Текст книги "Твои границы (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 35 страниц)

Глава 31

Мигель

Шок – это самое коварное состояние человека. Шок притупляет все чувства, и, кажется, что всё в порядке, и ты можешь жить дальше нормально, как обычно. Шок заставляет человека видеть всё через иллюзию спокойствия и равнодушия. Шок – это толстая стена, которая уберегает человека от сильнейшей боли и разрыва сердца. Я бы даже сказал, что шок – самое опасное состояние человека. Можно сойти с ума или умереть от болевого шока. Эмоциональный шок – это нечто похожее, просто физически у тебя нет ран. Эмоциональный шок может привести к летальному исходу. Это похоже на штиль, ты мягко покачиваешься на волнах, наслаждаешься приятным летним бризом. Внезапно и резко начинается самый сильный в истории шторм. Он накрывает тебя с головой, и тебе не выжить. Только бы глотнуть кислорода, и вот в твоих лёгких солёная, ледяная вода. Вот что такое шок.

Зачастую я не ищу оправданий людям. Мы, люди, созданы для того, чтобы уметь контролировать свои эмоции, когда они мешают нам здраво думать. Мы, люди, обязаны осознавать всю ответственность за каждое слово, каждый поступок и каждый шаг. Мы, люди, разумны. Но довольно часто я наблюдаю абсолютно обратную картину. Люди оправдывают себя страхом, испугом или болью. Но ведь ни слова, ни раны, ни предательство не стереть из памяти оправданиями. Никогда не стереть. Это ещё одна причина, по которой люди быстро и легко ломаются.

Мне нельзя поддаваться панике или страху, злости или ярости. Мне нельзя сейчас сделать то, что мне хочется. Но боль и шок, написанные на лице Раэлии, творят внутри меня абсолютно незнакомые и ужасные вещи. Я жажду крови. Жажду отмщения. Уровень адреналина в моей крови подскочил до немыслимых высот, и с ним трудно бороться. Но я должен.

– Пойдём. Давай пойдём домой, Раэлия, – произношу я, осторожно ставлю на ноги её и хватаю пистолет. Я не умею стрелять, но наличие оружия сейчас довольно важно для нас обоих. У меня прекрасная память, поэтому я знаю, что пистолет – прекрасный вариант, чтобы безопасно выйти отсюда.

Обнимаю Раэлию за талию, и она льнёт ко мне, словно прячась в моих руках. Я не виню её за это. Я веду её вон из клетки, и нас обступают. Мне приходится расталкивать людей, но кто-то дёргает Раэлию за локоть, и она тихо взвизгивает.

– Сука, блять, ты меня чуть не убила! Тварь! Я твою…

Вскидываю руку с пистолетом, наставляя его на большого и злого мужчину.

– Ещё одно слово, и твои мозги окажутся вне твоего тела. Я доходчиво объяснил всё? – сухо говорю.

– Но…

Ладно, не сильно подействовало. Что ж, у меня был прекрасный учитель.

– Я, блять, неясно выразился? Или мне на хрен тебя в дуршлаг превратить или любого, кто сунется к нам? – рявкаю я. – Разошлись на хрен с пути, иначе я ваши грёбаные орешки расколю, и хрен вас потом соберут.

Фиолетовый, Мигель, фиолетовый.

Вот этот стиль разговора они прекрасно распознают. Идиоты.

Мужчины переглядываются, и я, пользуясь случаем, вытаскиваю Раэлию из толпы. Мы быстро поднимаемся по лестнице. Отовсюду раздаются крики, ругань, громкие разговоры и возмущения, кто-то рад, кто-то требует вернуть деньги, кто-то просто требует деньги, ведь Дрон выиграл. И самое страшное, что ни один из них не думает о том, что на арене лежит труп человека, а сам Дрон, вероятно, уже мёртв. И никому нет до этого дела, настолько обесценена жизнь. Вот что меня убивает больше всего.

Мы выскакиваем на улицу, я стараюсь идти быстро, чтобы покинуть территорию старой фабрики. Но мой взгляд приковывает блестящая, чёрная машина, стоящая слева от нас. Я крепче обнимаю Раэлию, когда замечаю её отца, стоящего рядом с ней. Он усмехается, кивая мне, и прячется в машине. Какой же он всё-таки ублюдок.

Я ловлю такси достаточно далеко от фабрики, предлагаю оплату по двойному тарифу и прячу пистолет за пояс джинсов. Мы оба в крови Дрона и не понимаем, что будет дальше. Но моё состояние лучше, чем у Раэлии. Она не проронила ни слова за всё время, пока мы едем домой.

