Текст книги "Твои границы (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 35 страниц)

Глава 3

Мигель

Не люблю насилие. На самом деле я ненавижу его и становлюсь довольно злым, когда вижу насилие или побои. Работа у меня такая. Поэтому крик, споры и ругань я тоже не люблю. Это отвлекает меня и не даёт сконцентрировать внимание на серьёзных вещах.

Когда я планировал привезти Пэт в дом родителей, то был уверен в том, что поступаю правильно. Моя семья со мной не общалась, не считая издевательств со стороны брата и сестры, и это меня немного тяготило. Трудно жить в такой сложной обстановке. Поэтому я предложил Пэт познакомиться с моей семьёй. Конечно, это было рано. Слишком рано. Но я не ожидал, что она согласится, да ещё и признается, что уже давно хотела этого. Я предупредил её, что моя семья немного шумная и очень прямолинейная. Её это не беспокоило.

Думаю, ситуация кардинально изменилась.

Я стою в шоке и смотрю на девушку, выругавшуюся так, что даже мой отец, кажется, покраснел. Она какая-то рокерша или наркоманка, потому что её внешний вид агрессивен, как и выражение лица. Не знаю, почему Минди решила, что я могу состоять в отношениях с ней, когда такой тип мне точно не нравится. Это абсолютно противоположное тому, что я люблю. Пэт мне нравится.

Мой взгляд опускается на руку девушки. Её чёрные ногти переливаются блёстками, когда она касается подушечкой большого пальца кончика каждого пальца. Вот чёрт. Эта девица нестабильна.

Она медленно отходит от нас спиной назад, её тёмные глаза, по ястребиному следят за каждым из нас. Я пока не уверен, позволительно ли мне дышать. Она хватает пустую бутылку из рук озадаченного Чеда и вылетает из дома.

– А теперь мне кто-нибудь объяснит, что здесь произошло? – мрачно нарушает тишину Чед.

И все начинают говорить. Боже.

– Ты задница, Мигель! – Пэт толкает меня в грудь. – То есть ты развлекался с нами обеими? Да у тебя нет вкуса! Я думала, что ты приличный мужчина, а ты извращенец!

– Я думала, что Мигель встречается с ней! Я специально заказала воду сегодня, чтобы она приехала! Хотела подстроить им встречу, и чтобы они признались в том, что встречаются!

– Вы совсем с ума сошли, дети? Что за бардак вы устроили?

– Если она тебе не нужна, Мигель, я её заберу! Мне нравятся такие!

– Ты засранец, Мигель! Ты морочил мне голову! – кричит Пэт и бьёт меня в плечо.

– Это не так! – возмущаюсь я. – Я понятия не имею, кто она такая!

– Ты знаешь, кто она такая, – тычет в меня пальцем Минди.

– Нет!

– Ты же сказал, что пригласил её на три свидания! Она привезла воду в прошлые выходные!

– Мужчина привёз воду, а не она! Я не водил её на свидания!

– Ты водил её на свидания столько же, сколько и меня? Что ты за извращенец!

– Они все под властью инопланетян, Алекс! Сделай что-нибудь! Они забирают наших детей!

– Чем она лучше меня? То есть тебе такие нравятся, да? – выкрикивает Пэт.

– Боже, нет. Я её…

– Да-да, что ты с ней делал? Конечно, это так удобно трахать её, а водить на свидания меня! Конечно! Теперь я понимаю, почему ты даже ни разу не поцеловал меня! Ты просто козёл, Мигель!

– Я не…

– Он трахал её? Почему я не знаю об этом? Мигель! – выкрикивает сестра.

– Ты лишился вот этого, – Пэт злобно показывает на своё тело. – Теперь это тебе и не светит.

– Не думаю, что он расстроится, Пэт. Тело второй девушки намного лучше, и она красивее, моложе и сексуальнее тебя. А ещё она крутая. Мне она больше нравится. Мы оставим вторую, – смеётся брат.

– Мирон!

– Как невежливо, сынок, но ты прав. Вторая девушка более живая. Она растормошит Мигеля. Голосую за вторую.

– Папа!

– Алекс!

– Я тоже за вторую! Чед меня поддерживает. Так что у нас четыре голоса против остальных, – улыбается сестра. – Ура, я была права!

– Ублюдок! Вы все психи! – Пэт бьёт сумочкой меня по голове и срывается с места.

– Да и пусть идёт. Она страшная, маленькая и старая. Одной старухи нам хватит, – хмыкает Мирон.

