Текст книги "Твои границы (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 35 страниц)
Глава 17
Мигель
Не всегда родители или опекуны моих пациентов вежливы. В большей степени они грубы, высокомерны и могут быть наркоманами, насильниками и откровенными уродами. За годы практики я выработал умение не поддаваться на провокации с их стороны. Поначалу я долго приходил в себя после подобных стычек, но потом оброс толстой кожей.
И сейчас у меня такое ощущение, будто я нахожусь в аду. Иначе эту встречу, а по идее семейный ужин, я описать никак не могу даже для себя, чтобы найти в этом хотя бы какой-то плюс. Нет. Всё такое холодное и напряжённое. Даже стены в этом красивом доме. Но красота лишь снаружи, внутри холод. Холодный ад, я бы так назвал это дорогое место, напичканное до зубов вооружёнными и крепкими мужчинами.
Когда я ехал на ужин, то представлял отца Раэлии низкорослым, взбитым и с густой бородой, вроде пожилого байкера. Но отец Раэлии оказался высоким, стройным и гладковыбритым мужчиной средних лет. Он явно красит волосы в чёрный цвет, потому что на его роскошной шевелюре нет даже намёка на седину. Возраст выдают мелкие мимические морщины и каре-карамельные глаза, пристально глядящие на меня. Такое чувство, что этот человек не просто жесток, он ещё полон боли, страданий и отчаяния. Он не просто убийца, что, скорее всего, так и есть, а неуверенный в себе мальчишка с разбитым сердцем где-то глубоко внутри. Конечно, это могут быть лишь мои догадки. Но пугает ли он меня? Нет. Хотя должен бы. Правда, он многим внушает трепет, страх и ужас, но не мне. У меня толстая кожа, а он всего лишь живой человек. Что меня, и правда, волнует так это поведение Раэлии. Вызывающее, кипящее холодной ненавистью и отстранённое.
Итак, вопрос задан. Это провокация, как обычно.
– Сэр, для начала я бы попросил вас не оскорблять Раэлию, каким бы ужасным, по вашему мнению, её поведение ни было. Она ваша дочь, значит, воспитана вами. Таким образом вы унижаете только себя.
Замечаю, как Роко дёргает рукой за креслом отца. У него нервный тик?
– Я бы не хотел слышать никаких гадостей о Раэлии. Вы можете обсудить ваши разногласия после, но не при мне. Что же насчёт вашей заинтересованности в личной жизни Раэлии или моей, то это вас не касается, сэр. И всё же я отвечу, потому что прекрасно представляю беспокойство родителя за своего ребёнка. Нет. Интимных отношений между нами не было и пока не будет. Меня воспитали хорошие и порядочные люди, мои родители. И они учили меня, прежде чем пустить кого-то к себе в кровать, нужно найти этому человеку место в своём сердце. По понятным причинам, поиск места в сердце занимает долгое время, по крайней мере, для меня. Отношения, построенные исключительно на интимной близости, называются проституцией, сэр. Я же слишком уважаю себя и своих родителей, чтобы так опозорить их и унизить себя.
Замолкаю и с лёгкой улыбкой киваю молодой девушке в форме горничной. Она передаёт мне бокал с водой, стоящий на подносе, взмахнув ресницами и одарив меня ответной улыбкой.
– Благодарю.
Сделав глоток воды, смотрю на мужчину, сидящего в кресле. У меня нет задачи понравиться ему, быть тем, кем я не являюсь. Никогда не ставил перед собой таких задач. Если кто-то меня не принимает, значит, это их дело, не моё. Но признаюсь, что сейчас я лучше бы поехал домой и даже купил бутылку хорошего «Мерло», чтобы расслабить мышцы тела, как и забитую ерундой голову. Я приготовил завтрак женщине, которая спала в моей постели, а затем просто послала меня вместо «спасибо». Если честно, то я зол. Я очень зол на Раэлию. Я обижен. Мне неприятно такое отношение, и я устал от него. Но с ней я разберусь позже, точно не при этом суровом человеке, сидящем напротив меня.
– Я должен познакомиться с твоими родителями, Мигель. Давно уже я не встречал настоящих мужчин в этом мире, а встречаюсь со многими мудаками, которые якобы имеют яйца. Твои родители, действительно, дали тебе достойное и мужское воспитание. Спасибо за твою честность, только боюсь, что моя дочь тебя не заслужила. Ты слишком хорош для неё. Я был бы очень рад, если бы у вас всё же получилось что-то в отношениях, но настаивать не буду. Я бы даже предостерёг тебя от этого.
