Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Глава 49

Таллия

Чем больше дней проходит в тишине и без Кавана, тем сильнее я понимаю, как глубоко люблю его. Я совершила плохой поступок, но для него мне потребовалось очень много храбрости. Я никогда ничего подобного в жизни не делала, особенно не играла жизнью человека, и это отвратительно. Я ненавижу себя за это. Я помню огромную и тёмную боль в глубине глаз Кавана. Помню, с каким разочарованием он смотрел на меня. И так хочется стереть эти воспоминания, но я наказываю себя ими. Я разрушила любимого человека, потеряла всю свою семью и теперь словно разлагаюсь изнутри.

– Думаешь, он простит меня? – тихо спрашиваю и бросаю взгляд на Энрику, укачивающую ребёнка в кроватке.

– Он уже простил. Поверь мне, я Кавана изучила вдоль и поперёк. Пусть знаю, что сначала ему было больно, но он из тех, кто берёт тайм-аут, чтобы подумать, и только потом уже слушает своё сердце. Он так же и со мной поступил. Когда Слэйн перешёл черту, Каван предупреждал меня об опасности, но я глупая была, влюблённая, ничего не хотела слышать, – мягко улыбается мне она.

– То, что они с тобой сделали, так страшно. Они же играли твоей жизнью. Они играли твоими чувствами. Не представляю, как ты справилась со всем этим, да ещё и простила Слэйна, – ужасаюсь я.

Господи, за эти две недели я узнала много подробностей жизни Энрики и их историю со Слэйном. Если честно, то я в самом жутком кошмаре не могла представить, что такое бывает и даже не в книгах.

И я восхищаюсь Энрикой. Она очень сильная женщина и немного ненормальная.

– Всем нужно давать второй шанс. Я дала его Слэйну.

Понимаешь, когда ты любишь человека, то прощать будешь долго, но потом приходит конец терпению. И мой конец тоже пришёл. Я устала, Таллия, от постоянных ссор, мрачного настроения Слэйна и вечного страха за жизнь Кавана. Это был бесконечный круг крика, ругани, крови и боёв. Сложное для всех время, но я была между ними одна. Они не задумывались о том, как мне сложно терпеть их.

Как трудно выполнять всё за них, поддерживать их обоих и находить пути решения. Они словно спрятались за мной, как за защитным барьером и били меня, а не друг друга. Они заигрались, и моё терпение лопнуло. Я не жалею, Таллия, что решилась на это. Ни капли не жалею. Они ведь так ничего и не поняли, это самое страшное. Они не вынесли урок из прошлого, значит, получили новый, и теперь только от них зависит, что будет дальше, – решительно произносит Энрика и указывает мне взглядом выходить из детской комнаты.

Мы спускаемся вниз и идём на кухню, чтобы позавтракать. Пока Энрика заваривает кофе, я оглядываю уютную небольшую гостиную, и меня начинает мутить от запаха. Меня часто тошнит в последнее время.

– Что ты будешь на завтрак? Есть яйца, бекон, овощи, каша, фрукты? – предлагает Энрика.

– Ничего. Меня мутит, – признаюсь я.

Она хмыкает, словно знает какую-то тайну обо мне, но тайн больше нет. Мы так много разговаривали за эти две недели, что кажется, больше не о чем болтать, чтобы я не плакала. А плакала я много.

Энрика нашла меня, точнее, поймала на тротуаре, пока мы с Алом шли, и я просила у него прощения. Она предложила мне убежище. Нет, не так. Она просто посадила меня в машину, передала моему другу, что я буду в безопасности, и велела, чтобы он никому не говорил о том, что видел её, и увезла меня в неизвестном направлении вместе с прекрасной, но шумной малышкой. Теперь мы живём в доме на окраине какого-то небольшого городка, и моя жизнь словно встала на паузу.

– А если Слэйн найдёт тебя, Энрика? Ты не боишься его? – уже в который раз взволнованно спрашиваю её.

– Нет, конечно, я его не боюсь. Я научилась управлять им и легко читать его настроение по глазам. Да и многому я научилась именно у него, особенно прятаться. Этот дом Фарелл купил очень давно и приезжал сюда для того, чтобы спрятаться от своей бывшей жены.

О нём никто не знает, даже его сын. Так что вряд ли нас найдут.

