Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

Глава 6

Таллия

Понятия не имею, что я здесь делаю. Правда, не знаю, какого чёрта стою напротив госпиталя и расхаживаю туда-сюда, ища какое-то логическое объяснение тому, что я провела у этого здания весь день позавчера, вчера и сегодня. Скоро начнётся моя смена в клубе, и мне придётся уйти. Я просто пытаюсь набраться храбрости. Это сложно.

Шумно вздохнув, сажусь на бордюр и подпираю ладонью подбородок.

Моя жизнь и так состоит из постоянных проблем. Раньше она тоже не была простой, но как только я решила быть взрослой, то жить стало чересчур сложно. Я и понятия не имела, насколько всё окажется непосильным для меня. И что сейчас? Вместо того чтобы бежать и скрываться, я как глупая идиотка намерена ухудшить своё положение.

Да, возможно, я поступила, как трусиха, но достаточно слышала о Каване Экри, чтобы бояться его. И именно меня он выбрал для своих развлечений. Я знаю, что он плохой парень. Нет, дело не в его мрачной внешности, шрамах на лице и суровом взгляде. Дело в том, что я сама видела, насколько он может быть агрессивным и невероятно высокомерным. Когда я попала в его клуб, то понятия не имела, кому он принадлежит. Но девочки любят поболтать.

За внимание Кавана Экри велись нешуточные бои в гримёрной. Они, правда, порой дрались за возможность пойти к нему за столик. Я ни разу его не обслуживала и видела лишь издали, да мне и неинтересно было. Но я знаю о том, что людей он ни во что не ставит. Каван высокомерная задница. И вероятно, он один из членов мафии Дублина. Это неточно. Но о его убийствах и жестокости слагали легенды в стриптиз-клубе. Я нечаянно попалась ему на глаза и пережила страшную боль. Я не знала, что может быть так больно, но танцевала до последнего, пока не сдалась.

Елена помогла мне. Сначала она поддержала мою ложь о том, что я немая. А затем делала всё, чтобы я танцевала меньше, но этот придурок запирал дверь и потом появлялся из темноты, как чёртов дьявол, от которого за версту несёт опасностью. Господи, да я боюсь его до сих пор. Он пугает меня своей силой. И я знаю, что он делает с теми, кто нарушает его правила или же врёт ему. Они исчезают насовсем. Так было с двумя девушками, как мне рассказали. Одна из них назвала его уродом и рассмеялась ему в лицо, когда он пригласил её на приватный танец. Я говорю именно о приватном танце на его члене, а не о нормальном танце на три минуты. Больше её никто не видел. Вторая же не понравилась ему, потому что она постоянно плакала. Она тоже исчезла. И вот теперь я, его третья жертва. Жертва. Фу. Как будто я сделала что-то плохое. Нет, я защищала свою жизнь. Мои ноги превратились в куски мяса, и я не могла ходить несколько дней. Абсолютно не могла. Приходилось самой ухаживать за собой, и это было сложно. Порой мне просто было жалко себя.

И вот снова мы встретились. Елена обещала, что Каван не найдёт меня. Она предложила мне затеряться среди людей, что я и сделала.

Вновь переехала в квартиру к своему другу, работала тихо и неприметно. Но кто ж знал, что клуб – это не только танцплощадка, он скрывает в себе подпольный бойцовский клуб? Я точно не знала, и это прилично огрело меня по затылку. Не знаю, кто дёрнул меня за язык, когда весь персонал клуба собрали в комнате и спросили, есть ли среди нас кто-нибудь, кто знает, как оказывать первую медицинскую помощь. Конечно же, я. И вот итог.

Каван Экри находится в госпитале, и я даже не знаю, жив ли он.

Я видела, как к нему приезжал мужчина, который пулей вылетел из той комнаты, бросив ему жестокие слова. Он орал достаточно громко, и я испугалась, но у меня за спиной стояли двое огромных мужчин, и они развернули меня обратно. Если бы я знала, что пациентом окажется Каван, то никогда бы рта не открыла. Но я не знала и в итоге снова оказалась в полном дерьме. Что за невезение?

– Мисс, вам помочь?

Поднимаю голову и сглатываю от страха. Чёрт!

– Мисс, у вас всё в порядке? – Мужчина приближается, а я панически ищу, куда бы спрятаться, но бежать мне некуда. Чёрт.

