Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

Глава 23

Таллия

Внезапно маленький мирок разрывается громким звонком. Я вздрагиваю, и магия момента, как и ожидание поцелуя Кавана, испаряются. Смущённо отодвигаюсь и чувствую жар на щеках, даже уши горят.

Каван недовольно достаёт мобильный, и я вижу там имя абонента. Дарина.

– Я оставлю тебя, – шепчу ему.

Каван хватает меня за запястье и отрицательно качает головой.

– Нет, я обещал. Теперь мне нечего от тебя скрывать, Таллия. Это моя сестра, и я поговорю с ней при тебе, – твёрдо произносит он.

Чёрт. Мне не особо хочется слышать каждый его разговор, но приходится кивнуть. Каван отпускает меня, проводит пальцем по экрану и сразу же ставит на громкую связь.

– Дарина, – его голос так разительно меняется. Со мной он говорит другим тоном, а сейчас резким, словно миллион осколков стекла полетели прямо в этого человека.

– Какой же ты мудак, Каван. Ты сбежал вчера, а у меня был день рождения, – раздаётся возмущённый женский голос. Но больше всего меня поражает форма обращения к Кавану. Как так можно?

– И что? – фыркает он.

– Как бы я твоя сестра, и ты должен был быть рядом со мной.

По крайней мере, теперь я на миллион процентов уверена, что она не его девушка или невеста.

– Есть ещё что-нибудь важное? Я занят, – отрезает Каван.

– Пообедаем вместе?

– Нет.

– Поужинаем?

– Нет.

– Завтра встретимся?

– Дарина, я занят в ближайшее время. Примерно, этак лет сто.

– Ты врёшь. Ничем ты не занят. Киф сказал, что ты даже в свой клуб не ходишь. Так где ты? Я подъехала к твоему дому, сейчас поднимусь…

– Я сказал тебе нет, мать твою, Дарина! – злобно выкрикивает Каван. Он хватает мобильный и отходит с ним к окну.

– Да что с тобой не так, а? Я же пытаюсь наладить с тобой общение, а ты?

– Мне это не нужно. Я тебе уже об этом тоже говорил. Занимайся своими делами, а ко мне не лезь.

– Слушай, Каван, я не знаю, что с тобой происходит, но ты безобразно ведёшь себя со мной. Я твоя сестра, чёрт возьми! У нас больше никого нет, а ты даже не позволяешь мне сблизиться с тобой! Я думала, что мы всё уже решили, и ты перестал ненавидеть меня!

– Дарина, я не хочу с тобой сейчас разговаривать. У тебя своя жизнь, у меня своя. Ничего не изменилось за последние годы. Ты мне не нужна. Отвали от меня. Оставь меня, мать твою, в покое! Если увижу тебя, придушу!

Вздрагиваю от ненависти в громком голосе Кавана. Мне так жаль его сестру, и я не понимаю, почему он так жесток к ней? За что?

Каван, которого знаю я, совсем другой. А сейчас… мне так грустно.

– Мы всё равно встретимся на свадьбе Фарелла. И я узнаю, что с тобой творится. Ты придёшь, Каван. И ты будешь на этой грёбаной свадьбе, иначе я начну расследование и вытащу правду.

– Иди в задницу, Дарина.

– Сам мудак…

Раздаются быстрые гудки, и Каван яростно ударяет кулаком в стену. Я с ужасом смотрю на то, как он опирается о стену и тихо рычит.

– Сука, – шипит он.

Даже не двигаюсь, потому что сейчас мне страшно от того, что я услышала. Для меня подобное обращение друг к другу, особенно в семье, ужасающе. Я потеряла брата, но всё на свете отдала бы за то, чтобы снова его увидеть и обнять.

Словно вспоминая, что я тоже нахожусь с ним в одном помещении, Каван оборачивается и резко бледнеет. Его глаза блестят от страха из-за того, что он напугал меня, и все его труды пошли насмарку. Каван быстро уходит прочь, а затем я слышу, как хлопает дверь. Предполагаю, что в библиотеку.

Хотя я шокирована, но поднимаюсь со стула и направляюсь за ним. Я нахожу его там, где и предполагала. Каван стоит у стола, оперевшись о него кулаками. Его плечи быстро поднимаются и опускаются. Кладу ладонь ему на спину, чувствуя, как его мышцы становятся стальными.

– Ты в порядке? – тихо спрашиваю его.

