Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

Останься там, – Каван целует мой подбородок.

– Как ты назвал меня? – тихо спрашиваю его.

– Таллия, моя маленькая порочная балерина, – улыбается Каван, медленно скользя внутри меня.

– Нет, до этого. Повтори, – прошу его.

– Таллия. Я сказал, что ты прекрасна, когда кончаешь. Я хочу видеть это постоянно. – Каван проводит ладонью по моей щеке.

Меня постигает разочарование. Я выдумала себе слово «любимая».

Чёрт, какая я глупая.

– Таллия?

Я вижу беспокойство в глазах Кавана и наигранно улыбаюсь ему.

Тянусь к его губам, чтобы не разрушать наш момент. Ну и пусть он меня не любит, моей любви хватит на двоих.

– Я хочу ещё. Хочу забыться с тобой, Каван. Сведи меня с ума, – умоляю его, потому что иначе потеряю его. Пусть лучше так, чем без него.

Глава 40

Каван

Когда Энрика могла успокоить Слэйна одним только присутствием, то я не верил в это. Я думал, что это выдумка.

Женщина не может подарить спокойствие внутри. Она не может залатать раны, ведь они всегда будут кровоточить. Их не стереть.

И мне казалось, что Слэйн просто запер свои воспоминания, чтобы не разочаровывать Энрику и обманывать её дальше. Но сейчас, когда Таллия лежит у меня на груди, а я медленно поглаживаю её обнажённую спину, готов поверить во всё что угодно, потому что никогда не ощущал себя настолько счастливым и спокойным.

Я поступил с ней, как мудак, и не отрицаю этого. Я испугался, что она первой уйдёт от меня, когда осознает, какой ужас творится в моей жизни постоянно. Я не хотел этой боли, поэтому выгнал её первым. Что-то вроде: если я откажусь сам, то не будет больно.

Будет. Не важно, кто уйдёт первым, всегда будет больно. Без Таллии моя боль вернулась, как и кошмары, даже когда я не сплю. Я так отвык от такого состояния, что больше не мог дышать без своего личного наркотика. Теперь он у меня в руках, и я сделаю всё, чтобы боль никогда не вернулась. Я не смогу с ней жить дальше. Не смогу, потому что узнал, что такое жить без неё.

Где-то далеко я слышу звонок мобильного. Таллия ёрзает в моих руках. Чёрт, какой хрен решил испортить мне такой момент?

– Твой телефон звонит, Каван. Ответь, вдруг что-то важное, – шепчет Таллия, подавляя зевок. Она всю ночь была на ногах, до этого пережила изуродованный труп Дейдры и ужасную ночь, ещё и тот факт, что я выгнал её на улицу, даже не поняв, что она в шоке. Таллия слишком устала и морально, и физически, чтобы какой-то мудак сейчас нарушил её покой.

– Каван, абонент довольно настойчивый, – произносит Таллия, приподнимаясь с моей груди, но я притягиваю её обратно.

– Мне это не важно. Пусть хоть весь мир рухнет. Я поставлю телефон на беззвучный, а ты спи, – ворчу и перегибаюсь через край кровати. Достаю мобильный из кармана джинсов и хмурюсь, когда вижу пять пропущенных звонков от Кифа. Чёрт. Мне нужно ему перезвонить. Он был в больнице. Его мать мертва. Я теперь вроде как его лучший друг, ведь Слэйн нас обоих кинул.

– С ним всё в порядке?

Поворачиваю голову и вижу сверкающие от волнения глаза Таллии.

– Не знаю.

– Тогда позвони и узнай. Наверное, он сейчас переживает ужасное горе. Его мама мертва, и её убила его любимая женщина, – печально шепчет Таллия.

– Да, и из-за этого ты не в порядке.

– Разве можно быть в порядке, когда видишь смерть? Нет, конечно. Для меня это было ударом, но это факт, Каван. Это не мой родственник, но человек, мне жаль его мать, какой бы она ни была при жизни. Поэтому я приду в норму быстрее, чем Киф. А ему сейчас нужна поддержка. Поддержи его, в этом заключается дружба.

В который раз удивляюсь тому, насколько Таллия всегда точно и верно подбирает слова. Она удивительная и не истерит, как Энрика по любому поводу. Таллия требовательная и пугливая, но сильная и мудрая. За это я её и люблю. Я люблю её за то, что она стала мне другом в первую очередь, а во вторую – любовницей. Она моё лекарство.

– Каван. Киф звонит. Ответь. Шестой раз, это точно что-то важное, – Таллия пихает меня в плечо и ложится обратно в кровать.

