Текст книги "Твои границы (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц)
Глава 20
Рэй
В общем, я облажалась, да ещё и по-крупному. В одиночной камере у меня было достаточно времени, чтобы побыть одной и подумать, что я, в принципе, не люблю. Я слушаю музыку, смотрю телевизор, кого-то бью или просто что-то делаю, но только бы не думать и не слышать своих мыслей. Так вот, это случилось. Я услышала их, и они оказались такими хреновыми, мрачными, грязными и пугающими. Нет, дело даже не в том, что я разгадала план папочки. Дело в том, что я защитила Мигеля, потому что он мне нравится. Нравится, как человек, и я… ну типа доверяю ему. Ладно, я доверю ему без типа. Да-да, фиолетовый или коричневый, как дерьмо. Не важно. И вот это хреново. В моей жизни есть только два человека, которым я доверяю и которых защищаю, за которых готова убить и пожертвовать всем, других не искала, избегала, так будет точнее. Но вот сама же нашла Мигеля, преследовала его и притащила в логово к мудаку. Сама же и облажалась. А Роко говорит, что я не самостоятельная. Я вон какая самостоятельная. Самостоятельно облажалась.
Ладно, с этим понятно. И да, я предпочитаю смеяться, а не плакать. Это моя грёбаная защитная реакция, как и ругань, как и нападения, как и всё, что я делаю. Но это всё не прокатит с Мигелем, а вот думать и чувствовать я не хочу. И не буду. Всё, что мне нужно сделать, это помыться и свалить. Уеду куда-нибудь, буду путешествовать или открою свой бордель. А что, тоже неплохо. Да кого я обманываю. Из меня хреновая шлюха.
Хмыкнув на свои «весёлые» мысли, я аккуратно вытираю полотенцем порезы и синяки на своём теле. Чертовски болят рёбра. Да всё болит. Но я выбираю юмор, пусть и не в тему. Ругаться нельзя, Мигель опять будет бубнить своё «фиолетовый». Хотя, кажется, я уже и к этому привыкла. Но сейчас меня всё бесит, и я не хочу отыгрываться на нём. Мигель не заслужил всего этого дерьма. И я понимаю, почему Роко так защищал его перед отцом. Но он сделал только хуже. Я не могу остаться у Мигеля, хотя хочу. Мне некуда идти. У меня больше нет Роко и моего Дрона. И это для меня самое страшное.
Натягиваю трусики и футболку, а затем шорты. Обуваю сапоги и выхожу из ванной, суша на ходу волосы полотенцем. Мой желудок болит от ароматов еды.
Чёрт, опять он готовит. Мигель готовит. Мигель выручает меня. Мигель не ненавидит меня. Мигель злится на меня и обижается. Мигель помогает мне. Мигель терпит меня. Слишком много Мигеля, да? Теперь это моя жизнь. Моя жизнь напичкана фиолетовым Мигелем. Скоро срать начну фиолетовым дерьмом.
– Завтрак на плите. Иди сюда, я посмотрю твои синяки, – говорит Мигель и достаёт аптечку из шкафа.
А там порядок. Такой педант. Фу.
– Нет, спасибо. Я пойду, – отрицательно мотаю головой и бросаю полотенце на спинку стула. Мигель сразу же замечает это и цокает.
– Верни полотенце в ванную, Раэлия. В моей квартире мои правила.
Закатив глаза, несу полотенце в ванную и вешаю его. Такой нудный.
Я иду к своим чемоданам и понятия не имею, откуда столько барахла. Целых пять огромных чемоданов с моей одеждой из квартиры Роко. Ничего. Сниму номер в отеле или что-то ещё. Бордель всё ещё кажется неплохой идеей.
– Я сказал, подойди сюда, Раэлия, – рявкает Мигель.
Теперь он научился это делать и вовсю использует этот приём. Бесит. Иду в гостиную, совмещённую с кухней, и меня слепит белоснежно-бежевыми цветами. Так ярко. Не люблю эти цвета. Моя комната тёмно-серая и малиновая. А это всё такое… скучное и правильное.