Пусть начнут действовать. Доверься мне, Таллия, я точно знаю, что делаю, – Энрика улыбается мне и кусает сэндвич с сыром. Меня мутит ещё сильнее, и я кривлюсь, немного отодвигаясь от неприятной вони пищи. Да, именно вони. Почему сыр так воняет?

А кофе?

Энрика наливает в бокал воду и туда же выжимает сок лимона, пока я удивлённо наблюдаю за ней. Затем она протягивает бокал мне.

– Держи. Мне помогало во время токсикоза, – говорит она.

– Что? У меня нет никакого токсикоза! – возмущаюсь я.

– Правда? Ты мало ешь.

– Я всегда ем мало. Раньше я, вообще, практически ничего не ела.

– Тебя тошнит чуть ли не каждое утро, а затем ещё раз и ещё раз.

– Это нервы.

– Тебя тошнит от запахов, и твои гормоны немного бушуют. Ты то плачешь, то смеёшься. Снова плачешь, а потом делаешь вид, что жизнь классная штука. Таллия, ты беременна.

– Нет… я не могу быть беременной, – шепчу и смотрю на свой живот.

– Ты предохранялась, когда спала с Каваном?

– Я? Да… да, пила таблетки для стабилизации гормонов… вроде бы… чёрт, я не помню. До встречи с Каваном точно пила, а потом… чёрт, я забыла, – скулю, хватаясь за голову.

– Он использовал презерватив?

– Нет.

– Значит, ты беременна, но если хочешь узнать точно, то в моей косметичке, в ванной, есть несколько тестов. Сделай парочку, тогда будешь знать наверняка. Но это уже моя третья беременность.

Хорошо, полноценная вторая, но все эти симптомы я знаю, – улыбается мне Энрика.

– Что? Ты беременна?

– Ага. Узнала об этом тоже здесь, – весело кивает она.

– И что ты будешь делать? А если Слэйн не приедет за тобой?

Если он разведётся с тобой? Если он…

– Таллия, всё будет хорошо. Доверься моему опыту. Тебе следовало бы подумать о том, что ты скажешь Кавану и как скажешь ему о ребёнке. Но если ты решишь сделать аборт…

– Никогда! – выкрикиваю и подскакиваю с места, но голова начинает кружиться, и я хватаюсь за стойку. – Нет… никакого аборта.

Никогда. Я не могу убить жизнь. Я и так много плохого сделала.

– Значит, когда Каван найдёт тебя, ты его обрадуешь, – заключает Энрика.

– Он ненавидит меня. О чём ты говоришь?

– Таллия, перестань, Каван обожает тебя. Он влюблён в тебя по уши, это даже немного смешно, но остаётся фактом. Он выглядит довольно комично рядом с тобой. Как зверь, который готов всех разорвать. И это мило. Тем более Каван взрослый и опытный мужчина. Он всегда помнит о предохранении. Всегда.

– Подожди… то есть, ты хочешь сказать, что он специально не предохранялся, – с ужасом шепчу я.

– Может быть, да. Может быть, ты ему так сильно вскружила голову, что он обо всём забыл. Но это ты сможешь узнать только у него. А сейчас сделай тест, чтобы быть уверенной в том, что тебя ждут грандиозные весёлые будни беременных. Главное, не бойся.

Я же здесь, и если тебе понадобится помощь, то я помогу, – с нежностью заверяет меня Энрика.

– Почему? Почему ты добра ко мне? Какую выгоду ты преследуешь? – спрашиваю я.

– Никакой выгоды, Таллия. Я просто хочу, чтобы Каван был счастлив. Если он будет счастлив, то и все мы. Так устроена эта семья. Если у кого-то проблемы, то все страдают. Если у кого-то разногласия, то все страдают. Слэйн и Каван связаны. Это особый уровень дружбы, которую они пытались не замечать. Но как ты уже знаешь, это закончилось плохо. Ни один из них не сделал даже попытки быть честным друг с другом, потому что оба боялись. Так что это единственная выгода, которую я получу с тебя, это обрету здоровую и счастливую семью. Большую семью, о которой когда-то мечтала. К тому же я прекрасно понимаю тебя. Я сама была в такой же ситуации, даже ещё хуже. Я считала, что виновата во всём, разрушала себя, и никого не было рядом, кто поддержал бы меня, помог или просто дал нормальный совет, как мне поступить.