С тяжёлым вздохом я отвечаю на звонок.

– Да. Как ты? – спрашиваю я.

– У меня вот-вот случится чёртов нервный срыв. Я сбежал из госпиталя и ужасно выгляжу. У меня болит голова. Дейзи, отвали! – орёт Киф на свою подружку.

– В общем, ты нужен мне сегодня.

– Только завтра, Киф. Сегодня я занят, – отрезаю я. Нет, я не потеряю это время с Таллией, даже если она будет спать весь день. Я просто буду смотреть на неё. Мне этого хватит.

– Каван…

– Или ночью. Можем встретиться после полуночи.

– Каван, сегодня свадьба моего отца! Какое к чёрту завтра или в полночь! Ты обещал меня поддержать! Моя мать мертва, а отец женится сегодня! Я в грёбаном аду!

Кривлюсь, вспоминая об этом событии. Чёрт.

– Ладно, я что-нибудь придумаю. Прими успокоительное, Киф.

– Каван, ты обещал. Ты мне нужен, понимаешь? Ты мне нужен, как друг, там, в церкви, когда я буду стоять и улыбаться отцу, который понятия не имеет о том, что его бывшая жена убита Дейзи, и послезавтра придётся её хоронить. Блять, Каван, – Киф жалобно стонет, и я представляю, в каком он состоянии. Мне его жаль.

– Я приеду. Я буду там. Мы справимся. – Мои планы рушатся, но что-то в моём сердце растаяло, и я хочу сам поддержать Кифа в такой непростой для него период.

– Спасибо, Каван. Я буду ждать тебя.

Выключаю звонок и падаю на подушку. Закрываю глаза, выпуская мобильный из руки, и он падает на пол.

– Что случилось? Тебе нужно ехать? – тихо спрашивает Таллия.

– Да. Свадьба отца Кифа. Она сегодня. Мне нужно быть там, чтобы проследить за Кифом. Это моя работа следить за всеми Ноланами и их состоянием, чтобы они не навредили ни себе, ни своей семье. Киф раздавлен, – вынужденно признаюсь я и открываю глаза.

– Значит, ты там будешь. Кифу нужна помощь. Он любил её?

Свою мать? – Боль сквозит в глазах Таллии.

– Она была его матерью. Да, Дейдра совершала ошибки, сошла с ума, пыталась его убить за то, что он якобы предал её, но она была его матерью. Она была лучше, чем моя мать. Поэтому я думаю, что он её любил. А сегодня его отец женится на другой женщине, которую любит, и не знает о том, что ему придётся отложить свой медовый месяц из-за похорон своей бывшей жены.

– Это паршиво, – шепчет Таллия.

– Это моя жизнь.

– Нет, Каван, это не твоя жизнь, это просто трудности. Киф простит свою мать за то, что она сделала. Мы прощаем людей лишь тогда, когда они умирают. К сожалению, слишком поздно для того, чтобы просто поговорить с ними или объяснить им что-то, но я надеюсь, что Киф не совершит ошибок. Он умный и… мне показалось, что он уравновешенный.

– Он тебе нравится? – ревностно рыкаю я.

Таллия тихо смеётся и кивает.

– Конечно, он мне нравится.

Моя кровь закипает от желания свернуть шею Кифу.

– Но ты мне нравишься больше. Киф хороший человек, у него сложный период в жизни, и ему нужна поддержка всех вокруг. Но ты мой мужчина, а он просто хороший человек.

Ревность исчезает, когда я вижу блеск глаз Таллии и тепло в них.

Я люблю тебя. Я так тебя люблю. Не отпускай меня. Не уходи.

Не бросай. Останься со мной. Полюби меня.

– А что насчёт свадьбы, то меня тоже на неё пригласили, – говорит Таллия.

Я удивлённо приподнимаю брови.

– Да, Дейзи приходила в клуб и передала мне приглашение. Она сказала, что Киф хотел бы лично поблагодарить меня, и я могла бы там с кем-то познакомиться, то есть наладить какие-то связи, о которых понятия не имею. Сначала я не поняла, зачем мне это, но сейчас… думаю, дело в тебе. Кажется, Дейзи и Киф решили побыть свахами для нас. Они знают, что мы расстались?

– Хм, я сказал Дейзи, что тебя больше нет. Ты ушла, – хмурюсь я.

– Значит, я права. Или они вместе, или только Дейзи решила отплатить мне добротой, то есть устроить нашу с тобой встречу. Это мило, – смеётся Таллия.

