Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Каван поднимается с места, и я радостно вскакиваю. Господи, я счастлива немного пройтись. Наверное, стоило в антракте хотя бы немного подвигаться. Иду за Каваном, который проталкивается среди людей, и в какой-то момент теряю его из виду. Паника накатывает внутри меня, ведь я не знаю, куда идти, а толпа тащит меня куда-то вперёд. Словно меня подхватило волной, и я не могу даже двинуться. Я готова визжать от страха, ища взглядом Кавана.

Он высокий, но я не вижу его макушку. Меня выносит в фойе, и я кручусь на одном месте, пытаясь найти Кавана. Мне этого не удаётся. Если бы он держал меня за руку, то я бы не потеряла его.

Неужели, он даже не заметил этого?

Мне ничего не остаётся делать, как выйти из здания и ждать, когда Каван появится здесь. Но так много людей. Я двигаюсь дальше, ища глазами его машину, но и автомобилей куча. Я потерялась.

В какой-то момент меня озаряет догадка: может быть, Каван сделал это специально? Таким образом показал мне, что между нами всё кончено? Так обидно и неприятно становится.

В последний раз бросаю взгляд на здание балета и иду по тротуару. У меня даже денег с собой нет, чтобы вызвать такси.

Приходится написать Алу, что я в полной заднице, и Каван бросил меня одну. Друг не отвечает, и это нервирует меня. Конечно, я могу дойти до дома, но на таких высоких каблуках вряд ли, да и идти мне минимум час. Я замёрзну. Ал не отвечает мне.

– Привет, заблудилась? – Передо мной вырастает незнакомый мужчина. Я в страхе отшатываюсь от него.

– Я могу подвезти тебя. Мы как раз с парнями собираемся в клуб, – он нагло ухмыляется, окидывая взглядом моё тело.

– Благодарю, мне это неинтересно, – отвечаю и делаю шаг в сторону, но мужчина перекрывает мне путь. Правда? Прямо сейчас? У меня и без этого проблем куча?

– Слушай, я знаю, зачем сюда приходят одинокие девушки. Они ищут таких, как я. Мы отлично проведём время, – произносит он, и мне в нос ударяет вонь алкоголя из его рта.

– Я же сказала, мне это неинтересно. Я не одна. Пропусти, – злобно шиплю я.

– И где же твой кавалер? Не вижу его рядом с тобой, – нахально смеётся незнакомец. Чёрт, он пьян. Он намного больше меня и пристаёт ко мне. Мне страшно. Хотя вокруг нас достаточно много людей, но вряд ли кто-нибудь поможет мне. Никто не помог моему брату, когда его избивали.

– Он ждёт меня. Дай пройти. – Грубо пихаю его в плечо, отчего мужчина шатается, а я юркаю вперёд. Но он резко хватает меня за запястье.

– Не ломайся. Я заплачу. Я богат.

– Отвали!

Ударяю его кулаком в грудь, а он обхватывает мою талию и наступает на меня, отчего мне приходится отходить назад. Я вырываюсь из его рук, но он блокирует мои движения. Резко мужчину словно что-то толкает назад. Меня откидывает в сторону, и я хватаюсь за машину.

– Она, блять, тебе сказала, чтобы ты отвалил! – рычание Кавана доносится до меня. Он замахивается на мужчину.

– Нет! – выкрикиваю я, подбегая к Кавану. – Нет, не нужно. Он просто пьян. Я искала тебя, а он не хотел пропустить меня. Он не соображает, что делает. Отпусти. Поехали домой.

Каван опускает кулак и отталкивает от себя мужчину. Он едва на ногах стоит.

– Ты в порядке? – спрашивает Каван.

– Да… немного испугалась, но уже в порядке. Я потеряла тебя в толпе. Я хотела найти и вышла на улицу.

– Я был в фойе, ждал тебя, а потом осмотрел весь зал. Ты чертовски напугала меня, Таллия.

– Я не виновата. Я…

– Урод, – меня обрывает злобный голос незнакомца, о котором я даже забыла.

– Уродливая скотина. Ты хоть знаешь, кто я такой? И что я с тобой сделаю? Ты уродливый ублюдок. Сутенёр, да? Сколько заплатить? Я заплачу. Торгуешь девицами?

Я в шоке смотрю на мужчину. Он достаёт кошелёк и считает купюры.

