Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)
Глава 38
Таллия
Я распахиваю глаза из-за того, как быстро бьётся моё сердце.
Мои щёки мокрые, и вся я покрыта ледяным потом.
– Тише-тише, всё хорошо, – шепчет Каван, качая меня в своих руках. Я моргаю несколько раз, чтобы привыкнуть к полумраку в комнате.
– Всё в порядке. Это был кошмар. – Каван убирает волосы с моего лба, и я понимаю, что мы сидим на кровати. То есть Каван сидит на ней, облокотившись об изголовье и держит меня на руках.
Я не помню, как уснула. Помню только, как Каван заставил меня принять душ и переодеться, а потом налил мне чай, и всё.
– Дейзи? – сипло спрашиваю его.
– Она в госпитале рядом с Кифом. Он пришёл в себя и рассказал о том, как на него напала Дейдра. Всё хорошо, – заверяет меня Каван.
– Она жива? Она… Ты не убил её? – испуганно спрашиваю, цепляясь за футболку Кавана.
– Нет, я не убил её. Я передал право решать Кифу. Это была его мать, а не моя. И он сделал свой выбор. Он влюблён в Дейзи. Точнее, он сильно её любит. Поэтому и сказал, что это он убил свою мать, а не Дейзи, – тихо сообщает Каван.
С моих губ срывается облегчённый вздох, и я смеюсь. Наверное, это последствия шока, но я счастлива, оттого что Киф признал свою любовь и защитил Дейзи.
– Я верила, что любовь побеждает всё, – улыбаюсь я.
– Кто бы мог подумать, что ты веришь именно в это? – усмехается Каван, нежно проводя пальцем по моей щеке.
– Ты был готов убить её, – вспоминаю я, отталкивая его. Я перекатываюсь на кровати и злобно смотрю на Кавана.
– Это моя работа, Таллия.
– Убивать людей? Ты же сказал, что больше не занимаешься этим!
– Иногда приходится, когда люди угрожают безопасности семьи Ноланов.
– Но почему ты взял на себя эту ответственность Каван? Других людей нет, что ли? – злобно выпаливаю я.
– Потому что я обязан Слэйну жизнью.
– Но ты ему не раб! Рабство отменили очень давно, – возмущаюсь я.
– Я хочу быть обязанным ему, потому что без него я был бы уже мёртв. И это лишь малость, которую я могу ему дать.
– Малость? Ты уничтожаешь себя, Каван.
– Таллия, хватит, – отрезает он и поднимается с кровати.
– Но, Каван, это ведь…
– Я сказал, хватит, – яростно шипит он.
Поджимаю губы и не менее зло смотрю на него.
– Тогда чего ты, вообще, ждёшь, от людей, когда сам заковал себя в цепи раба и не хочешь взять ответственность за свою жизнь?
Чего ты можешь ждать от поклонения человеку, который уже давно живёт своей жизнью без тебя? Ему не нужно это, как и ты не нужен.
Ты уничтожаешь себя ради пыли! Ради пепла! – выкрикиваю я.
Кулаки Кавана сжимаются, и я опасаюсь, что он сейчас меня ударит. Он готов это сделать.
Мы смотрим друг на друга несколько минут, и я тяжело вздыхаю.
– Что ты теперь сделаешь со мной? Какую судьбу ты определил мне? – напряжённо спрашиваю его.
– Ты подпишешь документы о неразглашении информации того, что видела, – резко говорит Каван.
– И что потом? Я и так никому не расскажу…
– А я должен тебе верить? – рычит Каван.
Я дёргаюсь от его слов, как от удара.
– Мне казалось, что это так, но, видимо, нет. Хорошо, я всё подпишу. И что дальше? Я могу уйти после этого? – печально вздыхая, опускаю взгляд.
– Хоть на все четыре стороны, – фыркает он и вылетает из комнаты.
Я ещё не пришла в себя после этой ночи. Я в шоке до сих пор. Я видела очередной труп. Закрыла собой Дейзи. Я понятия не имею, что происходит с Каваном, и какого чёрта меня так злит факт того, что Слэйн, этот чёртов Слэйн, стоит между нами. Ненавижу его. Он пользуется Каваном и его прошлым. Он манипулирует им, чтобы держать Кавана рядом, как комнатную собачку, а сам даже не появился, когда его родственник пострадал. Это нечестно. Почему Каван должен выполнять всю грязную работу только из-за того, что Слэйн когда-то помог ему? Я считаю, что Каван уже за всё расплатился теми жертвами, которых он убил. Господи, Каван убийца.