– Это дерьмово, – кривлюсь я.

– Брось, Каван, это мило. Друзья всегда хотят счастья для своих друзей. Они молодцы.

– Дейзи убила мать Кифа, и ты её считаешь милой? Она шлюха, – напоминаю я.

– Ну и что? – пожимает плечами Таллия. – Конечно же, она поступила плохо, и я не оправдываю её. Но если бы я увидела, что тебя хотят убить, то не знаю, как бы поступила. Я, может быть, тоже убила бы. Неужели тогда я стала бы в твоих глазах выглядеть плохой и грязной?

– Нет, ты другое дело, Таллия.

– Двойные стандарты, Каван. Или ты ко всем относишься милосердно, или же нет. Каждый человек заслуживает прощения, но это не означает, что прощение требует дальнейшего общения.

Нет. Это прощение для себя, но не для них. Прощение освобождает от плохого и дарит тебе свободу выбора.

– То есть я должен простить свою сестру за то, что она сделала со мной? Свою мать? Отца-ублюдка? – злобно рычу я.

– Да.

– Никогда, – шиплю я.

– Тогда ты всегда будешь видеть кошмары, Каван. Ты не отпускаешь прошлое, в этом твоя проблема. Почему оно так нравится тебе? – Таллия внимательно смотрит на меня, и я фыркаю.

– Оно мне не нравится. Я, блять, был мальчиком для удовлетворения похоти, – грубо огрызаюсь.

– Да, это так, но всё же, Каван, загляни глубже. Почему ты не можешь отпустить это? Что тебе не даёт это сделать?

Поджимаю губы, потому что я ненавижу говорить об этом. Меня это раздражает.

– Может быть, ты боишься, что если простишь их для себя, то у тебя не будет возможности спрятаться в темноте и оправдать своё одиночество? Ведь они мешают тебе двигаться дальше. Ты боишься, и это нормально, Каван. Но отпусти. Отпусти злость и обиду на них за то, что они с тобой сделали. Позволь другим поцеловать твои раны, полюбить твои шрамы и увидеть тебя настоящего. Настоящий ты прекрасен. И когда люди увидят, какое у тебя огромное сердце, то им будет плевать на твои шрамы. Они будут любить тебя за то, что ты просто живёшь.

– Если люди узнают, что у меня есть сердце, то они будут использовать меня и причинять боль. Они перестанут считать, что я могу их наказать.

– Я говорю тебе про отношения с близкими людьми. На работе ты можешь быть любым, а дома тебе нужно быть собой. Близкие тоже причиняют боль, Каван, но если ты не будешь двигаться дальше, то никогда не сможешь жить нормально. Чувствовать и иметь будущее. Ты думал о своём будущем? – интересуется она.

– Не особо, если честно. Я знаю, что всегда буду работать с Ноланами. Они моя семья. И всё.

– А собирался ли ты заводить свою семью? Думал ли ты о детях?

– Нет. Я не готов к этому, – отрезаю и сажусь на кровати, чтобы не видеть боли в глазах Таллии. Хотя я вру. Я лживый ублюдок и мечтаю о том, чтобы у меня была своя семья и дети, много детей, но страшно боюсь этого. И лучше пусть у Таллии не будет иллюзий на мой счёт, пока я сам не созрею, чтобы рассказать ей обо всём.

– Ты поедешь со мной на свадьбу? – Встаю и собираю вещи с пола.

– Если я тебе там нужна, то да.

– Ты мне нужна.

– Хорошо. Когда мне нужно быть готовой?

– Примерно через час. Я отправлю к тебе шофёра с платьем, а сам приеду за тобой ровно через час.

Надев футболку, опираюсь на кровать и целую Таллию в губы.

– Ладно. Буду ждать тебя. – Её улыбка разрывает моё сердце.

Она так прекрасна.

Киваю Таллии и, хватая свои вещи, выхожу из её квартиры.

В моей голове пустота. Ничего не хочу больше. Я вымотан и устал. Сейчас я должен сосредоточиться на работе, но хочу больше Таллии в моей жизни. Я должен быть тенью, а пытаюсь выбраться на свет. Чёрт, я просто ублюдок. Знаю, что снова причиню боль Таллии, но отпустить её не могу.

Ровно через час я, одетый в чёрный смокинг, стою у дома Таллии и жду, когда она спустится вниз. Ей отвезли платье, которое я выбрал, но я не уверен, что она бы выбрала всё это сама.