Поднимаю голову и встаю на ноги. Лицо мужчины, которого я видела, когда осматривала Кавана, удивлённо вытягивается.

– Таллия, да? Что ты здесь делаешь? – спрашивает он.

Оглядываю мужчину, который оказывается полицейским. На нём форма, да и внешность подходящая. Чёрт, я стараюсь держаться подальше от полиции.

– Я… не знаю. Волновалась вроде бы, – шепчу, нервно теребя кончик косы.

– Каван перенёс сложную операцию, но он уже в сознании.

Надеюсь, это остановит его от боёв, – сообщает мужчина. – К слову, я Киф Нолан. Можно сказать, Каван часть моей семьи.

– Очень приятно, мистер Нолан. Я рада, что теперь с Каваном всё в порядке, – выдавливаю из себя и улыбаюсь ему.

– Просто Киф, – улыбается он в ответ. И я могу поклясться, что у этого мужчины самая потрясающая улыбка в мире.

– Ах ты, ублюдок! – раздаётся злой женский голос.

Распахиваю глаза и замечаю шикарную блондинку, несущуюся к нам. Она с размаху ударяет Кифа сумочкой, и тот дёргается.

– Дейзи, чёрт возьми, я сказал тебе сидеть в машине! – кричит Киф, потирая голову.

– Конечно, вот тебе. – Она показывает ему средний палец и смиряет меня ревностным взглядом, отчего я делаю шаг назад.

– Не устраивай сцен. Это Таллия…

– Мне насрать, понял? Мудак. Перетрахай весь Дублин, но клянусь, что ко мне ты больше никогда не притронешься, – шипит девушка.

– Господи, Дейзи. Это Таллия, имя которой повторял Каван, когда приходил в себя после операции, – кривится Киф.

Что?

– Оу, то есть это она? – Дейзи смиряет меня ещё более недовольным взглядом. – Послушай, девочка, лучше тебе держаться от этого мудака Кавана подальше. Он мудак, как и все они. Ты ничего от него не получишь, кроме разбитого сердца. Я тебе зуб даю.

Прячься, потому что эти придурки не умеют относиться к нам, как к женщинам. Они видят в нас только мясо, за которым охотятся.

Жертв. Именно так они нас называют.

– Дейзи, достаточно. Не слушай её. Она истеричка, – произносит Киф и снова получает сумочкой по голове.

– Прекрати! – кричит он на неё. Удивительно то, что эта девушка его явно сильно раздражает, но он сам не делает попыток её усмирить. Он позволяет ей бить себя, потому что, вероятно, она ему нравится и даже очень. Странно так.

– В общем, не запоминай всё, что тебе здесь наговорила городская сумасшедшая. Лучше сходи и проведай Кавана. Кажется, он ждёт тебя… Дейзи, мать твою, успокойся! – Когда Киф вновь получает сумочкой по голове, он подскакивает к девушке и рывком перебрасывает красотку через плечо. Она визжит, пока он несёт её к полицейской машине.

Они все странные. Правда, они психи.

Но больше всего меня смущает и пугает факт того, что Каван произносил моё имя. Он кажется немного помешенным. У него так ненормально горят глаза, что это, правда, вызывает страх за свою жизнь. Он похож на безумного. Да и его слова о том, будто он что-то от меня отрежет и отомстит мне за ложь, до сих пор крутятся в моей голове. Но я списываю это на сотрясение мозга, ему явно было плохо. В подобном состоянии люди и не такое говорят. Хотя зная многое о Каване Экри, я не удивлюсь, если он говорил серьёзно.

Девочки постоянно описывали его, как чудовище, у которого руки по локоть в крови. И всё же он человек. В данный момент, человек, привязанный к койке в госпитале. Мне, конечно же, его жаль. Хотя мне всегда и всех жалко, особенно брошенных животных на улице.

Набираюсь храбрости и направляюсь в госпиталь. На стойке регистрации я интересуюсь, как мне пройти к Кавану. Мне сообщают, что он находится на четвёртом этаже во втором блоке, в третьей палате. Я ещё ни разу не была здесь, потому что для меня этот госпиталь дорогой. Хоть я и училась в медицинской школе, но мы посещали другие госпитали, чтобы получать знания. Я обожаю медицину. Обожаю запах спирта и белые халаты. Обожаю людей, которые улыбаются, оставляя позади длительное лечение, и получают шанс на новую жизнь. Это ведь магия. Врачи – волшебники. Не все, конечно же, но настоящие врачи для меня божества, и я тоже хочу когда-нибудь стать такой же.