– Спасибо, сэр, я сам разберусь, – кивнув, краем глаза вижу, как Раэлия в шоке смотрит на своего отца.
– Ты совсем двинулся? – прищуриваясь, спрашивает она. – То есть сейчас перед чужим человеком ты признаёшь, что являешься хреновым отцом? Ну наконец-то!
Она издевается над ним, но думаю у неё есть причины для этого. Причём очень веские.
– Мне выгнать тебя? – холодно обращается к ней отец. – Ты позоришь нашу семью перед своим же парнем.
– Да насрать…
– Фиолетовый, – на автомате говорю я.
Раэлия пихает меня коленом, а я её в ответ. Кажется, она меня бесит.
– Закрой рот. Я серьёзно тебе говорю, Раэлия, закрой рот. Ужин готов?
– Да, уже всё накрыто, босс.
– Отлично. Мигель, составь мне компанию дойти до столовой, – мужчина встаёт и направляется ко мне.
– Конечно, сэр.
Поднимаюсь с дивана, и у меня сразу же забирают бокал.
Мужчина начинает идти, и я иду рядом с ним. Мы выходим из слишком освещённой гостиной и попадаем в более драматичный холл, я бы сказал даже более готический.
– Какие у тебя планы на будущее, Мигель? – интересуется он.
– Вы имеете в виду глобальные?
– Именно.
– Мне нравится моя работа, и я буду продолжать работать в клинике. Вероятно, рассмотрю предложение о переходе в частную больницу и возьму пару интернов на обучение. Что касается личной жизни то, в моей прерогативе брак и дети. Всё так же, как у и других людей. А также я хотел бы увидеть Рио-де-Жанейро, это моя мечта, и немного поездить по стране. Я никогда не путешествовал, учился, работал и снова работал, чтобы накопить достаточно денег и купить квартиру. Это я сделал. Надеюсь, что когда выйду на пенсию, и мои дети будут уже достаточно самостоятельными, мы с женой сможем увидеть мир.
– Вполне разумные и последовательные желания, Мигель. Но ты уверен, что моя дочь согласится на это?
– Нет, – честно отвечаю. – Она будет против. Раэлия откажется даже от любой помощи, которую ей захочет оказать простой прохожий, если она будет умирать. Поэтому я не могу предвидеть будущее, сэр. Могу лишь сказать, что не тороплю события, не строю иллюзий и предпочитаю видеть факты. Мы общаемся, и пока этого достаточно.
– Ты мне нравишься, Мигель, – остановившись, мужчина приподнимает уголок губ. – Я не думал, что ты мне понравишься, потому что моя дочь делает всё, чтобы разозлить меня. Но ты хороший мужчина. И я, действительно, хотел бы встретиться с твоими родителями, чтобы пожать им руки за твоё воспитание, мысли и выдержку. Ты напоминаешь мне моего старого университетского друга, он тоже был хорошим человеком, верным, решительным и умным. Надеюсь, что ты разделишь с нами небольшой семейный ужин.
Значит, я прошёл испытание. Хотя бы здесь что-то получилось.
Мужчина кивает, и перед нами открываются двери. Я озадаченно приподнимаю брови, глядя на сверкающую столовую. Она, правда, переливается огнями множества свечей, расположенных как на длинном столе, так и вокруг него. А сам стол ломится от изобилия изысканной пищи, вроде лобстеров, чёрной и красной икры, тарталеток с рыбой, стейков и много чего другого. Это просто глупо использовать столько еды для пятерых человек. Но, конечно, я предпочитаю промолчать и улыбнуться.
Мы садимся за стол, и это так ужасно, что сам отец Раэлии и Роко сидит во главе стола, а мы в центре стола через метр от него. Напротив нас сидят Роко и Дрон. Напряжение только возросло, но я не понимаю причин.
– Помолимся, – предлагает мужчина во главе стола.
Что? Вот этого я абсолютно не ожидал. Мы атеисты, если можно так сказать. Ни мама, ни отец никогда не прививали нам требование чтить церковные законы и ходить в церковь. Поэтому мы туда ходим редко, были несколько раз за всю жизнь, даже моя сестра выходила замуж в арендованном доме, а не в церкви. И я попросту не могу молиться, потому что не считаю нужным. Но я вижу, как все закрывают глаза, и это такое лицемерие. Ни один из этих людей не верит в Бога.