Все травили меня. Все тянули меня на свою сторону. Поэтому я не хочу, чтобы ты проходила через подобное.

На моих глазах появляются слёзы, и я всхлипываю.

– Ты хорошая, Энрика, а когда-то я тебя ненавидела.

– Поверь мне, я себя часто ненавижу. Это нормально. Все проблемы можно решить через диалог, но зачастую люди боятся диалогов, потому что им ближе вешать ярлыки на других, чтобы защитить себя. В итоге они лишь причиняют боль. Но мы справимся.

Это не первая такая ситуация и не последняя. Я уверена, что тебе будет очень весело среди нас. Тебя ждут довольно неоднозначные события, а пока они не наступили, сделай тест на беременность, Таллия.

Киваю Энрике и направляюсь на второй этаж. По пути заглядываю в детскую, и моё сердце сжимается от нежности, когда я смотрю на самую красивую малышку, которую видела в жизни. Она прекрасна, и мне нравится играть с ней, пока Энрика принимает душ. Иногда по ночам я сижу около неё и вдыхаю особый аромат младенцев. Но сейчас я, кажется, тоже ношу такого же сладкого младенца внутри себя, и этот ребёнок навсегда сделает нас с Каваном особыми друг для друга.

Мне совсем не страшно в ту минуту, когда я нахожу новую упаковку теста на беременность и читаю инструкцию. Я даже счастлива, что такое чудо со мной случилось. Но пока жду результат, начинаю паниковать. Я понятия не имею о том, что делает сейчас Каван, один ли он или уже нашёл кого-то другого. Как я буду воспитывать ребёнка одна, если он откажется от него. Каван никогда не упоминал, что хотел бы семью и особенно детей. Я не знаю, как он отреагирует. Хотя я могу быть и не беременна.

– Таллия, как у тебя дела? – В ванную комнату стучится Энрика, и я возвращаюсь в реальность. Беру тест в руку, и моё сердце подскакивает к горлу.

– Входи, – говорю я. Энрика сразу же открывает дверь и ожидающе смотрит на меня.

– Две полоски.

– О чём я и говорила. Поздравляю, – смеётся она и обнимает меня. Я держу положительный тест и плачу. Плачу и от счастья, и от волнения, и от незнания того, что будет со мной дальше. Как я буду зарабатывать? Как я, вообще, справлюсь?

– Таллия, ну тише. Это не смертельно, заверяю тебя. Это всего лишь прекрасный ребёнок, – Энрика отклоняется назад и вытирает мои щёки. – Тебе страшно?

– Не знаю. Просто не знаю. Меня переполняют эмоции, и я…

Внезапно мы обе слышим звук клаксона.

– Вот же чёрт, – шипит Энрика и вылетает из ванной комнаты, а я за ней. Неужели, нас нашли? Мы вместе сбегаем вниз, когда дверь открывается, и на пороге, улыбаясь, стоит Дейзи с пакетами из супермаркета.

– Привет, а я привезла вам вкусняшек. На самом деле я и себе их привезла, – смеётся она.

– Ты совсем обалдела? Я же сказала тебе не приезжать сюда, – злобно цедит Энрика.

– Расслабься, Рик, никто не знает, где я. Клянусь. Я всё сделала чисто. Мне просто нужна компания. Мне нужна ты, – признаётся Дейзи и ставит пакеты на стол.

– Что случилось?

– Без алкоголя не могу говорить. Поддержите?

– Нет, я не в той весовой категории, – отрицательно мотает головой Энрика, а затем смотрит на меня. – Она тоже.

– Да ладно? Вы обе беременны? – визжит Дейзи.

– Давай, тише. Ты правильно уловила мои намёки. Поэтому убери это вино до лучшего случая и говори, в чём проблема? Кто умер?

– Никто. Пока никто. Но дело в том, что Киф…

– Боже, Дейзи, опять? Ты же не решила снова следить за ним и не поехала к предполагаемой любовнице твоего любовника, чтобы выдрать ей все волосы, да? И ты перестала прослушивать все разговоры Кифа? И ты…

– Да-да, Рик, хватит. Я знаю все свои грехи. В общем, это другое.

– И что же? – Энрика скептически выгибает бровь.

Я уже говорила, что они все ненормальные? Так вот, они все ненормальные.