Герой моих мыслей возвращается и бросает на кровать стопку бумаг и ручку.
– Подписывай, – требует Каван.
Бросаю на него взгляд и послушно беру ручку. Я даже не читаю то, что подписываю, потому что мне всё равно. Это не важно, ведь я никогда и никому не расскажу о том, что случилось этой ночью.
Никогда, даже если меня будут пытать.
– На этом всё? – сухо спрашиваю, откладывая ручку.
– Да.
– То есть я могу собрать вещи и уйти? – прищуриваясь, спрашиваю его.
– Это отличная идея, – кивает Каван.
По моему телу проносится ледяной холод от его слов. Что?
Но как же… я не думала, что всё закончится вот так. Да, этот день должен был быть сложным, но не настолько же. Ещё вчера Каван говорил, что умрёт без меня, а сегодня выгоняет меня вон. Но я не собираюсь унижаться и сохраню свою гордость. По крайней мере, она ещё осталась.
Молча направляюсь в ванную и умываюсь, чищу зубы и собираю волосы в косу. Возвращаюсь в спальню под пристальным вниманием Кавана и переодеваюсь в свою одежду. Хватаю рюкзак и прохожу мимо него. Мне больно, и я так сильно злюсь на Кавана.
– Знаешь, я думала, что ты умный, но ты всё же глупый. Ты продал свою жизнь человеку, который её не ценит. И этим самым ты сам выбрал дорогу одиночества и боли. Ты сам ничего не хочешь менять. Мне очень жаль, что твоя верность человеку дошла до крайности, и ты больше не принадлежишь сам себе.
И откровенно говоря, я ненавижу твоего Слэйна и благодарна ему за то, что он причиняет тебе боль, показывая, как можно жить без тебя. Он всё правильно сделал, но ты глупый, Каван. Тебе уже в лицо говорят, что ты не нужен и можешь жить сам. Но ты не умеешь этого делать. Ты поставил на пьедестал Слэйна, а не себя, вот и страдай дальше. Глупый ты, Каван, – выговариваю я ему в лицо. Нет, мне не стало лучше. Мне стало хуже. Но я так ненавижу Слэйна, да и Кавана тоже. Один приучил другого, что тот раб, а второй радуется, что его опустили на колени. Идиотизм.
Иду к лифту одна. Конечно, я надеюсь, что Каван начнёт ссору и никуда меня не отпустит, но такого не происходит. Вхожу в лифт и нажимаю на кнопку нижнего этажа. Не могу поверить, что это конец. Вот так. Каван даже не извинился за то, через что заставил меня пройти, и это больно. Этой ночью он провёл меня через ад, бросил мне в лицо, что будет и дальше заниматься всей этой грязью, пытался убить Дейзи, и я же ещё осталась виноватой во всём. Что за чёрт?
Оказываясь на улице, чувствую себя такой уязвлённой и одинокой. Тепло уже исчезло из моей груди. Я бросаю полный боли взгляд на дом, в котором располагается квартира Кавана, и тяжело вздыхаю. Хотя, может быть, это к лучшему, и мне не придётся причинять Кавану боль, когда я исчезну без объяснений.
Он теперь даже не вспомнит обо мне, и это чудовищно больно.
После всех его слов и поступков, после того как он был моим первым, я боюсь думать о том, что это, действительно, было всё, что ему нужно от меня, и он лгал мне. Да, такие мысли ещё бродят в моей голове. Они уничтожают меня.
Когда я вхожу в квартиру, которую мы делим с Алом, то друг сразу же выскакивает из кухни и подбегает ко мне. Рюкзак падает с моих плеч, а мои глаза наполняются слезами.
– Тэлс, – Ал крепко обнимает меня, и я плачу у него на плече. Я задыхаюсь от слёз, а он просто гладит мою спину и успокаивает меня. Он ни о чём не спрашивает, ведёт меня к дивану и сажает на него. Ал приносит мне воду и яблоко, и я сквозь слёзы улыбаюсь ему. На самом деле я ела уже намного больше продуктов, чем раньше. И я больше не хочу сходить со своей дистанции. Больше никаких изысков, я их не заслужила. Изыски причиняют боль.
– Эй, я скучал, – улыбаясь мне, Ал гладит меня по руке.