– Нет. Мне больно, – подавленно признаётся он.

– Почему?

– Долго объяснять. Тебе не нужно это дерьмо, Таллия. Не хочу тебя пачкать. Оставь меня на некоторое время, я должен прийти в себя, потому что сейчас мне хочется драться, – отвечает он и дёргает плечами, показывая мне, как ему неприятны мои прикосновения. Убираю руку, и моё сердце начинает ещё больше болеть за него.

– Я никуда не спешу, Каван. Ты можешь рассказать мне, почему ты так ведёшь себя со своей сестрой. Я не буду делать выводы по этому разговору, ведь есть причины, из-за которых ты настолько резок с ней и жесток. Но это твоя жизнь, я уйду. Побуду в спальне, – грустно вздыхаю и направляюсь к двери.

– Я ненавижу её, – говорит Каван.

– Почему? Что она тебе сделала? – удивляюсь я.

Каван выпрямляется и глубоко вздыхает.

– Не хочу больше нести ответственность за то дерьмо, которое она выкидывает каждый раз. Я расплачиваюсь за него. Только я.

Когда Дарина в Дублине, то всегда что-то случается. Она не умеет спокойно сидеть на месте или заниматься своей жизнью. Она лезет в мою и даёт советы, в которых я не нуждаюсь. Я… это очень сложно.

Я не простил её за многое и не прощу. – Каван проводит ладонью по волосам и смотрит на меня.

– Она причинила тебе боль?

– И она тоже.

– А кто ещё? Ведь на самом деле ты не ненавидишь её, да? Ты боишься сблизиться с ней, потому что знаешь, что тебе будет больно.

Я не поверю в то, что если Дарине будет угрожать опасность, ты останешься в стороне. Ты другой и защитишь её ценой собственной жизни, потому что до сих пор чувствуешь ответственность за неё.

Она ведь твоя младшая сестра, какой я была для брата. А он всегда защищал меня перед мамой. Он не позволял делать со мной ужасные вещи, пока был жив и не уехал от нас. Ты такой же.

Родственная связь – сложная система, но это семья. От неё не так просто отказаться. Нельзя уйти из семьи. Она всегда будет существовать, хочешь ты или нет.

Каван внимательно смотрит на меня, а затем протягивает руку, подзывая к себе. Я подхожу к нему, и он рывком тянет меня на себя.

Я оказываюсь в его объятиях. Он сжимает меня в них и целует в макушку.

– Я пока не готов рассказать тебе. Не готов. Но мне сейчас очень больно, и я прошу тебя обнимать меня, пока это не пройдёт, – шепчет он.

– Мне нравится обнимать тебя, Каван, и я не настаиваю на том, чтобы ты поделился со мной своими переживаниями прямо сейчас.

Всему своё время, – грустно улыбаюсь я.

– Спасибо, что не ушла. Я могу быть мудаком.

– Подобное поведение всегда имеет под собой вескую причину, Каван. Я не буду бегать от тебя каждый раз, когда ты начнёшь злиться. Думаю, что правильнее будет, если я останусь и пойму тебя, поговорю с тобой. Диалоги нужны всем, потому что в монологах можно умереть от одиночества.

– И откуда ты всё это знаешь, Таллия? – Каван отодвигается от меня и улыбается.

– Из книжек. Я прочла много любовных романов. Только не смейся. Я оттуда черпала свои знания. К тому же в работе медсестры нужно понимать пациента. Если я буду воспринимать всё буквально, то никогда не смогу помочь людям.

– Ты удивительная, Таллия, – произносит Каван и проводит внешней стороной ладони по моей щеке.

– Немного глупая, – кривлюсь я.

– Не говори о себе так. Ты искренняя, и я рад, что тебя никто не испортил. Ты пережила не меньше дерьма, чем я, но всё ещё хочешь верить в людей и помогать им.

– А как иначе? Люди должны помогать друг другу. Мы же люди, а не животные. У нас есть чувства и эмоции, а животные лишены их.

Разве не для того создан мир, чтобы люди протягивали руку помощи?

– Мой мир другой. В нём нужны именно животные инстинкты.

Они помогают выжить.

– Плохой у тебя мир, Каван. Он учит жестокости и убивает всё человеческое в людях.

– А твой мир хорош, Таллия? Чему он тебя научил? Бояться боли и потерь?