– Раэлия, нужно помыться. Мы с тобой грязные, все в крови, да и твоя краска размазалась. Я помогу тебе, хорошо? – немного тихо, но твёрдо и спокойно обращаюсь к ней.

Раэлия продолжает цепляться за мою футболку, джинсы уже одеревенели из-за жары на улице и крови, впитавшейся в них.

– Раэлия, мне придётся тебя раздеть до нижнего белья, – предупреждаю её.

– Хорошо, Мигель. Хорошо, – едва слышно отвечает она.

Веду её в ванную комнату, но отцепить её от себя не пытаюсь, потому что сейчас я её опора. Без меня Раэлия сойдёт с ума и упадёт, а я боюсь, что она больше не встанет. Я не могу даже представить, что сейчас творится в её голове и душе.

Настраиваю воду одной рукой, а затем снимаю с Раэлии ботинки, джинсовые шорты и порванные колготки в крупную сетку. Быстро раздеваюсь до нижнего белья и завожу её в душевую кабину.

– Сейчас помоем тебя, – говорю я с улыбкой на лице.

Беру мочалку и гель для душа. Осторожно и бережно начинаю смывать с тела Раэлии краску и кровь. Я распускаю её волосы, освобождая их от огромного обилия шпилек и прозрачной шапочки, продолжая мыть её. Она как кукла с пустым взглядом. Надавишь сильнее, рассыплется под ногами. Стараюсь действовать очень плавно, чтобы не спугнуть её резкими движениями, и она внезапно не вышла из оцепенения. Я пытаюсь вывести её из шока мягко, чтобы не повредить её психику. Но видимо, у судьбы другие планы. Вода в душе каким-то образом становится ледяной. Я не успеваю отреагировать и повернуть кран горячей до упора, как вода попадает на лицо Раэлии. Она вздрагивает и толкает меня, а сама прижимается к стене. Её зрачки резко сужаются, а затем расширяются.

Вот чёрт.

– Раэлия, всё хорошо, – говорю я, выставляя руку с губкой вперёд. – Всё хорошо, слышишь? Я просто мою тебя от грязи. Я мою тебя. Это я, Мигель.

– Он… ты…

Её губы начинают дрожать. Она бегает взглядом по душевой кабине, а затем смотрит на меня. Её дыхание начинает ускоряться. Чёрт.

– Раэлия, дыши. Не позволяй панике захватить тебя. Дыши ровно. Удерживай дыхание, – твёрдо произношу я и, выбросив губку, протягиваю ей руку. – Иди ко мне. Ну же, Раэлия.

Она открывает и закрывает рот, словно хочет мне что-то сказать, но не может. Она не хочет контролировать своё дыхание, а боль настигает её.

– Мигель, – скуля, она хватается за мою руку, и её ноги подкашиваются.

Подхватываю её мокрое тело. Её пальцы до боли впиваются в мои плечи, и она кричит. Раэлия кричит во весь голос, выпуская свою боль. Кричит настолько громко, что моё сердце разрывается на куски. Она кричит и кричит, рыдая в голос. Я обнимаю её настолько крепко, насколько только могу. Обнимаю её и позволяю ей кричать, отдать всю эту боль и чувство брошенности, предательства и отчаяния воздуху. Она кричит.

Её тело сотрясает крупная дрожь, слёзы смешиваются с каплями душа, и Раэлия оседает, её голос уже хрипит от крика. Она обхватывает меня руками, утягивая вниз, и мне приходится опуститься вместе с ней на колени. Я видел многое. Видел, как родители теряют своих детей и как сходят с ума от этой боли. Так вот, то, что происходит сейчас с Раэлией намного хуже. Этот крик для меня становится адом, в котором я не могу ничего сделать. Это бессилие убивает меня. Я лишь могу дать ей возможность выплеснуть всё из своей души. Могу лишь быть рядом с ней.

Раэлия плачет долго, захлёбываясь слезами и воем. Она плачет, уже не кричит, а только плачет, сотрясаясь в рыданиях. Она плачет, а я держусь, потому что я не могу поддаться панике. Я не могу сейчас сдаться, но ничего не могу сделать. Не могу. Хотя внутри меня всё рвётся от желания отомстить за боль, которую ей причинили. Я не оправдываю Раэлию и то, что она нарушила приказ, все правила и, вероятно, создала ещё больше проблем для всех. Нет, я не оправдываю Роко за то, что он был напуган. Я никого не оправдываю, но есть разумность, которую каждый человек должен сохранять в любой ситуации, иначе мы все превратимся в животных.