– Мигель? – твёрдый голос отца Раэлии пытается заставить меня следовать их правилам.
– Сэр, я атеист и подожду, пока вы помолитесь. Я же этого не делаю и не собираюсь. Для меня это лицемерие и предательство всех постулатов моей жизни. Прошу меня простить, – сухо отвечаю.
– Я тоже атеистка, – смеётся Раэлия. – Как тебе такой ход конём, папочка? Что ты теперь сделаешь? Выбьешь ему мозг или расстреляешь на рассвете? Или…
– Пошла на хрен отсюда! – ударив по столу, отец Раэлии немного приподнимается.
И я замечаю, что сама Раэлия даже не вздрогнула, как и Роко, как и Дрон, а вот я немного дёрнулся. На меня никогда вот так не орали родители. Никто не орал и не бил ладонью по столу.
– Если кому я и вышибу грёбаные, сука, мозги, то только тебе, – добавляет он.
Господи, вот откуда у Раэлии такой «богатый» словарный запас. Ничего удивительного.
– Фиолетовый, – произношу я и уверенно встречаю разъярённый взгляд мужчины, который, в принципе, как выяснилось, может меня убить.
– Что? – с отвращением кривится он.
– Фиолетовый. Это значит, что я напоминаю вам, сэр, насколько неуважительно вы разговариваете. Не мне вас учить, но я не приемлю, когда при мне ругаются таким образом. Ваши дети уже в курсе.
– Ох, – мужчина откидывается на спинку стула и проводит ладонью по волосам. – Я приношу свои извинения, Мигель. Я забыл об этом. В свою защиту скажу, что эта девчонка постоянно выводит меня из себя. Я бы советовал тебе поучить её манерам и даже не против того, чтобы ты применил физическую силу.
Что? Он совсем рехнулся? Он в своём уме такое говорить и разрешать абсолютно незнакомому человеку?!
– Кхм, – Роко прочищает горло.
Смотрю на него, он быстро качает головой, чтобы я молчал. И мне, видимо, всё же стоит это сделать. Я не знаю, куда дальше приведёт этот ужин, но подробностей воспитания этих ребят с меня хватит.
– Пап, как дела в Европе? Ты же летал… хм, в Польшу, да? – спрашивает Роко, меняя тему разговора.
– Этот разговор не для ужина, Роко. Ешь. Все теперь едят, раз помолиться не удалось. И если услышу хотя бы звук, прибью, – рявкает он, глядя то на Раэлию, то на Роко.
Есть совсем не хочется. Абсолютно не хочется. Никто не ест, кроме главы этого семейства. Так проходят долгие минуты.
Что я здесь делаю? Зачем мне весь этот фарс? Я так устал притворяться тем, кем не являюсь. Устал быть в этом мраке и тревожности. Их, а не моей.
– Что ж, раз все поели, то прошу составить мне компанию в бассейне, – произносит отец Раэлии и поднимается, как и мы все.
– У нас дела, пап, – сухо сообщает Роко.
– А мне насрать… то есть меня это не волнует. Это семейный вечер. Мигель, прошу тебя тоже остаться. Обычно мы играем в водное поло и просто пьём коктейли, отдыхаем. Раэлия проводит тебя в свою спальню, там ты и останешься на ночь. Слуги принесут тебе всю необходимую одежду для вечеринки. Встретимся через час.
Он уходит, а я смотрю на поникшего Роко.
– Это было охренеть, как хреново, – шепчет Дрон. – Прости, Мигель, но иначе не скажешь.
– Понимаю, – киваю ему. – Но я не могу остаться, у меня завтра работа. И я не подписывался на всё это.
– Ты здесь для того, чтобы разозлить отца, а ты что делаешь? – рявкнув, Раэлия пихает меня в плечо.
– Так значит вот какова цель? Ну, прости, что я не так хорош, как тебе бы хотелось, – фыркаю, отодвигая стул.
– И куда ты пошёл? Ты должен остаться! Нам всем терпеть это дерьмо из-за тебя, и ты тоже будешь! – кричит Раэлия.
– Рэй, полегче. Остынь.
– Заткнись, Роко. Из-за этого хмыря мы все застряли здесь на ночь, блять! Он не мог промолчать? Он ему нравится, чёрт бы его подрал!
– Он и мне нравится! – возмущается Роко. – Мигель всем нравится, потому что он искренний, добрый и отзывчивый! Только ты ведёшь себя, как сука здесь!