– С таким, как ты, противно даже стоять рядом, – с презрением шипит он.

Ярость полыхает внутри меня. Я отпускаю Кавана и делаю два шага к этому придурку. Замахиваюсь ногой и бью его прямо между ног.

– Урод здесь только ты, – цежу я, наблюдая за тем, как мужчина падает на колени. – Ещё раз оскорбишь его, я тебе нос сломаю. Это ты ублюдок и воняешь. Помойся, хотя невежество и невоспитанность не купить и не отмыть.

Гордо задираю подбородок и возвращаюсь к Кавану. Он в шоке смотрит на меня.

– Ну так что, мы едем или нет? Балет закончился. Добро победило зло.

Каван кивает мне и бросает взгляд за мою спину, но я безумно зла на этого придурка. Мало того что он пьяный, так ещё и оскорбил Кавана из-за его шрамов. Почему люди так поступают? Они плохие люди. Каван не заслужил такого отношения к себе.

– То есть мне ударить его ты не позволила из-за того, что он лапал тебя, а сама ударила его?

Поворачиваю голову к Кавану и виновато кусаю губу.

– Я не выдержала, прости. Он такой придурок. Пьяный придурок.

Он заслужил. Я надеюсь, что у него будет всё болеть и завтра.

– Но мне ты не дала его ударить, – напоминает Каван.

– Ты бы его убил, а я всего лишь наглядно показала, как могут ранить слова. Теперь он это запомнит, я надеюсь. Хотя с таким самомнением, как у него, его нужно так бить каждый день, чтобы знал, что и кому говорить. Мне не стыдно, – отвечая, воинственно поднимаю подбородок. Каван отворачивается обратно к дороге.

Прокручиваю в голове то, что случилось и осознаю, что сама ударила человека, чтобы защитить Кавана, а ему этого не позволила по отношению ко мне. Господи, это же так… странно и смешно.

Когда мы входим в квартиру Кавана, я уже больше не могу сдерживаться и хохочу, прислоняясь к стене. Каван улыбается и тоже смеётся. Мы просто стоим в темноте и смеёмся, как два идиота.

Не знаю, что это такое, но мне становится лучше.

– Прости, это было ужасное свидание, – говорит Каван.

– Это не так. Просто немного необычное. Мы же не будем его повторять, да?

– Нет, с меня хватит. У меня задница затекла.

– У меня тоже.

– Старик рядом со мной храпел весь второй акт.

– Женщина сбоку от меня постоянно хватала мою ногу, словно это спасательная шлюпка.

Мы снова смеёмся. Я чувствую облегчение, оттого что ничего плохого не случилось. Всё наладилось вот так просто. Нужен был один придурок, который напал на меня, чтобы ударить его в пах и разрядить обстановку. Теперь я понимаю, зачем Каван дерётся.

Мне стало куда лучше. Напряжение спало.

– Что ж, тогда я желаю тебе доброй ночи, Таллия.

– Но я не хочу спать. А ты устал?

– Нет.

– Тогда, может быть, чем-нибудь займёмся вместе? К примеру, я бы поела клубники. А ты? – спрашиваю, с надеждой глядя на Кавана.

Он секунду думает над моим предложением, а потом кивает.

– Только больше не отпускай мою руку. Без тебя мне страшно, – прошу я.

– Не отпущу.

Каван протягивает мне руку, и я хватаюсь за неё. Улыбаясь ему, позволяю себя вести в столовую. Теперь нужно найти подходящее время, чтобы поцеловать его. Я смогу.

Глава 25

Таллия

Наблюдаю за Каваном, достающим хлеб, нарезку индейки, помидоры и соус.

– Я голоден, как собака, – он извиняюще улыбается мне и протягивает тарелку с клубникой.

Натягиваю ему улыбку, коря себя за то, что не подумала об этом.

Каван на моей памяти, вообще, не ел при мне. Вероятно, он что-то перекусил, пока я собиралась на балет, но я не почувствовала запаха пищи. И мне очень жаль, что ему пришлось страдать.

– Ешь столько, сколько хочешь. Не хочу, чтобы ты себя ограничивал из-за меня, – отвечаю я.

Он ставит сковородку на плиту и быстро обжаривает хлеб, попутно нарезая продукты. Я с интересом наблюдаю за ним. Мне казалось, что он ест только дорогие и изысканные продукты, а не обычный сэндвич, в духе Ала.