– Вот так, теперь будет лучше, – произношу и немного отодвигаюсь, когда Раэлия уже сухо всхлипывает.

– Вот так, – я улыбаюсь ей, обхватывая её лицо.

– Он умер, да? – хрипит она.

– Я не знаю, Раэлия. Не знаю.

– Это я виновата… ножа не было… он приказал убить Дрона из-за меня. Из-за меня, – Раэлия вновь начинает плакать.

– Нет, послушай, – крепче обхватываю её лицо и потираю его большими пальцами. – Послушай меня. Здесь нет ни виноватых, ни правых. Здесь есть только проигравшие. И проиграли все, Раэлия. То, что случилось, это факт и данность, с которыми нужно смириться. Невозможно изменить прошлое, но сейчас ты ещё можешь поступить так, как будет лучше для тебя. У тебя на самом деле есть выбор, Раэлия. Ты можешь плакать, а потом мстить и убивать всех подряд. Ты можешь плакать и дать себе спокойно пережить то, что случилось, а я помогу. Я могу отпустить тебя, и ты пойдёшь мстить тем, кто причинил тебе эту боль. Я могу остаться рядом, и мы переживём это, потому что иначе ты никогда не выберешься из этого ада. Понимаешь?

– Мигель… прости меня… прости. Я… не должна была… ходить… туда… я…

– Раэлия, услышь меня. Прошу тебя, услышь меня. Не кори себя за то, что сделано. Кори себя за то, что сейчас ты теряешь свои силы. Ты имеешь право на боль, страх и слабость. В этом нет ничего плохого, но потом тебе придётся взять себя в руки. Ты понимаешь меня?

– Да… да.

– Ты хочешь остаться со мной, или мне отпустить тебя?

– Не отпускай… нет, Мигель. Нет, я сдохну, – скуля, Раэлия прижимается ко мне и всхлипывает. – Пожалуйста… не отпускай. Пожалуйста, Мигель, мне нужна помощь. Я… я не в порядке, Мигель. Я не в порядке.

Как хорошо. Это то, чего я ждал так долго. Признание слабости без стыда и сожаления. Признание того, что в одиночку со всем этим адом не справиться.

– Хорошо. Всё будет хорошо, – успокаивая, глажу её по волосам.

Мы сидим так ещё некоторое время, пока Раэлия не начинает двигаться под моими руками.

– Я тебя помою, и ты выпьешь чай, ладно? Мы поговорим, если захочешь. Мы можем пойти спать, если ты захочешь. Только говори мне, чего ты хочешь и что собираешься делать. Согласна?

Она кивает, хлюпая носом. Поднимаю её на ноги и смываю косметику с глаз. Раэлия ничего не говорит, пока я мою её и укутываю в полотенце. Подняв на руки, несу её в гостиную и сажаю на диван.

– Я сейчас вернусь. Приму душ и вернусь. Хорошо?

– Ты не уйдёшь? – спрашивает она, хватая меня за руку, и испуганно смотрит на меня.

– Нет, конечно. Я здесь. Я буду рядом. Буду в ванной комнате, оставлю дверь открытой, чтобы ты слышала, что я там.

– Хорошо… не уходи. Они убьют тебя. Не уходи, – бормочет она, отпуская меня.

– Я буду в порядке, – поцеловав её в макушку, направляюсь обратно в ванную.

Быстро приняв душ, наспех одеваюсь в свежую одежду и беру чистую одежду для Раэлии. Когда я возвращаюсь в гостиную, она так и сидит на диване.

– Тебе нужно переодеться. Сможешь сама? – спрашивая, кладу одежду рядом с ней и делаю шаг назад.

– Да.

– Я отвернусь.

– Пусть лучше мир отвернётся, – шепчет она.

Я всё же отворачиваюсь, пока она переодевается, и ставлю чайник. Достаю две чашки, и сейчас неплохо было бы выпить что-то алкогольное. Я не знаю, как сам себя чувствую, но подумаю об этом потом, сейчас не время для себя.

– Держи, – протягиваю Раэлии чашку с чаем и сажусь рядом с ней, отбросив на пол мокрую одежду и полотенце.

– Ты спас его, – тихо произносит она, не поднимая глаз. – Ты спас Дрона.

– Я не уверен, Раэлия. Я сделал всё, что мог.