Когда Таллия появляется внизу, то у меня перехватывает дыхание. Она такая красивая. Элегантное платье в пол с длинными рукавами тёмно-синего цвета идеально смотрится на ней. Она чересчур сексуальна в нём. Почему я выбрал это платье?

– Нормально? Это то, чего ты ожидал? – взволнованно спрашивает она.

– Ты нанесла макияж, – замечаю я.

– Да. Это ведь свадьба. Если я появлюсь там со своими тёмными кругами под глазами, то буду выглядеть ужасно.

Мне нравятся её тёмные круги под глазами больше, чем пухлые губы, покрытые помадой, куча макияжа и слишком красивые глаза. Я боюсь, что кто-нибудь увидит моё сокровище, и оно ему тоже понравится. И этот кто-то будет куда сговорчивее, чем я.

– Каван, тебе не нравится? – спрашивает Таллия, и та печаль, которая сквозит в её глазах, убивает меня.

– Ты очень красивая. Мне нравится. Поехали.

Таллия садится в машину, и мы направляемся в поместье за городом.

– Никто обо мне не знает, кроме Дейзи и Кифа, да? – спрашивает Таллия.

– Нет, я никому о тебе не говорил. Ещё Дарина знает. Но я не уверен, что она там будет.

– То есть ты впервые ведёшь кого-то на подобное мероприятие.

– Да. Я никогда не приходил туда с женщинами. Хотя иногда приходил со шлюхами, чтобы никто не посчитал меня геем.

Но зачастую предпочитаю быть там один, потому что я на работе.

Каждый приём – это моя работа.

– Тебе всегда приходится присматривать за Ноланами? Они что, сумасшедшие?

– Ещё хуже. Они все воюют друг с другом. Долгая история, но нас она не касается. Не пугайся, если увидишь их ссору. Это для них нормально.

– Странно.

– Ещё как. Вероятно, ты увидишь мою мать, – мрачно говорю я. – И её мужа.

– Ох, – шумно вздыхает Таллия. – Она снова вышла замуж?

– Нет. Когда я убил своего отца, то мы заранее уже подготовили его копию. То есть нашли мужчину, заплатили ему и сделали пластические операции, чтобы он был похож. Свои сложности.

В общем, теперь она живёт с ним, а он уже много лет играет роль моего отца.

– И твоя мама согласилась? – ужасается Таллия.

– Она больше любит деньги и роскошь, которую дарит высшее общество. Её такая альтернатива устроила.

Таллия поджимает губы, а я наблюдаю за тем, как она хмурится, обдумывая мои слова.

– Ты же помнишь о том, что я убил своего отца?

– Да, помню. Просто всё это чуждо для меня, и немного страшно.

Выходит, что иногда можно встретить людей, которые просто играют свои роли, а настоящий человек давно мёртв.

– Выходит так. В моём мире к этой уловке прибегают многие.

Кто-то из-за наследства, кто-то из-за репутации, а кто-то по каким-то своим причинам. Но я не общаюсь с матерью и её мужем. Давно уже не общаюсь. Я для неё умер, как и она для меня.

– Наверное, это лучшее решение в твоей ситуации.

– Что? – удивлённо приподнимаю брови.

– После того, что ты мне рассказал о себе, о том, как к тебе относились и что с тобой сделали, то уж лучше быть одному, чем рядом с такими чудовищами. Так для тебя безопасней, – уверенно говорит Таллия.

– Я думал, что ты испугаешься, убежишь или откажешься от меня.

Ты шокируешь меня, Таллия. Постоянно. Я жду от тебя одного, а ты делаешь всё наоборот.

– Наверное, потому что ты мне дорог, Каван. Я готова со многим смириться, но не с безразличием и ложью. Поэтому я считаю, что, если ты так решил для себя, значит, для тебя это правильно, и никто не имеет права лезть к тебе со своими правилами. Это твоя жизнь.

Твоя семья. Твоя работа. А остальное лишь временно, – Таллия пожимает плечами и отворачивается к окну.

– Ты для меня не временна, Таллия. Рядом с тобой я счастлив. Я другой с тобой. Ты это всё, чего бы я хотел в своей жизни.

Услышав мои слова, Таллия расслабляется и дарит мне смущённую улыбку.

– Порой я поступаю нелогично, но очень боюсь потерять тебя. Я совершаю ошибки, но прошу тебя дать мне шанс исправить их. Я учусь и каждый день буду стараться стать лучше. Я обещаю. – Подхватываю её руку и целую пальцы Таллии.

