой отец на его месте поступил бы ещё хуже, а он дал мне испытательный срок. Быть родителем это трудно, он справляется как может, Рэй. Он твой отец, и поймёт тебя, если ты с ним поговоришь. Объясни ему всё.

– Он не поймёт. Я уже пыталась и не один раз сказать ему, что его мечты – это полная хрень. Он считает себя умным и зациклен на том, чтобы сделать из меня леди. Дерьмо.

– Ладно. Просто подумай над моими словами и пойди выплесни всё на грушу, но не на Мигеля. Ты бы не хотела, чтобы так поступили с тобой, как ты поступаешь с ним. Не отрицаю, что ты можешь его использовать, но не ломать. Таковы правила, Рэй. Это правила человечности, о которых здесь все забыли. И сходи к психологу. Я думаю, что твой отец своим поведением вынуждает тебя признаться в том, что ты не в порядке. Он доканывает тебя, запрещает многое, заставляет что-то терпеть, чтобы выжать из тебя правду. Это моё мнение, конечно, но всё же подумай о разговоре с ним.

– Он не поверит мне. Отец никогда мне не верил. Он считает меня отбросом, Дрон. Всегда говорит о моей слабости, ведь я женщина. А я не виновата, что у меня сиськи и вагина. Я не выбирала свой пол. Но именно этим он унижает меня. Я не собираюсь причинять боль слащавому мудаку Мигелю, но и не отступлю от своего плана. Пусть и папочка хлебнёт дерьма, которым пытается меня накормить. Страдать так вместе, – хмыкнув, спрыгиваю с ринга и снимаю перчатки.

На хрен. Мой отец мудак. Был мудаком и останется им. Он даже сдохнет, как мудак. Он позволяет себе всё, а меня ограничивает. Я бы поняла, если бы это было любовью и заботой с его стороны. Но мой отец не знаком с этими понятиями, чему научил и меня. Чего отец ожидал? Что я вырасту принцессой? Хрен ему. Он притащил меня в свой мир, потому что не использовал презервативы. Это его проблемы. Я же добьюсь своей свободы и буду драться каждый грёбаный день. Я тащусь от этого. И я выберу самого мерзкого, дерьмового и татуированного парня, чтобы добить его. Не сдамся.

Глава 7

Мигель

Я не принимаю необдуманных решений. Я очень последователен и даже скрупулёзен во многих вещах. Во всех вещах в своей жизни. Я не живу в спешке, это противоречит моей профессии. И мне нравится моя жизнь. Нравилась до того момента, как я поставил свою подпись в одном грязном контракте и получил копию самого дьявольского документа, который когда-либо имел. Не знаю, с кем точно я связался. Но у меня есть полное имя той, кто перевернула и не в хорошем смысле мою жизнь – Раэлия Прайм Лопес. Конечно, я поступил опрометчиво, но мне удалось выторговать несколько своих условий. Если мне придётся мучиться и даже умереть, то и этой наглой девице тоже.

Прокручиваю страницу браузера, делая глоток кофе, но никакой информации об этой девице нет. Вообще, ничего нет, даже страничек в «Фейсбуке» или «Твиттере». А мне казалось, что весь мир сидит в социальных сетях. Но этого человека словно не существует.

Прошли сутки с того момента, как я подписал контракт, но лучше мне не стало. Хотя признаюсь, что я перестал испытывать страх. Его нет, и это странно. Меня, действительно, ещё вчера пугало то, что грозило моей семье. Сегодня нет. Я даже не рассказал им обо всём, что со мной происходит. И поэтому моя сестра не считает чем-то страшным позвать меня на обед, на который я и спускаюсь в больничную столовую. Сегодня она должна была посетить гинеколога и сдать анализы. Она беременна. В это я до сих пор не верю. Минди и Чед пытались забеременеть семь лет, с момента, как они встретились. Они оба сразу были уверены в том, что будут вместе всю жизнь, но вот с остальным им не везло. У Минди было двенадцать выкидышей, хотя я знаю, что моя сестра преувеличивает, но сам факт не сулил ничего хорошего. Они обратились за помощью. Конечно, Минди расстраивалась и плакала из-за неудач с ребёнком, но не показывала этого нам. Может быть, я бесчувственный? Ведь я очень спокойно к этому отношусь. Я никогда не переживал за неё. Просто был уверен, что моя сестра добьётся того, что хочет. Она всегда добивалась.

– Привет. Я взяла тебе салат и рагу, – улыбаясь, Минди целует меня в обе щеки.