Меня обижают его слова, и я отпускаю Кавана.

– Он научил меня ценить то, что есть, потому что завтра этого может уже не быть. Мой мир тоже плохой. Мир, вообще, плохой, но каждый из нас выбирает то, что хочет в нём увидеть. Ты же выбрал плохое. Бои без правил, как зверь.

– Я и есть зверь, – цокает Каван.

– Это не так. Посмотри на своё отражение в зеркале, и ты увидишь в нём человека, который прикрывает физическое насилие помощью себе. Нет, я не верю, что подобные вещи помогают тебе, раз ты до сих пор испытываешь боль. Ты ходишь по замкнутому кругу, Каван, и тоже держишь себя в клетке. Почему? Зачем ты это с собой делаешь?

– Я больше не хочу разговаривать, – отрезает он.

Понимаю, что сейчас от Кавана ничего не добиться, а я хочу забраться глубже в его сердце и узнать каждую причину его боли. Их будет много, это я уже поняла и готова к этому.

– Ты мне не доверяешь, да? – спрашивая, бросаю на него напряжённый взгляд.

– Я не умею раскрываться людям. Меня учили другому, Таллия.

Дело не в доверии.

– А в чём? Если я нужна тебе, то используй меня по максимуму, пока у тебя есть возможность, Каван. Я не против. Однажды я… думала, что моё общение навязанное, и боялась лишний раз поговорить с человеком, а потом стало уже слишком поздно. Я услышу тебя, Каван, только не молчи. – Боль скапливается у меня в груди, и я глотаю горький ком, ставший в горле.

– Ты говоришь про невесту своего брата?

– Откуда ты…

– Знаю. Я нашёл её по базе данных. Твой друг сообщил её имя.

– Что? Ал? Ты разговаривал с Алом? – шепчу я.

– Да, я разговаривал с ним по телефону, когда он звонил тебе рано утром. Ты спала, и я решил ответить. Он обещал оторвать мне яйца, если я причиню тебе боль. Я поклялся, что ты будешь в порядке, если он окажет мне услугу. Он рассказал мне, что Мирьем покончила с жизнью.

Я делаю шаг назад, но ноги меня не держат. Воспоминания вихрем возвращаются в мою голову. Сердце наполняется горем, а глаза начинает жечь от подступающих слёз.

– Я не знала… не знала о том, что она страдала. Мирьем всегда улыбалась и поддерживала нас с Алом. Она нашла нам квартиру и всё устроила для нас, объяснила нам. А потом… она переехала в другое место. Я боялась ей писать и звонить, потому что она и так много для нас сделала. Мирьем потеряла любимого, но выполнила его последнее желание. Она была так добра к нам с Алом. Я решила написать ей, но она не отвечала мне. Тогда мы с Алом встретились после занятий и поехали к ней. Мирьем не открывала, и нам пришлось вызвать полицию, потому что мне стало страшно. А когда полицейские выбили дверь, то она была уже мертва. Мерьем перерезала себе вены, и её труп уже начал разлагаться. Я пыталась её спасти. Клянусь, я пыталась! Я делала ей искусственное дыхание, как меня учили. Я… хотела обработать её раны, но Ал не дал мне.

У неё не было семьи, и мы были единственными у неё. В своей предсмертной записке она написала, что хочет быть с тем, кого любит. Она выполнила все его желания и теперь свободна. Мирьем отдала нам всё, что у неё было. Все свои сбережения и кольцо, которое подарил ей мой брат. Я… я не знала, что ей было настолько плохо. Я была такой эгоисткой. Я должна была понять, что она не в порядке. – Слёзы скатываются по моему лицу. Не думала, что мне придётся вспоминать о том ужасном дне. Мирьем мне очень нравилась, и я надеялась, что она встретит другого человека, которого сможет полюбить. Но нет, она совершила самоубийство, даже не дав нам понять, как ей плохо.

– Таллия, мне жаль. – Каван подходит ко мне и притягивает к себе.

– Понимаешь, если бы Мирьем поговорила со мной, если бы хотя бы сказала, что скучает по моему брату, то я бы обратила на это внимание. А она улыбалась и заверяла меня в том, что всё хорошо.

Да, я боюсь боли и потерь, потому что они преследуют меня. Боюсь сближаться с людьми, ведь все, кто были дороги мне, или предали меня, или мертвы. Я… не спасла её тоже. Я… хотела… клянусь, я пыталась. Я…

– Таллия, я знаю. Тише, всё хорошо. – Каван стирает мои слёзы пальцами, но я мотаю головой.

