Текст книги "Твои границы (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц)
Есть! Выкуси, братец!
Мигель забирает у меня цветы, и мы идём к машине.
– Как тренировка? – интересуюсь я.
– Отлично. Мне безумно понравилось на самом деле. Сложно, но Роко прекрасный учитель. Мы будем встречаться с ним каждое утро перед работой. Думаю, что через месяц я уже смогу прилично дать отпор.
Блять. Это плохо. Чем бы его отвлечь?
– А как же Вегас? Ты говорил, что мы полетим в Вегас, – вспоминаю я.
– Придётся с этим повременить. Роко сказал, что пока это небезопасно. А также я спросил о твоём отце и, знаешь, рассказал ему о наших догадках. Но Роко поклялся, что за всеми этими покушениями точно стоит не ваш отец. Его даже в стране нет. Он в Колумбии.
Ну пиздец. Теперь Роко в курсе, что я всё знаю. А то, что отца нет, это отлично. Я проберусь к нему в дом и всё узнаю сама.
– Понятно. Но я уверена, что это он. Роко может покрывать его, Мигель.
– Почему ты так в этом уверена? Я не думаю, что Роко спокойно смотрел бы на то, как меня убивают. Мне показалось, что я ему нравлюсь, – хмурится Мигель, останавливаясь на перекрёстке.
Пока мы ждём зелёный цвет светофора, он передаёт мне цветы и достаёт из кармана брюк брелок от машины.
– Есть Дрон, я тебе говорила что…
Оглушающий взрыв обрывает меня. Боль от жаркого удара моментально окатывает всё тело. Меня толкает назад, как и Мигеля. Я кричу от страха, падая на землю. Горшки разбиваются. Во рту появляется металлический привкус. В голове всё звенит, всё тело болит. Сигнализации орут, как и люди. Громкий свист в ушах не даёт мне вздохнуть нормально. Перед глазами всё крутит, пока я пытаюсь подняться. Впереди я вижу огонь, что-то взорвалось.
Мигель! Где Мигель?
Меня привлекает кашель. Я поворачиваю голову и вижу Мигеля. Он садится на землю, дёргая головой.
– Мигель! – кричу я и ползу к нему. Мои руки дрожат, когда я поднимаю его голову к себе.
– Я в порядке… порядке. Ты как? Что случилось? – спрашивая, он кривится от боли, вероятно.
– Произошёл взрыв где-то близко. Нас зацепило. Крови нет? Ты поранился!
– Раэлия, я просто поцарапал руку, когда упал. Всё в порядке. Я не хрустальный. Там могут быть люди. Нужно позвонить пожарным и медикам, – Мигель встаёт и поднимает меня.
– О, боже мой, – шепчет он, в ужасе глядя вперёд.
Я перевожу взгляд туда же, и у меня всё внутри переворачивается от страха. Машина Мигеля. Взорвалась машина Мигеля, когда он её разблокировал заранее, чтобы мы положили покупки.
Моя кровь леденеет от бессилия и паники, которые разрывают моё сознание. Господи… мы оба могли погибнуть там.
Мобильный Мигеля пищит, и он достаёт его из кармана.
– Какого чёрта? – шепчет он.
Вырываю из его рук телефон и смотрю на сообщение, пришедшее только что.
«Держись от шлюхи подальше. Ощутил поцелуй смерти, Мигель?»
Телефон Мигеля падает из моих рук, но он успевает его поймать.
Я была права, теперь всё официально. На Мигеля объявили охоту из-за меня.
Глава 39
Мигель
Когда я проходил практику, то мы обязательно готовились к различным ситуациям с кодом «чёрный». Это терроризм, психопаты-убийцы, нападения и катастрофы. Нас учили тому, что врачи должны всегда в первую очередь спасать своих пациентов, думать о них, даже несмотря на свои ранения. И я всегда опасался, как и любой другой человек, попасть в такую ситуацию, когда придётся выбирать, кого спасать. Нет, я думаю не о себе, а о пациентах. Есть дети, есть умирающие взрослые, есть роженицы, есть множество различных пациентов, но все они хотят жить. Все. И выбирать всегда должен врач, определяя приоритетные жизни. Это молодые, здоровые и крепкие люди, возрастом до тридцати лет и точно не дети. Поэтому я и боялся подобных эксцессов, ведь, по сути, старики, больные дети, умирающие люди никому не нужны. Но самое страшное то, что люди и так дохнут, как мухи, так ещё и есть те, кто просто так играет со смертью. Есть те, кому безразлична судьба человека, главное, доказать свою власть.