– Угу, – сажусь на стул в кафетерии напротив неё и замечаю, как персонал больницы, находящийся здесь, начинает смотреть на меня и перешёптываться. Сказать, что моя жизнь в больнице стала тоже адом, будет преуменьшением, потому что новость о безумной девице с горячим телом разошлась довольно быстро. Подруги Пэт отказались со мной работать, а все парни-медбратья, наоборот, боролись за место рядом со мной. С этим миром явно что-то не так.

– Мигель? Ау, ты здесь? – Минди щёлкает пальцами перед моим лицом.

– Да… да, как прошло обследование? Всё в порядке? – интересуюсь, делая глоток пятой кружки кофе. Мне нужен кофеин. Я люблю кофеин. Он меня радует. Наверное, это жалко.

– Я тебе об этом рассказываю минут пять. Но ладно, раз ты не слушал, то скажу коротко – всё идеально. А вот по тебе этого не скажешь. Что случилось? Я слышала кое-какие слухи, – она играет бровями и потягивает газировку.

– Это слухи. Просто абсурд. Поэтому не о чем говорить, – отрезаю я.

– Ладно, как знаешь, – она пожимает плечами, а я прищуриваюсь.

– Просто так отступаешь? Ты не умеешь принимать поражение.

– Ну, я знаю, когда на тебя не надо давить. Я твоя близняшка так-то, – широко улыбается мне сестра.

– Скажи, я похож на скучного человека? – спрашиваю её.

Это описание я услышал о себе несколько раз за последние сутки. Что-то вроде: «Как у такого скучного и нудного парня может быть такая цыпочка?», или «Как такой скучный старик закадрил такую девчонку?», или «Да что она в нём нашла? Он же скучный». Не буду перечислять весь список, но чуть ли не в каждом, а возможно, в каждом шёпоте у себя за спиной я слышал слово «скучный».

– Хм, нет, – Минди быстро мотает головой.

– Значит, я скучный, – хмурюсь.

– Боже, Мигель, ты не скучный, просто… ну, родился взрослым. Такое бывает. А что? Почему ты спросил?

– С каких пор разумность, воспитание и планирование жизни приравнивается к скучному? То есть я хороший врач. Мои пациенты довольны. Я хороший сын и брат. Ни на кого не нападаю и не распускаю слухов. Веду себя вежливо и воспитанно, уважаю интересы каждого человека. Почему я скучный?

– А почему тебя это так задевает? Для некоторых ты дотошный и нудный, но не для всех.

– Я сказал, что скучный, а не дотошный и нудный. Ты, правда, считаешь меня таким?

– Эм… ладно, – сдаётся Минди и ставит стеклянную бутылку на столик. Сейчас она ударит меня словесно. И зачем я спросил?

– Ты немного зациклен на порядке. Ну, не немного, а очень сильно зациклен на порядке. Иногда ты кажешься довольно высокомерным снобом, потому что не умеешь веселиться. Тебе не хватает драйва, Мигель. Мы же дети наших родителей, а они никогда не отказывали нам в веселье, а лишь поощряли его. И я думаю, что ты просто боишься дать себе волю. Ты заковал себя в скучную одежду, обложился скучной литературой и вокруг тебя одни скучные женщины. Они тебе даже не нравятся. И секс у тебя тоже скучный. Ты хоть звуки какие-то издаёшь, когда трахаешь женщин? Уверена, что нет. Ты не особо эмоционален и контролируешь себя, чтобы не выглядеть так, как выглядели наши родители. Ты стыдишься их и боишься быть похожим на них. У тебя серьёзная травма, тянущаяся ещё с детства. Вспомни, как ты шикал на них и даже не приглашал на свои выступления в школе, а потом в университете. Ты стыдишься их, Мигель. Отсюда все твои проблемы.

– Прекрасно, – тяжело вздыхаю. – Ты мне совсем не помогла. И я не стыжусь наших родителей, а просто считаю, что нужно вести себя на свой возраст.

– Тебе тридцать шесть, а ты всю жизнь выглядишь так, словно тебе восемьдесят.

Это неправда. Я хожу в спортзал и люблю бегать ранним утром. Мне нравится смотреть балет и заниматься домашними делами. Я даже выращиваю зелень на подоконнике. Играю в «Бинго» с некоторыми пациентами, пока они находятся в больнице. Я хорошо знаю историю и могу обсудить любой политический конфликт, особенно сороковых годов и после. Я…

Боже, я веду себя, как старик.

