Текст книги "Твои границы (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 35 страниц)
– Мигель, тормози! – внезапно выкрикивает Раэлия.
Вздрагиваю и быстро включаю поворотник, съезжая на обочину. Я испуганно поворачиваюсь к ней.
– Что? Что случилось? Всё же было хорошо. Нам осталось всего семь минут. Мы…
Раэлия набрасывается на меня и впивается в мой рот.
– Время целоваться, – смеётся она, забираясь на меня.
– Ты не можешь так делать. Я думал, что нам грозит опасность, – укоряю её.
Раэлия обнимает меня за шею и улыбается.
– Конечно, грозит. Если бы ты не поцеловал меня, я бы психанула. Мне срочно нужны были поцелуи. Срочно. И это реально опасно оставлять меня без поцелуев, – улыбается она.
– Ты просто сумасшедшая, – шепчу я.
– Ага. Я зависима от твоих поцелуев. Так что давай целоваться.
Смеясь, запускаю руку ей в волосы и накрываю её приоткрытые губы своими. Раэлия с радостью отвечает мне. Я тону в её губах и не могу перестать наслаждаться этим ощущением. Мне тоже очень нравится целоваться с Раэлией.
– Кажется, у кого-то стояк, – шепчет она, покачиваясь на моих бёдрах.
– И тебе пора обратно на своё место, – шлёпаю её по ягодице.
Чёрт. Моя ладонь вспыхивает огнём от этого шлепка. Раэлия шипит и сжимает свои бёдра, шумно выдыхая. Я хочу ещё. Сжав её ягодицу, целую её снова.
– Давай, – толкнув Раэлию на соседнее сиденье, поправляю брюки. – Смотри, что ты наделала. Как я появлюсь в таком виде у родителей?
Тяжело вздыхаю, глядя на свой твёрдый член. Он пульсирует, и это больно. Я же только кончил. Я могу так? Здорово. Я не знал, что у меня может быть эрекция так часто. Обычно я занимаюсь онанизмом один или два раза в неделю. Но чтобы столько… хватит думать об этом.
– Хочешь, я помогу? – Раэлия кладёт ладонь на мой пах, и я стискиваю зубы, чтобы не схватить её за волосы. Я не могу так поступить. Раэлия лишь изучает близость. Но когда-нибудь я просто расстегну молнию и насажу её горячий и жадный рот на свой член. Я буду трахать её рот…
Хватит.
Дёрнув головой, убираю ладонь Раэлии со своей промежности, целуя её ладонь.
– Потом. Ты не хочешь услышать те самые разговоры от моих родителей и сестры, а ещё там будет мой брат. Они не успокоятся, пока не вытащат все интимные подробности, и тогда я тебя потеряю. Я не хочу тебя потерять, поэтому подумаю о чём-то крайне невозбуждающем. К примеру, о вскрытии трупов.
– Фу, Мигель, – Раэлия кривится и морщит нос.
– А как ты думала? Иначе я просто не доеду до родителей. Так что трупы. И не мешай мне думать о трупах.
– Я никогда не думала, что попрошу тебя заткнуться и не говорить больше о трупах во время наших поцелуев. Это мерзко.
– Мерзко? Ты же сама имеешь дело с трупами.
– Именно. Я знаю, как их раздувает, и сколько на самом деле крови в них, как и дерьма. Ты знал, что когда они умирают, то всегда обсираются, порой кончают и мочат трусы мочой? Реально говорю тебе. Это самое мерзкое. Такая вонь.
Смеюсь и выезжаю обратно на дорогу.
– Спасибо, Раэлия, моя эрекция пропала. Это был отличный холодный душ.
– А она вернётся? – Раэлия напряжённо смотрит на мой пах. – Я же ничего тебе не сломала?
– Нет, – смеюсь я в голос. – И да, эрекция вернётся. Но я прошу тебя, не делай ничего, чтобы она вернулась во время обеда, хорошо? Мне будет некомфортно. Я тоже только привыкаю к нам с тобой.
– Если это для тебя важно, значит, важно и для меня. Я буду трупом, – серьёзно кивает она.
Боже мой.
Смеясь, сворачиваю на улицу, на которой живут родители. Ну что, время шоу. Я только надеюсь, что этот обед не разрушит то, что мы только начали с Раэлией. Пусть моя семья будет нормальной сегодня. Пожалуйста, господи, пусть они не напугают её. Ты же видишь, она мне, правда, очень нравится. Я влюблён в неё и не причиню ей вреда. Образумь моих родителей…
Что я делаю? Я молюсь? Я? Я атеист! Докатился. Теперь уже и в Бога поверил.