– Забери свои слова обратно, урод, – шипит сестра.

– Я говорил о маме!

– Я надеру тебе зад, Мирон! – кричит папа, прыгая на брата, а тот, хохоча, носится вокруг стола.

Идиоты.

– Пэт, – глубоко вздыхаю и направляюсь за ней.

Вот этого ещё не хватало. Мне уже достаточно проблем и не нужны слухи на работе. Они…

– Пэт! – повышаю голос, когда вижу, как она кричит на бедную девушку.

Чёрт.

– Пэт, оставь её в покое! Она не виновата в том, что случилось непонимание!

– Что происходит? – сестра выбегает следом за мной.

– Я прошу не приближаться ко мне. Лучше тебе этого не делать, – доносится до меня бормотание незнакомки.

Она яростно надавливает на свои пальцы, а вторая ладонь сжата в кулак. Чёрт.

– Пэт, не трогай её! Пэт! Это может быть…

Пэт пытается схватить девушку за волосы. Она просто истеричка! Срываюсь на бег, чтобы разнять их, но резко торможу, когда девушка смачно бьёт кулаком в лицо Пэт и вырубает её.

– Охренеть, – шепчет у меня за спиной брат.

– Она вырубила её! – радостно визжит Минди.

В ужасе смотрю на Пэт, лежащую на траве. Её нос разбит, и из него течёт кровь. Боже мой.

– Эй, соседи, что у вас за шум? – Из дома сбоку выходит не особо приятный тип Пол и направляется к нам.

– Послушай, мне очень жаль, что моя семья втянула тебя в этот балаган. Мне, правда, жаль, – медленно произношу я и делаю шаг по направлению к девушке.

Её ноздри раздуваются, а чёрные глаза блестят от ярости.

– Не приближайся. Я тебя убью, – рявкает она.

– Красотка, ты опаздываешь с доставкой. Мне нужна вода. Я же ждал тебя и…

Пол подходит к ней со спины. Девушка резко поднимает ногу и бьёт ей в подбородок Пола. Он охает и заваливается назад, но девчонке, кажется, этого мало. Она подпрыгивает в воздухе и ударяет его локтем по голове. Пол как мешок с картошкой падает к её ногам.

– Так его! – вопит брат.

– Кто следующий? Мирон, иди! Это было круто! Я хочу ещё! Ещё! Лупи их! – орёт сестра и смеётся.

– Ох, – девушка хватается за своё плечо и кривится от боли.

Я в шоке. Эта малютка уложила двух людей. Мало того, она уложила мужчину намного шире и выше себя. Это просто… я в шоке.

Поднимаю взгляд на девушку, и она что-то бормочет себе под нос. Её глаза концентрируются на мне. Ох, нет. Я следующий.

Нужно взять себя в руки.

– Привет, – натягиваю улыбку. – Я Мигель, а это моя безумная семья. Вышло недопонимание. И мне жаль, что так получилось. Я работаю в больнице. Я травматолог. Кажется, ты повредила плечо. Давай я посмотрю, хорошо?

Она напряжённо наблюдает, как я переступаю через Пэт и делаю ещё один шаг к ней.

– Я не хотела, – шепчет она. – Они напали на меня. А я, блять, не шутила. Я не люблю, когда ко мне прикасаются без моего разрешения.

– Хорошо-хорошо, – киваю я.

Так, она психически не стабильна. Такое поведение довольно распространено среди тех, кто пережил физическое насилие. Хотя ей бы следовало приличнее одеваться, но об этом я точно не скажу ей. Да и дело не в одежде… Но, боже мой, уложить двоих, это просто уму непостижимо.

– Что с твоим плечом? – интересуюсь я.

– Всё окей. Не подходи, – цедит она сквозь зубы.

– Тогда я не смогу посмотреть, в порядке ли оно. Ты держишься за плечо, вероятно, у тебя вывих. Я могу помочь. Я врач. Вот, – быстро копаюсь в кармане брюк и достаю свои документы. Я показываю ей пропуск в больницу.

– Я травматолог. Позволь мне только посмотреть, и всё. Я постараюсь не причинять тебе боль.

Девушка склоняет голову набок, и ярость пропадает из её глаз. Теперь она заинтересована, но её дикость никуда не делась. Кудряшки прилипли к её лбу и несколько выбилось из двух туго заплетённых кос. Она могла бы быть милой девочкой, если бы не весь этот вид плохой девочки.