Каван протягивает мне бокал воды, и я принимаю его. Он развязывает бабочку и бросает её в сторону, за ней летит пиджак.

Вся одежда валяется на полу, а я наблюдаю за тем, как Каван закатывает рукава рубашки, обнажая сильные запястья. Он расстёгивает пару пуговиц, отчего у меня сушит во рту. Я делаю пару глотков воды и отставляю бокал.

Аромат еды начинает распространяться по кухне, и я бросаю в рот маленькую ягодку клубники, чтобы затушить пожар голода.

Но ни черта не помогает. Я безумно голодная, и мне очень жарко.

Но явно это не из-за пищевого голода. Со мной что-то не так, и я это знаю.

Каван издаёт невероятно низкий и сексуальный стон, когда кусает сэндвич и жуёт его. Мне становится ещё жарче. Всё моё тело покрывается потом, и я ёрзаю, сидя на высоком стуле и чувствуя дискомфорт между бёдер.

– Хочешь попробовать? – предлагает он и падает на стул рядом со мной. Каван абсолютно не замечает того, что я пялюсь на его губы, которые он облизывает, а не на чёртов сэндвич. Но если я соглашусь, то Каван приблизится ко мне, и я смогу его поцеловать.

– Если ты не против, – шепчу я.

Он улыбается и тянется ко мне. Сэндвич оказывается у моих губ, но я рассчитывала на другое, на то, что Каван будет здесь, а не хлеб.

Хотя от сэндвича потрясающе пахнет. Я откусываю совсем чуть-чуть, какие-то крошки и глотаю.

– Вкусно, – говорю я. Он улыбается мне и кивает.

– Да, я обожаю такую еду. Чем больше соуса, тем лучше.

Каван увлечён больше сэндвичем, чем мной, и это печалит. Я уже не знаю, как ему дать понять, чтобы он меня поцеловал. В моей голове все мысли только об этом. Решаюсь положить руку ему на бедро, отчего Каван не пережёвывая, глотает большой кусок и недоумённо смотрит на меня. У него такое упругое бедро, словно это одна стальная мышца. Чёрт, а какой жар исходит от его кожи.

– Что-то не так? – спрашивает он.

– Нет, всё в порядке. Спина немного устала, я облокотилась на тебя, – нахожусь я.

– Можем перейти на диван, – предлагает Каван.

– Нет! – выкрикиваю я. – Нет, мне комфортно так. И у тебя крошка на губе.

Хотя нет там никаких крошек, но я тянусь к нему и взмахиваю рукой, чтобы добраться до его лица, как задеваю бокал с водой.

Взвизгивая, вскакиваю со стула, а часть моего платья оказывается мокрой. Бокал падает на пол и разбивается.

– Чёрт, прости. Я такая неуклюжая, – хнычу, опускаясь на колени, и собираю осколки.

– Подожди, ты поранишься. Таллия!

– Ай, – вскрикиваю и вижу, что у меня на пальце блестит кровь.

Я ненавижу себя. Хочется расплакаться от неудачи. Каван опускается ко мне с полотенцем в руках и накрывает им все осколки. Он переворачивает мою руку, и осколки падают, а затем подхватывает мою ладонь, и его губы внезапно обхватывают мой палец с кровью.

Меня бросает в жар. Каван слизывает кровь и посасывает мой палец. Внизу живота всё скручивает, и меня словно ударяет током. Я быстро облизываю губы.

– Мне жаль, что я испортила платье. Правда, я не хотела. Я… прости меня, – виновато шепчу. Каван выпускает мой палец изо рта и мягко улыбается мне.

– Ничего страшного. Это всего лишь тряпка. Ты поранилась.

Никогда не бросайся собирать осколки голыми руками, Таллия.

– Да, я…

– Мне не нравится, когда тебе больно. – Каван придвигается ближе ко мне.

– Мне тоже не нравится, когда тебе больно, – выдыхаю я.

Контакт наших глаз становится чем-то сильным и разрушительным для меня. Моё дыхание прерывается, и сердцебиение повышается. Зрачки Кавана расширяются, и я вижу в них своё отражение. Я не узнаю себя, словно это другой человек.

И этот человек мне нравится, словно я вижу себя его глазами. Меня так сильно тянет к нему, что я придвигаюсь ближе, как и он.