В моей голове стоит шум от взрыва. Глаза болят от жара, но мы живы, и это главное для меня. Схватив Раэлию за талию, я тащу её за собой, набирая попутно «девять один один». Надеюсь, что погибших нет, потому что я выбрал для себя приоритет. Мой приоритет Раэлия, и мне плохо из-за этого решения. Я бросил людей, вероятно, умирающих. Я оставил их, решив, что жизнь Раэлии важнее. Для меня так уж точно. Именно в этот момент я и понял, что у меня есть к ней реальные чувства. Настоящие чувства. И это ни лёгкая влюблённость, ни сексуальное влечение, ни азарт и адреналин. Это любовь, о которой говорил папа. Это она самая.
– Нам нужно вернуться к Роко, – шепчу я, переводя дыхание.
– Нет… нет, нельзя. Мы должны поскорее убраться отсюда, – отрицательно мотая головой, Раэлия хватает меня за руку, и мы бежим подальше от места взрыва.
У меня ноет плечо, но, наверное, это из-за тяжести спортивной сумки и штор. Цветы я бы вряд ли спас, но шторы и тюль – это важно. Нет, не потому, что они уничтожены в моей квартире, а потому что их выбирала Раэлия для меня. Она думала обо мне и впервые прислушалась к моему выбору цветовой гаммы. Для меня это просто очень важно.
Сев в такси, мы едем домой. Раэлия крепко держит меня за руку, прижимая к себе, словно боится, что меня вырвут из её рук. И это меня пугает, если честно. То, с каким рвением она пытается защитить, сделать меня слабым и маленьким для себя, чтобы иметь возможность доказать всем свою силу. А также её постоянные просьбы не умирать. Я не собираюсь, только вот она этого понять не может. Именно не может, к сожалению.
Мы оба принимаем душ. Когда я выхожу из ванной комнаты одетый, то мой взгляд падает на шторы, которые следовало бы поменять. Нет, сначала другое.
– Что ты делаешь? – спрашивает Раэлия, перестав нервно расхаживать по гостиной.
– Я ищу документы на машину. Не помню, взрыв является страховым случаем или нет, – хмурюсь я, перебирая бумаги. Так, это инструкция по пользованию стиральной машинкой, посудомоечной машинкой, страховка ноутбука и телевизора. Чёрт, они просрочены. Мне нужно было их продлевать?
– Мигель, ты нормальный? – фыркает Раэлия, выхватывая у меня документы и бросая их за свою спину.
– Что ты делаешь? Ты с ума сошла? – возмущаюсь, всплёскивая руками, и смотрю на разбросанные по всей гостиной листы. Теперь придётся ещё и собирать их, складывать по датам, важности и в алфавитном порядке, а я до сих пор не нашёл то, что мне нужно.
– Это я у тебя спрашиваю. Твою машину взорвали, Мигель!
– Я помню, поэтому и пытался найти документы. Мне нужна машина. Как я объясню это родителям?
– Ну пиздец, – Раэлия шлёпает себя ладонью по лбу.
– Фиолетовый. Ты не понимаешь, что мне нужно найти документы, обратиться в страховую фирму и ещё написать заявление в полицию. Иначе я не получу новую машину. Я не хочу тратить деньги на покупку новой машины только потому, что кому-то захотелось взорвать мою.
– Это полный аут, – шепчет Раэлия, качая головой.
– Как, вообще, это происходит? Вот человек просыпается утром, и ему в голову приходит внезапная идея: «Взорву-ка я машину Мигеля». Чем он думал? Задницей? Как так можно?
– Господи, Мигель, на тебя охоту объявили, а ты о машине думаешь! Ты…
Мой мобильный звонит, и я бросаю взгляд на стол, на котором он лежит. Раэлия тоже.
– Это Роко, – говорю я, когда беру телефон.
– Ну да, проверяет, жив ли ты ещё, – фыркает Раэлия.
– Прекрати, – отрезаю я и отвечаю на звонок. – Роко, привет.
– Боже мой, наконец-то, я звонил тебе три раза, Мигель! – кричит Роко в телефон.
– Правда? Я был в душе, не увидел. Что-то случилось?
– Ты прикалываешься, что ли? Мне сказали, что произошёл взрыв! Я вышел посмотреть и увидел твои номера на машине, Мигель! Твои номера! Твою машину взорвали!