Мигель подходит ко мне и подхватывает мой подбородок.
– Эй…
Он резко поворачивает мою голову и убирает волосы.
– Я в порядке, – говорю, косо глядя на него.
Он хмурится, разглядывая синяк на виске. Там концентрация цветов ещё гуще.
– Это ложь. Никто не будет в порядке после такого. Он раньше бил тебя?
– Мигель…
– Я задал вопрос, Раэлия, и хочу получить на него ответ. Делать вид, что мы незнакомы, глупо. Да и делать вид, что между нами ничего не происходит, тоже очень глупо. Отвечай, – он отходит на шаг и достаёт тюбик с мазью.
– Нет. Это впервые.
Бросив на меня взгляд, он возвращается к мази.
Я даже не спрашиваю у него, как он узнал, что меня ударил отец. Если Дрон был здесь, то он всё рассказал Мигелю. И понятно, почему Мигель меня забрал. Он слишком добрый. Ему надо перестать быть таким добрым, это его погубит когда-нибудь.
– Я могу сама…
Мигель грубо отбивает мою руку и снова крепко обхватывает мой подбородок, поворачивая голову. Я ненавижу, когда так делают. Ненавижу, когда обо мне заботятся. Я взрослая. Я не слабая.
Но терплю, потому что я типа провинилась перед Мигелем. Так что молчу, пока Мигель аккуратно, массирующими движениями накладывает мазь на висок и скулу. Там тоже есть синяк, но не такой яркий. Я постоянно напоминаю себе, что терплю это, потому что обидела Мигеля. Только по этой причине, других у меня нет. И между нами ничего не происходит. Ничего. Ни хрена подобного. Не-а. Точка… нет… многоточие. Да по хер.
– Какие у тебя дальнейшие планы? – интересуется он, продолжая смазывать синяки на моих руках.
– Открою бизнес где-нибудь в Денвере. К примеру, бордель. Или пойду на панель. Или поступлю на хирургический.
Мигель вопросительно изгибает бровь, и в его взгляде сквозит скептицизм.
Вот, я не тупая. Я знаю такие умные слова. Ага.
– А что? Резать люблю, крови не боюсь, адреналин приветствую. Это моё, – пожимаю плечами.
– Ты в своём уме, Раэлия?
– Да. Почему ты спрашиваешь?
– Потому что это ненормально думать о таких вещах.
– А о чём я должна думать? Страдать? Ныть? Или что, по-твоему, я должна делать? – фыркаю я.
– По крайней мере, стать взрослой и думать разумно, а не переводить всё в шутку. Это не шутки, Раэлия. Тебя избили. Тебя избил отец.
– Да брось, это не новость. Он постоянно лупил Роко, а я бегала к нему в подвал, пока он держал брата там в наказание за какую-нибудь ерунду, и обрабатывала его раны. Я в порядке, – быстро говорю.
– Сядь на стул, Раэлия. У меня болит голова. Я не спал всю ночь. Я сейчас очень злюсь. Поэтому сядь на этот чёртов стул и замолкни, пока я обработаю раны на твоих руках.
– Окей.
Быстро сажусь на стул и смотрю на Мигеля. Он не был таким… таким… классным. И мне нравится то, что он умеет приказывать. Это круто. И это… ну, типа сексуально. Хотя он больше похож на пошлого учителя или гинеколога-извращенца. Что? Я большая девочка и пересмотрела кучу порно вместе с братом и Дроном. Да, геи не всегда смотрят гей-порно, они смотрят порно по настроению. А когда мы курили травку, то порно было что-то вроде техно-музыки в клубе. Надо просто попробовать.
Внимательно наблюдаю за Мигелем. Его тёмные волосы падают ему на лоб, когда он берёт мою руку и рассматривает ссадины.
– Я просто защищалась, – оправдываюсь. – Они сами виноваты. И я была очень… агрессивна после ужина, так что они сами напросились. Я ни при чём. Я не люблю, когда меня трогают.