– Так, всё хорошо. Мы в порядке, – бормочу, хватая Раэлию за руку.
– Ты нервничаешь? – шепчет она.
– Да, немного.
– Это из-за меня.
– Нет, нет, конечно. Я просто боюсь, что моя семья будет груба с тобой. Боюсь всё испортить. Боюсь…
– Мигель, – Раэлия дёргает меня за руку, и я смотрю на неё. – Меня не напугать. Я сама кого хочешь напугаю. И если они тронут тебя, оскорбят, или же я замечу, что ты расстроился, я их выебу. Отвечаю тебе. За тебя я их выебу.
– Фиолетовый, – подавив улыбку, говорю я.
– Плевать. Смысл ты понял.
– Понял.
– Тогда пошли надерём им задницу.
Для девушки, у которой никогда не было парня и, вообще, каких-либо отношений, Раэлия настроена очень серьёзно, и именно она тащит меня к двери. Ладно, переживём.
– Я приехал! – кричу с порога, крепко держа Раэлию за руку.
С заднего двора доносится смех семьи, и я делаю один глубокий вздох. Плевать, как и сказала Раэлия. Просто плевать. Это моя девушка. Я с ней счастлив. С ней я чувствую себя сильным и мужественным. С ней я не скучный. С ней я мужчина. И я горжусь тем, каким стал.
Внутри меня появляется такая уверенность, какую я в жизни не помню. Я выхожу на задний двор вместе с Раэлией.
– Привет, сынок!
– Мигель!
– Привет, Мигель!
Моя семья бросает на меня беглый взгляд, продолжая улыбаться. Но затем они оборачиваются, и их рты приоткрываются.
– Дай им минуту, – шепчу я Раэлии.
Она прыскает от смеха.
– О, боже мой!
– Это она!
– Алекс, Мигель не один!
– Ни хрена себе, братец!
Моя семья начинает горланить, когда до них доходит, что я приехал вместе с Раэлией.
– Стоп, – поднимаю руку, прерывая их, и веду Раэлию вниз по ступенькам на лужайку, на которой расставлены столы. – Есть несколько правил. Но сначала я хочу вас познакомить с моей девушкой. Это Раэлия. Мы с ней встречаемся, и у нас всё серьёзно. А теперь правила. Первое, никто, и да, я говорю про тебя, Минди, не трогает её без её разрешения, не тискает, не щупает, не нюхает и не проверяет, растворится ли цвет её волос в воде. Второе, никаких вопросов, касающихся нашей интимной жизни, наших планов и детишек. Третье, если вы сегодня облажаетесь, то больше никогда меня не увидите. Всем всё ясно?
Пристально оглядываю всех членов семьи. Они переглядываются, шокированные моими словами, а Раэлия широко улыбается.
– Вам ясно? – настойчивее спрашиваю их.
– Ага.
– Да всё будет супер, брат.
– Ясно.
– Он что, реально сказал слово «облажаетесь»?
– Мигель, мы всё поняли.
– Хорошо, – облегчённо вздыхаю и представляю Раэлии по именам всю свою семью.
Папа прищуривается, и он явно уже обдумывает план проверки. Мама делает то же самое.
– Теперь можно визжать? – осторожно спрашивает Минди.
– Да разреши ты уже ей это. Она же сейчас взорвётся, и тогда её кишки и эмбрион испортят всем нам аппетит, – бубнит Раэлия.
Рты Мирона и Чеда в шоке открываются.
– Я уже обожаю тебя! Я обожаю тебя! Я так счастлива! – визжит сестра и подлетает ко мне. – Её обнимать нельзя! Я буду обнимать тебя!
Она стискивает меня в своих руках, качая из стороны в сторону. Я улыбаюсь, гордый собой.
– Я так рада, Мигель. Так рада. Она идеальная. Ты идеальная, Раэлия. Я знала, что вы идеальны вместе. Господи, я рожу сейчас. У меня голова кружится. Меня тошнит. Я есть хочу!
– Детка, пойдём, ты сядешь. Ты немного переволновалась. Что говорил твой врач? Нельзя так нервничать, а ещё эта жара, – Чед подбегает к моей сестре и помогает ей сесть в плетёное кресло.
– Она похожа на визжащего щенка, – шепчет мне на ухо Раэлия.
Я сдерживаю хохот. Похожа. Определённо похожа.