– Ты был таким… собранным, сильным и… Мигель, – она поднимает тёмный взгляд на меня, – ты был профессионалом. Без тебя бы Дрон там же и умер.

– Если бы ты не начала стрелять и не расчистила бы проход, то Дрон бы точно умер на месте. Это командная работа, Раэлия. Вот в чём суть семьи и отношений. Это команда, которая работает слаженно. И мы работали слаженно. Ты сделала не меньше.

– Я убила его, Мигель. Я убила его, – настаивает она.

– Это была не ты, а его противник. Он знал, куда бить ножом.

– Но любое оружие запрещено, Мигель. Ты же видел, при входе все сдают оружие. Любое оружие. В таких боях можно использовать подручные средства, а это клетка или эластичный бинт, не важно, но никакого оружия. Ему перебросили нож через клетку или передали через прутья, Мигель. Значит, это был заказ. Роко даже не остановил его, а должен был. Отец следил за всем. Это он не дал Роко защитить Дрона от смерти. И это случилось из-за меня. Я спустилась вниз, с меня сорвали парик, я ничего не соображала от страха.

– А ты не думала, что всё произошло правильно?

– Ты издеваешься?

– Нет. Подумай, если бы ты не спустилась вниз, а у него всё равно оказался бы в руках нож. Он бы сделал то же самое, а Дрон бы вытащил нож. Но я не смог бы пережать бедренную артерию, и Дрон бы умер на месте. А так у него ещё был шанс. Подумай, Раэлия, в этой жизни всё случается не просто так. Ты спустилась туда и помогла Дрону выжить. Если бы мы ушли или сидели на месте, то не успели бы спуститься вниз, нам бы попросту не дала сделать этого толпа. Мы и так слишком долго пробирались сквозь неё.

– Дверь… ты сказал, что нам нужно к двери. Почему? Откуда ты знал, что нам придётся идти туда?

– Догадался, что нож будет использован в очень плохих целях. Нож ведь не появляется просто так, будут колотые раны, и я перебирал в голове, как могу помочь Дрону. И чем ближе мы были бы к двери, тем быстрее бы вошли внутрь.

– Мигель, ты спас его.

– Не делай из меня героя, Раэлия, мы это сделали. Мы. Ты и я.

Она тяжело вздыхает и делает глоток чая.

– Что я могу для тебя сделать сейчас, Раэлия?

– Узнай, жив ли Дрон. Пожалуйста, – тихо просит она.

– Хорошо.

Достаю из кармана джинсов мобильный и набираю номер Роко.

– У него телефон отключён.

– Надо съездить в больницу. Если Дрон умер, то… помоги Роко. Мигель, прошу тебя, Роко умрёт без него. Он его так любит… так любит. Если Дрон умрёт, то Роко сойдёт с ума от боли, – голос Раэлии дрожит, она пытается сдержать очередные рыдания.

– Я не могу оставить тебя.

– Я буду в порядке. Клянусь тебе, Мигель. Я с места не сдвинусь. Обещаю тебе. Прошу… Мигель, узнай, жив ли ещё Дрон. Прошу, – умоляет она, глядя на меня блестящими и полными слёз глазами. – Он же… я его любила. Дрон самый лучший друг в мире. Дрон… он… он лучший. Он хороший, Мигель. Он не заслужил… вот так… в темноте… один. Пожалуйста.

– Хорошо. Я съезжу в больницу. Ты знаешь, куда его определили?

Раэлия кивает и говорит мне адрес.

– Там хорошие хирурги. Лучшие, – замечаю я.

– Узнай.

– Ладно. Только будь здесь, обещаешь? Ты будешь на том же месте, где я тебя оставил, и живой?

– Обещаю. Я дождусь тебя, – заверяет меня Раэлия.

Я не должен оставлять её. И очень опасаюсь того, что она причинит себе вред, и я получу её в чёрном пакете. Но я пообещал, поэтому беру свои вещи и выхожу из квартиры на свой страх и риск.

Я изначально знал, что если оставлю Раэлию рядом с собой, то мне будет трудно. Только не подозревал о том, что так быстро увижу кого-то мёртвым. Это жестоко и страшно. А также меня злит довольное и насмешливое выражение лица отца Раэлии. Что сделала их мать, раз он так ненавидит детей, рождённых от неё? Такое отношение просто недопустимо.