– Ах, это, ну да, я в курсе. А ты не знаешь, это страховой случай? – интересуюсь я.
– Чего?
– Взрыв машины – это страховой случай? Ладно, не бери в голову, сам разберусь. Ты же многое знаешь, вот скажи, мне следует сейчас написать заявление или потом? Как это, вообще, можно объяснить так, чтобы получить новую машину. Я не знаю, что мне делать дальше. Ты знаешь алгоритм действий после подобного эксцесса?
– Эм… секунду, кажется, я немного торможу.
– Я просто не знаю, что делать дальше, Роко. Как мне получить новую машину?
– Чёрт. Ты в шоке, да? Рэй рядом?
– Нет, я в порядке, и да, Раэлия рядом со мной и немного нервничает.
Раэлия закатывает глаза и показывает средний палец, но я думаю, что это для Роко, а не для меня. Я же ничего особо-то и не сделал, чтобы раздражать её так.
– Хорошо. Пусть приведёт тебя в чувство. Это ужасно.
– Роко, я в порядке. Правда, я в полном порядке. Почему вы все меня об этом спрашиваете? Я в порядке. Там много жертв? Мы ушли с места взрыва, я волнуюсь. Я же врач, мне следовало остаться там и помочь людям.
– Хм, жертв нет. То есть раненные есть, но никто не ранен критически. Так мелкие царапины и ожоги. Взрыв произошёл на тихой улице, зацепило несколько машин и два магазина. Там стёкла повылетали, а так всё окей. Все живы.
– Это хорошие новости. Ну, ладно, я пойду дальше искать документы на машину, а то на следующей неделе мне нужно ехать на работу. Да и я ничего разумного придумать не могу, чтобы соврать родителям. А это по новостям покажут?
– Я сделаю всё, чтобы было тихо. И, Мигель, нам нужно встретиться. Мне всё это не нравится. Тебя явно пытаются убить, ты это понимаешь?
– Да, прекрасно.
– И что? Что ты собираешься делать? Тебе вряд ли полиция поможет. Они заодно с ними и с нами. Они не будут влезать в эти разборки. Я бы мог приставить к тебе больше ребят, чтобы вы были в безопасности. Да, думаю, так и сделаю. Я просто пока понятия не имею, кто это делает, и где следует искать виновников. Пока это всё, что я могу сделать, Мигель. А также я просмотрю камеры наружного наблюдения, вдруг там будет что-то. Твоя машина была в полном порядке, когда я лично пригнал её к твоему дому. Значит, бомбу подложили в то время, пока ты находился в клубе. Чёрт, тебе нужно засесть на дно, Мигель. Я подумаю… подумаю, куда тебя перевезти, чтобы ты был в безопасности, пока мы всё это не решим. Только не нервничай, хорошо?
– Я и не нервничал. Спасибо за помощь, Роко. Раэлии нужна охрана. Я бы не хотел, чтобы она пострадала. И я не собираюсь прятаться. Я буду и дальше так же жить в своей квартире, как живу, ходить на работу и ездить к родителям. Они хотят, чтобы я их боялся, но я не боюсь. Если бы они пришли ко мне, и мы бы поговорили, было бы больше толку. А так, понятия не имею, почему я им не нравлюсь. Зачастую я всем нравлюсь. Вреда никому не причиняю. Я врач.
– Эм, ладно… ладно. Значит, понаблюдаем. Я разузнаю. Я тоже пока не понимаю, кому и чем ты не угодил.
– Хорошо. Спасибо, Роко, береги себя и передавай привет Дрону.
– Ага.
Завершаю вызов и кладу мобильный на стол. Раэлия странно смотрит на меня, словно я убил панду. Я бы никогда такого не сделал. Мне нравятся панды.
– Что?
– Ты не понимаешь, да, что происходит?
– Я же сказал, что понимаю.
Наклонившись, я собираю все документы. Надо всё же найти страховку на машину. Это важно.
– А как насчёт сообщения? Тебя оно не тревожит?
– Мне не нравится то, что они оскорбили тебя. Это невежливо, а так остальное это просто набор слов, – равнодушно пожимаю плечами.
– Мигель, они пометили тебя. «Поцелуй смерти» – это традиционная метка того, кого убьют.
– Хм, почему меня пометили? – хмурясь, спрашиваю я и кладу документы на стол.
– Из-за меня. Тебе же нормальным языком сказали, держаться от меня подальше.