– Киф решил серьёзно поговорить со мной вечером. Он прислал мне сообщение утром, когда уехал на работу. Как так можно делать?

Я же теперь думаю о том, что он хочет мне сказать? Он кинет меня, да? – скулит Дейзи.

– Женщина, ты меня сейчас раздражаешь. Ты из-за этой чуши приехала сюда? – возмущается Энрика, а я хихикаю. Они смешные.

– Это не чушь! Это важно! Я же красивая, но Киф всегда мной недоволен. Я некрасивая для него.

– Убей её за меня, – бросает мне Энрика.

– Только после одного из ваших придурков, – хмыкает Дейзи.

– Что ещё? – прищуривается Энрика. – Что выкинул Слэйн?

– Он вызвал на дуэль Кавана.

– И правда, придурок, – цокает Энрика.

– Ты ничего делать не будешь? – шокировано шепчет Дейзи.

– Нет. Надеюсь, что один из них одумается. Это жалко. И это… гадко. И я беременна, поэтому мне нельзя нервничать.

– Что происходит? О чём вы говорите? – влезаю я в разговор.

– Ничего особенного. Эти два болвана решили драться на ринге друг с другом, – равнодушно отвечает Энрика, пожимая плечами.

– Что? – взвизгиваю я. – Но зачем? Почему? Кавану нельзя!

Если его ударят по голове, то он может умереть!

– Хм, она не в курсе да? – спрашивает Дейзи Энрику, и та отрицательно качает головой.

– Ну, подруга, тебя ждут американские горки. Дуэль означает бой до смерти.

– Что? – Я шатаюсь и оседаю на стул.

– Они будут драться, пока кто-нибудь из них не умрёт, – подтверждает Энрика.

– И ты будешь сидеть здесь? Ты ничего не сделаешь, чтобы остановить их? – кричу я.

– Нет. Они так ничего и не поняли. Они не вынесли урок, – отвечает Энрика, и я ужасаюсь её равнодушию.

– Какие к чёрту уроки? На кону жизнь твоего мужа!

– На самом деле на кону жизнь Кавана, потому что Слэйн слишком хорош в боях. Это он всему учил Кавана, и он дерётся очень хорошо. Он и меня научил ломать носы.

– О-о-о, да, и ты в этом преуспела. Хороший хук. Ты сломала нос Дарины во второй раз, – смеётся Дейзи, и Энрика даёт ей пять.

– Вы что, обе рехнулись? Вы хотя бы слышите себя? – с болью в голосе шепчу я.

– Таллия, им уже не помочь.

– Ты не можешь сидеть сложа руки! – Я подскакиваю со стула и пихаю Энрику в плечо.

– Дамы, не драться.

– Ты должна сделать что-нибудь, чтобы остановить своего психа-мужа! – требую я.

– Я ничего делать не буду. Мой псих выживет, а вот твой…

– Сука! Ты законченная сука, Энрика! Как ты можешь? Это эгоистично с твоей стороны!

– Не нервничай, тебе нельзя. Ты беременна, – спокойно напоминает она. Боже, как она сейчас меня злит. Мне хочется её ударить.

– Зачем мне этот ребёнок без Кавана? Зачем мне жить без него?

– Ну, ты можешь попрощаться с ним, – предлагает она. – Дейзи как раз отвезёт тебя в Дублин.

– Ты что… что правда, будешь здесь, пока они дерутся? Правда, ничего не предпримешь?

– Нет. Ничего. Я по горло сыта этими выкрутасами. Я достаточно страдала и больше страдать не буду.

– Но ты же любишь Слэйна.

– Ты права, Таллия, но себя я люблю больше. Разговор закончен, – отрезает Энрика и направляется на второй этаж. Я в шоке наблюдаю за ней.

– Она серьёзно? Скажи, она не остановит Слэйна? – жалобно шепчу я Дейзи.

– Нет, Энрика очень упрямая, а Слэйн выбрал Кавана. Он не поддержал её, поэтому она обижена на него. Сейчас Киф пытается успокоить Слэйна, чтобы он передумал, но вряд ли ему это удастся.

– Но… но как же так? Как?