Сложно взять себя в руки, ведь мне предстоит увидеть Роко. Я не готов. Я морально не готов к этому. В моих ушах ещё стоит крик Раэлии. Это тот крик, который издают люди, когда внезапно теряют всю свою семью в страшной катастрофе. Это крик смерти и горя. Поэтому я не считаю, что сейчас поступаю правильно. Я должен сделать всё быстро, долго не разговаривать, потому что злюсь. Я очень злюсь на Роко.

Подхожу к регистратуре и пытаюсь узнать о самочувствии Дрона, но, конечно, мне ничего не сообщают, так как я не ближайший родственник. Поэтому я спрашиваю, где находится Роко Лопес, и мне отвечают, что он в зале ожидания. Я иду туда и вижу Роко. Быстро нахожу его, потому что не заметить его довольно сложно. Но он словно сдулся. Роко сидит на стуле один, никого нет рядом. Он смотрит в одну точку перед собой, его лицо бледное и забрызганное кровью. Да, мне его жаль. Жаль, ведь в такой момент нужна поддержка, нужно хотя бы присутствие кого-то близкого. А он, да и Раэлия одни, и это был их выбор. Одному проходить такие испытания сложно.

– Роко, – зову его, и он моргает, вскидывая голову.

– Мигель, – облегчённо выдыхает он.

Его глаза красные и опухшие, как будто он много плакал, и я не удивлюсь, если это так и есть.

– Как Дрон? – интересуюсь я.

– До сих пор ещё находится в операционной. Была остановка сердца, его реанимировали. Вроде бы успели до полного отёка мозга и постоянно делают переливание крови. У него многочисленные трещины и мелкие переломы костей. Пока не дают никаких прогнозов. Он потерял много крови. Но… но я надеюсь. Мне сказали, что если бы не ты… если бы не зажал вену и не остановил кровь, то было бы некого оперировать. Ты спас его, Мигель. Ты его спас.

– Я сделал то, что должен был.

– Ты останешься со мной?

– Давай выйдем на улицу. Тебе нужно немного подышать свежим воздухом. Здесь сидеть бесполезно, – предлагаю я.

– Да… да, конечно, – отрешённо соглашается он.

Мы выходим на улицу и заходим за угол. Роко достаёт пачку сигарет и закуривает одну.

– Я видел вашего отца там, – сообщаю ему.

Роко бросает на меня мрачный взгляд и выпускает струйку дыма.

– Я тоже его видел. Он был рядом со мной и не дал мне остановить бой. Он приговорил Дрона к смерти.

– За что? Ты знаешь, за что?

– Конечно, знаю, – Роко смеётся, но это смех помешанного. – Конечно, знаю. Это всё из-за неё, из-за Рэй, Мигель. Я просил, чтобы Рэй вела себя нормально, но она никогда меня не слушает, а огребаю за неё я. Постоянно огребаю с детства. Она хочет сбежать, я её прикрываю и получаю. Не она, а я. И вот она снова обосрала всё. Снова нарушила все просьбы. Она поступила, как эгоистка. Отец знал, что она придёт туда, поэтому сам и приехал. Это было наше наказание, но, как обычно, серьёзнее всех пострадал только я. Это не она сейчас лежит там, на операционном столе, а Дрон. Мой Дрон. Это не она разгребает всё это дерьмо, а я. Всё из-за неё. Из-за неё. Она виновата во всём! Она! Она всегда всех убивает! Ей миллион раз говорили, иди лечиться! Но нет, она ни хрена не делает, потому что эгоистка! Она Дрона подставила, блять! Если бы не она, то Дрон мог бы обойтись несколькими переломами, и всё! Но ей надо было спуститься вниз! Ей надо было обнаружить себя! Думаешь, этого никто не заметил? Заметили! Поэтому этому ублюдку передали нож! Если бы она не пошла туда, то не было бы ранений! Это запрещено! Но отец приказал дать мудаку оружие против Дрона, потому что я из-за Рэй нарушил приказ! Я позволил ей прийти туда, а она подставила меня! Она и тебя использовала, а потом подставила! Она, блять, абсолютно не думает головой! Ей на всех насрать! Ей всегда было насрать на меня и на Дрона! Сука! Она…

Я больше не выдерживаю. Подаюсь вперёд и хватаю Роко за футболку. Толкаю его со всей злостью и силой к стене и бью об неё.

– Очнись ты, идиот! Очнись, – рычу я. – Очнись. Ты что говоришь? Тебе мало того, что ты уже сделал?

– Ты ни хрена не понимаешь, – цедит сквозь зубы Роко.

– Понимаю. Я всё понимаю. Я всё видел, чёрт возьми, – дёргаю его снова за футболку и бью об стену. – Я видел и слышал всё. Я был там, Роко. И ты, как старший брат, поступил плохо. Ты предал её!