Мигель поднимает на меня взгляд и выгибает тёмную бровь.
– Не парься, их было не так уж много. Да, кто-то засадил мне по губе, выдрал немного волос и поставил синяк на ноге и бедре, но им досталось больше, отвечаю. Я их раскромсала, – довольно добавляю.
– И сколько их было?
– Трое бездомных, две шлюхи, три студентки, два придурка, мнящих себя крутыми байкерами, один пьяный старичок, и ещё два парня мошенника.
– И ты… уложила их всех?
– Конечно, – улыбаюсь я. – Они же совсем ничего не умеют. Так что им досталось больше. Я бы их прибила, если бы нас не разняли и меня бы не посадили в другую камеру, потому что они начали ныть. Фу, как девчонки.
– Зря я спросил. Мне было комфортно без этой информации. Надеюсь, что ты не участвуешь ни в каких драках без правил, – цокает Мигель и выливает на ватный диск дезинфицирующее средство.
– Ну, ты же понимаешь, что Дрон и Роко свои мускулы не в магазине купили?
– Догадался. Я знаком с анатомией.
– Так что зря надеешься. Как ты думаешь, где я получила травму плеча?
– Ты дралась? – медленно спрашивает он.
– Ага. И я выиграла. Я победила, только папочка отвлёк, придурок, блять…
– Фиолетовый.
– Плевать. В общем, из-за него я получила удар в плечо и упала, но быстро встала и добила эту суку.
– Фиолетовый. То есть ты дралась насмерть с женщиной?
– Нет, до потери сил. Она упала и больше не встала, но потом подняла свою тощую задницу…
– Фиолетовый.
– Но сам факт, я выиграла. И я хочу снова оказаться на ринге.
– Зачем? Это же… самоубийство.
– Это адреналин. И это доказывает всем ублюдкам…
– Фиолетовый.
– Что я не слабая, и не хрен подходить ко мне.
– Фиолетовый.
– Когда меня трогают, то я злюсь сильнее. Иногда я могу свою… ну эту паническую атаку перевести в агрессию, и тогда меня хрен кто…
– Фиолетовый.
– Остановит. И я окажусь снова там. Мне насрать на…
– Фиолетовый.
– Папочкин запрет. Я пойду к его конкурентам, и они возьмут меня в команду. И я урою папочкиных бойцов.
– А какой в этом смысл?
– Как какой? Это круто. Столько адреналина, да и просто круто.
– Вряд ли. Если учесть, что тебя могут покалечить, то точно нет в этом ничего крутого.
– Меня не покалечат. Я сильная. Я с шестнадцати лет занимаюсь борьбой и разными видами единоборств. Так что я очень крутая в драках.
– Ясно, – Мигель шумно вздыхает и возвращает своё внимание на мои царапины.
Я не чувствую никакой боли, так что мне не нужно, чтобы он вот это всё делал. На самом деле меня это бесит. Бесит то, что он внимательно рассматривает мои ссадины и аккуратно протирает их.
– Так, здесь кожа сильнее повреждена, поэтому будет щипать. Я подую…
– Нет, – выпаливаю я и вырываю свою руку. – Нет.
– Это облегчит…
– Нет. Я сказала тебе – нет, Мигель. Никаких «подую». Нет. Я взрослая. И я сильная. Мне не больно, ясно? Хочешь обработать ссадины, пожалуйста. Но не смей, мать твою, дуть.
– Фиолетовый.
– Плевать. Не дуй, понял? – прищуриваюсь я.
Мигель протягивает свою руку, и я вкладываю в неё свою. Он понял. Он не будет…
Кожу начинает щипать, и я сцепляю зубы, как в этот момент Мигель дует на рану. Прохладный воздух касается моей боли, и это сносит мою крышу.
– Я же, блять, сказала тебе! – ору, подскакивая на ноги, отчего стул падает на пол.