Когда я нахожу нужную палату, то мне перекрывают путь двое мужчин в чёрных костюмах.

– Здравствуйте, я бы хотела проведать мистера Экри. Моё имя Таллия, я его осматривала… – замолкаю. Мужчины сразу же расходятся в стороны, и один из них открывает мне дверь. Выходит, это правда, Каван ждал меня. И это очень странно.

Медленно вхожу в палату и втягиваю носом аромат медикаментов. Потрясающе. Знаю, что это ненормально любить то, что для многих кажется вонью, но для меня это невероятно приятно.

Замечаю Кавана, лежащего на койке. Он окружён аппаратами, показывающими сердечный ритм и пульс. На его лице кислородная маска, помогающая ему дышать. Подхожу к его койке и беру анамнез. Быстро пролистываю его, изучая показатели анализов и описание проведённых операций, и ужасаюсь тому, насколько нужно быть безумным, чтобы драться, когда у него уже были предпосылки для внутричерепного кровотечения? Боже мой, он ненормальный.

– Таллия, – хриплый и тихий голос Кавана пугает меня так сильно, что я подскакиваю на месте, и из моих рук падает папка.

– Чёрт, – быстро опускаюсь на колени и собираю файлы. Я кладу всё обратно и выпрямляюсь. Пальцы Кавана все в ранах и мозолях.

Он держит ими кислородную маску, опустив её на подбородок. Он ужасно слаб.

– Привет, я… просто волновалась, – смущённо говорю и натягиваю улыбку. – Прости за то, что… всё так получилось. Я не знаю, что ещё сказать. Я не готовилась к тому, что ты будешь в сознании. На самом деле я не планировала приходить сюда, но пришла.

Его губы немного дрожат, и он улыбается.

– Ты пришла, потому что я тебе нравлюсь, – шепчет он.

– Нет, ты мне не нравишься, – цокаю и закатываю глаза. Этот человек жутко раздражает меня своим завышенным самомнением.

– Нравлюсь, – повторяет он и ещё шире улыбается. Стукнуть бы его, да он и так весь в бинтах и избитый. Один глаз у него заплыл и вокруг алого, покрытого кровью белка, зияют фиолетовые и красные круги.

– Я рада, что ты жив. Пусть ты и заносчив, пугаешь всех и убийца, но каждый имеет право на жизнь, – произношу, не отводя взгляда от лица Кавана.

Он подзывает меня пальцем ближе, но я упрямо стою на месте.

– Таллия, подойди, – настойчиво хрипит Каван. Я прищуриваюсь и дёргаю головой. И что он делает? Безумный! Каван начинает сам подниматься, отчего у меня кровь стынет в жилах.

– Не смей! – выкрикиваю я и подбегаю к нему. – Неужели, ты не понимаешь, что сейчас любое лишнее движение для тебя опасно?

Как можно быть настолько безрассудным?

Возмущённо указываю на датчик, сообщающий, что его пульс слишком высок, а потом на его перемотанную голову.

Каван сипло смеётся, прикрывая глаза.

– Мне нравится твой голос, – говорит он.

– Хм, спасибо. А мне твой нет, – отвечаю я.

– Как твои ноги?

– Нормально. Уже нормально, но это не значит, что я буду танцевать для тебя снова. Я уволилась и сделала это по закону.

Насильно тебе не заставить меня, ясно? Да и, вообще, тебе нужно сейчас следить за своим уровнем гемоглобина в крови. У тебя слишком низкие показатели. Ты ешь фрукты? Я видела, что тебе назначили капельницы, и это хорошо, но, помимо этого, нужно лежать и отдыхать, – быстро меняю тему и достаю из рюкзака яблоко. На самом деле я люблю яблоки, и это единственное, что я позволяю себе из фруктов. Кладу яблоко на тумбочку и чувствую себя дурой.

– Мне не больно, – шепчет Каван.