– Нет, нехорошо. Ты тоже молчишь. Все молчат. Никто не разговаривает больше друг с другом. Никто не надеется, что люди могут ему помочь и вытащить из одиночества. Вот в чём проблема человечества – люди перестали разговаривать. Они больше доверяют гаджетам и книгам, а не людям. И ведь это правильно. Все предают. Все умирают.

Я больше не могу держать в себе этот ком из боли и отчаяния, усталости и потерь. Утыкаюсь лбом в плечо Кавана и рыдаю так, как не плакала никогда в жизни. Моё сердце болит. Лёгкие горят от осознания, какой же всё-таки мир жестокий. И его сделали таким люди, считающие, что одиночество и смерть лучше, чем борьба за будущее в обществе.

– Таллия, пожалуйста, не надо. Я не знаю, что мне делать, когда ты плачешь. Я… теряюсь. Чем мне помочь тебе?

Всхлипываю и облизываю солёные губы. Обхватываю лицо Кавана руками и вглядываюсь в его взволнованные глаза.

– Не молчи… пожалуйста, никогда не молчи. Не умирай. Обещай мне, что не убьёшь себя одиночеством и страхом. Обещай, прошу, – с мольбой смотрю на него.

– Обещаю, Таллия. Я не буду молчать. И я не умру, у меня есть причина, чтобы жить дальше – открыть тебе весь этот мир и не дать ему уничтожить всё прекрасное, что я боготворю в тебе. Я обещаю.

Обещаю, – Каван обнимает меня и качает в своих руках. Постоянно всхлипывая, чувствую, как боль потихоньку уходит. Я прощаю тех, кто меня покинул. Прощаю их за то, что тоже осталась одна, ведь теперь у меня есть Каван. Я не позволю ему жить дальше так, как он жил. Я помогу ему и спасу его. Он будет счастлив любым способом.

Мне плевать на плату. Я пойду дальше.

– Я не могу нормально воспринимать Дарину, потому что постоянно вижу в своём отражении последствия моей маниакальной защиты её жизни. Свои шрамы на лице я получил из-за неё, – внезапно произносит Каван.

Я отодвигаюсь назад, чтобы посмотреть на его лицо.

– Каждый шрам мне напоминает о том, почему я её ненавижу и почему должен прекратить заботиться о ней. Дарина того не стоит, Таллия. Она лживая сука. Я был идиотом, считая, что могу уберечь её, но она сама этого не хотела. Дарина постоянно подставляла меня, а я разгребал её дерьмо. Из-за неё меня едва не убили, но Слэйн спас меня, и мне пришлось находиться рядом с ним, потому что я хотел жить. Я влез в это дерьмо из-за Дарины и её обмана. Я сломал жизнь Слэйну, уничтожив в нём всё хорошее из-за доверия своей сестре. Я сделал много плохого, чтобы выбраться из той ямы, в которую меня посадили из-за неё. Поэтому я не хочу видеть Дарину и быть её братом. Не хочу больше нести ответственность за её глупые выходки, с годами они стали нести с собой опасность для моей жизни, хотя и раньше это было так же.

Моя вера в неё умерла, и что-то внутри меня тоже оборвалось. Я не испытываю никаких чувств, кроме ненависти и презрения к её существованию. Иногда я мечтаю, чтобы её убили.

Меня приводит в ужас объяснение Кавана. Что же такого Дарина сделала, раз её брат боится прошлых воспоминаний и бежит от них, воздвигая между ними стены? Каким образом она могла так сильно разрушить прекрасного мужчину, который сам выбрал путь одиночества и теперь страдает из-за этого?

– Не спрашивай больше. Я не готов сейчас рассказывать.

Но у меня есть причины и довольно веские, чтобы так вести себя с ней, – сурово добавляет Каван.

– Не буду, – шепчу я. Тянусь пальцами к его лицу и легонько провожу по его шраму, рассекающему глаз.