– Послушай, если хочешь, я могу тебя отвезти в Дублин, и ты поговоришь с Каваном перед боем. Если выедем сейчас, то, вероятно, сможем успеть. Ехать долго, да и пробки. Но вряд ли Слэйн отзовёт свой вызов Кавану, потому что уже проданы все билеты на это шоу. Ставки слишком высокие. Это бизнес, детка, вот и всё.

– Как вы можете быть такими чёрствыми? Кавана убьют. Его просто убьют, а вам всё равно. Отвези меня в город. Отвези немедленно. Вы все мне противны, – яростно шиплю и направляюсь наверх, чтобы забрать свои вещи, но потом вспоминаю, что я пользуюсь вещами Энрики и возвращаюсь вниз.

– Вы все эгоисты. Все. Я не позволю убить Кавана. Никто его и пальцем не тронет. Только через мой труп, – заявляю я.

– На это будет весело посмотреть. – Дейзи хватает сумочку и направляется к двери.

Я в ужасе от того, как они все равнодушны к тому, что Кавана убьют. И понимаю, что всё было ложью. Я не должна была, вообще, кого-то слушать. Мне не следовало уходить от Кавана. Я такая дура.

Глава 50

Таллия

Я до сих пор нахожусь в шоке. За этот день на меня свалилось так много: беременность, страх за жизнь Кавана, безразличие Энрики, чёрствость всех вокруг и осознание того, насколько люди жестоки и эгоистичны на самом деле. Я безумно зла на Дейзи, везущую меня обратно в Дублин. Я в ярости на Энрику и не понимаю её отказа воздействовать на своего мужа, хотя и Слэйн достаточно причинил боли Энрике. Нет, я её не понимаю. Ладно она не хочет видеть своего мужа, но она не хочет и помочь Кавану. Это бессердечно! Я ненавижу весь этот мир, который вынуждает людей драться друг с другом. Этого я тоже никогда не понимала и не пойму.

Я ненавижу себя за то, что пряталась, как трусиха, и думала, что всё образуется само собой. На что я надеялась? Дура, просто дура, которая доверилась не той!

– Во сколько состоится бой? – тихо спрашиваю я Дейзи.

– В полночь.

– Киф сможет их остановить?

– Вряд ли. Всё, что он сможет сделать, это оттащить одного от другого, когда будет критический момент, но и в этом я не уверена. Правила боёв без правил состоят в том, что там нет никаких правил. Особенно нет правил, когда какого-то бойца вызывают на дуэль.

– И вы так спокойны, – сокрушаюсь я, обхватывая руками голову.

– А что мы можем сделать? Ничего, Таллия. Лезть к двум огромным мужчинам, которые дерутся насмерть, безумие.

– Но Энрика могла ведь остановить Слэйна.

– Могла, ты права. Но… здесь всё сложно. Слэйн не понимает слов. Он понимает всё через боль и потери. Он так создан.

– Создан? Он создан в первую очередь человеком, Дейзи!

Человеком, а не животным! – возмущаюсь я.

– Здесь я могу поспорить. Энрика не рассказывала тебе о том, как они познакомились?

– Рассказывала и о том, что его растили, как волка. Это что, правда?

Дейзи кивает, и я охаю от ужаса.

– Боже мой, я думала, что она приукрасила правду, потому что обижена на Слэйна. То есть её слова о том, что его приковывали цепью, заставляли охотиться и жить в лесу дикарём тоже правда?

– Да, Таллия, поэтому Слэйн очень сложный человек. Порой он даже не человек. Я сама видела это. Но с Энрикой он стал спокойнее. Он научился контролировать себя, ведь зверь, живущий внутри него, обожает Энрику. А вот злодей… злодей порой жаждет возмездия своими способами. Говорю же, всё сложно. Объяснить, почему Слэйн поступает так, а не иначе, я не в силах.

– Тогда почему Каван согласился на это безумие? Он же всё осознаёт, правда? Или в его прошлом было что-то ещё, чего он мне не рассказал? – прищуриваясь, спрашиваю я.

– Про Кавана я практически ничего не знаю. Только факты о насилии в детстве, предательстве его матери и сестры, и про убийство его отца. Всё. Каван закрытый человек. Он не силён в общении, вообще. Он зачастую молчит. И я ему не нравлюсь, поэтому у нас не было времени и возможности, чтобы поговорить по душам, – пожимает плечами Дейзи. – Чёрт, впереди пробка.