– Это чушь, – отмахиваюсь я. – Раэлия, мы живём в цивилизованном мире. Я не Монтекки, ты не Капулетти. Давай всё же без Шекспира, со школы его терпеть не могу.
– То есть тебе насрать на «поцелуй смерти»? – кричит она.
– Если бы я понимал, вообще, что это значит, как это получить, и почему это случается, то смог бы ответить на твой вопрос. А так, фиолетовый, Раэлия. Фиолетовый.
– «Поцелуй смерти» – это метка. Ты смотрел «Крёстного отца»?
– Мафия? Нет, конечно, – кривлюсь, оглядывая гостиную, и мой взгляд цепляется за шторы. – Я не понимаю смысла в этих общинах, которые они создают. От них больше проблем, чем пользы, поэтому мне не нравится этот жанр. Он глупый.
– Просто охуенно, – бормочет Раэлия.
– Фиолетовый. И что? Как Шекспир связан с мафией? – Отлично! Я понял, что мне абсолютно сейчас не нравится.
– Никак. Это твоя извращённая фантазия. В общем, «поцелуй смерти» – это настоящий поцелуй главы мафии. Таким образом они показывали на жертву, которую нужно убить. Глава мафии целовал в губы или в лоб того, кого помечал и таким образом, якобы благословляя его, он тайно приговаривал его к смерти.
– Это плагиат и лицемерие, – говорю я и достаю новую упаковку штор.
– Что?
– «Поцелуй смерти» – это плагиат на картину Репина «Иван Грозный и сын его Иван», – поясняю я.
– Я понятия не имею, о чём ты говоришь.
– Это картина, Раэлия. Её написал Репин, величайший художник-реалист. Якобы на картине изображён отец и сын. Отец в порыве злости убил своего сына и держал его на руках, раскаиваясь за свой поступок. Хотя у картины множество интерпретаций, и это не самая моя любимая. Но те, кто хотят меня убить, украли идею у Репина. Выходит, что «поцелуй смерти» – это предательство прямо в лоб.
Раэлия приоткрывает рот, видимо, обдумывая свои идеи интерпретации значения данной картины. Поэтому я ухожу в ванную, чтобы достать из шкафа стремянку. Время повесить шторы, а то испорченные меня слишком нервируют.
– Итак, что они хотят? Напугать меня искусством? – хмыкнув, забираюсь на стремянку.
– Что ты делаешь?
– Меняю шторы. Это очевидно. А ты не отвлекайся, мы обсуждали смехотворную пародию на искусство.
– Боже мой, ты можешь хотя бы раз вести себя как нормальная жертва?
– А что я делаю не так?
– На тебя совершено третье покушение, тебя чуть не убили, твою машину взорвали, и тебе прислали сообщение с официальным предупреждением, а ты шторы меняешь?
– Да, – киваю я, бросая на пол испорченные шторы. – Это намного разумнее, чем воровать идею у Репина. Надеюсь, что эти ребята придут ко мне поговорить, и я расскажу им, насколько смехотворно они выглядят. Господи, надо же, «поцелуй смерти», ничего лучше придумать не смогли.
– Мигель, ты осознаёшь, что тебе грозит реальная опасность из-за меня?
– Я осознаю, что какие-то недалёкие люди пересмотрели фильмов и занимаются плагиатом, портят моё имущество и прячутся, как трусы. Так что да, я всё осознаю. А что насчёт той части, что всё происходит якобы из-за нашей с тобой близости, то это ещё более смехотворно, чем сама угроза. Раэлия, прекрати нагнетать обстановку. Им выгодно всё выставить так, чтобы выманить тебя, и ты совершила глупость. И ты собираешься её совершить, разве я не прав?
– Я пытаюсь защитить тебя! – кричит она.
– Мне сейчас что-то угрожает? Нет. Давай, просто обсудим всё спокойно. Итак, что они хотят от меня?
– Боже мой! Они хотят, чтобы ты отвалил от меня!
– Хм, я отказываюсь. Мы с тобой встречаемся и даже на мюзикл ещё не сходили, – улыбаюсь я, бросая взгляд на взвинченную Раэлию.
Ей, правда, нужно начать медитировать, она слишком резко на всё реагирует.
– Ты серьёзно?
– Серьёзнее некуда. Я люблю мюзиклы, красивые костюмы и голоса тоже.
– Мигель, соберись! Я говорю с тобой насчёт того, что ты даже не напрягаешься из-за угроз.