Идеальный момент для поцелуя, и он вот-вот случится. Я приоткрываю губы, ожидая с волнительным предвкушением этот момент, как что-то идёт не так. Каван подаётся вперёд, и я бьюсь лбом о его нос. С визгом падаю назад, Каван летит на меня.

Жмурюсь от предстоящей боли, но он успевает подставить свою руку под мою голову. Мы оба падаем на пол, и Каван придавливает меня своим телом. Лоб болит, даже челюсть от удара сводит.

Что за чёрт? Я готова разреветься.

– Таллия, ты в порядке? – испуганно спрашивает он.

Открываю глаза и глубоко вздыхаю. Не судьба. Может быть, мне просто не суждено его поцеловать, и все эти нелепые случайности, происходят, потому что этот мужчина не для меня?

– Да… всё в порядке. Голова теперь болит. Я сильно тебя ударила? – спрашиваю его и готова сгореть от стыда.

– Нет. Видимо, вода попала на пол, и я не удержался. Прости, я не хотел. – Каван быстро поднимается с меня и помогает мне встать на ноги. Он не смотрит на меня, и у него покраснел нос, а я ненавижу всё, что случилось сегодня.

– Хм, думаю, стоит убрать осколки, чтобы больше никто не поранился, – бормочу я.

– Я уберу, не волнуйся.

– Что ж, ладно. Тогда я пойду спать. Немного устала. Спасибо тебе за этот день. Он был лучшим. До завтра, – монотонно произношу, желая лишь спрятаться и в одиночестве корить себя за идиотизм.

– Да… да… до завтра, – печально отзывается Каван.

Бросаю на него взгляд, он наклоняется и начинает собирать полотенцем осколки. Я бреду в спальню и злобно расстёгиваю платье. Чёртовы инстинкты! Это они? Почему они не помогли, а только всё ухудшили?

Я безумно зла на то, что случилось. Мобильный, лежащий в моей сумочке, звонит, когда я выхожу из ванной комнаты. Каван, вероятно, принёс её сюда. Дохожу до телефона и вижу имя друга.

Чёрт, я забыла, что написала ему, когда потерялась. Отвечаю на его звонок, подавляя зевок, и сообщаю, что всё в порядке. Я немного перенервничала. Конечно, я не собираюсь ему говорить о том, как облажалась сегодня. Ал и так смеётся над моей глупостью, не хватало, чтобы он придумал новые шутки про меня.

Закончив разговор с Алом, ложусь в постель и вроде бы я устала, но не настолько, чтобы спать. Кручусь с бока на бок, прислушиваясь к тишине и желая хотя бы немного понять, что делает Каван. Потом смотрю в потолок, и сна ни в одном глазу. Чувствую себя такой жалкой. А ещё палец болит.

Слышу, как тихо открывается дверь, закрываю глаза и притворяюсь спящей, но моё сердце начитает быстрее стучать в груди. Зачем Каван вошёл в спальню? Хотя это его спальня, и, вероятно, ему нужна одежда. Я замираю и, кажется, даже не дышу, прислушиваясь к его шагам. Он направляется прямо ко мне, и кровать прогибается сбоку, когда Каван садится на неё. Он ничего не делает, просто сидит и смотрит на меня. Господи, напряжение изводит меня. Я хочу открыть глаза и спросить его, что он делает и зачем делает это? Это ведь странно смотреть на спящего человека, не так ли?

Внезапно Каван дотрагивается до моей щеки и нежно проводит по ней. Желание открыть глаза нарастает. Я чувствую поцелуй в лоб, и в это же время разочарование постигает меня. У него была возможность поцеловать меня в губы, но он этого не сделал.

Выходит, что я ему совсем не нравлюсь. Тогда зачем всё это? Зачем он заботится обо мне и говорит о том, что я привлекаю его, как женщина? Может быть, его желания изменились, или я сделала что-то не так? Или же он осознал, что я не подхожу ему?

Ни черта не понимаю.

Каван понимается с кровати, а я больше не могу гадать и выдумывать причины, почему всё так паршиво?

Он уходит, а я открываю глаза и резко сажусь на кровати.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос звенит в тишине.

Каван замирает и оборачивается.

– Я… мне нужны были штаны. Прости, если разбудил.

Он явно врёт. Никакие штаны ему не нужны. Совсем не нужны.

– Поэтому ты сел на кровать? Потому что штаны находятся у меня под подушкой, хотя их там нет? Или же штаны затерялись где-то у меня на лбу? – обиженно спрашиваю его.