– Фи…
– Я просила тебя этого не делать! Я сказала – не дуй, мать твою! Ты тупой, что ли? Не дуй! Я неслабая! Я выживу и справлюсь с этим дерьмом! Не дуй! Не дуй! Мне не нужно это всё! Не дуй! – кричу я.
Мигель встаёт и пытается поймать меня, но я отскакиваю от него назад.
– Не дуй! Мне не нужно твоё… это… дыхание! Не нужно! Я неслабая, ясно? Хватит жалеть меня! Я неслабая! Я больше никогда не буду слабой! Не дуй!
– Это называется забота, Раэлия. Забота, – мягкий голос Мигеля вкупе с этим словом насылают на мой мозг алую и болезненную пелену. Боль от удара отца начинает нещадно пульсировать. Рёбра ноют настолько сильно, что хочется заорать. А моё плечо словно снова вывихнули.
– Мне не нужна забота! Я не хочу! Не надо обо мне заботиться! Не смей этого делать! Я неслабая! – злобно толкаю его в грудь. – Не заботься обо мне! Нет! Не трогай меня! Не прикасайся ко мне! Я неслабая! Я справлюсь! Я всегда справлялась и в этот раз тоже справлюсь! Я справлюсь! Мне не нужна забота! Не надо дуть!
– Раэлия, успокойся. Раэлия, – Мигель перехватывает мои руки за запястья и выворачивает их так, что они оказываются у меня за спиной.
– Не надо… заботиться обо мне, – мои губы начинают предательски дрожать, когда он прижимает меня к своему тёплому и сильному телу, блокируя движения. Я могла бы ударить его, но в этот момент, когда смотрю ему в глаза, полные чего-то неизвестного мне, забываю любой приём, которому обучена. Эмоции Мигеля в глубине его глаз что-то делают со мной. Они заставляют моё тело покрыться мурашками, и боль прорывается вместе с воспоминаниями об этой ночи. Эти ужасные слова, удар, избиения, страх, обида и боль. Всё смешивается.
– Я неслабая… неслабая… Не хочу снова быть слабой, – шепчу я.
У меня болят глаза. Не знаю, почему у меня болят глаза, но их жжёт.
– Ты не слабая, Раэлия, ты очень сильная. Но иногда сила и сострадание могут сосуществовать вместе. Мне жаль, что ты никогда не знала заботы, нежности и ласки. Мне жаль.
Вот оно что. Забота. Нежность. Ласка.
Никто этого не делал для меня. Никогда. Даже Роко. Я была его младшим братом, а не сестрой. Его друганом, а не девушкой.
– Не надо… заботиться обо мне. Я… я… плохая. Я не заслуживаю такого. И знаю… мне не нужно этого… не нужно, – бормочу я.
Глаза болят ещё сильнее, а тело становится таким слабым, словно я была на арене, и из меня всё дерьмо выбили. У меня даже ноги дрожат.
– Всё хорошо. Ты можешь это сделать, Раэлия. Всё хорошо, – Мигель отпускает мои руки, но сразу же притягивает меня к себе. Утыкаюсь носом ему в плечо. Его ладонь ложится мне на голову, и он мягко гладит по волосам. Меня так гладил Дрон, но теперь его нет рядом. Снова никого нет рядом. Одна… вечно одна вокруг дерьма.
– Не бойся, поплачь, Раэлия. Это не сделает тебя слабой. Это просто поможет тебе пережить стресс. Ты в безопасности, Раэлия. Ты здесь в безопасности, – его шёпот проникает куда-то глубоко в мой мозг, и всё разрушается внутри меня. Я никогда не была в безопасности. Наоборот, я постоянно находилась в опасности, с самого рождения. Я слышала об этом каждую минуту своей грёбаной жизни. Все говорили мне об этом. Каждый.
«Опасно. Опасно. Опасно».
«Не ходи туда, ты поранишься».
«Ты слабая девочка, не оставайся без охраны».
«Этот мир жесток, пора привыкнуть».