Делаю ещё один шаг и касаюсь пальцами её горячей и влажной кожи. И сразу же втягиваю приятный аромат шампуня, скорее всего, и щупаю немного плечо. Я ничего не ощущаю. Всё в порядке.

– Блять! – выкрикивает она, и мой пах получает сильный удар коленом.

– Боже, – схватившись за свои гениталии, я падаю на колени, скуля от боли. В моей голове взрывается фейерверк, даже в глазах темнеет. Вот насколько мне больно.

Визг шин привлекает моё внимание даже в таком состоянии. Я в ужасе наблюдаю, как из двух чёрных внедорожников вылетают люди, а в руках у них чёртовы пистолеты.

– Никому не двигаться. Оставайтесь на месте, – рявкает мужчина. Его губы рассечены глубоким шрамом. Он огромный и весь покрыт татуировками, скрытыми под чёрной футболкой.

– Детка, ты как? – спрашивает он, бросая взгляд на девушку, и она кивает.

– Это недоразумение. Увези меня отсюда… просто увези, – девушка направляется к машине. – И прекрати пугать людей. Можно было без этих обезьян приехать. Увези меня, мать твою, Роко! Тащи свой зад обратно!

– Хм, – мужчина опускает пистолет, оглядывая нас. – Вы ничего не видели, иначе мне придётся вернуться.

– Да твою мать, чёртова грязная задница, я тебя выебу твоим пистолетом, если ты сейчас же не вернёшься в машину! Увези меня! – орёт девица.

Не знаю, что больнее: мои ноющие гениталии или эта ругань, звенящая у меня в ушах.

– О-о-о, захлопнись, блять. Я по твою душу здесь. Ты лишила меня отличного отсоса, идиотка психованная, – рявкает мужчина, и они сразу же исчезают с нашей лужайки, словно их никогда и не было.

Падаю на траву, продолжая прижимать руки к гениталиям.

– Это что, фильм снимали? – бормочет папа.

– Кажется, нет. Мигель, ты в порядке?

– А я выгляжу так, будто в порядке? Дайте мне лёд и вызовите скорую! – кричу я.

Моя семья начинает суетиться. Отец первым добрался до всех жертв безумной девицы. Он поднял меня и оттащил в сторону. Затем побил по щекам Пэт, но она явно не собиралась приходить в себя, как и Пол. На крики с опозданием, видимо, начали выходить все соседи. Многие причитали, некоторые пытались помочь, жена Пола уже хоронила его, и всем было очень интересно, что случилось с моей нормальной семьёй в воскресный день в нашем спокойном доме. Если бы они знали…

Через два часа я, наконец-то, прикладываю к своему разбухшему паху лёд, обёрнутый в полотенце, и кряхтя сажусь в кресло.

– Я хочу убить тебя, – устало смотрю на сестру.

– Меня нельзя убивать, я беременна. Значит, я в домике, – быстро отвечает она.

Все замирают, кроме неё и Чеда.

– Мы хотели сообщить вам за обедом, но… не смогли. Обед сорвался. Да, мы беременны. Третье ЭКО прижилось. У нас восемь недель, – сообщает Чед, сдерживая свою радость.

– Боже, доченька. Мы вас поздравляем!

– Круто, Минди, теперь ты будешь толстой!

– Мирон! – Отец даёт подзатыльник брату.

– Пап, больно!

– Я думал, тебе нравится пожёстче, – хмыкает папа.

Я рад за сестру, но мне сейчас больно, поэтому не могу встать и обнять её, как и пожать руку Чеду. Да и не хочу. Я до сих пор в шоке от того, чем обернулся обед с моей новой девушкой. Я был уверен, что нельзя их знакомить. Любой бы на моём месте опасался моей семьи. А также я понятия не имею, как объяснить полиции, что случилось. Пэт очнулась только в машине скорой помощи и обвинила меня в нападении. Пол же молчал и только буркнул, что у него солнечный удар, вот и всё. Но обвинения в причинении физического насилия караются по закону. И меня могли просто арестовать, если бы члены моей семьи не вступились за нас и не сказали, что это Пэт напала на мою вторую девушку, а та ей просто ответила хуком и сломала нос. Находить сложности мы умеем. Теперь все соседи считают меня обманщиком, мою семью бедняжками, как и Пэт. За нас они додумали, что Пол был героем, который пытался разнять девушек, а я ударил его, чтобы он не лез. Но моей семье этого оказалось мало, ведь Мирон сообщил им, что вторая девушка ударила ещё и меня, прежде чем за ней приехал её парень, который грозился нас убить.