– А я всегда такая! И лучше проведу эту ночь с нормальным мужчиной, чем с этим подобием, – Раэлия бросает на меня презрительный взгляд.
Дыши, Мигель. Дыши. Не поддавайся провокации. Это её проблемы, не твои.
Но то ли это усталость, или то, что мне просто надоело, что меня видят куском жалкого дерьма, я сжимаю кулаки и делаю шаг в сторону Раэлии. Она с вызовом смотрит на меня.
– Что? Яйца появились, да? Ой, нет, они укатились, иди лови их, придурок! Всё, что от тебя требовалось, быть грёбаным задротом! Ты только для этого и создан! Ты создан только для того, чтобы тебя использовали, потому что ты наивный мудак!
– Рэй, заткнись! – рявкает Роко.
– Тобой всегда все пользуются, а ты, идиот, веришь, что кому-то нужен! Ты никому не нужен и не будешь нужен, потому что в тебе нет ничего от мужчины! Ничего! Ты жалкий кусок дерьма! Об тебя можно только ноги вытирать, что и делают нормальные женщины! Да ты грёбаный педик!
– Рэй, заткнись, твою мать! – требует на повышенных тонах Дрон. – Я тоже педик тогда, и твой брат педик! Ты оскорбляешь всех нас! Фильтруй свой базар, чёрт возьми!
– Фильтровать? – прищуривается она, а потом смеётся. – Конечно, что-то никто его раньше не фильтровал, пока у нас не появился этот святоша! Что вы ему задницу лижете? Он этого не стоит! Он, вообще, ничего не строит! Он дерьмо, и семья у него такая же! Тупые придурки! А ты, – она поворачивает голову ко мне и тычет пальцем мне в грудь, – сдохнешь так же жалко, как и твоя семья. Таких, как ты, нужно использовать, как мясо. Ты ничтожество.
Она делает вдох.
– Ты всё сказала? – интересуюсь я.
– Нет, блять, я ещё не всё сказала. Я тебя ненавижу, как и ненавидят все вокруг. Над тобой смеются. Ты посмешище. Тебе сорок грёбаных лет, и что у тебя есть? Ничего. Ты ни хрена не добился. Ты просто… просто… пустое место. Ты для всех хороший, а знаешь почему? Потому что ты трус. Ты грёбаный трус. Ты даже заступиться за себя не можешь, потому что ты баба. Ты трусливая и жалкая баба. И я верю твоим бывшим. Они верно сказали, тобой можно только пользоваться, как грязной тряпкой, и желательно с закрытыми глазами.
Наконец-то, она выдохлась.
Больно ли мне? Да. Очень. Безумно больно. Моя грудь горит от этой боли и оскорблений. И я знаю, почему так происходит, потому что это правда. Только вот я терпеть этого больше не намерен. С меня хватит. Моё терпение закончилось.
Разворачиваюсь и выхожу в коридор, слыша, как за мной несётся Раэлия, и как Роко и Дрон пытаются её остановить.
– Куда ты, мать твою, пошёл? – дёргает она меня за руку, но у меня кончилось терпение.
Грубо отталкиваю её, и девушка летит прямо в руки Дрона. Она в шоке распахивает глаза.
– Ты моя собачка! Ты, блять, моя дворняга. Только рискни выйти из этого дома, я всю твою семью прирежу. Я…
– Хорошо, – мне удаётся сказать это спокойно. – Хорошо. Но не надейся, что я не отомщу тебе. Ты наглая, больная и сломанная девчонка. Ты разрушена внутри, и мне твоё дерьмо не нужно. Я долго терпел и надеялся, что это просто твой способ выжить, но нет, ты так живёшь. И мне тебя искренне жаль. Я искренне сочувствую тебе, потому что ты всё растеряла, Раэлия. Ты растеряла свою порядочность, человечность и душу. Ты гнилая и грязная. Мне тебя жаль.
– Да ты! – орёт она и срывается с места ко мне, но Роко хватает её и толкает назад.
– Хватит, Рэй! Хватит! Ты перешла все границы! Хватит, я тебе сказал! – рявкает он. – Ты…
– Какого хрена здесь происходит? – раздаётся громкий и злой голос отца этих безумных детей. Он выходит откуда-то из темноты и останавливается, оглядывая всех нас.