«Ты всегда в опасности, смотри по сторонам».
И много других фраз, сказанных многочисленными людьми, которые меня окружали.
И вот я в безопасности. Это словно чудо для меня. Чудо, которое разрывает меня изнутри, выливаясь горькими слезами и сдавленными всхлипами. Мои пальцы деревенеют, когда я хватаюсь за поло Мигеля. Он ещё крепче прижимает меня к себе за талию.
– Ты в безопасности, Раэлия. Ты можешь себе позволить чувствовать. Ты в безопасности, – произносит Мигель, и это звучит как мантра, сказанная гипнотическим мягким голосом. Как яд или наркотик, который не подходит моей крови, моему ДНК. И эти жалкие слова «ты в безопасности» то, что я никогда раньше не знала. Я даже не понимаю, что это такое. Это руки Мигеля? Это забота? Это жалость? Что это такое? Не знаю. Но так больно, как сейчас, мне давно не было. Боль, копившаяся во мне долгими годами, рвёт на куски мои вены.
Да, я плачу. Плачу, скулю и стискиваю поло Мигеля. Я вдыхаю его тёплый аромат кожи и тепла. Просто у Мигеля аромат тепла и безопасности. И это ломает меня. Сильно ломает.
Мигель больше ничего не говорит. Он целует меня в макушку и продолжает гладить по голове. Я чувствую давление на своей макушке, словно он положил туда подбородок. И это давление вокруг всего моего тела создаёт мой личный кокон безопасности. Это так странно. Мигель не умеет драться. Он спокойный и уравновешенный. Он совсем неагрессивный и добрый. Но именно в эту минуту, вдруг понимаю, что безопаснее, чем сейчас, я себя никогда не чувствовала. Никогда. Ни разу за всю свою жизнь. Даже в окружении многочисленной охраны, в бронированных автомобилях и при многих других обстоятельствах, в таком покое я ещё не ощущала себя.
– Всё, мне лучше, – мой голос садится от слёз.
– Мне несложно обнимать тебя, Раэлия. Могу делать это долго. Я люблю обниматься, – говорит он, и я слышу улыбку в его голосе.
– Со многими так обнимаешься? – интересуюсь, хлюпая носом и вытирая его о ладонь.
– Нет. Мои бывшие не любили объятия. Они предпочитали соблюдать личные границы. Но я обнимаю своих пациентов, им тоже это нравится.
– Значит, я твой пациент?
– Нет, – смеётся он, и его тело вибрирует от этого. – Ты… ты… Раэлия, наверное, мой друг.
Друг? Ну да, просто друг. А чего я ожидала? Что нравлюсь ему, как женщина? Это глупо. Хотя глубоко в душе я как бы надеялась на это. Но это хорошо, что Мигель не питает иллюзий насчёт меня. Я не подхожу ему. Я грязная, плохая и… неправильная. Он достоин намного лучшей женщины.
– Я готова продолжить, – говорю и отталкиваю его.
Да, может быть, это было грубо. Но я вновь вспомнила о том, что должна держать дистанцию. Должна. Я не связываюсь с мужчинами. Никогда.
– Хочешь умыться? Холодная вода немного помогает прийти в себя, – предлагает Мигель.
– Ага, супер, – хмыкнув, сбегаю в ванную комнату.
Не хочу, чтобы он видел меня такой слабой. Ненавижу быть слабой.
Быстро умываюсь и вытираю лицо. Смотреть на себя тоже не хочу. Это противно.
Вернувшись к столу, сажусь на стул и протягиваю руку Мигелю.
– Я буду дуть, хорошо? Я не хочу, чтобы тебе было больно, – предупреждает он.
Я лишь киваю. Сейчас он меня бесит этой своей заботой. Почему ему нужно быть таким хорошим, а? Почему у него нет грязных тайн, сложного прошлого и чего-то чёрного? Он весь светлый. Он, как яркий и тёплый свет, к которому все тянутся. Это меня бесит. Жутко бесит, ведь я тоже тянусь к этому свету, а моё место в темноте.