Дело дрянь.

– Милый, почему ты такой тихий? – спрашивает мама и проводит ладонью по моим волосам.

– Ну да, и правда, что это я такой тихий, – фыркаю я. – Мне отбили гениталии…

– Яйца, брат. Это называется, отбили яйца.

Бросаю злой взгляд на брата.

– Вероятно, мне сломали пенис. Соседи считают меня извращенцем и обманщиком. Пэт грозится подать на меня в суд, я ещё не знаю, что выкинет наш сосед. Помимо этого, на нас целилась своими пистолетами целая банда головорезов. И мы в полном непонимании от происходящего. Завтра вместо работы я поеду в полицейский участок, чтобы дать свои показания, и мне, наверное, нужен адвокат. Ну да, мам, и что это я такой тихий.

– Сынок, не беспокойся, у нас есть камеры наружного наблюдения. Завтра мы все поедем в полицейский участок и предоставим эту запись. Там видно, что ты ни на кого не нападал.

– Если только на ту безумную девицу, которая страдает расстройством личности и ПТСР.

– Что? Так вы всё же знакомы? – удивляется Мирон.

– Нет. Я врач, напоминаю вам, и уловил эти симптомы. Она ведёт счёт и касается своих пальцев. Она просила не трогать её и не приближаться к ней. Она защищалась, потому что пережила недавно какое-то нападение. А если она проходит официальное лечение, что вероятнее всего, то мы все окажемся за решёткой. Меня же осудят надолго, потому что я коснулся её, и она заявит, что это насилие. Спасибо, Минди, – исподлобья смотрю на сестру.

– Мне жаль, – она поджимает губы, но совсем не чувствует себя виноватой. – Но в свою защиту скажу, я думала, что поступаю правильно.

– У нас есть видеозапись, – напоминает Чед. – Я позвонил своему другу. Он завтра приедет в полицейский участок и поможет нам.

– Если эта девушка захочет, то нам придётся туго, – хмурясь, замечает отец.

– Но она всё равно классная. Разве она не классная? – улыбается сестра.

– Тебя тоже осудят, потому что именно ты насильно затащила её в дом, – фыркаю я.

– Я беременна. Я в домике.

– Суду насрать на это, Минди, – хмыкает Мирон.

– Я уже не говорю о тех парнях, которые за ней приехали. Мы влипли, – цокаю я.

– Здесь соглашусь, они выглядели как головорезы или мафия. Пап, а у тебя нет связей с русской мафией, ну так случайно, а? – спрашивая, Минди хлопает ресницами и смотрит на отца.

– Не все русские состоят в мафии, дочь, сколько раз говорить тебе уже. Мои родители переехали в Америку, когда распался СССР, они были первоклассными хирургами, – обиженно отвечает папа.

– Ну что ж, мы в заднице, поздравляю всех, – смеётся Минди.

Она не понимает всей сути происходящего. Это всё серьёзно.

Перекладываю лёд на стол и смотрю на свои мокрые брюки. Мне следует сходить на рентген, чтобы убедиться в том, что мой пенис не сломан. У девушки сильный удар. Слишком сильный.

Откидываюсь в кресле и закрываю глаза. У меня даже кожа болит от произошедшего. Как встреча с родителями могла обернуться всем этим дурдомом? Я даже не знаю имени этой девушки, чтобы поговорить с ней и принести свои извинения. Я не виню её на самом деле. Знаю, что такое ПТСР. И знаю, как страшно справляться с этим. Я немало таких ребят видел.

Когда открываю глаза, то оказывается, что я один сижу за столом. Хмурюсь и встаю. Это больно. Издав стон, расставляю ноги и ковыляю в дом. До меня доносятся голоса моей семьи. Они что, футбол смотрят?

– Давай…

– Во!

– Подожди, сейчас будет второй удар!

– Да!

– Круто!

– Давай, ещё раз.

– Вы совсем рехнулись? – повышаю в ужасе голос.

Моя семья собралась вокруг ноутбука брата и смотрит видео драки на лужайке.

– Да ты иди посмотри, Мигель. Как круто! Круто! – благоговейно восклицает Мирон.

– Давай поставим на медленное воспроизведение, – предлагает отец.

Моя семья наклоняется над ноутбуком в нетерпении.

– Да, вот это удар!

– Прекрасная реакция!

– Тише, сейчас будет Пол!

Секунда.

– На!

– Так его!