– Сэр, прошу меня простить за этот скандал, который начала ваша дочь. И примите совет, начните её воспитывать. Да, именно вы должны её воспитывать, а не бедные парни, которым она угрожает убийством их семьи. К примеру, точно не я. И я никогда не позволю себе быть с этой высокомерной и грязной изнутри девчонкой. Это был фарс, сэр. Она угрожала моей семье смертью. Невинным людям, которые, как и я, ничего плохого не сделали. Она нуждается в воспитании, а ещё больше в лечении. Надеюсь, что я больше никогда в жизни вас не увижу. Никого из вас. С меня хватит. И прекратите уже делать вид, что ваша семья нормальная. Нет, она не нормальная. Ваша дочь – девица лёгкого поведения, уж простите, как есть. Она грубая и нападает на людей просто так, потому что у неё плохое настроение. Она алкоголичка и психопатка. Лечите её, как и себя. Всего доброго, сэр, мне этот ужин не понравился. И прошу, оставьте уже в покое бедных мужчин. Ни один нормальный и воспитанный мужчина не захочет связываться с этим подобием женщины. Это мерзко, но я отмоюсь, мне повезло, у меня есть мыло и воспитание. Даже ей не удалось меня сильно испачкать. Прощайте.
Впервые в моей жизни меня трясёт от ярости настолько сильно. Меня больше не волнуют последствия. Мне всё надоело. И я не собираюсь больше терпеть эту хамку и следовать её требованиям. Я был слишком добр к ней, но всё, она показала мне, что доброту не все заслуживают. Уж точно не она.
– И да, если собираетесь убить мою семью, невинных людей, которые просто попались на глаза вашей безумной дочери, то сделайте это, сэр. Видимо, у вас совести не больше, чем у неё. Всё, что вы делаете, она моментально копирует. Вы научили её всему этому. И вам же разгребать это дерьмо. Мне жаль, сэр, что вы дали слишком много власти своей дочери и не научили её управлять своими эмоциями. Мне жаль, что вы так сильно избаловали её, раз она не боится наказания. Мне жаль, что безнаказанность для вас норма. Рыба гниёт с головы, это всем вам для размышления за бокалом очередного коктейля.
Выхожу из дома и не знаю, останусь ли я жив сегодня. Не знаю, но я не стыжусь того, что сказал. Любой на моём бы месте уже вспыхнул, а я ещё себя контролирую. Но я не уверен, что смогу делать это долго. Так просто я не дам навредить моей семье.
Глава 18
Рэй
Что может помочь от страха? От страха, которого ты совсем не ожидаешь? Когда у тебя леденеют даже кончики пальцев, а кожа покрывается мурашками. Все внутренности сжимаются, и тебя мутит. Голова кружится и звенит изнутри. Пульс становится слишком громким, и ты понимаешь, что вот-вот отключишься из-за страха. И это не паническая атака. Это намного хуже. Это страх, который открывает тебе глаза и тычет твоё лицо в дерьмо, которое ты старалась не замечать.
Смотрю на то, как Мигель исчезает в темноте. Не закрывать глаза. Смотреть. Не быть слабой. Никогда не показывать свою слабость. Запрещено.
Звук от закрывающейся за Мигелем двери, кажется грохотом. Оглушающим грохотом.
Перевожу взгляд на покрасневшее от гнева лицо отца. Он, действительно, взбешён. Я усмехаюсь и складываю руки на груди.
– Чего уставился, старый мудак? – хмыкаю я.
Мигель выдал меня. Прямо так всё и выложил отцу. Конечно, меня по головке не погладят, но я привыкла. Лучшая тактика – нападение, чтобы никто не увидел, как мне сейчас страшно.
– Этот ублюдок сейчас отчитал меня? – рычит отец.
– Ага, папочка. И он был прав. Ты хреновый папочка, – довольно тяну.
– Рэй, заткнись, – шипит Роко.
– Да насрать, если честно. Вы такие чувствительные идиоты, – равнодушно передёргиваю плечами. – Я собираюсь выпить и повеселиться, чего и вам желаю.
Только разворачиваюсь для того, чтобы уйти, но мне сразу же перекрывают путь. А я надеялась свалить по-быстрому. Не получилось.
– А ну-ка, сучьи отродья, говорите. Этот мудак сказал правду? Он обвинил меня в вашей вседозволенности? В том, что ты, Раэлия, угрожала его семье расправой и насильно заставила его быть здесь? – цедит сквозь зубы отец.
Поворачиваюсь и пожимаю плечами. Жизнь научила меня не отвечать ни да, ни нет, а дать другим помучиться в догадках.