Надеюсь, это ненадолго.

Бросаю взгляд на часы. Сейчас уже начало двенадцатого, а мы даже ещё не въехали в город.

– Мы не успеем. Не успеем. Почему ты сразу не рассказала про дуэль? – повышаю я голос.

– Ну, я пыталась смягчить удар своими глупостями. Я красивая, мне этого достаточно. Мне необязательно быть умной, – улыбается Дейзи.

Качаю головой и хочется ударить её. Стучу пальцами по ручке машины, нервно кусая губу. Время идёт слишком быстро, а мы двигаемся слишком медленно. Я так боюсь не успеть. Боюсь, что увижу Кавана, уже побеждённого или наоборот. Я даже не представляю, как он будет жить дальше, если убьёт Слэйна. И что-то мне подсказывает, что этого не случится. Каван другой. Он не позволит другу умереть. Он отдаст себя жертву. Это и пугает.

Наконец-то, мы выбираемся из пробки, и Дейзи пытается доехать до клуба объездными путями. Мои нервы на пределе. Меня жутко тошнит. Меня всю трясёт из-за паники. Когда мы подъезжаем к клубу, то я чуть ли не на ходу выскакиваю из машины.

– Таллия, подожди. Без меня тебя на нижние этажи не пропустят! – кричит мне Дейзи, но мне всё равно. Если понадобится, я буду драться, чтобы добраться до Кавана. Я бегу к входу и киваю охраннику, который знает меня. Он удивляется при виде меня и пропускает, а толпа позади возмущается. Тоже всё равно. Я оказываюсь в душном и полном вони алкоголя, пота и различных духов клубе. Господи, меня сейчас вырвет. Я расталкиваю людей, пробираясь к лестнице вниз, куда меня когда-то вёл Киф. Сбегаю вниз по лестнице, и передо мной встают два огромных охранника.

– Мне нужно пройти. Там мой… Каван там. Он знает меня. Я его врач. Его личный лечащий врач. Меня вызвал Киф, я немного опоздала, – на выдохе вру я. Мужчины переглядываются, и один из них нажимает на наушник.

– Господи, да времени у меня нет! Пропустите меня! Я…

– Она со мной! Отвалите в стороны! – раздаётся голос Дейзи у меня за спиной. Она, запыхавшись, останавливается рядом со мной, и нас пропускают.

– Нам ещё ниже. Бой будет закрытым и очень-очень ожидаемым. Поэтому вниз. Каван и Слэйн дерутся только там, – говорит она и тянет меня за руку к ещё одному пролёту лестницы.

Дейзи быстро узнают охранники, и мы врываемся в шумное помещение, в котором на нескольких экранах транслируются фотографии Слэйна и Кавана. Я в шоке смотрю на людей, стоящих у стоек. Они спорят и что-то кричат.

– Делают ставки. Бой ещё не начался, – объясняет Дейзи и тащит меня за собой. Мы спускаемся к ужасающей меня клетке, за которой располагается ринг.

– Таллия? Дейзи, мать твою! – кричит Киф, вылетая прямо на нас.

– Где он? – шепчу я.

– Пойдём. А ты труп, – Киф злобно указывает на Дейзи.

– Но красивый труп.

– Идиотка!

– Сам придурок!

Киф держит меня за руку и ведёт мимо людей.

– Это правда? Они собираются убить друг друга? – со страхом спрашиваю его.

– Да. Но надеюсь, ты изменишь ситуацию. Где ты была? Мы искали тебя и Энрику. И как ты оказалась с Дейзи?

– Встретила её в городе час назад, и она привезла меня сюда.

– Ты не была в городе, Таллия. Каван обчесал каждый угол Дублина.

– Правда? – радостно спрашиваю я.

– Ещё бы. Он с ума сошёл. Иди. Он готовится к бою. Точнее, он готовится к смерти. И он уже пьян. Так что… тебе будет сложно.

– Боже мой.

Прикрываю на секунду глаза и делаю глубокий вдох. Я распахиваю дверь и быстро закрываю её за собой. Небольшая комната, где те же экраны, транслирующие предстоящих участников боя. Здесь есть небольшой холодильник и стол. Я замечаю вещи Кавана и сумку, а рядом лежат боксёрские перчатки, но не его.