– Смачно!

– Обожаю этот момент!

– Я знаю! – мама распихивает всех и подходит к экрану. – Я знаю, что нам делать.

– Послать запись на премию «Оскар»? – смеётся Мирон.

– Нет, но потом можно. Я уверена, мы выиграем. Но сейчас важнее наше дело. Смотрите, люди так не умеют. Эта девушка не человек, она гуманоид. Мы позвоним в национальную безопасность, сообщим им о том, что у нас был контакт с инопланетным существом, и нас защитит страна. Посмотрите, у неё даже глаза светятся.

Я тру переносицу и тяжело вздыхаю.

– Так, любимая моя, – папа берёт маму за руку и целует её. – У нас есть для тебя важное задание.

– Да?

– Да, так как ты много знаешь об этих существах, то тебе нужно пойти и посмотреть в «Ютубе», как нам от них защититься и защитить наш дом. А также ты должна узнать, по каким признакам мы можем точно определить, что эта девушка-гуманоид. Нам необходимо будет представить доказательства национальной гвардии.

– Ох, – мама возбуждённо светится. – Да-да, я займусь этим. Займусь.

Мама быстро уходит, и все прыскают от смеха.

– Это было круто, пап, – хмыкает Мирон. – Посмотрим ещё раз?

– Позже. Нам, действительно, нужно быть осторожнее, потому что эти парни с пистолетами мне не понравились.

– Да ладно? – закатываю глаза.

– Они выглядели подозрительно, – кивает папа.

– Это ты решил по их огромным телам в татуировках или по тому, что они держали нас на мушке?

– Твой юмор никто не понимает, Мигель. Успокойся. Выглядишь жалко, – цокает сестра. – То есть ты думаешь, папа, что они могут приехать за нами, как в боевиках?

– Может быть. Поэтому нам нужно обезопасить дом.

– Чеснок, – уверенно произносит Минди. – Чеснок – отличное оружие. И кресты.

– Против вампиров, да, но вдруг они оборотни?

– Найдём всё серебро, которое у нас есть.

– А если ведьмы?

– Соль! Точно! Нужно по периметру дома посыпать солью, тогда они не войдут.

– Точно! Молодцы, дети, пошли займёмся этим.

Я пропускаю троих мимо себя и смотрю на Чеда, едва не взрывающегося от хохота.

– Я обожаю эту семью. Если бы я не женился на Минди, попросил бы, чтобы меня усыновили. Ну что, ты идёшь охотиться на зомби? – смеясь, Чед пихает меня в плечо.

– Хотя бы ты понимаешь, что дело очень плохое?

– С такой семьёй всё уже схвачено, Мигель. Расслабься и проверь свои яйца, она хорошо к ним приложилась. Жаль, конечно, что она сломала тебе член не внутри себя, а своим коленом. Но это тоже определённый опыт. Отдохни, мы защитим дом, – продолжая хохотать, Чед выходит из комнаты брата.

Мы просто в полной… простите за мой французский, заднице. И я даже буду умолять о том, чтобы нас похитили пришельцы, или на нас упал астероид. Иначе мне точно крышка.

Глава 4

Рэй

Панические атаки – это как месячные. Не особо нужная мне реакция организма, но она случается. И обе эти функции своего организма я презираю. Они для меня бесполезны. Тратишь много энергии, потом сильный похмельный синдром дебила, странные позывы организма, а иногда боль. Так что я бы исключила эту функцию из тел людей всегда. Детей уже полно на Земле, как и психов, так что пора бы остановиться.

– И ты до сих пор будешь отрицать, что у тебя проблемы, Рэй? – хмыкает Роко.

Предпочитаю его игнорировать, как назойливую муху. Точнее, притворяюсь мёртвой, тогда муха точно улетит или сядет на меня, и я её прихлопну.

– Папа точно уже знает. Ему сообщат, – добавляет брат.

– Ну ты всегда был скользким типом, – фыркаю я.

– Эй, я никогда тебя не сдавал, Рэй. Ты забыла, кто наш отец, и то, что ты вызвала его наряд на помощь? Какого хрена ты нажала на красную кнопку? Могла просто позвонить мне.

– Я забыла о том, что у меня есть телефон. А зачем давать браслет, если им нельзя воспользоваться? Папа привык к моим выходкам. Скажу, что развлекалась.

– Конечно, а тебя не беспокоит то, что ты подставила невинных людей и покалечила троих?

– Насрать, – равнодушно пожимаю плечами.