Глава 41

Каван

С одной стороны, я хочу, чтобы все увидели Таллию и завидовали мне. С другой стороны, я боюсь показать ей тех, кто может её увидеть. Точнее, конечно, это ревность и нежелание делиться.

Но выбора у меня нет, потому что мы уже приехали к закрытому поместью Фарелла, где и будут происходить церемония и банкет.

– Вау, здесь так красиво, – восхищённо шепчет Таллия, пока я веду её по асфальтированной дорожке, с расставленными по бокам свечами и огоньками на земле.

– До Рождества ещё очень долго, – хмыкаю я.

– Это романтично, Каван. Всё так волшебно. Я никогда не была на свадьбах. Но эта… Господи, какой огромный дом! А людей сколько.

– Всего пятьдесят человек. Это маленькая церемония, по меркам Ноланов. Когда Слэйн собирался жениться в первый раз, было около семисот человек.

– Семьсот человек? О господи. Откуда так много знакомых? – ужасается Таллия.

– Необязательно знать всех. Род Ноланов очень древний, и для них важно приглашать всех, кто имеет вес в обществе.

– Выходит, что Слэйн был женат до встречи с Энрикой?

– Нет. Именно на ней он и собирался жениться, но Энрика бросилась со скалы.

– Что? – взвизгивает Таллия. Её глаза полны страха, а я мудак.

– Эй, не нервничай. Энрика странная, как и Слэйн. На самом деле она не собиралась покончить с собой. Она… хм, проверяла чувства Слэйна и доказала ему, что он любит её. Долгая история, но… Таллия, посмотри на меня, – я ловлю взгляд девушки, а в её зрачках застыл ужас, – они поженились тайно без гостей. У них всё хорошо. Мне сложно объяснить, почему она так поступила, и почему это было важно, но могу сказать, что это помогло Слэйну. Теперь он не отлипает от её юбки. Так что не бойся. Это для них нормально.

– Но ведь это ненормально для тебя, да? – тихо спрашивает Таллия.

– Для меня это ненормально. Мне не нужны такие жертвы.

Потому что я, в отличие от Слэйна, никогда не буду отрицать своих чувств, когда они появятся. Я честно себе в них признаюсь и не буду заставлять женщину вытягивать из меня эти слова клещами.

– Признаешься, – едва слышно повторяет Таллия.

– Да, признаюсь. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы влюбиться. Вероятно, я непохож на мужчину, который верит во всю эту чушь, но она есть. Любовь существует. Я знаю об этом. Так что всё хорошо. Да?

– Ага, – кивает Таллия и натянуто улыбается мне. Что я сказал не так? Таллия точно не в порядке, и она о чём-то сильно задумалась.

– Каван!

Я поворачиваю голову и вижу Кифа, идущего к нам. Он выглядит паршиво. Не знаю, как ему удалось объяснить свою хромоту, синяки, перевязанную голову и медленную походку, но он жив. Наверное, это хорошо.

– Таллия? Я удивлён, но в то же время безумно рад тебя видеть.

Ты спасла меня, – Киф широко улыбается своими чёртовыми потрескавшимися губами, и я кривлюсь.

– Я тоже рада видеть тебя живым. И не стоит меня благодарить, как и преувеличивать мой вклад. Я лишь осмотрела тебя. Как ты, Киф? – взволнованно и сопереживающе спрашивает его Таллия.

– Держусь. С утра я был в похоронном бюро, и завтра состоятся похороны моей матери. Сегодня свадьба моего отца. Я в грёбаном аду, Таллия. Я схожу с ума, – признаётся Киф.

– Ох, мне так жаль. Прими мои соболезнования и… наверное, поздравления. Это жутко слышится. Просто жутко. Не знаю, как ты держишься. Ты очень выносливый и сильный мужчина, – Таллия мягко улыбается Кифу, а тот чуть ли не превращается в лужу умиления. Какого хрена?

– Если бы женщины говорили мне подобное хотя бы раз в неделю, то я был бы ещё сильнее.

– Ну, выходит, что один раз уже есть, – смеётся Таллия. – Ты можешь дать мне свой номер телефона, и я буду писать тебе об этом каждый понедельник.

– Отличная идея. Я…

– Какого хрена ты флиртуешь с моей девушкой? – рычу я, дёргая Таллию к себе.

– Это был…

– Мне насрать, ясно? Даже не смотри на неё. Если она и будет кому-то говорить про силу мужчины, то только мне. Найди себе кого-нибудь другого, – злобно цежу я.