– Ах, ты об этом. Ладно. Они хотят поиграть и воспроизвести фильм? Нам нужно посмотреть фильм, чтобы понять и разгадать их нелогичные поступки? Хорошо, давай найдём этот фильм.
– Да дело не в фильме, Мигель! Дело в том, что на тебя объявили охоту! И это сделал мой отец!
– Опять ты об этом. Роко говорит…
– Роко лжёт!
– С чего ты так решила? – хмурюсь я.
– Подумай сам, Мигель. Он пригнал твою машину утром, и эта же машина взорвалась. Тебе ничего не кажется подозрительным?
– Вообще-то, нет. Роко сам был удивлён взрыву, и он просмотрит записи с камер видеонаблюдения, чтобы хотя бы что-то найти. А также он уверен, что бомбу подложили, пока я был на тренировке. А Роко был вместе со мной, и если он бы хотел меня убить, то легко сделал бы это. Тем более он волновался обо мне.
– Якобы, – фыркает Раэлия. – Это всё чушь! Он играет тобой! Ты что, ничего не видишь?
– Я вижу то, что ты не хочешь признать – Роко и твой отец здесь ни при чём. Нужно обратиться в полицию, чтобы этих горе-плагиатчиков поймали. Нет никаких доказательств о том, что твои подозрения верные. И если уж на то пошло, то все улики указывают на тебя.
– Что? Ты охренел? – возмущается Раэлия.
Завершив со шторами, я спускаюсь со стремянки.
– Раз уж ты знала про «поцелуй смерти», то явно намеренно прислала мне наши с тобой фотографии с поцелуйчиками. Ты пыталась запугать меня.
– Что? О чём ты говоришь?!
– Я не высказываю тебе претензии, Раэлия, это было мило. Но те поцелуйчики стояли на каждом моём изображении. На моих губах, лбу, щеке и виске. И вот кто-то тоже начинает говорить про «поцелуй смерти». Чего ты добиваешься? Что тебя так пугает, раз ты решила взорвать мою машину? – хмурюсь, ища хотя бы какое-то адекватное оправдание Раэлии. Это жест внимания? Да, на Раэлию похоже.
– Мигель, ты рехнулся, что ли? Я ничего тебе не присылала! О каких фотографиях ты говоришь?
– Я хотел их выбросить, но забыл. Сейчас покажу. Раэлия, я не виню тебя ни в чём, заверяю…
– Заткнись уже, Мигель, и покажи эти грёбаные фотографии, которые я, напомню, не посылала тебе!
– Фиолетовый, – тяжело вдохнув, направляюсь в спальню и достаю свой рабочий портфель. Раэлия стоит рядом, когда я вытаскиваю все порванные фотографии.
– Вот, – показываю на часть нашего изображения, где отчётливо виден поцелуй.
Раэлия выхватывает фотографии и начинает судорожно перебирать их.
– Боже мой… Мигель, – она поднимает голову, и её глаза блестят от страха.
– Я так плохо получился?
– Я не посылала тебе этих фотографий. С чего ты, вообще, решил, что это я?
– Я думал, что так ты выказываешь мне своё внимание. У тебя особое чувство юмора, поэтому подумал, это должно значить, что я тебе нравлюсь.
– Блять, Мигель!
– Фиолетовый.
– Я не занималась бы этой хренью.
– Фиолетовый.
– Это… это предупреждение. Когда тебе пришли эти фотографии?
– Недавно. Перед моим отпуском. Если это не ты, то кто?
– Мой отец! Это в его стиле!
– Он не выглядел как придурок. Зачем ему заниматься этой глупостью?
– Ты не понимаешь. Раньше это было традицией в криминальных кругах. Своего рода игрой, но жертву, которую физически поцеловали, убивали моментально. В настоящее время «поцелуй смерти» стал объявлением начала охоты на человека. Смысл состоит в том, чтобы причинить ему максимум вреда и довести его до суицида. Это считается намного лучше, чем просто убийство. Весело. И вот эти фотографии были первым предупреждением, что ты их жертва, Мигель. На всех фотографиях мы вместе, и они уже тогда тебе намекнули, что дело во мне.
– Хм, какое-то паршивое у них чувство юмора, – фыркаю я.
Да кто в здравом рассудке будет заниматься подобным? Это же детский сад какой-то.
– Но самое главное то, что это начал мой отец, когда был ещё очень юн. Ему стало скучно, и так он помечал своих жертв, чтобы гоняться за ними и играть с ними. Ему нравится подобное дерьмо, понимаешь?