– Я предал? – Роко дёргается и толкает меня в грудь.

Мне приходится его отпустить и сделать шаг назад.

– Да, ты предал её и Дрона. Ты предал даже самого себя. Тебя никто не просил приходить ко мне и просить меня прийти туда, как и дать разрешение Раэлии находиться там. И ты знал, что Раэлия не сможет сидеть спокойно на месте, когда убивают её друга. Если уж и хочешь кого-то винить во всём, то вини меня, а не её. Это было моё решение пойти с ней вниз, как и твоё дать приглашения нам обоим. Это было решение, которое приняли взрослые люди. И ты должен отвечать за свои решения, Роко, а не перекладывать ответственность на Раэлию. Ты что, думаешь, она счастлива? Думаешь, что ты не причинил ей большую боль, чем хотел? Ты причинил. Она и без того была вся разрушена внутри, так ты добил её!

– Не хрен было нарушать приказ! Я убью её, если умрёт Дрон! Я убью!

– Прекрати вести себя, как ребёнок, Роко! Я понимаю, что ты боишься за Дрона и любишь его, но поступать так с собственной сестрой нельзя! Это запрещено! Это то, чего и добивается ваш отец. Он желает разделить вас! И он это сделал! Посмотри, как легко он это сделал! А будут и другие. Будет куча людей, которые уже знают ваши слабости. Вы наглядно показали, как вами можно управлять, и как вас легко убить. Господи, Роко, проснись, оглянись вокруг и пойми, что ты остался один по собственной глупости. Ты дал миллион возможностей тем, кто вас ненавидит, отомстить вам, используя ваши слабости. И они будут давить на них. Вы все ошиблись в выборе приоритетов. Вы ошиблись. Вместо того чтобы сплотиться и пережить всё вместе, вы разделились, и вас убивают поодиночке. Ты просто идиот, Роко! Идиот! Ты брат Раэлии. Ты и Дрон её семья. И ты выбросил её из семьи теперь и забил последний гвоздь в её гроб! Думаешь, что тебе будет проще жить, если она умрёт, если ты её убьёшь? Нет, ты последуешь следом за ней. Потому что не сможешь жить нормально, когда очнёшься и осознаёшь, как ужасно ты поступил. Да, Роко, потому что ты старший. Ты мужчина и нёс ответственность за этот бой. Ты пригласил нас и знал, что будет. Ты знал. Легко перекладывать ответственность на Раэлию, ведь она всё стерпит. Но нет, она больше не может уже терпеть, Роко. Она сломалась. Ты доволен? Ты этого хотел? Ты хотел сломать всех вас?

– Ты ни хрена не понимаешь, Мигель. Ты трахаешь мою сестру, поэтому и на неё стороне, – обвинительно рявкает Роко.

– Это ложь. Ты знаешь, что это ложь, и снова ищешь себе оправдания, Роко, но их нет. Я ни на чьей стороне. Я всё понимаю. Понимаю, в каком ты сейчас отчаянии из-за бессилия хоть как-то помочь Дрону. Я понимаю, что тебе страшно и больно. Понимаю, что ты потерян и уничтожаешь себя чувством вины. Я всё это понимаю. Но у тебя есть голова на плечах, и ты должен использовать её разумно, Роко. Ты должен взять себя в руки. Посмотри, как легко вас всех разбили. Посмотри. Время ведь не стоит на месте, Роко. Оно не возвращается назад. И то, что ты сделал никогда не стереть и не забыть ни тебе, ни ей. Ты не можешь винить во всём Раэлию. Это нечестно.

– А кого мне винить? Кого винить в том, что она нарушила все приказы? Она же это сделала, Мигель. Рэй спустилась вниз и обнаружила себя. Она…