– Это вряд ли. Но тебе не нужно переживать. Боль – это нормально в твоём состоянии. Скоро боль совсем пройдёт, и ты…

– Я ненавижу яблоки. Я не ем их. Они меня раздражают, – перебивает он меня.

– Высокомерная задница, – обиженно шепчу. Я же от чистого сердца. Если он их не ест, то я ем и заберу яблоко. Тянусь, чтобы забрать яблоко, но Каван резко перехватывает мою руку за запястье и издаёт стон. Именно это плечо у него повреждено.

– Оставь. Это яблоко я съем, даже если ты его отравила, – хрипит он.

– Я не…

– Я рад видеть тебя, Таллия. Мне приятно, что ты заботишься обо мне. И ты будешь танцевать для меня. Как только я выйду отсюда, найду тебя и точно не отпущу. Ты не замужем.

– Хм, я собираюсь замуж. У меня есть жених, и я его очень-очень люблю. Прости, Каван, ты мне неинтересен. Я поступила, как человек, вот и всё. Это был мой долг прийти и проведать тебя, – сухо отвечаю, сбрасывая его руку.

– Лживая стерва, – тихо смеётся он.

– Я не лгу! Вот! У меня есть кольцо! – быстро запускаю руку в рюкзак и достаю кольцо, показывая ему. – Я просто не ношу его на пальце, потому что боюсь потерять. Оно мне дорого.

Улыбка слетает с губ Кавана, он становится мрачным, и ярость кипит у него в глазах.

– В общем, я пришла только ради того, чтобы убедиться в том, что ты будешь жить дальше, но на этом наши пути разойдутся. Я желаю тебе всего наилучшего, Каван. Ты странный человек, и у тебя очень странная жизнь, но это не моё дело. Но впредь тебе следует подумать о том, на самом ли деле тебе нужно так жестоко относиться к себе или же проще начать любить себя? Девочки говорили, что тебе нравится быть жестоким к ним, только так ты получаешь удовольствие, но я считаю, что это неправда. Поэтому… – тяжело вздыхаю и снова нервно тереблю косу, – просто заботься о себе иначе. Твои бои приведут тебя к смерти, вот это и есть жестокость к себе. Ну… я пойду.

Направляюсь к двери, чувствуя себя ещё большей дурой, чем раньше. Зачем я пришла сюда? Вместо того чтобы навсегда забыть об этом человеке, я делаю всё, чтобы ещё больше погрязнуть во лжи.

– А если они правы? Если только жестокость дарит мне успокоение? – летит хриплый вопрос мне в спину.

Я замираю и кусаю губу. Уйти. Просто уйти. Это не моё дело.

– Или тебе хочется так думать, потому что другого ты не пробовал. Жестокость разрушает сердца и души. Жестокость, особенно к любимым, убивает всё хорошее, что было. Она стирает улыбки, смех и счастье, оставляя лишь обиду, злость и ненависть.

Страх заставляет людей защищаться, даже когда на них не нападают.

Прощай, Каван, – шепчу, нажимая на ручку двери.

– Мне больно, Таллия. Мне так больно.

Что-то ломается в моей груди от этого тихого и едва слышного признания. Ничего не хочу знать про Кавана Экри. Я, вообще, его знать не хочу. Он мне не нравится. Каван жуткий, жестокий и высокомерный мужчина, который легко убивает людей. Он давит слабых и сильных. Он ломает людей, вынуждая их к страданиям. Это всё, что я ненавижу в этом мире.

– Боль была не такой сильной пять-восемь лет назад или даже четыре года назад. Она всегда существовала, но я привык к ней, как и мой друг. Мы жили так, помогали друг другу, а потом всё закончилось. Он обрубил нить, которая связывала нас, и боль стала невыносимой. И вот я смотрю на этот мир, погрязший во лжи, крови, похоти и жестокости, и стою один в этом дерьме. А всё болит.

Каждый участок тела. Сцепляешь зубы и идёшь, как будто ты в порядке, но это не так. Всё болит. Так болит, что хочется взвыть и показать каждому, как тебя рвёт на части. Но никому нет дела до меня. Я тень. Я темнота и убийца. А потом, когда перестали помогать обезболивающие, я увидел тебя, Таллия. Не стало никакой боли, и я словно ожил. Прости, но я упивался этим состоянием, потому что оно было для меня так желанно. Я устал жить в постоянной боли и ухватился за единственную возможность, чтобы выкарабкаться. Я цеплялся за то, что ты дарила мне без симпатии ко мне. Прости, но я ни о чём не жалею. Это лучшее, что случалось со мной в моей жизни. Ты лучшее из того, что я знал.