– Я не думаю…
– Тебе не нужно думать, Мигель. Это факт. Почему ты не веришь мне? – Раэлия ударяет кулаком по фотографиям.
– Я верю, что для тебя это очень страшная вещь, и ты переживаешь за меня, но не считаю разумным обвинять твоего отца, а тем более Роко в том, что это их рук дело. Они не такие лицемерные, Раэлия.
– Ты ничего о них не знаешь! Ты что, думаешь, раз Роко мил с тобой при встрече, за спиной он не хочет тебя убить?! Мигель, очнись, ты не хочешь увидеть правду!
– Я вижу её, но вот ты нет. Твоя обида на Роко и отца переходит все границы, Раэлия. Ты обвиняешь их в том, чего они не делали, и пытаешься убедить в этом меня. Но есть закон и правосудие, в конце концов.
– Знаешь, с тобой бесполезно разговаривать, Мигель! Просто бесполезно! – кричит она. – Ты в опасности из-за меня! И Роко, и мой отец были против наших отношений! Они предупреждали тебя, верно? Они должны были предупредить!
– Да, твой отец предупреждал меня, что ты не в себе, Роко тоже, – киваю я.
– Вот! Видишь? Они сказали тебе, что ты должен делать, по их мнению, но ты этого не сделал. Они дали тебе возможность спастись и до сих пор дают! Вот посмотришь, если я уйду, и ты останешься один, то больше не будет никаких нападений на тебя!
– И ты собираешься уйти, верно? – уточняю я.
– Да! А ты как думаешь? Я не хочу, чтобы тебя убили, Мигель! Пожалуйста, поверь мне. Мигель, поверь мне, это они. Они ранят тебя и будут использовать твою семью. Только подумай о них. Подумай, Мигель. Минди беременна. Если они сделают всё, чтобы она потеряла ребёнка, что будет тогда?
– Она будет крайне разочарована и, вероятно, если я ей всё расскажу, обвинит меня в эгоизме.
– Именно! Ты не понимаешь, да? – Раэлия подходит ко мне и берёт мою руку в свою. – Ты не понимаешь, что ты мне дорог, и я боюсь, что они тебя убьют, Мигель. Ты умрёшь не сразу. Через год или два. Только представь, тебе всё это время придётся избегать опасности, но ты всё равно умрёшь. Ты будешь наблюдать за тем, как твои родные страдают, умирают у тебя на руках, и всё из-за меня. Из-за того, что ты выбрал остаться со мной. Разве я того стою?
– Нельзя подобное сравнивать, Раэлия. Но я не думаю, что если ты уйдёшь, это будет правильно. Ты тоже будешь в опасности. Лучше позвонить Роко и поговорить с ним. Он не врёт, я бы понял.
– Ты не знаешь его. Не знаешь. Роко умеет хорошо врать, Мигель. Этому нас учили с детства.
– Что ж, значит, доказательств у тебя нет, а лишь догадки. Этот «поцелуй смерти» для меня ничего не значит. Никто не имеет права решать судьбу людей, а я никому ничего плохого не делал.
– О чём я и говорю. Ты даже не будешь пытаться спастись, верно? – с горечью в голосе спрашивает она, отпуская мою руку.
– Я буду жить так же, как и жил раньше. Меня не напугать, Раэлия. Они пытаются это сделать, кто бы это ни был. Но поверь мне, если им не показывать страха, вести себя как раньше, то они придут лично, потому что такое поведение будет раздражать их. Они захотят знать, почему мы не поддаёмся на их манипуляции. И тогда мы узнаем правду, как и увидим плохих парней. И я точно уверен, что дело не в тебе, Раэлия. Тебе хочется быть главной персоной в этой истории, но ты не главная. Я понимаю, что тебе не хватило любви отца и Роко, и таким образом ты хочешь услышать от них, что они тебя любят и примут обратно, и не важно со мной или без меня. Свои обиды ты перекладываешь на происходящее, считая, что это поможет тебе хотя бы сейчас доказать, что ты жертва, а они не правы. Я понимаю…
– Что за хрень ты несёшь? – рычит она.
– Фиолетовый. Раэлия, нужно спокойно всё обсудить. Ты из-за страха можешь сейчас совершить неразумные вещи. Давай мы просто успокоимся и подумаем вместе, может быть, закажем поесть и посмотрим этого «Крёстного отца»? – с мягкой улыбкой на лице предлагаю я.
– Ты рехнулся, что ли? Мигель, это просто уму непостижимо!