– Теперь я, да? Я Мирон. Ты уже видела меня, а я видел тебя. И я Мирон. Я Мирон, – брат протягивает руку, потом смеётся, как болван, а затем просто поджимает губы.
– У него с головой проблемы? Я запомнила его имя, – хмурится Раэлия.
– Нет, он просто очень волнуется. Когда ему кто-то нравится, он несёт абсолютную чушь. Ты ей тоже понравился, и спасибо Раэлии за молчание Мирона. Мы дожили до этого дня. Мам, помочь с чем-то?
– А ну-ка, подождите, – мама отталкивает Мирона и встаёт напротив нас. Она тщательно осматривает Раэлию. – Люди не могут быть настолько идеальными, как ты, девочка. Да, ты красива и хорошо дерёшься. Мы, если честно, обожаем тебя. Но я должна проверить тебя. Прости, я не могу позволить, чтобы мой старший сын пропал без вести и оказался на другой планете.
– Боже мой, мама, – хнычу я, умоляя её не делать этого.
– Цыц, Мигель. Итак, – мама упирает руки в бока.
– А-а-а, вы про это, миссис Новак. Окей. Я не писаю через палец. Вот, – Раэлия, смеясь, показывает указательные пальцы. – Там нет маленьких точек, как у инопланетян. А также, под моими волосами нет никаких датчиков. У меня течёт кровь по венам, я могу порезать кожу, если надо. И ко мне не прилипают вилки. Видите?
На заднем дворе наступает настолько ужасная тишина, что я даже слышу, как соседи снова ругаются из-за собаки. А Раэлия бросает на своё тело столовые приборы и улыбается. Даже мой отец открыл рот от удивления.
– Ты тоже смотришь канал «Готовы к вторжению»? – восхищённо шепчет мама.
– Конечно. Я обожаю этот канал. Надо быть готовой к их вторжению. Хрен они получат мой город.
– Фиолетовый.
– А есть ещё один канал крутой. Я иногда просто слушаю его, пока катаюсь по городу. Он называется «Тайное рядом», как в сериале…
– «Секретные материалы».
– Я обожаю этот сериал. Я была маленькой, когда его снимали, и вот тогда поняла, что мы не одни. Я люблю астрономию и часто наблюдаю за планетами по телевизору. Так вот, есть канал, в котором рассказывают о том, что наша Земля плоская. И это на самом деле довольно интересная гипотеза.
– Я люблю тебя. Я люблю тебя! – кричит мама, хватая Раэлию в свои объятия. Она обнимает её.
– Мама, не надо…
– Я в порядке, Мигель. В порядке. От неё хорошо пахнет, – заверяет меня Раэлия.
– Я так люблю тебя. Ты идеальна. Она идеальна, Алекс! Когда вы поженитесь? Когда? Я хочу, чтобы вы поженились через два года. Двух лет же хватит, чтобы вы всё попробовали в постели и пару раз расстались, да? Хватит двух лет для драмы?
– Я…
– Мама, достаточно. Ты нарушаешь правила, – вырываю Раэлию из её рук.
– Но…
– Личные границы, мама. Я люблю тебя, но уважай наши личные границы.
– Ладно. А ты ешь мясо?
– Да. Я ем мясо. Я не ем клубнику. Мясо я люблю. Я много ем, – кивает Раэлия.
– Я тоже не люблю клубнику. Однажды Алекс купил мне клубнику в шоколаде, так я вся покраснела. Это точно пестициды, которые инопланетяне завезли сюда.
– Ага, ага, – кивает Раэлия. Она явно увлечена этой темой. Почему я не знал об этом? – А ещё вы знали о том, что все эти болезни, искусственно внедрённые в наши тела? И прививки тоже зло. Они специально нас заражают, чтобы мы подохли. Я вот верю только в пули и ножи, всё остальное – херня.
– Фио…
– Алекс, ты где? У нас новый член семьи! Мигель, уйди с дороги! – Мама хватает за руку Раэлию, и грубо отпихивает меня в сторону, отчего я едва не падаю назад. Смеясь, Чед успевает меня толкнуть обратно.
– Что за чертовщина? – в шоке шепчу я.
– Сам бы хотел знать, но я рад, Мигель. Она классная, – улыбается Чед.
– А я говорила. Я говорила, – тычет себя в грудь Минди. – Я говорила. Наконец-то. Я так счастлива, братик. Я так…
Сестра начинает рыдать, а я закатываю глаза.
– Гормоны?
– Да.
– Сочувствую, – хлопаю Чеда ладонью по плечу, и он тяжело вздыхает.