Вылетаю за дверь и быстро ухожу, потому что я не хочу видеть в Каване человека. Вот этого человека, ранимого мужчину, страдающего от своих страхов и боли. Для меня он никто, и я не могу привязываться к людям. Мне это запрещено. Но слёзы всё же капают из глаз. Слёзы капают, а жалость в сердце не даёт дышать. Столько горечи, сожаления и печали. Никогда бы не подумала, что этот грозный и опасный мужчина настолько одинок на самом деле. Но я не должна об этом думать. Нет. Не буду. Это не моя жизнь. Это не мои решения. Мне предстоит долгий путь к своей мечте. И это единственное, что для меня важно.

Глава 7

Таллия

Итак, это случилось снова. Я опять обиваю порог госпиталя.

Сколько я продержалась? Пять дней. Ровно пять дней. И теперь свой выходной я трачу на то, чтобы найти храбрость и войти туда.

Не понимаю, какого чёрта я делаю? Правда. Мне не нравится Каван Экри. Он отвратительный убийца, да ещё и дерётся незаконно в подпольном бойцовском клубе. Он владеет самым развратным и элитным стриптиз-клубом в городе, как и является кобелём со стажем. Он плохой парень. Он очень плохой парень. На его лице есть шрамы. Один из них пересекает глаз, и он самый глубокий, остальные не так сильно бросаются в глаза. Ещё говорят, что всё его тело в татуировках, но я их не видела, потому что Каван был всегда одет. Иисусе, нет! Я не хочу увидеть его голым. Абсолютно не хочу.

В общем, по моим выводам, Каван Экри худший мужчина, который мог мне встретиться. И всё же я здесь. У госпиталя. Брожу туда-сюда и мокну под дождём, ведь так сложно идти против своих принципов.

Мне неинтересны мужчины. Я верна своему слову. И я лживая стерва.

Мне противно от самой себя и того, что я это делаю. Противно, но я должна это сделать. Чувствую, что бегством проблемы с Каваном не решить. Он не считает себя должным услышать меня и осознать, что он мне неинтересен. Клянусь, совсем неинтересен, как мужчина. Скорее, меня тянет сюда, потому что он был моим первым и единственным пациентом, и я боюсь того, что… он умрёт. Я не хочу этого. Мне плевать, какими плохими бывают люди, но даже если они осуждены, то должны жить. Для преступников, насильников и убийц нельзя создавать условия, чтобы они избежали чувства вины и раскаяния. Боже мой, нет, я не считаю, что Каван должен раскаиваться… или считаю? Не знаю, но я лично не видела, что он убивает. Это всего лишь слухи. Не отрицаю, что Каван мрачный и угрюмый, быстро выходит из себя и порой у него такой тембр голоса, от которого кровь стынет в жилах. Но… я его защищаю.

Какого чёрта?

Ладно. Нужно всего один раз войти сюда и всё завершить правильно. Сейчас Каван должен быть уже в сознании и чувствовать себя гораздо лучше, поэтому он сможет нормально разговаривать.

Только ради собственного будущего я подхожу сейчас к его палате.

Чёрт, что я делаю? Понятия не имею.

Когда меня замечают, то мне сразу же освобождают путь к двери и открывают её передо мной. У Кавана есть охрана, значит, он важная персона в Дублине. Нет, я его не гуглила, потому что тогда бы это означало, что он мне интересен. Но это не так.

– Таллия, я знал, что ты придёшь снова. Ты без ума от меня. – Наглая ухмылка появляется на лице Кавана.

Закатываю глаза и цокаю, закрывая дверь.

– Не обольщайся. Я набираюсь опыта, – фыркнув, подхожу к его койке и достаю анамнез.

– Я могу быть твоим пациентом сколько угодно. Хочешь, я разденусь?

Пропускаю его реплику мимо ушей, читая назначения врача и обращая внимание на процедуры, которые делали Кавану. Его мучают кошмары, но ему не вкалывают обезболивающее, потому что у него может быть зависимость от медикаментов. Он сидит на них.