– Киф, я же сказал, что выйду, когда придёт время! Я ещё пишу! – злобно рычит Каван откуда-то. Я оборачиваюсь и вижу приоткрытую дверь. Открываю её, и моё сердце ухает вниз, когда я вижу Кавана. Он сидит на полу с блокнотом в руках, в бойцовских шортах и накинутым поверх красным халатом. Он что-то быстро пишет, и когда я приближаюсь, то различаю своё имя. Господи, это письмо для меня.

Внезапно ручка падает из рук Кавана, а его ноздри раздуваются, и он резко вскидывает голову. Его глаза загораются от злости, и я отшатываюсь от него, но потом взгляд становится таким безумным.

– Таллия, – шепчет он, вскакивая на ноги. Боже, я даже забыла какой он большой.

– Каван, – у меня на глазах появляются слёзы, хотя я планировала не плакать. Но я в таком ужасе. Я в панике, и передо мной человек, которого я до безумия люблю.

– Таллия. – Каван делает шаг ко мне, и я падаю ему в руки.

Наши губы сливаются в горячем поцелуе. Моё тело сразу же реагирует на силу и страсть в руках Кавана. Я была лишена его так долго. Дольше, чем он думает. Я запретила себе целовать и любить его. Отстранилась. Не поддержала.

– Прости… прости меня. Я…

– Нет, не нужно. Всё в порядке. Таллия, всё в порядке. Я не злюсь на тебя. Где ты была? Почему ты ушла от меня? Почему ты бросила меня?

– Испугалась. Я испугалась твоей ненависти ко мне, ведь я обманула тебя. Я… я боялась, что ты решишь, будто я такая же, как твоя сестра. Что я плохая. И я плохая, Каван. Но я люблю тебя. – Глажу его лицо. Он улыбается мне и снова крепко меня целует.

– Я тоже люблю тебя, Таллия. И я рад, что вижу тебя здесь сегодня. Мне не придётся писать эти чёртовы письма. Я всё скажу тебе сам.

– Каван, нет. Ты скажешь мне это завтра или позже. Мы поговорим, хорошо? У меня есть новость, и она…

– Не важно. У меня не так много времени, Таллия. Ангел мой. Я люблю тебя. И я поступил подло. Я должен был забрать тебя ещё раньше, ещё до того, как Дарина всё вывернула так, как ей было удобно. Я запаниковал. Мне было больно. Я не надеялся, что ты меня сможешь полюбить. Я не планировал любить тебя. Но я люблю, слышишь? Люблю. И я счастлив сейчас. Я счастлив, Таллия, понимаешь? Счастлив увидеть тебя, поцеловать тебя и уйти. Я переписал всё на тебя. Ты сможешь учиться там, где захочешь.

Только… пару месяцев ещё люби меня. Помни обо мне. Хорошо?

– Каван, прошу, – по моим щекам текут слёзы. – Ты не можешь…

– Я должен. Меня вызвали на дуэль. И если я не буду драться, то это будет означать то, что я струсил. Я был трусом слишком часто в своей жизни. Я струсил, не сказав тебе раньше о том, что люблю тебя. Струсил, когда не остановил тебя и потерял драгоценное время.

Я струсил, когда отошёл в сторону и позволил Дарине уничтожить тебя. Струсил, но сейчас я не струшу. Я буду драться и умру. У Слэйна семья, а я…

– Но у тебя тоже может быть семья, Каван. Ты тоже можешь стать отцом.

– Мне уже поздно, Таллия. Поэтому мне достаточно того, что было у нас в прошлом. Я люблю тебя. И я…

– Каван, время, – в дверь стучится Киф.

– Не смотри, ладно? Останься здесь или уходи. Лучше уходи.

Тебе сообщат позже о финале боя. Уходи. Не трави себя.

Не уничтожай себя.

– Каван, я умоляю тебя, не нужно. Не поступай так со мной, – шепчу я сквозь слёзы. Мой взгляд размывается, и я не вижу Кавана чётко. Он гладит моё лицо и целует меня в лоб.

– Спасибо за то, что любила меня, Таллия. Спасибо за то, что была со мной. Прощай.

– Каван! – кричу, цепляясь за его руку, но он отталкивает меня и выходит из ванной комнаты.

– Каван! Ты не можешь! Ты должен отказаться от боя! – Я вылетаю за ним, а он хватает свои печатки и открывает дверь.