– Мне нравятся твои шрамы, Каван. Они делают тебя загадочным, таинственным и сексуально опасным. Знаешь, я читала о таких героях в книгах, и у каждого из них было доброе сердце, только мало веры в себя. Они прятались за своими шрамами и темнотой, чтобы никто им больше не причинил боли. Но у каждого из них всегда есть шанс быть счастливыми. Все люди заслуживают счастья, особенно ты, Каван. И я хочу… наверное, это глупо, подарить тебе счастье, если смогу. Я буду стараться. Я быстро учусь новому, если мне это интересно. А ты мне очень интересен, как мужчина, – пока я говорю, то краснею от своей честности.

Каван улыбается мне и целует меня в лоб. Почему не в губы?

Не понимаю, почему он не может поцеловать меня по-настоящему, ведь я только что призналась в том, что готова на большее?

– Я уже счастлив, Таллия. Действительно, счастлив. И это для меня так странно. Но тебе не нужно стараться, у тебя получается сделать меня счастливым одним своим видом, – произносит он, обхватывая моё лицо ладонями, и улыбается мне ещё шире.

Почему не целует?

– Тогда у нас всё в порядке? – уточняю я.

– Всё отлично. Я благодарен тебе за то, что ты сбежала от своей матери и позволила мне познакомиться с тобой. Так что теперь моя очередь знакомить тебя с лучшим в этом мире. И у меня есть идея.

Думаю, ты не будешь против немного почитать и позаниматься, пока я сделаю несколько звонков по работе. Тебе будет скучно слушать их.

– Да… да, конечно. Я позанимаюсь, – стараюсь улыбаться, а внутри меня такое огромное сожаление. Я не хочу лучшее в этом мире. Хочу находиться рядом с Каваном. Но наверное, он не готов к тому, что я всегда нахожусь у него на глазах. Ему нужно личное пространство, а если я скажу, что не хочу отпускать его руку, то он сочтёт меня прилипалой.

Слышу знакомую мелодию и удивлённо вскидываю брови.

– Мой мобильный?

– Чёрт, да. Я забыл сказать, что положил его на стол. Наверное, это твой друг звонит, чтобы проверить жива ли ты ещё. Ответь ему, – отпуская меня, произносит Каван, а меня постигает разочарование без его объятий.

– А ты не хочешь послушать, о чём мы будем разговаривать? Это ведь условие, – напоминаю я, хватаясь за возможность ещё немного побыть рядом с ним.

– Нет, я тебе доверяю, Таллия. Встретимся чуть позже, – Каван дарит мне улыбку и, скрываясь за дверью, плотно закрывает её за собой.

Чёрт, мне нужно больше узнать о поведении мужчин, и если Каван этого не услышит, то Ал будет достоверным источником знаний.

Глава 24

Таллия

Поднимаю вверх волосы, обдумывая, стоит ли их заколоть или пусть будут распущенными? Или, может быть, нанести больше макияжа на глаза? Или выбрать другое платье? Или… Вот таких «или» за последние три часа уже тысяча. Дело в том, что Каван пригласил меня на свидание. Я не знаю, куда мы пойдём, и что мне следует надеть. Он только сказал, что мне это понравится, и я должна чувствовать себя комфортно. Но есть дресс-код, это платье и туфли. Я перемерила все предоставленные наряды, и каждое платье было невероятно прекрасным. Удивлена тому, как хорошо Каван подобрал мне наряды и одежду, словно делал это сотню раз.

Сильно волнуюсь, потому что понятия не имею, что меня ждёт. Я остановила свой выбор на тёмно-вишнёвом платье до колен с рукавами, но с открытыми плечами. Оно одновременно простое и потрясающе красивое, на мой взгляд. Остальные больше подходят принцессе. Кавана я не видела, он оставил меня одну собираться, пока сам расположился в кабинете. Он работал, а я места себе не нахожу. Хочу понравиться ему, но не знаю, нравлюсь ли я ему вот такая, какая есть. Ведь Каван искушённый мужчина. В клубе работают самые красивые девочки, которых я видела в жизни.

У каждой есть своя изюминка, и многие из них выглядят экзотично, а я обычная.

– Таллия, ты готова? – Раздаётся стук в дверь, и из моих рук падает губная помада.

– Да… да, уже иду, – отвечаю, опускаясь на колени, и ползаю по полу, ища, куда закатился тюбик.

– У тебя всё хорошо?

– Да. Ещё минуту. – Тянусь рукой под тумбу и хватаю тюбик.

Времени у меня уже не осталось, чтобы обдумать, что ещё можно сделать со своей внешностью. Поэтому я убираю всю косметику по местам и выхожу в спальню.