– Я ещё раз задам вопрос, если вы, блять, стали внезапно тупыми и глухими, – отец делает шаг ко мне и Роко с Дроном. – Мигель сказал правду? Он назвал мою дочь грёбаной шлюхой, терроризирующей его семью? Ты, Раэлия, наняла его, чтобы обмануть меня посредством шантажа?
Я снова пожимаю плечами. Вены на лице отца вздуваются.
– Яблоко от яблони, знаешь же, – хмыкаю я.
Слабый кивок, и я дёргаюсь в сторону Роко. Блять.
Несколько мужчин дёргают Дрона в сторону, и к его голове сразу же приставлено несколько пушек.
Блять.
Брат становится каменным и бледным, глядя на Дрона.
– На счёт три его на хрен превратят в решето, если кто-нибудь из вас двоих не даст мне честный ответ. Мне насрать на этого ублюдка. Я его убью и даже окажу тебе, Роко, услугу.
– Раз…
Замечаю в глазах брата безумный страх и боль. Даже его руки трясутся.
– Дрон ни при чём, пап! Успокойся! – злобно орёт брат.
– Два…
– Это правда, – выпаливаю я. – Это правда, отпусти Дрона.
Но никто не двигается. Нет, я снова попадаю в ту же ловушку, что и раньше.
– Говори дальше. Пока ты оттянула его смерть, – шипит отец.
– Я завербовала Мигеля, чтобы он пришёл на ужин и отыграл роль моего парня. Ты же, блять, помешался на задротах, а он задрот. Он даже носки грёбаные гладит. И да, я угрожала ему смертью всей его семьи. А там есть даже беременная. Я бы с радостью их разобрала по кусочкам и продала. Доволен? Я это сделала, потому что ты задолбал меня своими свиданиями. Ты мудак по рождению, и я недалеко ушла от тебя. Видишь? Ты сделал то же, что и я. Ты манипулируешь жизнью Дрона, потому что знаешь, что он дорог и мне, и Роко. Я сделала так же. Это ты меня научил, поэтому мне насрать на твои нежные чувства, которые я задела своим решением, чтобы обрести грёбаную свободу.
Повисает пауза, но Дрона не отпускают. Если отец его убьёт, Роко никогда меня не простит. Это окончательно разрушит его.
Блять.
– Кто ещё участвовал в этом заговоре против меня? – спрашивает отец.
Один из папочкиных ублюдков легко ударяет Дрона в висок.
– Я и юрист, но он понятия не имел, в чём была суть. Он просто был для вида, чтобы напугать Мигеля.
– Мне ещё раз задать вопрос или оставить дыру, блять, в этом ублюдке? – рявкает отец.
– Никто, мать твою! Никто, я же сказала. Только я. Участвовала я…
Предохранители сняты. Блять.
– Это была моя идея, – сухо говорит брат.
Нет. Нет. Я дёргаю его за руку и быстро мотаю головой.
– Он врёт. Это не так. Только я.
– Это была моя идея. Когда случился тот инцидент на лужайке возле дома Мигеля, то я запомнил о нём информацию. На прошлой встрече с тобой я хотел помочь Рэй и упомянул о нём. Но я всё контролировал, пока ты, блять, с катушек не слетела, – Роко злобно смотрит на меня.
Ну вот.
– А что я? Я сказала ему правду. Ты же не будешь отрицать…
– Да заткнись ты уже, блять! – орёт брат. – Заткни свой поганый рот! Ты задолбала уже всех своей грязью, Рэй! Ты унизила и оскорбила Мигеля. За что? За то, что он вот такой, какой есть? За то, что терпел тебя всё это время? За то, что он бескорыстно помогает всем? За то, что он лучше всех нас, и мы никогда не будем такими, как он? За что?
– Он мудак, – моментально отвечаю.
– Нет, он не мудак. Мигель хороший человек. Честный человек и потрясающий мужчина, который заслуживает уважения и вежливости. Он прекрасно воспитан. У него ангельское терпение. И он всё сказал верно. Ты просто избалованная шлюха, Рэй! Ты наглая и высокомерная сука! Я просил тебя, быть умнее! Я просил тебя, относиться к нему с уважением! Это мы его втянули в это дерьмо! Мы! Мигель ни в чём не виноват! Он, блять, грёбаным больным детям помогает! Ему постоянно разбивают сердце, все пользуются его добротой и искренностью! И что сделала ты? Уничтожила всё! Довела всё до абсурда! Ты просто ничтожество, Рэй! Это ты ничтожество, а не Мигель! И если кого и нужно убить, то тебя, Рэй. Тебя. Потому что ты всем портишь жизнь. Всем. Ты просто… я презираю тебя за то, что ты сделала. Презираю.