Точнее, сидел раньше. Чёрт, он ещё и наркоман. Потрясающе.

Помимо этого, у Кавана вспышки неконтролируемой агрессии, которые сложно поддаются усмирению. Его привязывали несколько раз. Да этот человек нуждается в психиатрической помощи. Я вспоминаю его слова о боли и не могу понять, откуда у него такая боль, что он подсел на обезболивающие и стал наркоманом. Что это может быть?

– Ты обращался к психотерапевту? – интересуюсь, покусывая губу, и переворачиваю страницу. Вижу результаты нового анализа крови, и всё равно уровень ферритина низкий. Отсюда головные боли, отдышка, которую я слышала, и сухость во рту. Хотя всё это может быть последствием его прошлой травмы головы.

– Тебе нужно лечить голову, – бормочу я. – Правда, ты болен.

Если ферритин упадёт ещё ниже, то это приведёт к смерти. Глупо терять так свою жизнь, просто уму непостижимо. Люди цепляются за жизнь, а ты разбрасываешься ей.

Вообще, показатели анализа крови у Кавана плохие. Очень плохие. Такое чувство, что он сидел на жёсткой диете лет десять, дрался без устали то же самое время, помимо этого жил в пещере и никогда не выходил на свет.

– Чёрт, почему они тебе не назначают витамин Д? Это же важно.

Я бы напичкала тебя витаминами и измучила бы твои вены, чтобы ты был как воздушный шарик. Почему такое странное лечение?

Не понимаю. Это ведь дорогая клиника, здесь должны тебе задницу целовать, а они что делают? Какое безразличие к пациенту. Нужно сообщить об этом заведующему по отделению, – произношу я, затем решительно поднимаю голову и замечаю, что почему-то стою у окна, хотя до этого находилась рядом с койкой.

Удивлённо приподнимаю брови и осознаю, что я так увлеклась изучением истории болезни и своими мыслями, что не заметила, как начала расхаживать и, вероятно, абсолютно не слышала ответов Кавана, если они были. А он спокойно сидит на койке ещё и улыбается, потягивая…

– Это что, кофе? Да ты в своём уме? – кричу, бросая ему на ноги папку с анамнезом. Подскакиваю к нему и тянусь рукой к стаканчику, но он отодвигается дальше и смеётся, продолжая цедить кофе через трубочку.

– Это ребячество, Каван. Тебе нельзя употреблять кофеин, чёрт возьми! Ты ведь перегружаешь сердце! У тебя и без того сильная тахикардия! – возмущаюсь я.

– Кто, вообще, додумался принести тебе кофе? И как это безобразие допустили врачи? – Тянусь рукой за стаканчиком, но Каван специально поднимает его выше. Яростно смотрю в его тёмно-синие глаза, смеющиеся надо мной.

– Придурок. – От ярости и раздражения из-за его безрассудства пихаю его в плечо.

Каван внезапно жмурится и выдыхает от боли.

– Ой… ой… прости, я не хотела. Точнее, я хотела, но забыла, что именно это плечо у тебя повреждено. Прости, только не убивай меня, – пищу я, вся сжимаясь и наблюдая за его реакцией. Теперь меня, скорее всего, точно убьют.

Каван смотрит на меня потемневшим и ставшим настолько тёмным взглядом, словно бушующее море, что мне по-настоящему становится страшно. А затем он откидывает назад голову и смеётся.

Клянусь, его глубокий и раскатистый смех меня шокирует.

Распахиваю глаза и таращусь на него.

– Не могу понять, Таллия, кто же ты такая? Скромная, пугливая и тихая или же дерзкая, настойчивая и требовательная?

Вопрос Кавана ставит меня в тупик. Я никогда не думала о себе, что я дерзкая, настойчивая или требовательная. Я обычная. Такая же, как и миллион других. Во мне нет ничего особенного.

– Стакан, – выставляю руку и прошу его отдать мне бумажный стаканчик. Каван с улыбкой передаёт мне пустой стакан. Прекрасно.

Злясь, бросаю его в урну.

– Ты не ответила на мой вопрос, Таллия.

– Потому что я не знаю, как на него ответить. Я скорее первое описание, чем второе, но меня жутко бесит, когда люди так нагло обесценивают свою жизнь и игнорируют предостережения врачей.