Так им и надо. Не жалею. Совсем не жалею. Они первые полезли ко мне. Я же никого не трогала. Я привезла воду, выполнила заказ, а они меня в свою секту затащили. Идиоты какие-то.

– А теперь я хочу знать правду, Рэй. Мне нужны козыри против отца. Давай говори, что случилось на самом деле, иначе я понятия не буду иметь, как выгораживать тебя сегодня вечером на семейном ужине.

Закатываю глаза и, фыркнув, кладу ноги на бардачок машины.

– Я слушаю, Рэй. Ты же знаешь, что без меня не вылезешь из этого дерьма. Папа и без этого будет зол. Ты пропустила встречу с физиотерапевтом, приём у терапевта, психолога. И я ещё не упоминаю о свиданиях, на которых ты хреново вела себя. Мне продолжить?

Тяжело вздохнув, сухо перечисляю всё, что случилось со мной сегодня. До этого дня я и не думала, что доставка воды по адресам – это опасное занятие. Теперь это занятие в списке довольно плохих профессий.

Роко привозит меня к дому, в котором он живёт со своим бойфрендом. Да, вероятно, мне пока не стоит появляться дома. Да и моя одежда здесь. Я живу у брата пять лет, мне лень переезжать. Мне стирают вещи, готовят и убирают за мной. Я как бы взрослая, поэтому должна жить отдельно от родителей. Ну и папа всегда недоволен тем, что я поздно возвращаюсь домой, и тем, где и сколько я пью. А брату плевать, он такой же отбитый, как и я. Гены.

– Я постараюсь всё уладить с этой семьёй. Но они могут подать на тебя в суд. Конечно, не страшно, но тебя могут отправить на принудительное лечение, Рэй. Ты сама для себя опасна.

– Без тебя разберусь. Оставь их в покое. Я решу всё сама. Съезжу в больницу к этой суке и убью её. Затем к этому жалкому ублюдку, который дрочит на меня, и тоже убью его. А эта семья… да они, в принципе, больные, им даже помощь не нужна. Они поубивают друг друга сами, – пожимаю плечами и спрыгиваю на тротуар.

– Не лезь в это, Рэй. И ты больше никого не убьёшь, поняла меня? Покрывать тебя перед отцом я больше не буду! Ты…

– Бла-бла-бла, – хлопаю дверцей машины и вхожу в дом.

Старшие братья очень раздражают. Я бы их запретила на федеральном уровне.

Хлопаю входной дверью и, злясь, иду к бару.

– Эй-эй, не так быстро. – Мою руку перехватывают в паре сантиметров от бутылки водки.

– Свали на хрен, Дрю, – фыркаю я, пытаясь отпихнуть мужчину больше похожего на Халка. Это довольно проблематично.

– Ты серьёзно, детка? – он выгибает проколотую бровь. – Роко уже предупредил меня о том, что ты влезла в очередное дерьмо. Напившись сейчас, ты влезешь в новое, но там уже будет фигурировать твой отец, Рэй.

Вырываю свою руку и плюхаюсь на барный стул.

– Насколько всё плохо? – хмурясь, спрашивает, Дрон, глядя на меня. – Опять у тебя был этот… хм, эпизод?

Поджимаю губы и смотрю перед собой.

– Детка, я же не враг тебе, – произносит мужчина, кладёт свою огромную ладонь мне на голову и гладит меня по волосам.

– Я знаю, просто меня всё бесит. Эта семейка сумасшедшая, Дрон. Просто сумасшедшая, а я лишь работала. Психи, – жалуюсь ему. – Они трогали меня, понимаешь?

– Понимаю, Рэй. Я как раз тебя прекрасно понимаю. Я сломал не одну руку в прошлом.

Прижимаюсь головой к его груди, и Дрон обнимает меня. Роко очень повезло с ним. Дрон хоть и выглядит пугающе, но он самый добрый человек в этом мире. Он заботливый, понимающий и псих. Всё, что я люблю в мужчинах. Жаль, он играет за другую команду и трахается с моим братом. А так бы я его себе забрала. Он мой большой плюшевый друг.

– Рэй, пока ты не обратишься за помощью, не сможешь избавиться от эпизодов. Мне три года пришлось работать, прежде чем вернуться к Роко. Однажды ты просто впадёшь в такую паническую атаку, когда все будут тебе казаться врагами. Ты всем будешь желать смерти. А когда увидишь, что ты делаешь с любимыми, просто свихнёшься от боли.