– Я тоже… наверное. Я иногда думала о тебе и… знаешь, я была такой дурой, раз не послушала тебя.
– Нет, Тэлс, ты не была дурой. Я рад тому, что ты узнала что-то новое, необычное для себя, вышла из зоны комфорта. Не будешь же отрицать, что в большинстве своём ты совсем не вспоминала обо мне, а думала лишь об этом Каване? – усмехается Ал.
– Так и есть, и мне стыдно. Я так хотела, чтобы он изменил свою жизнь. Я старалась, Ал. Клянусь, что старалась как могла, – шепчу я.
– Ты именно та, кто всегда старается, Тэлс. Я даже не сомневался, но дело в том, что людям нужно время для того, чтобы привыкнуть к изменениям. Мы, мужчины, начинаем сопротивляться, когда нас хотят изменить. Считаем себя умными.
А если кто-то говорит нам, что долгие годы мы жили неправильно, то, конечно, будем защищать свой выбор. Но если мужчина поймёт, что ты ему дороже, чем его решения в прошлом, и с тобой было куда лучше, чем без тебя, то он изменится сам.
– А если нет? Если мужчина не захочет ничего менять, а я вижу, что это убивает его?
– Это не твой выбор, Тэлс, а его. Ты не можешь спасти всех в этом мире, понимаешь? Кто-то хочет жить так, как он хочет. Он выбрал для себя то, что ему ближе и где ему не больно – свою безопасную зону. Боится рисковать, потому что знает, что вновь может быть сложно, и он не справится с этим или же причинит боль тем, кто ему дорог. Причин того, почему люди не хотят ничего менять, много. Но главная из них страх, что его не примут таким, каким он станет. Сейчас его знают именно вот таким, а если он изменит свои привычки и будет жить иначе, даже откажется от каких-то друзей в пользу своего будущего, то есть вероятность, что от него многие отвернуться и будут иначе вести себя с ним. То есть люди боятся меняться, потому что слишком сильно зависимы от оценки окружающих. У них больше ничего нет, кроме своего авторитета. И нужно иметь огромную смелость и сильную цель, чтобы быть готовым проститься с теми, кто ещё вчера тебе улыбался и заверял в крепкой дружбе. Не все могут пройти этот путь.
– Но мы ведь смогли, Ал. Я не понимаю, почему это так сложно.
Мы с тобой сбежали от наших семей без особого понимания, что будем делать дальше. И нам удалось двигаться и добиваться понемногу всего. При этом каждый из нас знает, что, вероятно, наши семьи никогда не примут нас обратно, – печально говорю я.
– Тэлс, нам с тобой проще, чем тому же Кавану. Он живёт в Дублине, родился здесь, и в этом городе все его знакомые, семья и друзья. Вряд ли он сбежит в другой город, как мы. Нам легче, потому что мы не видим постоянного осуждения в глазах наших родных. Мы с ними не видимся и на самом деле поступили трусливо.
Мы с тобой спрятались. А сможет ли Каван прятаться так же, как мы?
Ты была бы согласна на это?
– Нет, никогда. Это его город. Здесь его жизнь, – отрицательно мотаю головой.
– Поэтому ему сложнее. Ты только представь, если он резко всё изменит, как это отразится на нём? Я не имею в виду его психологическое состояние, а просто его общество. Они будут давить на него. Вероятно, это сильно отразится и на тебе. Оно тебе надо?
– Но… но…
– Тэлс, – Ал похлопывает меня по руке и целует в лоб, – послушай, ты не можешь заставлять людей поступать так, как тебе хотелось бы.
– Но это ведь во благо, – шепчу я.
– Для тебя, да, а для него нет, Тэлс. Вы живёте в разных мирах и не подходите друг другу, потому что кому-то из вас придётся смириться с обстоятельствами. Но, как я понял, ни один из вас не готов уступить.
– Я достаточно уступила! – возражаю я.
– И он, я уверен, тоже думает о себе так же. Поэтому просто забудь об этом. По крайней мере, хотя бы на время отпусти эти мысли. У тебя скоро экзамены, и ты должна думать об этом. Ты же не передумала поступать в медицинский?
Перед глазами снова возникает изуродованный труп, и меня всю передёргивает.
– Тэлс? – Ал взволнованно вглядывается мне в глаза.
– Я… нет, конечно, нет. – Отворачиваюсь и встаю с дивана.