Каван оборачивается, и я охаю от его вида. Он переоделся в классический чёрный костюм и белую рубашку, но я их не видела в шкафу. У него на шее бабочка чёрного цвета. Он побрился, и я чувствую аромат его одеколона.

– Боже мой, ты такой красивый! – восклицаю я. – Просто невероятно красивый, Каван!

Он приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, но потом плотно сжимает их, словно ему не нравятся мои слова.

– Это я должен был сказать тебе. Ты выглядишь потрясающе, – мрачно произносит он.

– Благодарю, но и ты не меньше. Невероятно, что такой мужчина выбрал меня. Клянусь, теперь совсем не понимаю, чем я заслужила тебя, Каван, – мягко улыбаясь, подхожу к нему и кладу ладони ему на грудь.

– Хм… я немного смущён. Хорошо, я очень смущён и не знаю, как реагировать на твои комплименты, Таллия. Порой мне кажется, что у тебя проблемы со зрением, – кривится он. – И не хочу, чтобы ты думала, что я ангел. Я дьявол, и, скорее всего, ты много грешила в прошлой жизни.

– Чушь, – дёргаю головой, не принимая его слов. – Ясно? Это чушь. Ты сам не осознаёшь своей красоты. Да, тебе очень идёт этот костюм, но дело даже не в нём, а в том, как сверкают твои глаза. Они яркие и блестят словно путеводная звезда. И сегодня я готова следовать тому пути, который она мне укажет.

– Ты слишком добра ко мне, Таллия, но права, нам уже следует выехать, иначе мы опоздаем, – Каван предлагает мне руку, и я кладу на сгиб его локтя свою.

Мы подходим к лифту, и Каван вызывает его. Мы молчим, пока я панически вспоминаю советы Ала.

– У меня проблема, – шепчу я, поглядывая на дверь.

– Так и знал, что он причинит тебе вред!

– Нет, ты не прав. Каван очень добр ко мне. Он заботится обо мне, как о какой-то принцессе, и исполняет все мои прихоти. Он не применял насилие, если ты думаешь об этом. Проблема в другом.

– И в чём же?

– Каван не целует меня. Совсем. Он только один раз прижался к моим губам, я не могу считать это настоящим поцелуем. Это было похоже на секундное помешательство с его стороны, но потом Каван быстро взял в себя в руки и ни разу не попытался коснуться меня иначе. Он больше не делает никаких намёков, что я его… ну… возбуждаю. Это нормально?

– То есть ни разу не целовал? Я думал, что такой, как он, сразу же укладывает девушек в постель, а потом выбрасывает их.

– Хм, отчасти ты прав. Но ко мне Каван не прикасался. Я испортила всё, да? Или он относится ко мне, как к сестре? Мне казалось, что я ему нравлюсь, как женщина. Но постоянно или что-то мешает, или Каван не делает никаких попыток склонить меня к большему.

– Я рад этому. Пусть и дальше не делает никаких попыток.

– Ал!

– Ладно, что ты хочешь?

– Чтобы Каван поцеловал меня. Он сказал, что не будет делать ничего, что мне не понравится. Но дело в том, что я хочу, чтобы он меня поцеловал, но при этом не хочу выглядеть глупой дурочкой.

– Так поцелуй его сама, Тэлс. В чём проблема? Дождись подходящего момента и поцелуй его. Так же, как он прижмись к его губам и наблюдай. Если Каван хочет тебя, а он точно хочет, то вернёт тебе поцелуй. Но не играй с ним. Играть с таким мужчиной опасно. Он разозлится и может причинить тебе боль. Ты должна понять для себя, что одним поцелуем прелюдия не закончится. Ты или идёшь до конца, или держишь его на расстоянии.

– Я хочу дойти до конца с ним. Я в этом уверена, – быстро шепчу.

– Мда, нашла ты себе приключения на задницу.

– Ал, – возмущаясь, шиплю я.

– Тогда действуй сама. Дай ему понять, что ты ждёшь большего от него.

– И как это сделать? Я же не могу наброситься на него с поцелуями.

– Прикосновения. Чаще касайся его, смотри ему в глаза, прижимайся к нему. Можешь даже положить ладонь на его бедро и увидеть, что с ним будет. Соблазняй его.

– Если бы я умела, – печально вздыхаю.

– Ты умеешь. Прислушайся к инстинктам, Тэлс. Они есть у всех.