Его слова причинили мне боль. Боль, похожую на выстрелы и пули, застрявшие внутри меня. Я даже могу ощутить физически, как эти дыры кровоточат.
Я не слабая. Я не слабая. Я не слабая.
– Да и плевала я на твою оценку, – фыркнув, отвожу взгляд, моментально пряча его в груду ненужных и дорогих предметов, стоящих на каминной полке в гостиной. Хоть куда отвести взгляд, чтобы никто не увидел, как мне больно сейчас.
Роко часто отчитывает меня и поучает, но он всегда это делает в более мягкой форме. Сегодня же он отрубил мне голову, показав, что не на моей стороне. А мы клялись друг другу в поддержке, что бы ни произошло. Мы едины против всего мира и против папочки. Но он меня кинул. Что ж, мне не привыкать, правда?
– Браво, Роко, наконец-то, у тебя закончилось терпение, – смеётся отец. Ублюдок. – Значит, никто не будет против наказания, да?
– Я нет, – резко говорит брат.
Даже не смотрю на них.
– Я тоже нет, – улыбаюсь и встречаю холодный взгляд отца. – Мне насрать, что бы ты ни придумал. Ты уже не сможешь отобрать у меня что-то ценное, из-за чего я могла бы расстроиться. Давай удиви. Или снова отправишь меня на свидание с очередным мудаком? Ничего, я его просто убью. Убью, выну все органы и пришлю их тебе на завтрак. Потом следующего и следующего. Отправишь в психиатрическую клинику? Ха, папочка, я же всех там выебу на хер. Я устрою там такой ад, что тебя будут умолять убить меня. Так что, мне насрать на все твои наказания. Насрать. Ты уяснил? Вперёд. Давай накажи меня.
Я смеюсь так громко, как никогда в жизни. Так весело.
А в груди зияет дыра. Боль проникает в каждую клеточку моего тела. Это просто защитная реакция. Иначе я не умею. Иначе не научили. Иначе запрещено. Иначе… будет ещё больнее.
– Ну и чего ты ждёшь? Боишься, что фантазии не хватит? Или не за что зацепиться, а, папочка? – ухмыляюсь, делая шаг к нему. – Знаешь, ты ничего не сможешь придумать такого, что напугает меня или заставит подчиняться твоим тупым правилам. Ты всё пытаешься обелить себя, стать кем-то особенным, вроде Мигеля, или же чистым, вроде него. Но правда состоит в том, что мы дерьмо, папочка. Мы все дерьмо. Мы убиваем, и все погрязли в этой крови и дерьме, поэтому твои наказания – это лицемерие. Ты убийца. Насильник. Ты грёбаный мудак. И твои дети такие же. А чего ты ждал? Что мы будем примерными и тихими, спокойными и воспитанными? Нет. Ты пожинаешь то, что взрастил своими руками. Поэтому я даже облегчу тебе задачу и просто уйду. Это всегда было моим желанием. Уйти от тебя. Станцевать на твоей могиле. Радоваться тому, что тебе больно. И я буду продолжать мучить тебя так же, как и ты мучил нас. Каждую секунду твоей жизни я буду изводить тебя. Ты можешь убить меня, это будет самый верный вариант наказания. Но ты выберешь мою жизнь и сделаешь её адом. Только вот ошибочка, папочка, мы уже в аду, и мне он не страшен.
Отец прикрывает глаза и глубоко вздыхает.
– Дрон, – рявкает он.
Что? При чём здесь он?
– Да, босс, – сразу же отвечает друг.
– Ты знал обо всём этом дерьме? Да что я спрашиваю, конечно, ты знал, как и мой сын. Наказание будет для всех. И вот твоё, точнее, ваше с Роко. Дрон выходит на арену в четверг. Это будет бой до смерти без правил.
Я в ужасе распахиваю глаза и поворачиваюсь к брату. Он бледнеет от страха, а Дрон лишь кивает. Для Дрона это ад. Это то, на что он никогда бы не пошёл. Никогда. Реально никогда. Дрона это уничтожит на самом деле, а вместе с ним и Роко. И это будет самый хреновый расклад. Лучший, чтобы Дрона убили.
– Да, босс.