Но на самом деле я не знаю, хочу ли всю свою жизнь видеть подобное тому, что видела вчера, а это будет. Я хочу помогать людям, но не смотреть на то, как они умирают от жестокости. Я запуталась в себе и своих желаниях. Наверное, всё правильно.
– Я могу сказать, что сегодня ты тоже не выйдешь на работу, – предлагает Ал.
– Нет, я выйду. Мне нужно немного… людей. Да, думаю, что это разумно. Я долгое время находилась с Каваном наедине и теперь хочу быть среди людей, – уверенно говорю.
– Хорошо.
Вхожу в свою спальню, и здесь ничего не изменилось, только вот я изменилась. Всё мне кажется чересчур светлым, а мне бы хотелось тёмных красок. Это влияние Кавана, и я должна справиться с ним.
К вечеру мы вместе с Алом выходим из квартиры и направляемся в клуб. Знать то, чего не знают другие, некомфортно для меня. Знать больше, чем я должна знать. Понимать, что все эти смеющиеся и веселящиеся люди даже не подозревают о том, что творится двумя этажами ниже. Но самое страшное – желать спуститься туда, чтобы проверить, там ли находится Каван, травмирует ли он себя или нет, пустился ли вновь во все тяжкие или ещё держится. Это очень сложно, как и сконцентрироваться на гостях и их заказах. По этой причине я несколько раз путаю напитки и получаю штраф, как и выговор. Я не могу собраться. Все мои мысли связаны с Каваном и волнением о том, где он сейчас. Я очень боюсь, что он находится в клубе и снова позволяет себе драться до смерти. Для него это может быть летально.
Сажусь на стул в комнате для отдыха персонала и делаю пару глотков воды, когда дверь открывается, и я вижу входящую Дейзи. Я сразу же выпрямляюсь и подскакиваю с места.
– Привет, Таллия, – она улыбается и подходит ко мне.
– Всё в порядке? Каван ранен? – испуганно выпаливаю я.
– Каван не ранен, по крайней мере, я не заметила у него ран, – хмыкает она.
– Хорошо. Тогда почему ты здесь? И как ты узнала, что я работаю в клубе? – хмурюсь я.
– Киф сказал. Я пришла, чтобы поблагодарить тебя за всё, что ты сделала для меня, Таллия. Ты спасла меня от гнева Кавана, а этого никому не удавалось раньше. Слэйн всегда его поощрял.
Терпеть не могу этого мерзкого Слэйна. Он плохой.
– Киф уже выписался из больницы и чувствует себя лучше.
– Это хорошо, – шепчу я. – Он тоже сам себя выписал?
– Ага, – смеётся Дейзи. – Но дело в том, что я пришла сюда не просто, чтобы поблагодарить тебя, но и передать просьбу Кифа.
Он хотел бы отблагодарить тебя за то, что ты помогла и мне, и ему.
– Не нужно. Я же…
– Таллия, я просто скажу это, ладно? – кривится Дейзи, и мне приходится кивнуть.
– В общем, завтра состоится свадьба отца Кифа, и он передал тебе приглашение, – Дейзи протягивает мне конверт.
Хмурясь, беру его.
– Да, ты не член семьи, но Киф почему-то настаивает на том, чтобы ты пришла, и он встретился с тобой лично. Это будет небольшая церемония в поместье, а потом обед там же. Хорошие закуски, отличный алкоголь и просто компания психов, которые бесят всех. Тебе не нужно будет оставаться там, если ты не захочешь.
Можешь взять кого-нибудь с собой. Киф просто хочет поблагодарить тебя лично, и он не нашёл лучшего варианта для встречи, как свадьба его отца. Каван вряд ли придёт. Он терпеть не может подобное. Он даже на свадьбе Слэйна не задержался, как и все мы.
Вот и всё.
– Спасибо за приглашение, но я вряд ли смогу. Передай Кифу мою благодарность и… берегите себя, – выдавливаю я.
– Ты ещё можешь поменять решение. Я бы познакомила тебя с Риком. Она классная. К тому же ты могла бы наладить контакты.
Там соберётся много влиятельных людей, и я могу познакомить тебя с ними. Там будут довольно популярные врачи Ирландии. Они работают с Фареллом. В общем, подумай. Ты можешь немного повеселиться, а свадьбы – это так… мило, наверное. Не знаю, зачем идут туда другие, но я лично иду туда, чтобы поесть, выпить и поболтать с подругой. Приходи, Таллия, – подмигивая мне, Дейзи скрывается за дверью, но потом распахивает её.