– Ты кричишь и явно злишься на меня за то, что я разумно подхожу к делу.
– Тебя чуть не убили, взорвали твою машину и прислали тебе сообщение о том, что ты должен держаться подальше от меня! Что ещё тебе нужно, чтобы начать что-то делать?
– А что ты предлагаешь? Обвинить, вероятно, невиновных людей в покушениях? Что?
– Бороться. Убить их.
Чёрт, вот этого я и боялся. Раэлия настолько близко приняла происходящее к сердцу, что не может разумно мыслить. Она всюду видит врагов, в особенности Роко и своего отца.
– Ты не можешь убить их, Раэлия. Тебе легче не станет. Потом ты будешь винить себя.
– Никогда я не буду винить себя за то, что защищала тебя. Но ты, по всему видимому, насрал на свою безопасность. Ты просто мудак, Мигель!
– Фиолетовый…
– Да пошёл ты на хрен! Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, когда тебя убьют! Ты мне не веришь, но я докажу тебе, что права! Я докажу! – Раэлия отталкивает меня, распахивая шкаф.
– И что ты собираешься делать? Бегать по городу, страдать и винить себя? Что?
– Это ведь, и правда, я виновата! Я втянула тебя в это дерьмо, Мигель! Я! А ты просто дебил, раз думаешь, что твоя вежливость поможет! Да ты бы уже сдох, если бы не я! Давай беги к Роко, мне насрать! Хочешь быть на его стороне, похуй! Я и тебя убью, если встанешь у меня на пути!
Глубоко вздыхаю и с болью наблюдаю, как Раэлия хаотично бросает свои вещи в чемодан. Она продолжает изрыгать проклятия и оскорбления в мою сторону, а я просто разворачиваюсь и ухожу.
Крики и брань доносятся из спальни, пока я забираюсь снова на стремянку и снимаю тюль.
А что я могу? Умолять её остаться? Сказать ей, как сильно я её люблю, и она должна остаться хотя бы ради меня? Бегать вместе с ней, как идиот, по городу, не зная, что мы ищем? Или обвинять всех вокруг? Раэлия видит меня врагом, потому что сейчас она находится под властью эмоций. Она не может разумно соображать.
– Ты издеваешься, что ли? – визжит она, влетая в гостиную. – Ты вешаешь грёбаный тюль?
– Что ты предлагаешь мне делать? Ругаться с тобой? Кричать? Драться? Что? – спокойно спрашиваю её.
– Тебе что, насрать на… то, что я ухожу? – её голос срывается, не веря тому, что я не буду перекрывать ей путь, бросаться под поезд и совершать другую чушь. Мне очень жаль, но здесь я ничем не могу ей помочь, потому что она этого не хочет.
– Нет, это не так, но я не собираюсь повторять модель поведения твоих родителей, Раэлия. Я, даже не зная твою маму, могу сказать, что ты поступаешь сейчас, как она. Ты истеришь, выставляешь себя жертвой, устраиваешь скандал и ждёшь, что тебя удержат силой. Нет. Я не буду этого делать. Прости, Раэлия, я не такой. Тебе не превратить меня в своего отца.
– Я и не хочу этого. Они хотят, чтобы я ушла. Я же… пытаюсь защитить тебя.
– Это не так. Если бы, действительно, хотела защитить меня, то была бы рядом, как я всегда находился рядом с тобой. Если бы я тебе был важен и дорог, то ты бы взяла себя в руки и доверилась мне. Но ты считаешь, что я предаю тебя, не поддерживая твои домыслы. Пусть будет так. Хочешь уйти? Уходи. Но это не значит, что между нами всё кончено. Ты можешь вернуться, когда успокоишься. Ладно? Я буду ждать тебя.
Раэлия дёргается назад и поджимает губы.
– Прости, я не хочу причинять тебе боль. И я её не причиняю, ты сама это делаешь с собой, потому что тебе скучно рядом со мной. А всё это зажигает твой адреналин. Я не против. Но возвращайся, когда будешь готова решить все проблемы разумно, и прошу, береги себя, Раэлия. Будь осторожна. И, пожалуйста, думай, прежде чем что-то будешь делать и кого-то убивать. Хорошо?
– Да пошёл ты, Мигель, – с ненавистью выплёвывает она. – Да пошёл ты на хер!
Она срывается с места и хватает свой чемодан.
– Нет, я останусь здесь. Это ты уходишь, – шепчу я и прикрываю глаза, когда хлопает входная дверь.