– Мда, вот и поговорили. Но мне всё равно, я накачал себя наркотиками и даже не воспринимаю тебя, как угрозу, Каван. Таллия, ты прекрасна. Встретимся на банкете. Вы можете пройти в сад, там располагаются все гости. Поболтаем позже, – Киф как ни в чём не бывало продолжает мило улыбаться МОЕЙ девушке, а затем ещё и подмигивает ей, направляясь к другим гостям.

– Ты в своём уме? – шепчет мне Таллия.

– А ты? Ты флиртовала с ним, – так же отвечаю ей.

– Это была дружеская беседа. Где твоё сострадание, Каван? Киф сейчас переживает самый сложный период. Он подавлен. Так ещё и накачал себя наркотиками. Как можно быть таким чёрствым? – отчитывает она меня.

– Но я же…

– Ты повёл себя безобразно. Просто безобразно, Каван. Нет ничего плохого в том, чтобы говорить людям комплименты и поддерживать их, вне зависимости от гендерной принадлежности.

Перед горем все равны. Господи, как ты мог? – Таллия шлёпает меня по руке. – И при чём здесь флирт? Если мужчина и женщина разговаривают, это не значит, что они флиртуют. Есть разные виды общения, Каван. Формальное и неформальное. А в такой сложной ситуации ты повёл себя, как эгоист с огромными проблемами в голове. Я от тебя такого не ожидала.

Пока она говорит мне всё это, ругая, как маленького мальчика, я возбуждаюсь. Она чертовски горячая. Я псих. Я влюблённый псих, которому нравится, что женщина может отстоять свои права и в то же время заставить меня считать себя придурком. Ревнивым придурком. Мне нравится.

– Хватит улыбаться, – прищуривается Таллия.

– Я не могу перестать это делать. Ты такая хорошенькая, когда ругаешься. Я снова хочу тебя. Я бы взял тебя прямо здесь…

– Каван, – щёки Таллии покрываются алым румянцем, и она оглядывается по сторонам. – Прекрати. Пошли в сад, где нам и нужно быть. И веди себя прилично.

Хоть Таллия и понятия не имеет, в какой стороне находится сад, но она куда-то ведёт меня за собой. Наверное, я выгляжу как идиот, потому что улыбаюсь так широко, что, кажется, рот треснет. Но когда Таллия уже в отчаянии кружится между гостей, путаясь в подоле своего платья, я веду её к месту проведения церемонии.

Мы выходим в сад, в котором расставлены стулья, и Энрика сразу же машет нам. Я давно не видел Слэйна, и сейчас мне больно, потому что он не обращает на меня внимания, держа на руках дочь и общаясь с Брианом. Он делает вид, что меня нет. То же самое делаю и я.

– Каван, рада тебя видеть живым, – Энрика целует меня в щёку и переводит взгляд на Таллию, смущающуюся под её пристальным взглядом.

– Таллия, это жена Слэйна Нолана – Энрика. Энрика, это Таллия, – сухо представляю их.

– Вау, ты существуешь, – смеётся Энрика и целует Таллию в обе щёки. – Очень рада встретиться с тобой. Я предполагала, что Каван кого-то нашёл себе, иначе бы он не спрашивал странные вещи, вроде…

– Достаточно, – обрываю я Энрику, но она из тех, кого сложно заткнуть.

– Брось, женщинам важно знать, сколько усилий прикладывает мужчина, чтобы покорить их сердца, – отмахивается от меня Энрика.

Таллия бросает на меня озадаченный взгляд, а я передёргиваю плечами.

– Не слушай её. Она бывает очень и очень навязчивой.

– Не навязчивой, а другом, Каван. Это так называется. Слэйн, познакомься с девушкой Кавана. Прекрати вести себя, как мудак, – шипит на мужа Энрика.

Глаза Таллии распахиваются шире.

– Я же говорил. Они ненормальные. Не обращай внимания, – шепчу я Таллии.

– Слэйн! Бриан, брысь отсюда! – рыкает на обоих Энрика.

Я вижу, с каким высокомерием и недовольством Слэйн обращает внимание на Таллию. И мне не нравится это внимание. Я слишком хорошо знаю Слэйна, чтобы не понять, что она ему не угодила.

– Это Таллия. Красавица, да? Каван с ней встречается, – улыбается Энрика.

– Очень приятно познакомиться, Слэйн, – мягко отвечает Таллия.

Слэйн, в свою очередь, щёлкает языком и передаёт дочь Энрике.

– Это не то, что стоит моего внимания. Лучше найду, где можно выпить, – фыркает Слэйн.

– Прекрати! – шипит Энрика.