– Ах да, не говори Кавану, что я его сдала, но ему явно идёт на пользу общение с тобой. И уж точно Каван такой же псих, как Слэйн, потому что он следит за тобой. Он здесь. Всё время был здесь с того момента, как ты начала работать. Каван прячется в тени, это его излюбленный вариант наблюдения, но я точно видела его за баром, когда ты забирала напитки. И я точно видела его у тебя за спиной, когда ты улыбалась клиентам. Кажется, Каван немного ревнует. Он стал твоей тенью. Эти мужчины похожи. Они не могут придумать ничего нормального, кроме как тихо страдать рядом, вместо того чтобы поговорить. Глупые мужчины.
Я оседаю на стул от потрясения, а Дейзи, смеясь, закрывает дверь.
Глава 39
Таллия
Моя нервозность нарастает с каждой минутой, пока я держу поднос с едой и маневрирую среди гостей клуба. Я постоянно пытаюсь поймать Кавана у себя за спиной, но мне не удаётся. Я не вижу его. Я даже уже сомневаюсь в том, что Дейзи сказала мне правду. Клянусь, что я постоянно резко поворачиваюсь или смотрю в отражение зеркального бара, когда принимаю бокалы с напитками, но Кавана нет у меня за спиной.
Внезапно кто-то кладёт ладонь мне на плечо, и я быстро оборачиваюсь, замахиваясь подносом.
– Эй-эй, ты чего? – удивляется Ал. Прикрываю глаза и тяжело вздыхаю. Совсем с ума сошла.
– К тебе пристают, Тэлс? – хмурясь, спрашивает друг.
– Нет, просто… немного испугалась, – оправдываюсь я. – Всё хорошо. Ты что-то хотел?
– Да, я хотел предложить тебе после работы сходить на ранний завтрак. Я познакомился с классной компанией, и они встречаются в кафе, в квартале отсюда, – подмигивает мне Ал.
– Нет, спасибо. Я хочу поспать, – кривлюсь я.
– Тэлс…
– Но ты можешь идти один, я доберусь домой сама. И я думаю, что ты не появишься до вечера, так? Тебе кто-то приглянулся из этой компании.
– Ага. Там есть нереально сексуальная девушка. Просто невероятная красотка. Она потрясающая, и я явно нравлюсь ей. – Ал весь светится, отчего я цокаю. Это нормально. Таких вот нереально сексуальных девушек Ал меняет довольно быстро, и каждая для него та самая на пару дней.
– Тогда повеселись. Встретимся вечером, – я улыбаюсь и целую Ала в щёку. Мы расходимся по своим местам, и я качаю головой, понимая, что мужчины не меняются. Они всегда играют с женщинами. То есть женщины для них, как яркие звёзды. Они видят одну и загораются, а потом вторую, а затем уже и двенадцатая.
Но звёзды тоже падают, и им тоже бывает больно. Мне неприятно оттого, что мой друг один из таких мужчин, но уж точно винить его в том, что он вот такой я не могу. Ал сейчас живёт так, как мечтал, и никто не имеет права судить человека за его фантазии.
После смены я выхожу с несколькими ребятами на улицу, и мне на лицо капает дождь. Он неприятно моросит, отчего все разбегаются в разные стороны, предлагая меня подбросить, но я отказываюсь. Я ещё помню о том, что, вероятно, Каван следит за мной, и мне просто нужно время, чтобы побыть в одиночестве.
Подумать нужно. На самом деле я ещё не пережила смерть матери Кифа, а просто перестала об этом думать. Я не углублялась в события прошедших дней, а их было слишком много. Кажется, что я провела с Каваном больше года. Вот так я сейчас себя чувствую.
И я скучаю по нему. Мне одиноко без него, пусть он и играет в шпиона, но вот от этих игр я устала. Разве, когда любишь человека, ты не меняешь свою жизнь, чтобы вам обоим было комфортно?
Разве не все люди так поступают? Мой брат делал всё, чтобы остаться в Дублине и жить с Мирьем. Он не задумывался о возвращении к своей семье. И признаюсь, что я ненавидела его за это. Я думала, что он предал нас. Предал меня. Сейчас же я его понимаю. Он изменил всё ради одной, ради любимой. Так почему Кавану сложно перестать жить чёрным и кровавым прошлым? Ведь это плохо. Это ужасно. Это убивает его. Я знаю, что ему не нравится быть жертвой, но в то же время что-то не даёт ему отпустить прошлое.