Каван прочищает горло, пойманный на месте преступления.

– Таллия, я…

– Нет, подожди, – обрываю его и включаю лампу, стоящую сбоку от кровати. Теперь я вижу его лучше. Он уже переоделся в спортивные штаны и чёрную футболку, открывающую его татуировки на руках. И ещё одни штаны ему явно не нужны.

– Я больше так не могу, – признаюсь и откидываю одеяло. Встаю на колени и сажусь на пятки, собираясь с духом.

– Дело в том, что я вижу, как тебе некомфортно рядом со мной, и это не даёт мне уснуть. Не знаю, почему всё так изменилось, ведь я думала, что нравлюсь тебе. Но за последние часы я осознала, что ты относишься ко мне, как к сестре. Хотя я не вижу в тебе брата. Я вижу в тебе мужчину, который нравится мне. Ал посоветовал мне отдаться инстинктам, но они мне ни черта не помогают. Я пыталась поцеловать тебя три раза, но всегда что-то случалось, а потом ты уходишь. Тебе явно этого не хочется. Поэтому хотела бы узнать, что я сделала не так? Я тебя возбуждаю, только когда танцую, да?

А в обычной жизни, ты понял, что я ничего из себя не представляю, и у меня куча проблем? – спрашиваю, глядя на Кавана. Он ничего не отвечает, словно не хочет ранить меня правдой.

– Скажи мне. Я не разбираюсь в отношениях, потому что у меня их никогда не было. Но я читала много книг, и там мужчина, если ему нравится женщина, соблазняет её. А ты ничего не делаешь, поэтому я считаю, что не настолько нравлюсь тебе. Или это из-за того, что я разбила бокал? Или же ты решил, что неприятен мне?

Но это не так. Ты очень приятен мне. И также мне нравятся твои прикосновения. Сегодня ты вёл себя отстранённо и неверно понял меня. Я вздрогнула не от твоего прикосновения, а просто потому, что думала про инстинкты и о том, что мне посоветовал Ал. Я искала внутри себя эти инстинкты, потому что ничего не знаю о них. А потом ты совсем со мной не разговаривал, и я не могла сконцентрироваться на балете, потому что думала о тебе и о том, когда мне следует проявить инициативу и поцеловать тебя.

Но у меня не получилось, я потеряла тебя в толпе, решив, что ты таким образом показал мне, что я тебе больше не нужна. Затем я думала, что если проведу с тобой время наедине, то снова будет подходящий момент. И он был, только я облажалась. Я так плохо чувствую себя, Каван, потому что понятия не имею, чего ты ждёшь от меня, и как мне нужно себя вести. Ты пришёл и поцеловал меня в лоб, словно я маленькая девочка, и ты должен обо мне заботиться.

Но я не хочу такого отношения. Оно такое неприятное. Словно мы брат и сестра, а это не так. Я… в общем, я бы хотела всё решить, понимаешь? Если ты не хочешь, чтобы я была здесь, то могу уехать прямо сейчас. Думаю, что тебе нужно время подумать. Я не знаю, – заламываю руки, нервно ожидая ответа.

– Ты права, это нужно решить и немедленно, Таллия, потому что я схожу с ума, – тихо произносит Каван.

Вот и всё. Я была права, и не нужны ему мои поцелуи. Я ему не нужна. Разочарованно вздыхаю, и нужно бы принять то, что я проиграла, но не могу. Мне сложно. Впервые мне очень сильно понравился мужчина, а он меня отшил.

– Хорошо, я переоденусь и вызову такси. Не волнуйся, я всё понимаю. Тебе не нужно объяснять мне что-либо, Каван. Я благодарна тебе за то, что ты уже сделал для меня. Мне было приятно провести с тобой время, – через силу говорю я. Чёрт, это сложно. Это так сложно уходить.

Внезапно Каван направляется к постели, и я вся сжимаюсь внутри, ожидая, что он меня из неё просто вышвырнет, потому что вызываю в нём сейчас ненависть и омерзение. Его ладонь грубо обхватывает мой затылок. Я распахиваю шире глаза от страха и непонимания, когда лицо Кавана склоняется над моим, и его губы оказываются на моих. Замираю, не веря тому, что происходит. Я уже знаю, что губы Кавана намного мягче, чем выглядят, но сейчас они такие сильные и мощные. Он удерживает меня за шею, не позволяя отодвинуться, да я и не хочу. Цепляюсь за плечи Кавана и обнимаю его за шею, теснее прижимаясь к нему.