– Ну, милая, не надо. Тебе нельзя нервничать.
– Я просто так счастлива. Так… счастлива. Я рада безумно… любовь. Мой брат счастлив…
Качаю головой, оставляя рыдающую сестру и её мужа в стороне. Прохожу мимо зависшего Мирона и прыскаю от смеха. Никогда не видел, чтобы мой брат замолчал на такой долгий период. Он болтун. Его рот никогда не закрывается. Никогда. За это он часто получал в школе, да и до сих пор не может порой закрыть рот вовремя. Но сейчас… это просто идеально.
– О, боже мой, нет, – весь напрягаюсь, когда вижу, как папа презрительно отдаёт Раэлии топор. – Нет, папа! Нет!
Но Раэлия уже замахивается и раскалывает полено. Она хватает опять часть его и рубит снова.
– Охренеть, – шепчет папа. – Это просто охренеть, как круто!
– Ага. Мой отец, когда я была маленькая, учил меня колоть дрова. Ну и порой мы с братом уезжаем из города, чтобы пожить дикарями. Я люблю что-то рубить, – пожимает плечами Раэлия и передаёт топор отцу.
Явно никому не нужно знать, что Раэлия имела в виду. Нельзя.
– Боже мой, – прикрываю глаза рукой.
– Мигель, поздравляю тебя. Эта девушка прекрасна. Мы её оставляем. И только попробуй обосрать эти отношения, я тебя вздёрну, – папа указывает на меня топором. – Ты любишь бургеры?
– Обожаю. Мигель рассказывал про ваши бургеры. Они, правда, такие большие?
– Я сделаю для тебя лучшие! Время бургеров!
– Бургеры!
– Бургеры!
– Бургеры!
Раэлия запрыгивает на спину отца, и они все вместе скандируют это, папа трясёт топором над головой, радостно улыбаясь. Мама прыгает на месте и хлопает в ладоши, а сестра уже перестала плакать и стучит приборами по столу.
Мда, чтобы моя семья стала нормальной и приняла мою девушку, надо было привести к ним убийцу. Потрясающе просто. Что с этим миром не так? Точнее, как такое может быть? Я столько женщин привёл. И ни одна не провела здесь дольше пяти минут. А Раэлия уже удобно устроилась на спине моего отца, Чед пнул им мяч, даже Мирон отошёл от шока и теперь с высунутым языком, как собака, бегает за Раэлией, пытаясь забрать у неё мяч. Мы не успели прийти, а они уже в футбол играют. Уму непостижимо.
– Мигель? Ты в порядке? – Минди толкает меня в бок, и я моргаю, отрываясь от игры.
– Эм… да. Я, кажется, счастлив, – улыбаюсь ей.
– Странные ощущения, да? – усмехается сестра.
– Очень. Кажется, что это всё безумие, но оно такое…
– Родное. Поздравляю, Мигель, ты прошёл этот уровень. Ты влюбился.
– Боже, – закатываю глаза и цокаю.
– А теперь расскажи мне, как у вас с сексом? Ты стонешь? Ты издаёшь звуки? Ты трахаешь её? Ты должен…
– Займусь мясом, – сбегаю от сестры и её наставлений.
Бросив взгляд и увидев, как Раэлия смеётся, валяясь на земле, пока Мирон скулит от боли в колене, а остальные его подначивают, я улыбаюсь. Это то, о чём я даже не мечтал. Но то, чего я так боялся. Безумия. Оказалось, что это самое правильное для меня. И я, правда, безумно счастлив сейчас. Может быть, всё дело в пестицидах или в инопланетянах? Я не знаю. Но определённо с нами случилось что-то хорошее.
Глава 36
Рэй
Если нам не хватает какой-то информации, то мы всегда её где-то смотрим. Будь то интернет или же телевидение. Когда я была маленькой, то у меня в доступе был телевизор, и мне нравилось его смотреть. Нравились именно рекламы, которые показывали идеальные семьи, в которых люди счастливы и улыбаются. Я запрещала переключать, особенно на рекламе каких-нибудь хлопьев, отчего брат всегда бубнил. Но я упивалась этой картинкой счастья за столом, полной семьи и вкусного завтрака. У меня всё было иначе. Мамы зачастую не было… нет, её никогда не было за завтраком. Отец тоже редко завтракал вместе с нами, даже Роко порой спал или его не было дома, или он был наказан. Я завтракала одна с прислугой и охранной, следящими за мной. Одна. Теперь оказаться самой в той самой рекламе так странно, и у меня внутри столько зависти.