Вхожу в квартиру, и уже давно рассвело. Бросаю мокрые вещи на стул и направляюсь в душ. Я забираюсь под горячую воду и стою так несколько минут, пока моё сердце, словно отмирает.
Воспоминания накрывают меня с головой. Я не могу стоять на ногах и скатываюсь на поддон. Закрывая лицо руками, я горько плачу.
Плачу навзрыд, ведь всё внутри меня разрывается от боли, горя и бессилия. Меня накрыло. Иначе я никак не могу это описать. Я вспоминаю всё. Буквально всё, что со мной случилось. Когда Каван появился в моей жизни, я предполагала одно, а всё оказалось куда хуже, и я не справилась. Мало того, я влюбилась в Кавана и осознала, что его жизнь для меня слишком сложная. Он для меня деликатес, довольно болезненный деликатес, и у меня ничего нет, чтобы обладать им.
Кажется, что мои мысли мне не помогают. Я не могу успокоиться.
Истерика не прекращается, и я бью себя по щеке. Это больно. Это так больно… я плачу ещё сильнее. Я снова бью себя по щеке, чтобы прийти в себя, но не могу остановиться. Меня злит то, что слёзы текут градом, смешиваясь с водой из душа. Меня раздражает то, что я не особо переживаю из-за смерти неизвестной мне женщины и по совместительству матери Кифа. Это ведь чудовищно! Я чудовище! Мне не жалко её! Мне жалко Кавана и себя… Так сильно жалко себя. Я хочу сбежать отсюда. Хочу…
Замахиваюсь сильнее, но моё запястье внезапно что-то останавливает. Я вскидываю голову и вижу блестящий взгляд Кавана над собой. И теперь мне ещё хуже. Не думала, что такое возможно. Я вою. Правда, я вою и жмурюсь, ударяя ногами по поддону. Меня всю трясёт от слёз и истерики.
– Помоги мне… ударь меня, – прошу я Кавана. Он хмуро смотрит на меня, а затем выключает воду. Быстро заворачивает меня в полотенце и поднимает на руки. Я цепляюсь мокрыми пальцами за шею Кавана и кусаю его кожу, чтобы заглушить рыдания. Я дышу его ароматом. Он пахнет дождём, немного одеколоном и Каваном.
Каван забирается на мою кровать вместе со мной. И я сжимаюсь в его руках, продолжая плакать.
– Это нормально, Таллия. Нельзя всегда быть сильной. Это нормально. Поплачь. Если ты будешь держать это в себе, то наделаешь глупостей. Ты уже навредила себе. Лучше плачь, Таллия.
Плачь, – приговаривает Каван, поглаживая меня по волосам.
И я плачу. Плачу так горько, как в тот день, когда узнала, что у меня больше нет брата. Но я не плакала так, когда увидела Мирьем. Я не плакала, когда узнала, что Кавана насиловали много лет. Думаю, сейчас я плачу из-за всего. И я рада тому, что Каван рядом со мной. Я рада тому, что теперь он видит, как мне плохо без него, и что он делает со мной. Я рада тому, что он рядом.
Не знаю, сколько проходит времени. У меня жутко болит голова.
Горло першит. Я чувствую себя огромным воздушным шариком, пока за окном льёт сильнейший дождь. Я прижимаюсь к Кавану и дышу им. Мои сухие губы прижимаются к коже его шеи.
– Ты следил за мной, – сипло говорю я.
– Да. Это так, – сразу же подтверждает он.
– Зачем? Ты же понимаешь, что всё кончено. Я… не знаю, что делать дальше. Я в тупике, – поднимаю голову и, наверное, я выгляжу ужасно, но Каван словно не видит этого. Он с нежностью гладит меня по щеке и качает головой.
– Ты во тьме. А я знаю, как с ней бороться. Ты забрала у меня мою ночь и подарила мне день, Таллия. Только вот в этом дне мне нужна твоя помощь. Я поступил с тобой, как мудак. Я испугался.
– Ты испугался? – недоверчиво переспрашиваю я.