– Он не виноват, – шепчу я. – Это низко и мерзко даже с твоей стороны. Дрон самый разумный здесь, и если хочешь наказать, то накажи меня или Роко. Дрон-то здесь при чём? Он хороший боец и…
– Заткнись, – рычит отец. – Заткнись.
– Защити его, – злобно шиплю на брата. – Почему ты молчишь, Роко? Его же убьют! Он сам пойдёт насмерть, только бы не забрать чужую…
– Закрой рот, Рэй. Это приказ. Дрон будет драться, и он победит, – холодно отвечает брат. – А ты мне больше не сестра. Поэтому тебя это не касается.
Что? Я всё понимаю. Роко сейчас зол, но говорить мне такое… он с ума сошёл? Он не может так поступить с Дроном и со мной! Не может!
– А ты, – отец хватает меня за локоть и дёргает к себе, – проваливаешь отсюда. Немедленно. Ты мне больше не дочь. Я отрекаюсь от тебя. Отрекаюсь от шлюхи, какой была твоя мать.
– Моя мать была дурой, а не шлюхой! Шлюха здесь только ты! – кричу я.
– О-о-о, нет, твоя мать была шлюхой, и я даже не уверен, что ты моя дочь. Ты просто выблядок этой суки, и я больше не буду терпеть тебя. Она была шлюхой и никогда не была мне верна, но ты это знаешь, правда же, Раэлия? Ты это видела своими глазами. Ты такая же. Ты грязь, которую я отрицаю в своей жизни. Хотя тебе нравится. Нравится, когда тебя трахают потные и вонючие мужики, да? Нравится, как нравилось ей! Тебе нравится, потому что ты блядь, Раэлия! Грязная блядь! А знаешь что? Я никогда не был против того, чтобы твоя мать трахала всех, кто приходил к нам. Я даже поощрял её. Я платил ей, как настоящей шлюхе. А теперь и ты пойдёшь по её стопам. Ты такая же, а я пытался помочь и изменить тебя, показать другую жизнь. Нет, вот где яблочко от яблони недалеко упало. Вот где…
– Заткнись! – ору я и замахиваюсь, только вот отец намного проворнее меня. Он перехватывает мою руку и выкручивает её так, что мне приходится зажмуриться от боли.
– Шлюха родила такую же шлюху. И сдохнешь ты так же, как она. Сдохнешь из-за того, что ты блядь. Ты закончишь так же, – прошипев мне в лицо, он отталкивает меня от себя.
– Но ты пойдёшь первым. Ты будешь первым, и я всё для этого сделаю. Найду все твои слабые стороны, к примеру, твои тайные делишки и сдам тебя. Я покажу всем, кто ты такой. И да, я блядь! Я блядь, и мне нравится это! Нравится быть в обществе всех, кроме тебя, как и моей матери! Она ненавидела тебя, потому что ты даже не мужчина! Ты мерзкий! Это до чего нужно было довести женщину, чтобы она кидалась на других мужчин, а не на своего мужа? Это какое омерзение и отвращение ты в ней вызывал, раз она предпочла грязных, вонючих и ничтожных ублюдков, тебе? Это не её вина, а твоя! И заметь, ты никому не нужен! Никто тебя не любит и не полюбит, потому что ты изнутри воняешь гнилью! Ты ничтожество, и ни один человек в этой комнате не уважает тебя! Тебя все презирают, все, буквально все! Каждый, кто тебя встретил, ненавидит и желает тебе сдохнуть! И ты сдохнешь! Ты сдохнешь таким же грязным, каким и родился! Ты сдохнешь…
Глухой удар по уху и голове толкает меня в сторону, и я падаю на пол. Тело вспыхивает от боли, и кажется, что я на секунду теряю зрение. Он ударил меня. Этот ублюдок меня ударил!
– Отец! – кричит Роко.
– Не смей к ней подходить. Я запрещаю тебе приближаться к этой суке. Сделаешь это, убью Дрона. Я буду мучить его у тебя на глазах. У тебя есть что терять, Роко, поэтому ты никогда без моего разрешения не вспомнишь, не подойдёшь и не будешь говорить с ней. Тебе ясно?
Пульс, стучащий в ушах, разрывает барабанные перепонки. Голова вся пульсирует, особенно в месте удара. Но я встаю. Шатаюсь, но встаю. Встаю. Я не слабая. Я больше никогда не буду слабой. И пусть мой взгляд размыт. Пусть меня всю трясёт от боли в рёбрах, голове, ухе, скуле и плече. Пусть меня убивает боль внутри, но я встала.