Вряд ли ты задумался над тем, если что-то случится с тобой в стенах госпиталя, то виноват в этом будет твой лечащий врач. Именно его будут судить. И ему повезёт, если его только лишат лицензии, но могут ещё и посадить за решётку. А у этого человека, вероятно, есть жена и дети, которые останутся без кормильца. Конечно, зачем об этом думать, правда? Ведь ты всегда ставишь свои желания на первое место. Ты всегда так делаешь, поэтому я тебя терпеть не могу. Высокомерная задница, – произношу и тычу в него пальцем от переполняющих меня эмоций.

– Хм, ты что, меня отчитываешь? – хмурится Каван.

– Кажется, да, – задумчиво киваю ему. – У меня получается?

– Нет, но это было забавно. На самом деле со мной никто так не говорит. Все меня боятся. И я за подобное убиваю, – улыбается он.

Внутри меня появляется страх. Я совсем забыла, кто передо мной. Ужасные истории про чудовище Кавана сразу же всплывают в моей голове, но я чувствую, как моей руки касаются горячие пальцы, и моя кожа моментально покрывается мурашками, даже волосы встают дыбом.

– Таллия, я не собираюсь тебя убивать. Клянусь. В моей голове вещи похуже, – усмехается Каван.

– Гадость, – кривлюсь я, точно представляя себе то, о чём он говорит. Его пальцы сразу же исчезают с моей кожи, и место полыхает огнём.

– Я так противен и уродлив, да? – Каван отворачивается от меня, и его голос снова хрипит.

Что?

– Поэтому я и прячусь в тени, чтобы никто не видел моего уродства. Женщины предпочитают кого-то, похожего на моего друга.

Он красавец, а я чудовище, – горько добавляет он.

– Что за чушь? – с ужасом шепчу я. – О чём ты говоришь? Ты прячешься в темноте, чтобы было проще убивать?

– Таллия, прекрати врать мне. Я смотрел на себя в зеркало.

И смотрюсь в него достаточно долго, чтобы изучить каждый шрам на своём лице. Тебя чуть не стошнило от моего вида. Наверное, твой жених один из тех милых принцев, который сверкает белозубой улыбкой. – Каван злобно дёргает одним плечом.

– Хм, при чём здесь твои шрамы? Я до сих пор не понимаю этого. Шрамы и шрамы, ну и что? Да, они делают твою внешность немного опаснее, чем у других мужчин, но уж точно не вызывают тошноту. Я говорила про то, что ты имел в виду. То есть про интимные извращения, – снова кривлюсь и мотаю головой.

– Девочки в деталях описывали мне все встречи с тобой, точнее, то, что ты обычно подразумеваешь под словом «танец». Они хотели предупредить меня, глупую деревенщину, что ты со мной сделаешь.

И это противно. Правда. Я не понимаю таких развлечений.

– То есть тебя не пугает моё лицо? – удивляется Каван, как и я от его вопроса.

– А оно должно меня пугать?

– Да.

– Хм, ничего подобного, – быстро качаю головой.

– Тогда что тебя во мне пугает? Почему ты сбежала от меня? Из-за того, что я заставил тебя танцевать с такими ранами и мозолями?

Но я ведь не знал, и ты обманула меня, что немая, – прищуривается он.

– Ну, ты сам подсказал мне, как сделать так, чтобы минимизировать общение между нами. Я воспользовалась ситуацией. И я, правда, была напугана. Ты же убийца. Ты тот, кого я презираю. То есть твоя профессия. Ты киллер. Член ирландской мафии. Ты разрываешь своих жертв и умываешься их кровью. А ещё у тебя есть пистолет. Он меня тоже пугает. Ты берёшь всех силой, то есть это изнасилования, чего я тоже не приемлю. У меня есть причины опасаться тебя, Каван Экри, – твёрдо произношу я.

– Что за чушь? Я не являюсь членом мафиозной группировки.

И я не киллер. Да, иногда мне приходилось убивать, но это было много лет назад. Если мне нужно убрать человека, то я лишаю его возможности к существованию, и он умирает сам. Я не трогаю людей, которые просто живут, а только тех, кто хочет уничтожить мой бизнес или угрожает мне. Тем более я не насильник. Я никого и никогда не насиловал.