– Вини меня, – перебиваю его. – Вини меня, потому что я пошёл вместе с ней. А я мог её остановить. Я мог и знаю, что мог бы. Я мог бы даже не дать ей прийти туда. Я уверен, что мог бы найти разумные доводы, сместить фокус её внимания, и её бы там не было. Но ты пришёл ко мне, и я пообещал тебе быть там. Ты принял решение, как и я. Мы должны нести ответственность за то, что решили сами. Я пошёл туда вместе с ней. Я спустился вместе с ней. Я для неё расчищал дорогу. Вини меня, потому что я тоже участвовал в этом. А раз уж на то пошло, то вини весь мир, ведь всё сложилось именно так, как сложилось, и ты не можешь ничего изменить. Тебе будет проще, если ты будешь винить всех, кроме себя? Тебе будет легче признать свои ошибки, если ты набьёшь мне морду за то, что это я виноват в том, что Раэлия спустилась к арене? Скажи. Честно скажи. Тебе будет легче? Если да, то бей. Давай, ударь и избей меня, отомсти мне. А если нет, то признай, что виноватых нет. Нет их. Винить так просто, Роко. Так просто, ты даже не представляешь, насколько это просто. А вот взять ответственность за то, на что ты мог повлиять, нет. Это сложно, потому что иначе придётся признать, что ты поступил, как мудак. Ну же, скажи мне, только честно, кто виноват во всём этом?

Пристально смотрю на страдальческое выражение лица Роко. Он поджимает губы и сглатывает, а затем скатывается по стене вниз.

– Мне страшно, Мигель. Мне так страшно, – хрипит он.

Подхожу к нему и опускаюсь на корточки.

– Знаю. Я знаю, что тебе страшно. Но ты не ответил на мой вопрос, Роко. Ответь.

– Никто не виноват. Доволен? Никто! – выкрикивает он. – Никто… никто.

– Вот то-то же. Ты признал это и теперь должен увидеть правду. Она неприятна. Она злая и коварная, потому что иллюзия всегда красивая и приятная. Но, Роко, ненавидеть всегда просто. Ненавидеть проще, а любить сложно. Я понимаю, что ты любишь Дрона, и тебе страшно потерять его. Но ты забываешь о том, что не один ты его любишь. Не один ты переживаешь за него. Знаешь, почему я пошёл вместе с Раэлией, а не остановил её?

– Нет. Ты же мог, да?

– Да, я мог. Мог. Но я не сделал этого, потому что у тебя и у Раэлии есть слабости, это ваши любовь, забота и страх потерять того, кем вы дорожите. Она должна была быть внизу, чтобы дать знать Дрону, что он не один. Вы не высказываете свои чувства словами, а совершаете ошибки, подобные этой. Вы показываете свою любовь, считая, что только это важно. Но нет. К сожалению, вы все связаны именно этим страхом быть уязвимыми именно в словах. И Дрон встал, когда услышал голос Раэлии. Он встал, и у него появились силы драться дальше, потому что рядом с ним был хоть кто-то из вас. Не ты, а она. Я знаю, что если бы у тебя была возможность, ты бы забрал всё это на себя. Но тебя там не было, а была Раэлия, и она расчистила дорогу, пока ты потерял контроль над своими эмоциями. Она взяла пистолет и расчистила путь для медиков. Понимаешь, Роко? Мы все были частью этой ситуации и спасения Дрона. Все. Если бы мы остались там, то Дрона всё равно бы покалечили и, вероятно, убили бы. Но нож, который оказался у противника, вероятно, спас ему жизнь. Мы никогда не узнаем, а что случилось бы, если бы. Но мы знаем, что вместе сильнее. Вместе вы с Раэлией чего-то можете достичь. И я понимаю, что тебе больно и стыдно за то, что ты сказал ей. Ты знаешь, что сделал с ней, и тебе сложно признаться в этом. Да это ей и не нужно. Ей не нужны твои извинения или подарки. Ей нужен ты. Хотя бы иллюзорно знать, что ты её брат, и вы ещё вместе. Вы семья, Роко. Семья. Ваш отец – ваш враг, и теперь вы все должны решить, что будете делать дальше. Он же вам показывает, как вы слабы на самом деле. Я знаю, что тебе сложно, Роко. Но быть старшим – это огромная ответственность. И ты должен нести её достойно. Ты можешь. Можешь, – произношу я и обхватываю его за шею.

Роко утыкается лицом мне в плечо.

– Что я буду делать, если Дрон умрёт, Мигель? Как… как мне жить дальше?

– Ты просто будешь жить. Жизнь продолжается, Роко. Но вместо того чтобы думать о будущем, ты пропускаешь настоящее. Ты пропускаешь тот факт, что сейчас так же, как и ты, страдает твоя сестра. Не накручивай себя. Дрон ещё находится в операционной, значит, шанс есть и весомый. Подумай, что ты будешь делать после того, как он очнётся. Я уверен, что он будет зол на тебя, Роко. Думай не наперёд сейчас. Думай о настоящем и возьми себя в руки. Бери себя в руки и не позволяй страху руководить тобой, Роко. Эта ситуация показала вам большой минус, который в будущем вас всех убьёт. Ты должен увидеть его и принять, обдумать и больше никогда не позволять разделять свою любовь. Ненавидеть просто, любить даже в моменты отчаяния и страха трудно. И только это, и даст тебе силы двигаться дальше. Понимаешь?