– Мигель, что случилось? Я твоя сестра, ты можешь рассказать мне всё, – произносит Минди и накрывает мою руку своей.

– Ничего. Я просто не знал, что у меня скучная жизнь. Она мне нравится.

– Значит, нет никакой проблемы. Если тебе всё нравится, то это хорошо.

– Я выгляжу как человек, который может встречаться с красивой девушкой на мотоцикле? – спрашиваю внезапно даже для себя.

– Нет, – смеётся Минди. – Нет. Ты скорее из тех, кто встречается с девушками с небритыми ногами и волосатой вагиной.

– Минди, – цокаю я.

– Ладно. Ты из тех, кто выбирает походы в церковь и таких же набожных женщин. Ты домашний мужчина. Такие тоже есть.

– Я хожу в бар пить пиво, – быстро нахожусь.

– И часто ты это делаешь?

– Хм… пару раз было, когда учился в университете.

– Ты домашний мужчина, Мигель, и в этом нет ничего плохого. Не всем быть яркими, активными и доминирующими.

– То есть я слюнтяй, ты это хочешь сказать? Мной можно манипулировать?

– Нет, что ты…

– Я слюнтяй. Боже, – прикрываю глаза и откидываюсь на спинку стула.

– Мигель, да что происходит? Почему ты вдруг решил задуматься над этим? Тебя это никогда не волновало.

– Теперь почему-то волнует. Я постоянно думаю о том, почему все считают меня слабым? Я могу постоять за себя и заступиться за даму.

– Наверное, потому что ты до сих пор употребляешь такие слова, как «дама», «леди», «созерцать» и тому подобное.

– Это воспитание.

– Ну, многие считают это признаком… хм, нудности, но не слабости. У людей своё представление о слабости в зависимости от их травм. Если судить по школьникам, то самый умный раньше был самым слабым. Тот, кто носил очки и много читал, был слабым. Тот, кто не играл в соккер, был слабым. Тот, кто не ходил на вечеринки, был слабым. Мир меняется, но люди нашего возраста остались с теми определениями, которые получили в детстве, поэтому тебе бы пообщаться с кем-то моложе себя, и тогда увидишь, что для них ты будешь крутым чуваком.

– То есть ты предлагаешь мне съездить в школу и подружиться со школьниками. Спасибо, Минди, мне же мало нападения на женщину, нужно ещё обязательно и срок получить за растление малолетних. Отличный совет.

– Я не об этом. Тебе всего лишь надо сменить круг общения. Ботаники сейчас могут быть очень сексуальными. И женщин возбуждают ботаники, у которых есть умение трахать так, что звёзды сыплются из глаз.

– Ты мне совсем не помогла, а посему я направляюсь снова работать. Попусту потратил время.

– Вот и ещё одно слово «попусту». Люди давно так не говорят.

Цокнув, встаю и поднимаюсь на свой этаж. Я даже не поел, да и не хочу. Сегодня у меня «свидание», и я не представляю, как всё это произойдёт. Но я точно не отправлюсь в ужасный байкерский клуб. Ноги моей там не будет.

Когда я выхожу с работы, мне звонит мама и предупреждает меня о влиянии какого-то Меркурия, активности гуманоидов и другой ереси. Мы все слушаем её советы, но никто им не следует. А может быть стоит? Может быть всё же стоит подумать об этом ужасном Меркурии? Или это была Венера? Я забыл.

Мне никуда не хочется идти, да и не должен на самом деле. Почему я не боюсь угроз Раэлии? Они ведь реальны, но внутри меня совсем нет страха. Нормальный мужчина поднял бы весь город на уши, возмущался такому обращению и уж точно ничего не подписал. Нормальный мужчина не шёл бы на поводу у грубой девицы, а просто поставил её на место. Выходит, я ненормальный мужчина. Мне повезло, что я это понял в тридцать шесть лет. Зачем я всё это делаю? Почему?

У меня нет ответов на свои вопросы, я просто знаю, что это правильно. Наверное, это всё же влияние Плутона. Или это была Луна? Надо уточнить у мамы данную информацию. Я ужасно запутался.

Выхожу на улицу ровно в назначенное время, хотя мог бы лечь спать. Завтра мне вставать в шесть утра, чтобы сходить в спортзал, принять душ, позавтракать и пойти на работу. Но я стою и наблюдаю за тем, как тишину улицы разрывает рёв мотоцикла, который останавливается рядом со мной.

– А ты пунктуальный, – говорит Раэлия так, словно это плохо.

– Да. Я взрослый, поэтому пунктуальный. Не люблю никуда опаздывать.