Семья Мигеля – это та самая модель, которую я мечтала увидеть в своей семье. То, о чём я фантазировала и представляла, когда лежала в постели и слышала, как ругаются и дерутся родители. А вот сейчас я облизываю пальцы, измазанные во вкуснейшем домашнем томатном соусе, и ем самый вкусный бургер в своей жизни под смех семьи Мигеля. Они все такие крутые. Особенно, родители Мигеля. Я обожаю инопланетян и что-то рубить. Обожаю есть и не думать, как выгляжу, когда запихиваю в свой рот побольше фастфуда. Обожаю, когда на меня сморят без осуждения. Обожаю слушать смешные семейные истории. Я хочу остаться здесь навсегда. Хочу, чтобы эти люди меня удочерили и полюбили. Вряд ли бы мама Мигеля сделала то, что моя. Да она бы закрывала меня собой и прятала. А Алекс? Чёрт, он просто охуенный. Он шутит со своими детьми, играет с ними в футбол и подначивает их, ругается и матерится. Он такой крутой. И я как-то даже привыкла к обожаемому взгляду Минди. Она просто беременна. А её муж? Чед? То, как он ухаживает за ней, обнимает и прижимает её к себе… господи, почему всё это так прекрасно? Мирон отдельная история. Он болтливый щенок, но очень смешной. Он постоянно пытается рассказать какие-нибудь странные истории про Мигеля и его провалы, а Мигель его бьёт полотенцем. Но я всё равно узнала, что Мигель едва не отрубил себе руку, пока отец учил его колоть дрова. Мигель отлично стреляет из лука и любит ходить в походы, в котором однажды отравился, и выпил, вместо воды, мочу Мирона в детстве. И этот мир идеален. Настолько, что мне больно от того, что я в нём. Я знаю, что это временно. Помимо этого, мне стало стыдно за то, что я угрожала всех их убить. Стыдно за то, что подставила их, и им может грозить опасность из-за меня. Эти люди потрясающие. Теперь я понимаю, что имел в виду отец. Он говорил, что есть те, кто создан для любви. И я вижу их.
– Ну всё, Мирон, закрой уже свой рот, – Мигель снова бьёт брата полотенцем.
Все взрываются от хохота. Даже сам Мигель улыбается. Я вытираю руки, делая глоток пива. Обожаю истории про Мигеля. И я не понимаю, как он из такого сорванца, мальчишки, от которого все млели, и который обожал приключения, превратился в того, кто всё контролирует и боится быть неидеальным. Что с ним случилось? Какой мудак это сделал с ним? Я словно слушаю про двух разных людей, как будто Мигеля однажды подменили. Это ведь неправда. Такого просто быть не может. Хотя Мигель не так похож на своих родителей, как Минди или Мирон. Да он похож, но неявно. Нет, я не думаю, что он не их сын, они похожи, но… что с ним случилось? Что?
– Мне нужно полежать. Я наелась и больше не могу смеяться, как и плакать, – зевнув, Минди отодвигает тарелку от себя.
– Я бы не прочь посмотреть серию «Секретных материалов». Раэлия? – мама Мигеля улыбается мне, и я киваю.
– Пусть лучше Мигель покажет комнату Раэлии. Это обычай, – улыбается Алекс.
– Боже, пап, она же сбежит от него. Хотя… ага, покажи ей свою комнату, Мигель, тогда она достанется мне, – улыбается Мирон.
– Ты меня достал, – бубнит Мигель.
– Я не против посмотреть твою комнату, – говорю. – Мне реально интересно, что в ней такого.
– Да ничего особенного. Комната как комната.
– Это комната задрота…
Меня внезапно злит, что его брат говорит такое. Я хватаю нож и резко швыряю в сторону Мирона. Он, взвизгнув, падает вместе со стулом на землю.
– Мирон!
– Боже, Раэлия!
Подскакиваю на ноги и оказываюсь над парнем. Я ставлю ногу прямо на его горло. Глаза Мирона блестят от страха.
– Ещё одно некрасивое слово в сторону моего парня, я тебя выебу. Отвечаю, Мирон, ты задолбал меня уже. Я вырву твои яйца и сделаю из них рождественское украшение. Сечёшь? – яростно шиплю, надавливая на его горло.
– Фиолетовый, Раэлия, – тяжело вздохнув, говорит Мигель.
Пофиг.
– Да… да… прости… Мигель, ты лучший, – пищит Мирон.