– Я знаю, но это так тупо, Дрон. Я взрослая и не хочу ходить к мозгоправу. У многих это само проходит.

– Не проходит, Рэй. Увы, не проходит. Если ты подвержена паническим атакам, то они всегда будут в твоей жизни, пока полностью не разберёшься с этим дерьмом. В одной ситуации ты абсолютно не ощутишь их и сможешь взять себя под контроль, а вот в другой ситуации впадёшь в ступор, и тебя могут убить. Давай сходим, а?

Поднимаю голову на Дрона и кривлюсь.

– Я пойду с тобой. Я это прошёл, Рэй. Вдвоём будет легче.

– Я не готова. Да и, в принципе, не буду возражать, если убью кого-нибудь. Я и так это делаю, – цокаю.

– Однажды ты пойдёшь туда, Рэй. Рано или поздно ты пойдёшь туда даже без меня.

– С чего ты взял? – смеюсь я, отпуская его.

– Потому что ты влюбишься, Рэй. Тебя никто не спросит, хочешь ты этого или нет. Ты просто влюбишься. И тогда ты узнаешь, что такое страх причинить боль любимому человеку. Ты будешь бояться за себя и за него. Вероятно, ты поступишь, как я. Будешь отвергать свои чувства, причинять эмоциональную боль, создашь огромные проблемы и, разбив сердце мужчины, уйдёшь. Возвращаться всегда сложно, Рэй. Но ты можешь посмотреть на меня, использовать мой пример и пойти другим путём. Тем более эпизоды – твоя слабая сторона, как и у меня. Когда я смотрю на Роко, моё сердце каждый раз сжимается от стыда и боли. Если бы я раньше был умнее и не думал, что всё пройдёт само, то его лицо сейчас было бы таким же, как и раньше.

– Роко идут шрамы. Он тащится от них, – замечаю я.

– Это тебе так кажется. Первое время он даже смотреть на себя в зеркало не хотел. Ему было противно.

Закусываю губу, предпочитая промолчать. У Дрона и Роко своя сложная и болезненная история. Я не знаю всех подробностей, потому что обычно где-то зависаю без брата. Он дотошный. Но я очень хорошо знаю Дрона. У него были те же проблемы, и он выбрался. Практически.

– Знаешь, Роко тоже боится потерять тебя. Из-за боёв, – произношу я.

– Ага, в курсе.

– И что? Как это на самом деле работает? Вы всегда живёте в страхе? Тогда в чём, вообще, смысл с кем-то встречаться? – хмурясь, спрашиваю я.

– Я прохожу испытательный срок. Твой отец довольно суров к тем, кто причиняет боль его детям. Пройду свой срок, закончу с боями.

– Сможешь ли? Ты же всегда дрался. Это твоя жизнь, – шокировано шепчу я.

– Моя жизнь это Роко. И я брошу бои ради него. Вероятно, буду тренировать наших бойцов. Видишь, в чём дело? Когда ты в паре тебе приходится искать компромисс. Эгоизм уходит на второй план, на первый выходит комфорт обоих. Я терпеть не могу запах сигарет, поэтому Роко курит вне дома и потом миллион раз чистит зубы. Это компромисс. Роко хотел, чтобы я пошёл в колледж. Я хотел, чтобы он ходил со мной на свидания и ужинал дома. Это компромисс.

– То есть в паре нужно ущемлять себя? Ни черта. Я не буду. Поэтому на хрен бойфрендов. Мне одной хорошо, – фыркаю я.

– И я не упомянул секс. Секс – классный способ выплеснуть все эмоции. И секс с бойфрендом – ещё одна причина выбраться из эпизодов. Кайф, – широко улыбается Дрон.

– Меня сейчас стошнит. Секс – это просто секс. Ничего необычного. Член ищет дырку и кончает в неё. Не важно чья это будет дырка, – фыркаю я.

Дрон откидывает назад голову и смеётся, как чёртов бык. Придурок.

– Ладно, поговорим об этом, когда ты встретишь кого-то особенного.

– Вряд ли. Я в отличие от всех вас не имею похотливого члена, который сдаёт меня с потрохами. И в этом деле я предпочитаю руку, игрушки и остальное, а не вонючую живую палку.

Он опять смеётся, передразнивая меня.

– Пошёл ты. Отсоси сам себе, мудила! – выкрикнув, направляюсь к себе в спальню. Идиот.

Падаю на кровать и достаю из-под неё бутылку виски. Ухмыльнувшись, я делаю большой глоток и убираю её обратно.