– Да… да, – кивает Роко и вытирает рукой нос. – Да, понимаю. Мне стыдно, Мигель. Чёрт… так стыдно. Я был просто в шоке. Мне было страшно.

– Я знаю. Главное, не утони в этом стыде. Признай, что ошибся. Вы часто ошибаетесь, только теперь учись на своих ошибках.

– Рэй… она… она злится? – с болью в голосе спрашивает Роко и смотрит на меня.

– Нет, она не злится. Она винит во всём себя. Потому что ты обвинил её, и она понимает, что поступила неразумно. Но она уже так поступила. А ты поступил так, как поступил. Вы боитесь отца, Роко. Боитесь человека, который готов спокойно наблюдать за вашими страданиями. Тебе стоит узнать, почему отец так вас ненавидит, Роко. Это убережёт и тебя, и Дрона, и Раэлию в будущем. Узнай, почему он вас ненавидит и наслаждается наказаниями такого рода. Это уже даже не наказания, Роко, это месть. Кровная месть.

– Я не знаю, почему он так поступил. Я думаю, что из-за Рэй. Он пытается сломать её, используя всё, что можно и нельзя. Он наблюдал за ней и за тобой и приказал мне не вмешиваться. Он что-то задумал, Мигель. Я не знаю, что именно… но узнаю, обещаю.

– Хорошо. А теперь вставай, – поднимаюсь и протягиваю руку Роко.

Он хватается за неё и встаёт на ноги.

– Спасибо тебе. Спасибо за то, что вправил мне мозги обратно. Рэй будет в порядке?

– Не сейчас, но я сделаю всё, чтобы так и было.

– Она тебе нравится, Мигель? Я имею в виду, ты же понимаешь, куда лезешь?

– Да. Ещё в клубе я сказал ей, что не готов к этому. Но я не могу бросить её. Я не могу. Нет, я не хочу, потому что она мне очень нравится даже такой. Раэлия ранимая, и на самом деле в ней огромная нерастраченная любовь, которую она не умеет проявлять. Она показывает её так, как вы это делаете, и как делает ваш отец, через боль. Но это неправильно. Вам нужно решить всё с отцом, Роко. Иначе жизни у вас не будет. Тебе придётся решить всё с ним, поговорить по-мужски и понять, почему он так поступает. Я вижу жестокость, жестокие уроки, которые он пытается преподать вам. Но почему именно так? Это тебе нужно узнать у него. Люди не поступают так от балды, Роко. Они поступают так, как привыкли, как им показали, как их научили. Поэтому виноватых нет. Есть раненные, сломленные и разрушенные. И каждый должен лечиться. Каждый. А такого больше не должно быть, Роко. Не давай волю своим эмоциям. Держи себя в руках, остынь для начала. Всё это не шутки. Вы бьёте словами очень жестоко, Роко. Бьёте и раните друг друга. А ваш мир поглощает вас. Вы теряете себя. Поэтому будь стойким. Ты старший, я тоже старший, Роко, и знаю, какая ответственность лежит на твоих плечах. Я понимаю тебя и остаюсь твоим другом.

– Спасибо. Спасибо, Мигель, за всё. Я твой должник.

– Не нужно.

– Не отказывайся, потому что, зная свою сестру, однажды тебе точно понадобится моя помощь. Вылечи её, Мигель. Забери Рэй от нас, мы её уничтожили, а ты спаси. Пожалуйста, спаси. Я люблю её, но я… я не готов брать ответственность за неё. Не хочу. Я хочу быть с Дроном и сделал свой выбор, Мигель. Понимаю, что тебе сложно принять моё решение, но я хочу быть с Дроном, думать о нём и о нашей жизни, а не о Рэй и её глупых выходках. Я не смог помочь ей. Я старался, и Дрон тоже старался. Мы пытались вылечить её, но мы не ты, Мигель. У тебя получится, у нас нет. И если ты собираешься быть с моей сестрой, то должен понимать, что теперь ваши жизни в опасности. За вами придут, Мигель, простой жизни у вас не будет. И однажды ты меня поймёшь. Поймёшь, почему я так поступил. Передай Рэй, что мне очень жаль, что я не смог быть ей хорошим братом. Прости, Мигель, это моё решение.