– То-то же, – фыркнув, возвращаюсь на свой стул.
На меня озадаченно смотрит вся семья.
– А я давно говорил ему, что пора бы научиться вовремя закрывать рот, – пожимает плечами Алекс и делает глоток пива.
– Ага. Правильно, Раэлия, так его, – кивает мама Мигеля.
– Это было круто, но я спать, – смеётся Минди и, обняв своего мужа, уходит.
– Этого можно было и не делать, – недовольно произносит Мигель.
– Прости, он сам напросился. Я была вежливой, но у меня не так много терпения, как у тебя. Он же жив. Я его не убила.
– И слава богу. Я бы не хотел, чтобы ты убила моего брата.
– Но я исполню свою угрозу, если он откроет рот. Так что, мы идём в твою комнату?
– Да, лучше нам пойти туда. Мирон, держи рот на замке для твоего же блага, – Мигель указывает на брата, притихшего снова.
Мне нравится, когда этот парень молчит. Я не люблю, когда щенки постоянно тявкают. Их надо просто хорошо воспитать.
Мигель берёт меня за руку и ведёт в дом. Их дом тоже похож на одну из картинок из журналов. Он достаточно большой, но в то же время не такой огромный, чтобы можно было потеряться. Все словно связаны комнатами и присутствием друг друга. Мигель поднимается на второй этаж, и я рассматриваю висящие на стене фотографии. Боль появляется в моей груди, как и зависть. Они все такие счастливые. Это же такой дар иметь семью, которая ценит, любит и ждёт тебя.
Мы проходим мимо одной из комнат, и оттуда раздаётся тихий стон Минди.
– Боже мой, давайте потише, – Мигель ударяет ладонью по двери и быстро ведёт меня к противоположной.
– Они что, трахаются там? – хихикаю я.
– Именно. Для них сон – это очередной секс. У меня просто странная семья, – Мигель качает головой и плотно закрывает дверь в свою спальню.
Хм, ничего особенного я не вижу. Обычные желтоватые стены, кровать, стол, стул, гардеробный шкаф, полка с наградами и много книг.
– Итак, что должно было удивить меня? – интересуюсь я, плюхаясь на кровать. – Чёрт, знаю, это самая твёрдая кровать в моей жизни!
Мигель смеётся и качает головой, опускаясь рядом со мной.
– Я специально выбрал такой матрас. Это самый жёсткий из всех существующих.
– Зачем? – удивляюсь я.
– Я был подростком. Подростком с буйством гормонов и безумными родственниками, которые отпугивали всех моих девушек, – щёки Мигеля розовеют.
– Ты что, трахал матрас? – хихикаю я.
– Ну… вроде как, да, – кивает он. – Матрас достаточно жёсткий, чтобы я мог тереться об него каждое утро.
– Офигеть, – закрываю рот ладонью и смеюсь. – И когда ты из такого извращенца превратился в труп, Мигель?
В его глазах что-то появляется, а потом исчезает. Он перестаёт улыбаться и делает глубокий вдох. Блять. Я его расстроила.
– Мигель…
– Ты права, это так. Но я понятия не имею, что со мной случилось. Правда, Раэлия, я не знаю. Эта комната словно не моя. Раньше она была яркой, и здесь висело много плакатов, но у меня наступил тот период, когда я попросил перекрасить её в такой цвет и заменить матрас, а также выбросил всё, что украшало её. Я сам не знаю, что со мной случилось, – печально отвечает он.
– Переходный возраст?
– Нет. Дело не в этом. Я спрашивал у родителей, но ничего нового не узнал. Но я чувствую, что было что-то такое, что разрушило меня и сделало пугливым к жизни. Хотя, может быть, я просто пытаюсь найти оправдания своему страху. Не знаю, – Мигель ложится на кровать, подкладывая под голову руки. Его поло поднимается и оголяет его живот, а я облизываюсь. Мне так всё нравится с ним. А его язык… это самый охуенный язык в моей жизни. Что он вытворял со мной?! Боже, я хочу жить на столе голой.
Мой взгляд перемещается на лицо Мигеля. Он смотрит в потолок, думая о чём-то своём, и я до сих пор не знаю, что его может тревожить. Мне всегда кажется, что Мигель знает ответ на любой вопрос. Он всегда готов к любому потрясению, и на него можно положиться. Он ещё ни разу не истерил, не психовал, не орал дурниной на меня. Ну, конечно, он ругается и влияет на меня интонацией, но я о другом. Он никогда не становится настолько психически нестабильным, чтобы о нём волноваться. И ведь его семья тоже не особо волнуется о нём. Да, они спрашивают его об отношениях, но… в порядке ли сам Мигель? Я никогда не задумывалась об этом. Как он себя чувствует? Ведь это его мир перевернулся, а не мой. Это он постоянно подстраивается под всевозможные эксцессы, случающиеся из-за меня.