Отдайся чувствам, и всё произойдёт само.

Только вот я до сих пор не знаю, где мои чёртовы женские инстинкты? Может быть, у меня их нет, потому что я созрела позже, чем другие девочки? Или же они отсутствуют из-за неопытности?

Или я просто не имею таких инстинктов? Или со мной что-то не так?

Вероятно, мне следует показаться врачу. Хотя я сама буду врачом, и мне просто нужно подумать более обширно и рассмотреть свою проблему. Но проблема точно во мне, потому что с Каваном всё в порядке. Чёрт, почему у меня нет инстинктов? Как они проявляются?

– Таллия, всё в порядке?

Вздрагиваю, когда Каван касается моего локтя и сразу же убирает руку, словно обжёгся. Чёрт. Теперь он считает, что мне неприятны его прикосновения. Прекрасно! Ну что я за дура?

– Да, всё отлично. Я немного задумалась о своём, – натягиваю улыбку.

– Или тебе не нравится место, куда я тебя привёл, – хмыкает Каван.

Только сейчас я осознаю, что мы стоим среди незнакомых людей в каком-то фойе. Здесь очень много людей, они ходят вокруг нас, а я понятия не имею на самом деле, где мы.

– Хм, я… – Оглядываюсь, ища хотя бы какую-то подсказку.

– Ты слышала, о чём я рассказывал тебе всю дорогу? – интересуется Каван.

Чёрт.

– Прости, нет. Я, видимо, сильно задумалась и совсем не помню, чтобы ты что-то говорил. Мне жаль, – печально отвечаю.

Лицо Кавана становится непроницательным. Он злится или обижен на меня. Ещё раз спрошу себя: «Что я за дура такая»?

– Так где мы? Ты мог бы повторить? – спрашиваю, едва ли не умоляя его.

– Мы пришли на балет. Мне удалось перекупить места на сегодня, потому что все билеты на представления раскуплены. Я занимался этим, пока был в кабинете. Несколько часов. Это было сложно, но мы здесь.

Стыд охватывает меня. Почему я не слушала его? Каван проделал такую невероятную работу и потратил огромные деньги, чтобы меня порадовать. А я? Где мои чёртовы инстинкты? Потерялись, видимо. Я просто тупая идиотка.

– Вау, как здорово. Я с радостью посмотрю балет. Раньше я видела выступления только по телевизору. Вживую, думаю, это будет ещё более потрясающе, – наигранно весело произношу.

Ненавижу смотреть балет. Я смотрела его часами. Мама заставляла меня это делать, чтобы перенимать мимику, движения и грацию от прим. Я чувствую себя ужасно, потому что Каван больше ничего не говорит мне. Он даже не прикасается мне, а указывает следовать за ним. Между нами словно огромная река протекает. А я плавать не умею.

Мы находим свои места и садимся.

– А что за представление?

– «Спящая красавица», – сухо отвечает он.

– Ни разу не видела даже в записи. И здесь так много людей. Я не знала, что в Дублине настолько много ценителей балета, – замечаю я.

– Ага.

– Ты часто ходишь на представления?

– А я похож на человека, который часто ходит сюда? – его голос раздражённый, и я замолкаю, тяжело вздыхая.

Всё так хорошо шло, пока я всё не испортила своими глупыми мыслями.

Раздаётся звонок, и люди наполняют огромный зал. Они рассаживаются по местам, рядом со мной оказывается неизвестная мне пожилая пара, как и рядом с Каваном. Все переговариваются и обсуждают свои ожидания, сравнивают другие постановки, а мы с Каваном молчим, словно незнакомцы.

Начинается представление, но я даже сосредоточиться на нём не могу. Хотя декорации чудесные, и танцоры потрясающе исполняют па. Я постоянно поглядываю на Кавана, а он словно каменный сидит в кресле рядом со мной. Наверное, ему совсем неинтересно, да и мне тоже. Я люблю балет. Но сейчас я его откровенно ненавижу, потому что из-за этого чёртового представления между нами всё стало плохо.

Начинается антракт, люди поднимаются из кресел и расходятся.

Каван тоже встаёт, и я с надеждой смотрю на него.

– Ты хочешь чего-нибудь выпить или перекусить? – интересуется он, не глядя на меня.

– Нет, благодарю. Но я бы…

– Будь здесь. Я вернусь, – сухо бросает он.