Он отрывается от моих губ и с силой дёргает меня за волосы.

– Никогда не говори мне о том, что я вижу в тебе свою сестру, Таллия. Никогда. Те вещи, которые я хочу сделать с тобой, точно не подходят под такие отношения, – шипит он мне в губы.

– Тогда покажи. Покажи мне, Каван, что это за вещи, чтобы я поверила твоим словам. Мне требуется подтверждение и немедленно. Сейчас я потеряна и хочу узнать больше о том, что ты говоришь. Мне это требуется. Дай мне познать эту часть мира с тобой, – выдыхаю я.

Глаза Кавана становятся настолько тёмными, что должны, вроде напугать меня, но это, наоборот, уверяет меня в том, что я нахожусь в безопасности. С этим мужчиной можно забыть о страхах и полностью отдаться чему-то увлекательно новому, и он обязательно покажет мне всё. Именно это «всё» я хочу увидеть в его глазах.

Глава 26

Таллия

Когда-то я считала поцелуи чем-то не особо приятным, но необходимым. Ведь все люди целуются, и им это нравится. Да и в книгах поцелуи – это нечто необъяснимое, но меня это не коснулось. Так вот, теперь я поняла, что целовала не тех мужчин.

Словно губы созданы для определённых людей и исключительно только для их поцелуев, как, к примеру, душа или сердце. Вероятно, когда губы встречаются, то они создают поистине потрясающий мир, который поглощает и открывает новые возможности, показывая другие эмоции, и меняет человека. Наверное, не просто так Спящая красавица ждала поцелуя определённого мужчины, который мог её оживить. Поцелуи, действительно, живительны.

После моих слов Каван снова целует меня, и теперь я знаю, что нравлюсь ему. Не может так целоваться мужчина, которому женщина неприятна. А Каван целуется, как голодный и сильный зверь, словно хочет проглотить меня. Его губы напористы, но при этом мягкие, упругие и властные. Они подчиняют меня себе, и я медленно, даже немного робко, отвечаю Кавану. Я не уверена в том, что внутри меня есть столько же силы, как в нём, но с каждым движением его губ на моих, с каждым вкусом его дыхания моё тело загорается всё сильнее. Кожа становится невероятно чувствительной, и я ощущаю, как моё тело подаётся вперёд, ближе к теплу тела Кавана.

Сердцебиение заглушает звуки и создаёт странный шум в голове.

А мои губы двигаются. Они двигаются сами на губах Кавана. Они играют свою соблазнительную роль. Поощряют и наказывают, горят и требуют большего. Каван касается кончиком языка моих верхних зубов и задевает губу. Искра. Она проносится по моему телу и вылетает изо рта с тихим стоном. Мои пальцы крепче цепляются за голову Кавана, боясь, что этот миг исчезнет, и всё тепло, сводящее меня с ума, испарится.

Я делаю то же самое, что и он, и мне нравится, когда Каван встречает мой язык своим. Он нежно ласкает его, проводит кончиком языка между моих губ, и они приоткрываются. Ещё один стон. Каван надавливает на моё тело, играя со мной. Я не могу удержаться на коленях и наклоняюсь назад, утягивая Кавана за собой. А его язык ласкает моё нёбо, отчего перед закрытыми глазами сотни звёзд загораются ярким свечением.

Для меня так правильна и приятна тяжесть тела Кавана. Сильный и мощный мужчина весь состоит из плотных мышц, по которым гуляют мои руки. Пальцы задевают край ткани его футболки на бицепсах, играющих под упругой кожей. Я не могу перестать его целовать. Я упиваюсь его языком, зубами, покусывающими мои губы.

Его руками, ласкающими мои бёдра. Мои колени раскрываются шире, и Каван легко умещается между ними. В этот же момент я чувствую твёрдость на своей промежности и вздрагиваю от сладкого импульса, прошедшего по телу, выдыхая стон ему в губы.

Внутри меня образовывается жгучая жажда близости. Мне хочется ощутить его кожу, вдохнуть её аромат. Я цепляюсь за футболку Кавана, и он отрывается от моих губ. Часто дыша, озадаченно смотрю на него, не позволяющего себя раздеть.