– Это ты не стоишь внимания, – злобно рычу я.

Слэйн бросает на меня пренебрежительный взгляд и ухмыляется.

– Хочешь это обсудить?

– С удовольствием.

– Слэйн, Каван, не сегодня. Фарелл женится. – Энрика хватает за руку Слэйна, а Таллия крепче сжимает мою руку, но я зол на этого ублюдка. Он не смеет так оскорблять Таллию. Мудак.

Мы со Слэйном не сводим глаз друг с друга. Я отпускаю руку Таллии, а Слэйн отталкивает жену.

– Придурки. Сочувствую, дорогая, но тебе придётся сложно, – тяжело вздыхает Энрика у меня за спиной.

Мы оба идём довольно быстро, пока полностью не скрываемся с глаз. Я дёргаюсь в сторону Слэйна, желая придушить его.

– Ты её проверил, прежде чем тащить сюда? – Слэйн перехватывает мою руку. – Каван, я не собираюсь драться с тобой. Я собираюсь только выслушать тебя.

– Да пошёл ты. Не тебе решать, кто будет здесь. Таллия со мной.

– Я задал вопрос.

– Я послал тебя в задницу.

– Каван, мать твою, ты понимаешь, что приводить сюда шлюх…

Я замахиваюсь другой рукой. Слэйн толкает меня в сторону, избегая удара.

– Таллия не шлюха, ясно? Она хорошая девушка. Она добрая и отзывчивая. Чего у твоей шлюхи, на которой ты женился, и в помине никогда не было. Таллия отличается от всех вас.

От Энрики тоже. Она чистая. Она была девственницей. Она стала моей. И если ты, сукин сын, причинишь ей боль, я убью тебя.

Запомни это. Марать о тебя руки я не собираюсь. Ты законченный ублюдок, Слэйн. Ты мне не друг, – с ненавистью выплёвываю я.

– Наконец-то, ты понял, что никому не нужен настолько, что тебе пришлось искать дешёвку, чтобы повысить свою значимость. Я давно от тебя отказался. Ты одни лишь проблемы приносишь. Я рад, что мы всё решили. Ты нежеланный гость на моей территории. С этих пор ты мне никто, – с таким же презрением отвечает Слэйн.

Я готов прямо сейчас его убить. Я ненавижу его. Я считал его братом, а он такое говорит обо мне. Слэйн забыл обо мне. Он кинул меня. Сукин сын!

– Слэйн, Каван, что вы оба здесь делаете? Пойдёмте, сейчас начнётся церемония. – Киф появляется между нами и хватает за локоть Слэйна.

– А ты запомни, мусор мы выбрасываем. И теперь это мусор, – Слэйн показывает на меня пальцем и обходит Кифа.

– Каван, нет. – Меня перехватывает Киф. Он едва держится на ногах, и я могу себя остановить. Я соображаю рационально, в отличие от Слэйна. Я разумный, а он мудак.

– Что случилось? Что вы снова не поделили? – тихо возмущается Киф.

– Ты не слышал, как он назвал меня?

– Слышал, но это Слэйн.

– И что? Ему должно всё сходить с рук, потому что он Слэйн Нолан? Ни хрена, ясно? Я выхожу из игры. Завтра я увольняюсь.

– Каван, пожалуйста…

– Каван? – за спиной Кифа раздаётся взволнованный голос Таллии, и я дёргаю головой.

– Ты в порядке? Я испугалась. Энрика сказала, что у вас с её мужем сложные отношения и что вы…

– Тише, всё хорошо, – натянуто улыбаюсь и притягиваю к себе Таллию. Она всхлипывает и крепко обнимает меня.

– Я сильно испугалась, – шепчет она.

– Всё хорошо. Пойдём. Сейчас начнётся церемония, – говорю я, целуя Таллию в волосы.

Я обнимаю её и веду обратно в сад, за нами идёт Киф, а затем к нему присоединяется Дейзи.

– Не трогай их. Не сейчас, – предостерегает её Киф.

– Но…

– Не лезь. Правда, просто закрой рот и иди молча. Я ещё не знаю, каким образом тебя наказать за то, что ты прикончила мою мать, – ещё твёрже говорит Киф и, видимо, Дейзи пугается.

Мне хватило стычки со Слэйном, но среди гостей я вижу своих сестру и мать с подставным отцом. Дарина замечает меня первой и быстро шепчет матери обо мне. Но матери всегда было плевать на меня, поэтому её безразличный взгляд я легко сношу.