Каван уходит, бросая меня одну. Внутри вскипает ярость, а за ней обида. Как он мог? Я же ничего не знаю здесь и хотела бы просто пройтись вместе с ним. Но Каван всё решил для себя, и, вероятно, это наш последний день вместе.

Достаю из сумочки мобильный и быстро пишу сообщение Алу с криком о помощи. Он перезванивает мне через минуту.

– Что случилось? Ты в порядке? Мне приехать за тобой? – взволнованно кричит он, а на заднем фоне играет музыка. Ал на работе, а я забыла.

– Нет, я в порядке. То есть я жива. Каван привёл меня на балет, а я всё испортила. Я задумалась, проигнорировала его, а потом отскочила от него, как ошпаренная, потому что слишком углубилась в свои мысли. Теперь он ведёт себя так, словно не хочет находиться рядом со мной. Что делать?

– Тэлс, – стонет Ал.

– Помоги мне, – прошу я.

– Я не могу этого сделать, потому что ты сама должна решать.

– Но мне нужны объяснения. Почему он так себя ведёт, и как мне всё исправить?

– Поговори с ним и объясни, в чём причина твоего поведения, вот и всё. Диалог, Тэлс. Я тебе говорил о нём.

– Я помню, но Каван не идёт на контакт. Совсем не идёт.

– Сделай вид, что не замечаешь этого. Играй, Тэлс. Ты же женщина. Ты лучше меня разбираешься в таких штуках.

– У меня ни черта не получается.

– Расслабься. Давай, ты должна сначала расслабиться. Ты слишком напряжена и уже настроила себя на что-то плохое и веришь в это. Но всё может быть куда проще на самом деле.

У мужчин все извилины прямые, понимаешь? У вас женщин это клубок, а у нас всё проще. У нас чёрно-белый фильм, а у вас есть сотня названий у розового цвета.

– У розового цвета существует другое название? – удивляюсь я.

– Тэлс, – смеётся Ал. – Ты меня убиваешь. Ты думаешь, как мы.

Значит, действуй, в противоположном направлении. То, что ты хочешь сделать сейчас, делай наоборот.

– То есть если я хочу пойти за ним и высказать ему всё, то мне следует спокойно дождаться Кавана здесь и улыбаться ему?

– Точно.

– А если я захочу прикоснуться к нему, то что тогда?

Не прикасаться? Тогда как это поможет мне наладить отношения?

– Захочешь прикоснуться, целуй его. В этом перепрыгивай через шаг.

– Ага. Значит, в делах, касающихся интимной близости, скакать, как сайгак. А в делах чувств делать всё наоборот. Я запомнила.

– Тэлс, потом обязательно расскажи мне последствия. Это будет крайне смешно. Я напишу книгу о том, как ты пыталась соблазнить того, кто и так тебя хочет, – смеётся Ал.

– Идиот.

– Послушай, расслабься. Просто расслабься. Мужчины примитивны. Им нужна хорошая еда, секс и немного ласки. Ещё выпить. Всё. Представь, что ты ухаживаешь за стариком, подтирай ему зад и рот, когда он ест.

Смеюсь от слов Ала и краем глаза замечаю, что Каван возвращается.

– Мне пора. Пока. – Быстро сбрасываю звонок и прячу телефон в сумочку.

Широко улыбаюсь Кавану, а он мрачнее тучи. Молча садится рядом и смотрит вперёд. Делать всё наоборот.

– Тебе понравился первый акт? – спрашиваю его.

– Нормально.

– Думаю, что во втором акте всё только наберёт силу.

Потрясающе. Я очень рада быть здесь с тобой.

Каван бросает на меня взгляд, приказывая закрыть рот. Неужели, он почувствовал фальшь? Чёрт.

Мы так и сидим молча, пока не начинается второй акт. Он длится так долго, что у меня сводит ягодицы, но я не двигаюсь. Мне уже больно, а я всё сижу и заставляю себя смотреть балет. Чёрт, не могу я постоянно находиться в таком напряжении. Меня заботит настроение Кавана, ведь его причиной являюсь я.

Наконец-то, всё заканчивается. Люди вскакивают со своих мест и аплодируют стоя. Но Каван сидит, и я тоже должна, да? Так и делаю. Я повторяю его движения, то есть умоляю его встать.

Пожалуйста, у меня задница болит. Ноги болят. Спина тоже. Когда этот ад закончится?