Эти мысли вызывают внутри меня какие-то незнакомые ощущения. Мне хочется набить морду всем и купить ему целый остров, чтобы спрятать его там, и никто до него не смог бы добраться. Он такой удивительный. И я не подхожу ему. А если я уничтожу то, что делает Мигеля Мигелем? А если превращу его в кого-то вроде Роко или моего отца? Это же будет огромная потеря для человечества.
Вздрагиваю и моргаю от внезапного прикосновения к моей щеке. Мигель с мягкой улыбкой на лице проводит ладонью по моей щеке, привлекая моё внимание.
– О чём задумалась? – интересуется он.
– О том, что не знаю, чем хотела бы заниматься. Я пустышка. У меня нет целей в жизни, нет желаний, нет ничего, что я могла бы сейчас использовать.
– Раэлия, это не так, – улыбаясь, Мигель качает головой и приподнимается на локте.
– Это так, поверь. Это реально так. Вот ты врач и знаешь, чем будешь заниматься через неделю и через год. А я… ну, у меня экономическое образование, но работала я в программировании. Я люблю это, хотя это не вау, чем хотела бы заниматься в жизни. Я, вообще, не знаю, чем бы хотела заниматься.
– Зачем? Зачем тебе прямо сейчас искать какую-то определённую нишу?
– Потому что я хочу… хочу быть нормальной, – шёпотом признаюсь ему.
– Нормальной? И что для тебя значит быть нормальной?
– Эм… ну… типа носить нормальную одежду, ходить на работу, выгуливать собаку, завести кошку и выйти замуж. Это же нормально.
– А тебе это нравится?
– Фу, нет, – кривлюсь от отвращения. – Собака или кошка, ещё куда ни шло, но свадьба, нормированный график, какие-то серые тряпки – нет, это не для меня.
– Тогда смысл тебе, вообще, переживать об этом? Для тебя нормально то, что ты делаешь сейчас, как одеваешься, что ешь. Ты не должна подстраиваться под рамки других людей. Это их рамки.
– Но я хочу подходить тебе, – огрызаюсь я.
– Что? – Мигель удивлённо приподнимает брови.
– Слушай, давай без этого философского дерьма.
– Фиолетовый.
– Посмотри на себя и на меня. Да никто не воспримет наши отношения всерьёз. Ты врач, спасаешь детей, у тебя стабильный заработок, выглядишь, как с обложки идеального журнала про идеальных мужчин. А я? Убийца. Дочь ублюдка. Жертва насилия. Вульгарная девица. Невоспитанное хамло. Я…
– А ну-ка, остановись, – Мигель садится на кровати и дёргает меня за руку, заставляя вскрикнуть. – Остановись на секунду. Кто тебе сказал, что ты, Раэлия Лопес, именно в этой одежде, с этой причёской, именно с таким прошлым не можешь быть со мной?
– Это очевидно!
– Кому? Кому, Раэлия? Ты пытаешься доказать мне, что ты какая-то вещь. Бездушная вещь, вроде пары обуви, и должна подходить мне по цвету, запаху и фирме. Что за чушь-то? Кто тебе вбил в голову, что ты бездушная вещь? Ты не должна, вообще, мне подходить, потому что ты живая. Ты потрясающая. И я не вру тебе. Ты не должна мне подходить, но мы можем быть вместе, потому что именно наши плюсы и минусы, именно наше прошлое и наше мировоззрение могут сосуществовать рядом, как и мы с тобой. Почему ты так низко оцениваешь себя?
– Признай, что ты это говоришь лишь потому, что мы трахаемся, – вырываю свою руку из его и подскакиваю с кровати.
– Нет, я не буду этого признавать, потому что это не так. Секс – это ещё одна ступень близости друг к другу. Я тебе об этом говорил ещё до того, как у нас случилась близость, Раэлия. Почему ты думаешь, что я вру тебе? Что тебя натолкнуло на такие мысли?
Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. Идеальный и тихий район. Идеальная семья. Идеальный мужчина. Но вот я неидеальна.
– Раэлия. – Мигель подходит ко мне и кладёт свои ладони мне на плечи. – Ответь мне. Что заставило тебя подумать обо всём этом?