Будет лучше, нужно просто жить дальше.

Немного подремав, а потом приняв душ, чтобы не слышать звуков секса своего брата и его парня, я стучусь в спальню брата, чтобы сообщить ему, что нам надо выйти через двадцать минут на ужин. Удивительно, что я об этом помню. Я ненавижу ужины в нашей семье. Обычно это сотня вопросов, упрёки, претензии и требования папы. Отец считает себя кем-то особенным. Он богат, влиятелен и киллер. Могла бы сказать, что бывший киллер, но порой он кончает от новых дел. Папа вырос на улице, сам начал бизнес, страдал, многое потерял, чтобы занимать свой пост сейчас. Меня это восхищает в нём, но его желание обрести статус «голубой крови» отвращает от него. Мой отец помешан на приёмах, классических нарядах и на всём, что может показать его королевский статус. Того же он требует только от меня. Мой брат занимается клубом, трахается с парнем и пьёт на вечеринках. Я же, по их мнению, должна быть слабой, изнеженной принцессой, что меня невероятно бесит. Вырасти в такой семье и быть невинной это что-то сродни фантастике.

– Папа тебя убьёт, – говорит брат, окидывая меня взглядом.

Дрон прыскает от смеха и подмигивает мне.

– Хорошо выглядишь. Ты даже распустила волосы, Рэй.

– Спасибо, Дрон. А ты Роко не каркай. Он хотел платье? Я в платье, – довольно тяну и выхожу из квартиры.

Наверное, это моя миссия на Земле – злить папочку и выводить его из себя. Мне это нравится. Это как наркотик. И мой отец требует, чтобы в его доме я придерживалась дресс-кода. То есть ходила в платье и без вульгарного макияжа. Что ж, на мне платье. Он же не уточнял, каким оно должно быть, верно?

Мы садимся в машину, и Дрон заводит мотор. Отец пока не принял его в семью. Нет, не потому, что мой брат гей, а потому что папа хочет быть уверен в том, что Дрон любит моего брата и достоин быть членом нашей семьи. Это то ещё дерьмо. Мне жаль Дрона оттого, что отец так с ним обращается. Дрон пережил много хрени в своей жизни, и папа даже не понимает, что таким образом лишь сильнее связывает двух мужчин. Дрон всегда возит нас на ужин, а потом забирает. Меня он отвозит в клуб, чтобы я напилась до беспамятства. А брата увозит домой, чтобы залечить его раны.

– Хотя бы немного опусти это подобие платья, Рэй, – цокает брат, когда я выхожу из машины, припаркованной возле роскошного особняка.

– Где ты его, вообще, взяла? С куклы сняла? – кривится он, сам пытаясь одёрнуть мне платье.

Но это невозможно. Платье из латекса ядрёно-розового цвета едва прикрывает мои ягодицы. И, конечно, я выбрала босоножки на высокой платформе. Те, в которых танцуют стриптизерши. Макияжа нет, но зато я обклеила свои зубы стразами. Несколько отвалилось, хотя это мне тоже нравится.

– Да твою ж мать, Раэлия! – взрывается отец при виде меня в гостиной. – Твою грёбаную мать! Что это за проститутский наряд?!

– Ты просил платье, я в платье. Не нравится? В следующий раз уточняй, – довольно улыбаясь, отвечаю ему.

– А ты куда, блять, смотрел, придурок? – рявкает он на брата.

– Ты попробуй её переодеть. Насколько я помню, старый мудак, ты не смог этого сделать ни разу за все её годы жизни. И не ори. Ты же джентльмен, – язвительно тянет брат.

Я поддерживающе касаюсь пальцев брата, и он сжимает их. Мы справимся. Всегда справлялись. И эта уловка с джентльменом постоянно срабатывает. Отец берёт себя в руки.

– Сегодня среди нас никаких шлюшек не будет? – поддеваю отца и хватаю бокал шампанского с подноса официанта.

– Только ты, – фыркает он. – За мной.

Мы с братом переглядываемся и улыбаемся. Надеюсь, что ужин пройдёт быстро.

Столовая, которая больше похожа на склеп какого-то вампира-извращенца, встречает нас классической музыкой и обилием блюд, расставленных на длинном столе. Мы все рассаживаемся по местам, и папа заставляет нас прочитать молитву. Он очень верующий. Но хрен его знает, в кого реально верит отец, если он очень плохой человек. Мне плевать. Я верю в пули.