– Да, ты узнала многое обо мне. Ты узнала то, что я бы хотел скрыть. Ты видела чёртов труп и помогла Кифу. Ты помогла Дейзи. Ты всем помогаешь, а сама не принимаешь помощи. И я испугался, что после того, что ты узнала, буду для тебя чудовищем. Я привык к тому, что люди всегда видят меня таким. И уж лучше ты будешь подальше от меня, когда поймёшь это, чем я увижу отвращение и презрение в твоих глазах. Я испугался твоего взгляда, поэтому старался не смотреть в твои глаза. Я повёл себя, как мудак. Прости меня, но я не могу… не могу отпустить тебя. Я хожу за тобой по пятам, как чёртова собачка. Я ловлю твой аромат и улыбки, которые подарены не мне. Это безумно злит. А потом я вижу, как ты одинока. Я вижу, как никто не поддерживает тебя, когда ты умоляешь об этом глазами. Ты привыкла двигаться одна по жизни, как и я. Но дело в том, что я не двигаюсь, когда тебя нет рядом со мной, Таллия.
Прости меня.
– Я знаю, что ты был в клубе. Я знаю.
Каван удивлённо приподнимает брови.
– Я заметила тебя ещё до того, как Дейзи пришла ко мне. Я сделала вид, что тебя нет. Я… так мне было проще пережить ту страшную для меня ночь. И дело не в том, что я узнала, а в том… что я ни в чём не винила тебя. Я тоже испугалась, что когда-нибудь наступит время, и ты поймёшь, что тебе скучно со мной. Ты вернёшься в клуб и снова начнёшь драться. Станешь безумным и каждую ночь будешь встречать новую женщину, чтобы найти ту единственную, которая поможет тебе жить иначе. Я не смогла…
– Ошибаешься, Таллия. Я нашёл тебя, а другие мне не нужны. Без тебя мне одиноко. Я не могу жить без тебя и готов отказаться от всего ради тебя. Я готов. Если будет нужно, то мы переедем в другой город. Я готов изменить всё. Я готов.
Это ведь то, что я так хотела услышать от него. Но после разговора с Алом, я осознаю, что не имею право на подобное. Если я люблю Кавана, то всё, что я могу сделать, это принять факты и двигаться с ним дальше. Потихоньку двигаться дальше и иногда направлять его в другую сторону, а не менять оформление сцены вокруг нас.
– Каван, никаких жертв. Нет. Я отказываюсь от твоих жертв. Я хочу тебя. Хочу быть с тобой, вот и всё, – шепчу я.
– Мне так паршиво без тебя, Таллия, – произносит Каван, упираясь своим лбом в мой, и я улыбаюсь.
– Я тоже скучала по тебе.
Я чувствую, как тёплый аромат Кавана проникает в моё сердце всё глубже и глубже. Запах клубники и ванили от моего молочка для тела становится всё тяжелее и тяжелее между нами. Атмосфера превращается во что-то тягучее и опьяняющее. Моя голова наполняется туманом, когда я смотрю на губы Кавана, а затем медленно поднимаю взгляд на его глаза, темнеющие с каждой секундой.
Каван проводит пальцем по моей нижней губе. Слабый вздох вырывается из моей груди. Губа опалена его прикосновением. Моё тело реагирует моментально. Волна жара ласкает мои бёдра. Я задерживаю дыхание. Пульс повышается с каждой секундой, пока я наблюдаю, как зрачки Кавана расширяются. В них я вижу своё отражение. Немного напуганное, возбуждённое и ожидающее.
Внезапно Каван обхватывает горячими пальцами мой затылок, и его губы накрывают мои. Это давление настолько приятно и желанно для меня, что даже тихий стон скользит между нашими ртами. Я цепляюсь пальцами за его плечи и приоткрываю губы, впуская его язык в свой рот. Поцелуй настолько горячий и жадный, быстрый и огненный, что частота моего пульса становится невыносимо высокой, наполняя шумом голову. Все мысли покрываются эротическим туманом желания прикосновений.
Ногтями царапаю спину Кавана, отдаваясь его губам. Хотя я сейчас нахожусь выше его, сижу на нём, но Каван всё равно управляет мной, подавляя меня своим сильным и мощным желанием.
Каван отрывается от моих губ, и я, возмущаясь, издаю стон, приоткрывая налившиеся тяжестью веки.
– Я не могу контролировать себя, Таллия, – прерывающимся шёпотом опаляет мои припухшие губы своим дыханием Каван.
– Не контролируй. Просто будь собой. Ты нужен мне, – отвечая, скольжу пальцами по его плечам и снимаю с него кожаную куртку.