– Моя мама говорила, что мужчинам всегда будет мало. Станешь худой, они найдут в тебе ещё один изъян. Перекрасишься в блондинку, они скажут, что им нравятся брюнетки. Будешь проявлять эмоции, они назовут тебя психопаткой. Наденешь красивое бельё, как из порно, которое смотрел мужчина, они назовут тебя шлюхой. Мужчинам никогда не угодить. Мама всегда пыталась угодить мужчинам. Она даже была их шлюхой, но оставалась несчастной.
– Может быть, потому, что пыталась всем угодить, она и была несчастной, а? Женщина, вообще, не обязана худеть, если не хочет. Она не обязана носить то, что нравится или не нравится другим. Да, вообще, люди имеют право жить так, как хотят. Говорить, как хотят. Встречаться, с кем хотят. У тебя неверное представление о том, какие мужчины бывают. Ты сравниваешь меня с отцом, Роко и Дроном. Но я другой, Раэлия. Я никогда не буду таким, как они. Я не смогу быть таким, как они.
Поворачиваюсь и улыбаюсь ему.
– Никогда не будь, как они, Мигель. Никогда. Да, я сравниваю тебя с ними, потому что другого материала для сравнения у меня нет. Но… зачем я вот такая тебе? Я не хочу семью. Не хочу детей. Да и мы с тобой… это же временно, ты понимаешь?
– Откуда ты знаешь? – Мигель гладит меня по волосам и притягивает к себе за талию. – Откуда ты можешь знать, сколько мы продержимся?
– Мне придётся вернуться в семью, Мигель. Мой отец явно собирается вернуть меня. И я вернусь добровольно, потому что там мне хорошо. Там моя семья. Там моя жизнь. Там я могу быть собой. Мне скучно жить и ничего не делать. Скучно сидеть дома и никуда не выходить, не веселиться, не искать приключения себе на задницу. Скучно… в тихом мире.
– Тебе так плохо со мной? – Мигель хмурится, отчего у него на лбу появляется глубокая складка.
– Нет! Нет, мне хорошо. Правда, Мигель, я никогда не чувствовала себя настолько… полноценной, как с тобой. Но есть ещё и другой мир, которому я принадлежу. Я не смогу жить в твоём. Мне ближе мой. Мне ближе чёткие законы, адреналин и безумие. Понимаешь?
– Я знаю, – он серьёзно кивает. – Я знаю, что ты выросла в другой среде. Знаю, что тебе кажется, что ты чахнешь без движения, адреналина и постоянной опасности, в которой ты жила. Знаю, что ты привыкла к другому. Но я никогда не просил тебя о том, чтобы ты отказалась от своей жизни, Раэлия. Никогда не требовал, чтобы ты прекратила быть собой, потому что я понимаю. Я не против тоже попробовать что-то новое. Мы могли бы сходить куда-нибудь, повеселиться. Слетать в Вегас, если ты захочешь. Я готов обсуждать наш досуг, Раэлия. Я хочу знать, чего хочешь ты и какими видишь наши отношения. Я не собираюсь ограничивать тебя в веселье. Да, вероятно, убийства – это не то, отчего я буду радостно петь или прыгать, скандируя твоё имя и поощряя тебя к большему. Но это ты. Всё это часть тебя, и я никогда не позволю себе оторвать эту важную часть от тебя. Я для себя всё решил, Раэлия. Всё. Ты мне нравишься. Я хотел бы дальше продолжить наши отношения и посмотреть, к чему это приведёт. Я не слюнтяй, каким ты меня считаешь. Я смогу постоять и за тебя, и за себя.
– Я не считаю тебя слюнтяем, Мигель. Но… а если это будет опасно? Я говорю про настоящую опасность, при которой тебе придётся выбирать мир. Тебе придётся выбирать сторону. И я понимаю, зачем всё это сделал отец. Он хочет тебя, Мигель. Он через меня доберётся до тебя.
– И что? Я не боюсь твоего отца, Раэлия. Я в порядке. Слышишь меня? Я в порядке и осознаю всю опасность, но мне хочется, чтобы ты мне больше рассказала про то, кто твой отец, и кто ты, чего мне ждать, и как мне защитить свою семью. Я не собираюсь отступать. Я хочу быть с тобой. Я изменюсь, если будет нужно. Научусь драться, если от этого будут зависеть твоя безопасность и безопасность моей семьи. Буду помогать прятать трупы, если будет необходимо. Буду рядом с тобой до тех пор, пока могу тебе доверять.