– Девочки говорили иначе, – хмурюсь я. – Они описывали тебя, как жестокого насильника, который заставляет их доставлять тебе удовольствие. Тебе нельзя отказывать, потому что отказы ты не принимаешь. Это ещё одна причина, почему я решила притвориться немой. И я боялась, что меня тоже постигнет эта участь. Они все рассказывали ужасы про тебя и про то, что ты делаешь этим своим…

Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам, когда опускаю взгляд к паху Кавана.

– Членом?

Быстро киваю. Боже, какой неловкий разговор.

– Не отрицаю, что я жестокий, но никто не жалуется.

– Или ты не знаешь, что они жалуются, потому что не хочешь видеть дальше своего носа, – упрекаю его.

– Вообще-то, девочки даже дрались за моё внимание, точнее, за мой член и мои деньги. Но если тебе будет проще, то я больше никого из клуба трахать не буду.

– Почему мне должно быть проще? Это твоя жизнь, а не моя.

– Потому что ты считаешь меня каким-то законченным ублюдком. Я плохой, но не настолько. Дай мне шанс показать тебе это, Таллия. Ты ведь ещё жива. Если бы я был таким, каким тебе меня описали, то ты бы точно уже была мертва. Я мог бы легко найти тебя.

Все данные твоего места проживания, номер карты, паспорта и другое я легко мог вычислить, чтобы найти и убить тебя.

– Тогда почему ты этого не сделал? – удивляюсь я.

– Я не связываюсь с замужними женщинами. Это для меня табу.

Помимо этого, я не нарушаю границ личного пространства. Конечно, мне хотелось найти тебя и полететь в чёртову Польшу, чтобы не дать тебе выйти замуж, но у меня есть совесть. Я беру только то, что идёт ко мне в руки, но не насилую женщин, которые меня не хотят.

– Но… но две другие девушки? Ты вызвал их к себе, и они исчезли. Одна назвала тебя уродом, а другая расплакалась, потому что не хотела тебя, – шепчу, оседая от его слов на край койки.

– Что за хрень? Не было такого. Я точно помню обеих. Первая девушка была под кайфом и принимала наркотики. А наркотики в моём клубе табу. Я отправил её в наркологическую клинику.

Вторая была беременна, и у неё скакали гормоны. Я дал ей денег и отпустил. Охренеть. – Каван нажимает пальцами на свои глаза и жмурится.

Я в шоке. Выходит, всё, что о нём говорили, было ложью. И Каван Экри не такой ужасный киллер, каким мне его выставили. Чёрт.

Чувствую себя доверчивой дурой.

– Прости, я… не знаю, что сказать сейчас. Мне безумно стыдно, – едва слышно говорю я.

– Я убью их, – рычит он.

– Не нужно. Пожалуйста, не нужно. Они просто пытались меня предупредить, наверное, – панически пищу я.

– Точнее, настроить против меня, чтобы я продолжал им платить за их убожество по сравнению с твоими номерами, – мрачно произносит Каван.

– Какая теперь разница? Это не важно. Я рада, что узнала другую сторону медали. Мне стало легче. И я должна извиниться за тот спектакль, который устроила. Мне, правда, стыдно. Прости меня, мне не стоило верить всем на слово, но твой суровый вид и запах опасности, исходящий от тебя, сбили меня с толку. Я была напугана их рассказами. А потом ты подошёл ко мне, и я подумала, что всё, это мой конец. Я боялась отказать, ведь знала, что ты убьёшь меня. А затем я не могла ходить и решила сбежать, потому что больше ни морально, ни физически не могла терпеть такое сильное давление. И я пришла сюда, надеясь на то, что мы сможем решить нашу проблему, – делаю паузу, чтобы дать время Кавану понять мои слова.

– У нас есть проблема? – удивляется он.

– Думаю, да. У меня создалось такое ощущение, что ты не услышал меня, поэтому я пришла сказать ещё раз, что не заинтересована в тебе. Я собираюсь замуж, мой жених очень расстроится, если из-за меня у нас с ним возникнут недопонимания.

Поэтому я не хочу, чтобы кто-то страдал. И сегодня я пришла к тебе в последний раз, чтобы попрощаться, Каван, – на одном дыхании произношу я. Желваки на его лице начинают скакать, мне приходится встать и отойти от него.