– Ты уверена? У тебя ничего не болит?
– Болит. Сердце. Но я знаю, что ты излечишь его своими губами, – отвечаю и встречаю его вспыхнувший благодарностью взгляд за моё доверие.
Наши губы вновь сливаются в жарких и быстрых поцелуях. Я не могу прекратить целовать Кавана, потому что умираю в его губах и руках, жадно ласкающих моё тело. Мне нравится вкус Кавана. Мне нравится то, что он даёт мне, и как я ощущаю себя рядом с ним. Мне всё с ним нравится, даже если это и боль.
Мы отрываемся только на секунду, чтобы Каван мог снять футболку. Я прижимаюсь к его груди своей. Не знаю, куда подевалось полотенце, но его нет. Больше ничего не существует, кроме губ Кавана, и, вообще, только этого мужчины в моём мире. Он и есть мой мир. Он моё дыхание, моя мечта, моя ценность, моё сердце.
Каван рывком бросает меня на кровать, и я подпрыгиваю только раз на матрасе прежде, чем он накрывает меня своим телом. Каван целует меня. Он опускается поцелуями по моей шее, и я закрываю глаза, полностью отдаваясь своим приятным и возбуждающим ощущениям. Сквозь дымку удовольствия ото рта Кавана на моей груди я слышу, как пряжка ремня стучит о пол, а затем ещё один грохот от его ботинок. Каван не перестаёт меня целовать, лаская теперь ладонями кожу моих бёдер.
– Ты такая идеальная, Таллия. Ты невообразимая… ты просто охрененная, – шепчет он, скользя губами по моей груди обратно.
Приоткрываю глаза и обхватываю его лицо ладонями.
– Я твоя, – выдыхаю ему в губы.
Он с собственническим и довольным рычанием впивается мне в губы. Чувствую, как кончик члена трётся о мой клитор. Моя спина выгибается, я приподнимаю бёдра, показывая ему свою нужду.
– Это будет быстро, Таллия. В следующий раз я вылижу твоё тело, но сейчас…
– Просто трахни меня, – впиваюсь ногтями в его шею и требовательно смотрю на него.
– Мне нравится твой грязный ротик, Таллия. Он ведь мой? – Каван дразнит меня кончиком своего члена.
– Твой. Всё твоё. Твоё. И моё сердце тоже твоё. Всё. Забери всё и отдай мне себя. Каван, – хнычу я, ударяя его ладонями по плечам.
От нужды своего тела я вся извиваюсь под Каваном. Он немного входит в меня и сразу же оставляет одну. Я шиплю и хватаю его губу зубами. Теперь Каван шипит от боли. Один толчок, и я кричу от распирания и удовольствия. Удивительно, оттого что моё тело стало настолько зависимым от желания, чтобы Каван оказался внутри меня. Оно умоляло, третировало и теперь получает своё.
Я распахиваю рот в ещё одном крике, а сладкая боль проносится по моим венам с каждым толчком Кавана внутри меня. Я обхватываю его талию ногами, и он входит в меня глубже, затрагивая новые точки моего возбуждения. Каван хватает меня за волосы пальцами и сжимает их.
– Каван! – издаю стон. Он поглощает его своими губами, а потом снова не позволяет мне целовать его. Он берёт меня, стискивая другой рукой мою ягодицу и наблюдает. Я задыхаюсь от удовольствия. Мне нравится то натяжение внутри меня, которое создаёт его член, каждый раз врезаясь в меня. Каван хватает мой сосок зубами, и я схожу с ума в агонии жара, скользящего по телу.
Он сосёт мой сосок, кусает его и катает между зубов, постоянно работая своими бёдрами. Кажется, что я вот-вот потеряю сознание.
Внутри меня происходит невероятно чувственная буря, которая полностью поглощает меня. Оргазм простреливает по всему телу, и я сжимаюсь за секунду, стискивая член, а потом стон за стоном, крик за криком, освобождаюсь от собственных оков.
Каван медленно целует меня в губы, и я лениво отвечаю ему, пока моё тело ещё дрожит в его руках.
– Ты так прекрасна, любимая, – доносится до меня едва уловимый шёпот.
Любимая…
Распахиваю глаза, надеясь, что это не сон. Каван, действительно, сказал это.
– Таллия, моя маленькая порочная балерина. Я обожаю тебя. Ты уже поселилась у меня под кожей. Не вытравить тебя. Не вывести.