– Ясно. Держи, – она ударяет меня шлемом в живот, но я делаю шаг назад.

– Давай, Мигель, садись и поехали.

– Нет. Я не сяду на мотоцикл и не поеду в байкерский клуб. Мы можем узнать друг друга в кафе, расположенном недалеко от моего дома. Это тихое семейное место, там делают очень вкусные салаты. А также я составил список вопросов, которые помогут нам больше узнать друг о друге. Это будет странно, если я не знаю твою группу крови или любимую еду. Я отвезу тебя. Моя машина стоит в метре от твоего мотоцикла, – спокойно говорю и достаю мобильный, чтобы показать ей кафе.

– Ты ёбнулся? – её ругань режет мне уши.

Вскидываю голову и смотрю в округлившиеся тёмные глаза с блёстками на веках.

– Попрошу тебя не выражаться в моём присутствии. Это уважение, которое я требую к себе. Я тебе нужен, значит, будь добра веди себя приветливо и вежливо со мной, – поучаю её.

– Блять, – она прикрывает глаза и издаёт стон, опускаясь всем телом на огромного зверя под ней. Это просто самоубийство ездить на нём.

– Я попросил, Раэлия. А также указал это в нашем контракте, и юрист согласился внести поправки. Ты ознакомилась с ними?

– Он, мать его, что выкинул? – рявкает она и садится ровно. – Этот мешок дерьма охерел, что ли?

Кривлюсь и качаю головой.

– Что ж диалога у нас не получится сегодня. Значит, попробуем завтра. Я иду домой, а ты делай, что знаешь. Я такой грязи не потерплю, – произношу и, правда, собираюсь уйти домой.

– Эй, членистоногая принцесса, я же выебу тебя и всю твою семью, забыл? Так что тащи свою дерьмовую задницу обратно и садись, – рявкает она.

– Вперёд, – хмыкнув, ввожу пароль и открываю дверь.

– Да это, блять, сложно не ругаться! Я живу в этой грёбаной помойке матов с рождения, сука! – выкрикивает она.

Боже, сейчас это ещё и соседи услышат. Пойдут слухи, и придётся переехать, а мне нравится мой дом и тихий район.

– Это мерзко. Всё, что ты говоришь мерзко, Раэлия. Ни один уважающий себя мужчина не будет терпеть подобное. И если я, по идее, твой парень, то точно не собираюсь слушать всю эту грязь постоянно. Ты или снизишь уровень своей грубости и начнёшь обращаться ко мне по имени, как и фильтровать свои слова, или выполняй свои угрозы, я, в общем-то, не боюсь.

Раэлия приоткрывает пухлые губы, удивлённая моим равнодушным и спокойным голосом.

– Блять, я думала, у тебя нет яиц, Мигель. Но не всё потеряно, да? – хмыкнув, она откидывает назад волосы. – Я не виновата в том, что меня научили этому варианту общения. Обычно все пресмыкаются передо мной, и я возбуждаюсь от этого так же, как от убийств. Но я постараюсь не ругаться. С этой, блять, грёбаной секунды. Видишь, я молодец.

Она откидывает назад голову и смеётся, словно очень удачно пошутила. Я лишь выгибаю бровь.

– Ты ходишь на психотерапию? – интересуюсь я.

– Ебала я её, – фыркает Раэлия.

– Оно и видно.

– Так ты едешь или как? Я жрать хочу и бухнуть. А потом планирую снять какого-нибудь татуированного мудака, чтобы трахнуть его и высосать из него всю сперму. Ты тратишь моё время.

Мерзость. Просто мерзость.

– Никакого байкерского клуба.

– Я собиралась отвезти тебя к себе. Ты же должен знать, где я живу. Так что поедем в мою дыру, – пожимает она плечами.

Это лучше. Намного лучше.

– Хорошо. Но на этом я не поеду. Скажи, куда ехать, и я доберусь туда на своей машине.

– Ты, сука, такой нудный и скучный, – цокает она, но диктует адрес.

– Фиолетовый, – произношу я.

– Что?

– Фиолетовый. Я буду это говорить, когда ты снова выругаешься.

– Я тебе не грёбаная собака, ублюдок. Двигай задницей, у меня киска зудит от желания потрахаться. Обожаю это дело. Встретимся в дыре.

Она срывается с места, а я тяжело вздыхаю.

– Вот зачем мне это всё? Фиолетовый, Раэлия! Фиолетовый!

Вряд ли она меня слышит, но мне стало немного лучше.