– Ещё рано, Таллия, – шепчет он.

– Но я…

– Я знаю. Я дам тебе то, что ты хочешь, но не свой член. Он причинит тебе боль, а я не хочу этого. Сегодня не хочу. Сегодня я контролирую себя и покажу тебе другое удовольствие. – Каван немного приподнимается, и мне приходится отпустить его футболку, когда он проводит ладонями по моим рёбрам, обжигая огнём кожу, спрятанную под тканью.

– Тебе ничего не нужно делать, Таллия. Ты сказала мне так много, и я почувствовал себя полным идиотом. Я дал тебе выбор, но не увидел правильного ответа, потому что привык к отказам и холодности. Но разве ты можешь быть холодной? Ты обжигающая, – его хриплый голос проникает в моё сознание и дурманит его.

Каван поднимает мою футболку и внезапно опускается ниже. Его губы касаются моего пупка, и я вскрикиваю от неожиданности. Он удерживает меня. Крепко. Властно.

– Я дышу тобой. Твоим ароматом нежности и невинности. Он дурманит меня. – Каван ведёт носом и губами выше, поднимая мою футболку. Я никогда не была обнажена перед мужчиной, но сейчас не думаю о скромности и стыде. Я жду, когда его губы коснутся моей ноющей и требующей его рук груди.

– Прости за то, что я такой идиот. Прости за то, что тебе пришлось стараться показать мне, что мои мечты могут сбываться.

Ты в моих руках, – его дыхание обжигает мою кожу, а прохлада вокруг холодит, когда Каван стягивает с меня футболку и отбрасывает её в сторону. Горящим, тёмным взглядом он окидывает мою грудь с вызывающе стоящими сосками. Я даже не дышу.

– Чёрт, ты то, на что у меня должна быть аллергия. Запретное.

Притягательное. Клубничное. Сладкое. Прекрасное, – произносит Каван, проводя ладонью между моих грудей, и я резко выдыхаю от удовольствия, почувствовав его прикосновения.

– И я буду боготворить тебя. Я раб. Я уничтожен. Возрождён. Я пал и поднялся, чтобы служить. – Его ладони сжимают мою грудь, и с грудным стоном Каван обхватывает губами мой сосок.

– О господи, – выдыхаю я вместе с ярким воплощением желания, ударившего меня в низ живота. Моя спина прогибается от удовольствия. Я жмурюсь, ощущая его рот на своём соске. Язык Кавана, словно змея, кусает и зализывает мои раны. Он кружит у соска, втягивает в себя. Его ладони сдавливают мою грудь. Каван целует её, сводя меня с ума. Теряюсь в своих мыслях, и лишь отдаюсь чувствам, кипящим в моём теле. Они такие горячие, словно лихорадка. Меня бросает в пекло вместе с его ртом. С губ срываются стоны намного громче, чем раньше. Каван целует мои ключицы. Он покрывает каждый кусочек моего тела своими поцелуями, поднимаясь по шее всё выше и выше.

– Ты так прекрасна, Таллия, – шепчет Каван мне на ухо. И сейчас я чувствую себя именно прекрасной, значимой и красивой.

Нахожу губы Кавана и целую его, словно от этого зависит моя жизнь. Я впиваюсь в его рот жадным поцелуем, пробуя языком на вкус губы, получая в ответ низкий рык. Его пальцы путаются в моих волосах. Он вжимается в моё тело, а я двигаюсь под ним, приподнимая бёдра, чтобы снять давление внизу живота. Оно болезненное и острое. Оно, наконец-то, пробуждает мои инстинкты.

А они так коварны.

Каван отрывается от моих губ, убирая мои руки со своих плеч и скользит телом по моему ниже. Он задевает губами мои соски, лаская бёдра, которые льнут к его шершавым ладоням. Каван цепляет мои трусики и, продолжая целовать мой живот, спускает нижнее бельё всё ниже и ниже, пока оно полностью не исчезает с меня. Я лежу обнажённая, возбуждённая и раскрытая перед ним.

– Ты везде слишком красивая, Таллия. – Взгляд Кавана прикован к моей промежности. Я хочу свести ноги, потому что для меня это слишком, но Каван грубо ударяет по внутренней стороне бёдер. Я вскрикиваю от внезапности, а затем моё тело выгибает. Рот Кавана накрывает мой клитор, и он втягивает его в себя. По телу несётся заряд сильного потока, бьющего по каждой клеточке моего тела, отчего я приподнимаюсь и хватаюсь за его голову.