Закончив обрабатывать мои ссадины, Мигель убирает всё и достаёт тарелку. Он накладывает мне завтрак и наливает чай. Всё выглядит очень вкусным.
– Итак, какие у тебя планы, Раэлия? Что ты хотела бы делать теперь? – спрашивая, Мигель садится напротив меня.
Шуточки больше не пройдут. И сейчас я благодарна ему за то, что он не спрашивает о моей истерике. Он сделал вид, словно её не было.
– Не знаю, – пожимаю плечами и бросаю в рот бекон. – Наверное, нужно подумать о жилье. Я всегда жила у отца или у Роко. Меня отовсюду выгнали. Своего дома у меня нет, не было причин думать о нём. Работы тоже нет, меня оттуда, предполагаю, тоже уволили, так как я работала на отца в строительной фирме. Обрабатывала заказы, а иногда делала ещё кое-какую работу в системном обеспечении. Так что… не знаю. Но зато у меня осталось моё хобби – развозить воду. Хотя бы это я могу продолжать делать, как только немного заживут синяки. Люди не любят смотреть на них.
– Развоз воды – это хобби?
– Ага. Мне нравится. Я работаю на Хуана. Раньше он дрался, пока ему не повредили позвоночник. Он ушёл на пенсию, и это его фирма. Я помогаю ему, когда могу. Плюс это отличная тренировка на всю группу мышц, – киваю я.
– Ясно. Не советую заниматься этим в ближайшее время. Дай своему телу зажить.
– Мне будет скучно, поэтому…
– Ты будешь заниматься своей жизнью, Раэлия. Сначала нужно найти тебе квартиру. Я поспрашиваю у коллег. Они постоянно переезжают, съезжают или снимают. Особенно интерны или медбратья. Рассмотрим варианты, которые тебе подойдут. Затем ты можешь разослать своё резюме.
– Меня никуда не возьмут. Меня выгнали из семьи, – фыркаю я. – Я не найду работу в этом городе и, вероятно, в других городах тоже.
– Почему? Тебя же из семьи выгнали и из семейной фирмы. В городе много других вариантов.
– Ты не понимаешь, Мигель. Мой отец имеет связи везде. Точнее, ему многие подчиняются. К примеру, тот, кто главный в твоей больнице, подчиняется моему отцу. Тот, кто строил этот дом, тоже подчиняется моему отцу. Меня выгнали, а значит, теперь я состою в чёрном списке у всех. Меня даже в клубы не впустят, в которых фигурирует имя моего отца в качестве акционера или просто хорошего знакомого. Так что я не найду работу.
– Хм, я бы мог поговорить с Чедом. Он работает в издательстве. Может быть, им нужны сотрудники.
– Нет, – отрицательно мотаю головой. – Нет, Мигель. Твоему другу не нужны эти проблемы. Просто поверь мне, ладно? Если есть лазейка, то я её найду, а ты не вмешивайся. Тебе тоже достанется. Нет, даже не предлагай ничего подобного. Вспомни, почему я создала весь этот конфликт.
– Хорошо. Ну а что ты будешь делать? Тебе нужно будет оплачивать квартиру, что-то есть и на что-то жить.
– У меня есть деньги. Отец заблокировал мне доступ к семейным счетам, хотя у меня должен быть трастовый фонд моей мамы, она оставила его мне. А также трастовый фонд от бабушки и дедушки с маминой и папиной стороны. Он всё заблокировал, я уже проверила. Мне плевать. У меня есть свои деньги. Я их заработала. Я буду в порядке, – натягиваю улыбку и бросаю в рот помидор.
– Ладно. Какой бюджет у тебя на аренду квартиры и покупку мебели?
– Понятия не имею, сколько стоит аренда квартир, Мигель. Я никогда этим не интересовалась.
– Минимальная сумма от восьмисот долларов в месяц, но это очень плохие квартиры.
– А нормальная?