Тяжело вздохнув, сажусь на стремянку и закрываю лицо ладонями.
Правильно ли я всё сделал? Мне плохо оттого, что Раэлия считает меня врагом. Это я пострадал. Это меня чуть не убили. Это мою машину взорвали. И я не верю, не могу поверить в то, что кто-то решил поохотиться на меня, словно я животное. Это не так. Вероятно, отец Раэлии играет так с ней, но не со мной. Я лишь пешка в их руках. Я не идиот. Я вижу, как все они тянут меня в разные стороны. Может быть, мне тоже нужна передышка.
Повесив тюль, выбрасываю старый, как и шторы, затем мою пол и снова тру стены. Я пишу сообщение Роко о том, что его сестра считает, что он покушается на меня. Роко звонит мне, но я не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Я пишу ему, что слишком устал, чтобы обсуждать это сегодня. Завтра, всё завтра.
Утром мне звонит глава отделения и просит приехать сегодня на операцию. Очень сложная операция, для проведения которой требуются три детских хирурга. Конечно, я с радостью отвечаю, что приеду к десяти утра, пораньше, чтобы вникнуть в курс дела. Это хотя бы немного отвлечёт меня от неприятных чувств и переживаний за Раэлию и её сумасбродство.
Собрав свою сумку, направляюсь на такси в сторону клуба Роко. Бросаю печальный взгляд на изуродованные магазины и пустое место на дороге, где раньше стояла моя машина. Из полиции мне так и не позвонили. Родители тоже не в курсе, но я должен предупредить их. И что им сказать? Что кто-то решил поиграть с моей жизнью из-за того, что я встречаюсь с Раэлией? Боже, даже я в это не верю, мои родители подавно высмеют этих идиотов. Или рассказать о том, что Раэлия меня бросила и писала мне полночи пьяные сообщения о том, какой я придурок, а я проигнорировал, потому что она явно была не готова разговаривать нормально? Об этом, вообще, лучше не говорить. Папа учил меня, что разногласия никогда нельзя выносить за пределы спальни. Там они должны начинаться и заканчиваться. Никто не должен знать о том, что происходит в паре, кроме них, особенно друзья и семья. Они составят плохое мнение о партнёре, и тогда всё будет только хуже. Так что мне нужно придумать, что сказать родителям, и попросить их быть осмотрительнее.
Вытерев пот со лба, сажусь на мат и делаю глоток воды.
– Отличная работа, Мигель, – Роко улыбается мне, падая рядом со мной.
– У меня всё тело болит. Так что вряд ли это было отличной работой. Скорее, я был удобной грушей для битья, – хмыкаю я.
– Брось, ты учишься. Все с чего-то начинают, – Роко внимательно смотрит на меня, и я знаю, что он хочет.
– Ладно. Давай обсудим то, что происходит, – глубоко вздохнув, настраиваю себя на сложный диалог. А мне бы хотелось помолчать. Сегодня меня ждёт сложная операция, и я должен сконцентрироваться на ней, а не на своих личных проблемах.
Рассказываю Роко основное, чтобы он тоже мог оценить степень опасности и разъяснить мне что-то, если я неправильно понял.
– Рэй с тобой связывалась?
– Если не считать восьми пьяных сообщений, с высмеиванием меня, моей слабости и оскорблениями, то нет.
– Блять, она всё уничтожает своими руками, – Роко разочарованно качает головой. – Ты же не думаешь, что я бы позволил, чтобы отец тебе причинил вред?
– Нет, не думаю, но так думает Раэлия, и это может быть намного опаснее, чем покушения на меня. Ты понимаешь, что она считает тебя и своего отца врагами, Роко?
– Да. Я уже усилил охрану рядом с Дроном. Она не хочет слышать доводы разума. Это не я. Я бы никогда такого не допустил. Отец был юным, когда использовал «поцелуй смерти», он давно уже этим не занимается. Я замещаю его и вижу всё, что он делает. Это моя работа. К тому же мы проверили того, кто напал на тебя дома. Он не наш парень. Он, вообще, прилетел из Германии три месяца назад, как турист. Три месяца назад мы с тобой не были знакомы. Он не принадлежит ни к одной группировке. Вероятно, он одиночка. При нём не было ни документов, ни мобильного, ничего. Тебя кто-то заказал, отец не пользуется левыми парнями. Это не в наших правилах. И уж прости, что скажу это, но убивать тебя из-за того, что ты трахаешь мою сестру, это просто бред.