Шум в ушах перекрывает мои стоны. Язык Кавана скользит по моим половым губам, и он сосёт их. Я чувствую себя настолько напряжённой, что мне хочется кричать. Мои ноги раскрываются шире. Каван хватает меня за ягодицы и подбрасывает мои ноги, которые ложатся ему на плечи. Его лицо похоронено между моих бёдер, и он творит невероятное своим языком. Моя кровь бурлит и кипит, терзая меня. Я ёрзаю и мечусь на простынях, сильнее цепляясь за них пальцами. Царапаю. Скулю. Стону. Выкрикиваю имя Кавана, заставляющего меня сходить с ума от жара внизу живота. Он вводит в меня один палец, и я дёргаю бёдрами ниже, чтобы полностью вобрать его в себя. Мне мало силы. Словно мне нужно быть подчинённой порокам. И мне хочется двигаться. Напряжение повышается до немыслимой точки с каждым рваным и поверхностным вздохом. Моё тело живёт само. Оно выгибается дугой. Бёдра двигаются, как и язык Кавана. Он всасывает мой клитор, проникая в меня уже двумя пальцами, и мне совсем не больно. Мне так хорошо и мало. Мало силы… мощи… давления.

Оно разрывает меня изнутри. А затем яркий всплеск, испепеляющий моё тело на частички жаркого удовольствия. Мой разум не поддаётся контролю. Он подчинён этой силе.

Выкрикиваю имя Кавана, сотрясаясь в крупных конвульсиях.

Сжимаю ноги. Царапаю кожу его головы своими пальцами. Не могу унять дрожь, она обжигает меня и возносит в невероятно приятный мир спокойствия и гармонии. Всё моё тело размякает. Оно становится невесомым и слишком чувствительным к прикосновениям. Это именно то, о чём я когда-то читала. Оргазм.

Если ещё секунду назад мне хотелось пребывать в том пиковом состоянии постоянно, то сейчас… уже ничего не хочется.

Каван поднимается по моему телу и убирает волосы с лица. Я лениво приоткрываю глаза, улыбаясь ему.

– Это было так… невероятно, – шепчу я. Моё горло иссушено, отчего я облизываю губы.

– Не могу не согласиться. – Каван падает на бок рядом со мной.

Это так странно. Я лежу обнажённая, а он полностью одет. Его губы и подбородок блестят от моих выделений, и он постоянно облизывается, прикрывая глаза, и едва ли не урчит. Это очень странно и теперь немного некомфортно.

– Нет, не нужно. – Каван перехватывает моё запястье. Наши взгляды встречаются. – Побудь ещё немного для меня божеством в истинном своём проявлении.

Я понимаю, что он просит не одеваться.

– Но ты ведь замурован, – шепчу я.

Каван вздыхает и отпускает мою руку. Он садится на кровати и стягивает с себя футболку, обнажая торс и спину. А там множество татуировок. Они все различные. Есть боксёрские груши, нож с розами, клыки, какие-то линии, словно ветки с сухими листьями. Я придвигаюсь ближе к его спине и провожу кончиком пальца по одной из линий.

– Это завораживает, – признаюсь я. – Твои татуировки. Они что-то для тебя значат, да?

– Да. Татуировки стоит делать только тогда, когда не можешь выразить словами какие-то чувства, – кивает Каван и ложится на кровать. Он притягивает меня себе на грудь, и я упираюсь в неё подбородком. Каван накрывает моё обнажённое тело покрывалом, а я обдумываю то, что случилось. И ведь вроде бы всё хорошо. Это был мой самый первый оргазм, но что-то не так. Лицо Кавана не выражает ничего, абсолютно ничего, кроме усталости.

– А какие эмоции тебе сложно выразить?

– Хорошие.

– На это есть причины?

– Ты хочешь узнать о них прямо сейчас, Таллия? – Каван проводит пальцем по моим припухшим губам.

– Если ты хочешь поделиться со мной.

– Не хочу портить всё то, что сейчас внутри меня. Мне комфортно. Я удовлетворён и даже счастлив, – мягкая, но вынужденная улыбка появляется у него на губах, словно он хочет убедить меня во лжи.

– Ты уверен? Ты же не… ну, не…

– Трахнул тебя? – подсказывает Каван.