– Мы сядем со стороны невесты, – сообщаю я Кифу. Он кивает и улыбается гостям, направляясь на своё место, где находятся все Ноланы.

– Это твоя сестра, а рядом с ней твоя мама, да? – шепчет мне на ухо Таллия.

– Да. Не смотри на них. Они могут найти сотню причин, чтобы задеть тебя. Поэтому игнорируй их, – отрезаю я.

Таллия поджимает губы и отворачивается от моей семьи. Я стою на другой стороне, пока играет музыка и появляется счастливый Фарелл. Его приветствуют гости, даже Таллия хлопает и улыбается незнакомцу в лице Фарелла, а я чувствую себя дерьмово. Я стою на другой стороне. Я их враг. Стал врагом, потому что просто полюбил. Я всегда их поддерживал. Всегда вытаскивал их из дерьма, а в итоге я оказался один. Совсем один. Перевожу взгляд на Слэйна, и он улыбается Энрике. Он обнимает её и целует в макушку, качая дочь. Он тоже счастлив, а мне, по его мнению, нельзя быть счастливым. Мне ничего нельзя. Я больше ему не друг, потому что полюбил. Это нечестно.

– Ублюдок, – вырывается из меня шипение.

– Каван, – Таллия сжимает мою руку, когда мы рассаживаемся по местам.

– Посмотри на него, – злобно шепчу я. – Посмотри. Он счастлив, понимаешь? Счастлив. Слэйн женат. У него есть ребёнок. А что я?

Ничего. Он бросил меня и считает себя выше меня, потому что Нолан. Слэйн забыл о том, сколько дерьма мы прошли вместе. Он, чёрт возьми, просто кинул меня из-за какой-то женщины, забыв о наших клятвах. Он забыл обо всём ради неё и ни разу не позвонил мне. Он ни разу не пришёл ко мне. Мы больше не общаемся, потому что я стал ему не нужен. Разве так можно?

– Каван, он просто женился, и теперь у него своя жизнь. Это нормально.

– Нормально? Нет, это ненормально, – с яростью шиплю. – Слэйн счастлив, а я нет. Он больше не одинок, а я одинок. Он кинул меня. Так друзья не поступают. Так браться не поступают, Таллия.

Слэйн счастлив только благодаря мне. А мне помочь не смог. Ему это и не нужно. Я волновался за него и решал все его проблемы. Я всегда был рядом. А когда он был нужен мне, Слэйна не было рядом, он был с Энрикой. Он полностью вычеркнул меня из своей жизни из-за неё. Это чертовски обидно.

– Ты сейчас несчастен? – тихо спрашивает Таллия.

– А я выгляжу счастливым? Думаешь, я не хочу тоже влюбиться?

Хочу. Не хочу детей? Хочу. Я, в отличие от Слэйна, всегда верил в любовь. И где она? Нет её. А он её получил. Это нечестно. Разве я не прав? – Поворачиваю голову к Таллии, абсолютно не слушая, что происходит вокруг нас.

– Ты чувствуешь себя таким одиноким сейчас? – хмурясь, спрашивает она.

– Конечно, да. Я же говорил тебе об этом. Я знаю, что сам выбрал одиночество, но думал, что мы будем вместе со Слэйном.

А он бросил меня. Слэйн изменил своё решение без меня и поставил перед фактом. Если честно, то я был рад, что он в первый раз не женился на Энрике. Но потом Слэйн решил, что должен защитить её, очистить себя и своё имя. Создать новый род, в который меня не пригласили. Это и больно. Я всегда его поддерживал, а теперь он во мне не нуждается. – Дёргаю головой в сторону Слэйна и Энрики, сидящих в первом ряду.

– Только посмотри на них. Они выглядят отвратительно. Все эти объятия и поцелуи они должны были оставить дома, а не демонстрировать всем, как они счастливы без тех, кто ради них страдал. Как можно быть такими лицемерными? – с отвращением морщу нос.

– Каван, они любят друг друга.

– Пусть любят там, где положено, а не здесь. Они оба всегда любили внимание. Это Энрика перетянула Слэйна на свою сторону.

Она забрала его у меня. Порой я её ненавижу. Я даже хочу, чтобы она умерла. Я не думал, что Слэйн вёл двойную игру и был на самом деле в ней заинтересован. Чёрт, да мы столько трахали подобных девок, но вот именно Энрике нужно было стать той самой для Слэйна. Если бы была другая женщина, то он бы остался со мной. Он так и планировал. Слэйн ненавидел брак, детей, да и, вообще, любовь. Он презирал всё это. А теперь? Каким жалким он стал.