– Не знаю, примерно полторы тысячи в месяц. В моём доме однокомнатную квартиру сдают за такую сумму.
– Так дёшево? – удивляюсь я.
– Дёшево?
– Разве нет? Я думала около пяти тысяч минимум. Тогда я точно буду в порядке. На моём счету чуть больше одиннадцати миллионов, – довольно улыбаюсь я.
– Откуда у тебя такие деньги, Раэлия? – спрашивает Мигель, и его глаза становятся огромными.
– Ну, выигрыш за бой, за который я получила шесть миллионов. Остальное заработала. Я работаю с восемнадцати лет, Мигель. И я никогда не тратила свои деньги, а пользовалась папочкиными, да и покупаю не так много.
– А по твоим чемоданам этого не скажешь, – хмыкает он.
– Я люблю онлайн-шопинг. Иногда это меня расслабляет. И люблю экстравагантную одежду. Это всех бесит.
– Я это заметил. То есть ты не собираешься работать, а просто… хм, лежать на кровати и заниматься шопингом?
– Не знаю. У меня нет других интересов, кроме спорта, и… эм… ну, прогулок по ночам. Была работа, теперь нет её. Займусь вышиванием. Не знаю, Мигель, не знаю. Моя жизнь была ограничена адреналином, теперь я его лишилась. Высовываться мне пока нельзя, чтобы не раздраконить папочку. Если он поймёт, что я счастлива, то прижмёт меня ещё сильнее, а со мной вместе брата и Дрона. Он хочет, чтобы я извинилась. Ни хрена.
– Фиолетовый.
– Суть та же. Я не буду извиняться перед ним. Я не считаю, что виновата в чём-то, он заслужил всё, что получил от меня. И заслужит ещё больше. Ненавижу этого ублюдка, – злясь, втыкаю вилку в омлет.
– Фиолетовый.
– Плевать. Чувства мои тоже не изменились.
– Хорошо. Мне нужно собираться на работу. Ты останься пока здесь, а вечером ещё обсудим твоё будущее. Подумай пока, чем ты могла бы заняться, ладно?
– Подожди, то есть… ты… я… здесь? – мямлю я. – Почему ты не выгоняешь меня?
– А почему я должен тебя выгонять? Во-первых, ты пережила сильный стресс, и тебе нужен сон. Моя кровать в твоём распоряжении. Во-вторых, тебе пока некуда идти. В-третьих, я бы хотел, чтобы ты осталась здесь на какое-то время, так мне будет… хм, спокойнее. Я волнуюсь за тебя Раэлия. Знаю, что не должен, но всё равно это делаю. Поэтому, пожалуйста, останься и подожди меня, хорошо?
– Эм… ладно. Спасибо… как бы.
– Можно и без как бы, – усмехается он.
– Можно, но тогда поймёшь, что я… типа не хочу никуда идти, и ты мне сделал одолжение, когда предложил остаться, – улыбаюсь я.
Мигель смеётся и качает головой.
– Давай договоримся, Раэлия, честно говорить друг другу всё, ладно? Я не хочу, чтобы ты что-то скрывала от меня. Это обезопасит и тебя, и меня, а также причинит меньше боли нам обоим. По рукам? – он протягивает мне руку, и я пожимаю её.
– По рукам. Раз мы говорим честно, то твоя квартира слишком светлая. Это напрягает зрение.
– Переживёшь, – ухмыльнувшись, Мигель проходит мимо меня, направляясь в ванную.
– И раз мы говорим честно, то у тебя хорошие задница и пресс, а ещё руки неплохие.
– Господи, Раэлия, займи свой рот едой.
Он хлопает дверью, а я смеюсь.
Ну что ж, вроде как, я остаюсь и рада этому. На самом деле рада этому, потому что, кроме Мигеля, в этом городе у меня теперь больше никого нет. И он мне… как бы… ну типа нравится, как человек. И я должна быть рядом, чтобы защитить его в случае чего. Так что это всем выгодно. Круто.