– Не могу. Прости меня.

– Каван…

И он выходит из комнаты. Падаю на колени, крича во всё горло его имя. Моё сердце так сильно болит. Я с ужасом осознаю, что это всё. Это конец. Но нет. Нет! Если драться, то вместе! Никто не тронет Кавана!

Подскакиваю на ноги и вытираю мокрые от слёз глаза. Когда я выбегаю в зал, то на ринге уже стоят двое. Их представляют.

– Таллия, не лезь…

Отталкиваю от себя Кифа и несусь к решётке. Мои пальцы цепляются за неё.

– Уходи, Таллия. Уходи, – требует Каван. Слэйн оборачивается ко мне, и я так сильно его ненавижу.

– Остановись, Слэйн. Остановись или ты всё потеряешь. Я клянусь тебе, ты всё потеряешь, если тронешь отца моего ребёнка! Я тебя убью! – кричу я.

– Что? – Каван бледнеет прямо на глазах.

– Я беременна, Каван! Я беременна! И Энрика тоже беременна!

Она беременна от тебя Слэйн, и если ты не откажешься от боя, то никогда её не найдёшь! Обещаю тебе, что не найдёшь её! А я знаю, где она! Я меняю её местоположение на жизнь Кавана! Я предлагаю тебе сделку! – Пристально смотрю на Слэйна.

– Энрика беременна?

Я наблюдаю, как его ледяные глаза становятся мягче. Суровые складки у рта и на лбу разглаживаются.

– Да, она беременна, и знает, что ты собираешься сделать. Я была с ней всё это время. И она планирует развестись с тобой. Если ты её любишь, готов поехать к ней и не позволить вашему браку разрушиться, а двум твоим детям жить без отца, то сейчас же откроешь это чёртову клетку! – Я ударяю по клетке, и она стучит о ринг.

– Я согласен. Бой отменён! – громко объявляет Слэйн. Толпа гудит и кричит неприятные им обоим вещи. Но клетка открывается, и я бегу к Кавану.

– Ты беременна, – шепчет он.

– Да… да, я беременна, – киваю я.

– Ты беременна! Чёрт, Таллия, у нас будет ребёнок! Ты беременна! – уже громче говорит Каван, обхватывая руками в перчатках моё лицо.

– Да, да! Я беременна, и ты будешь отцом, Каван! Ты будешь отцом! У тебя уже есть семья! Это мы! Мы!

– Блять, Слэйн! Я убью тебя на хрен! – злобно орёт Каван на Слэйна.

– Давай потом, – тот пожимает плечами и переводит свой взгляд на меня. – Где моя жена?

– Она… Дейзи знает адрес. Она привезла меня сюда. Я не помню особо, но у неё в машине есть навигатор. Она ехала по нему, – выпаливаю я.

– Таллия, ты сдала меня! – обиженно кричит Дейзи.

– Прости, но у меня не было выбора. Силой проблемы не решаются. Но тебе, Слэйн, я советую подготовить большую извинительную речь, потому что ты… ты… мудак. Ой, – я закрываю себе рот рукой, в страхе глядя на Слэйна.

– Он знает об этом. Ты сделала ему комплимент, – усмехается Каван.

– Тогда какого чёрта я ещё здесь? Дейзи, мать твою, я тебя убью.

Я тебя…

– Хорошо, я покажу дорогу. Хорошо!

– Ты точно труп, Дейзи! – грозится Киф.

– И всё равно красивый труп.

– Они странные, – шепчу я, когда Дейзи и Киф смеются.

– Ты привыкнешь. А сейчас мы должны ехать. Нельзя позволить Слэйну быть там одному. И ты беременна, Таллия. Ты беременна.

– Да, я беременна, и раз уж мы должны ехать, то поехали. Я опасаюсь за Энрику. Слэйн кажется немного безумным.

– Он такой и есть. Он безумен без неё. А я умираю без тебя. И я больше не завидую Слэйну, потому что Энрика очень злопамятна, и она устроит ему огромную взбучку. Я не могу этого пропустить. – Каван снимает перчатки и бросает их на пол. Меня не волнует то, что кричит толпа вокруг. Меня не волнуют их возмущения. Я целую Кавана и люблю его каждой клеточкой своего тела. Я люблю его больше, чем солнце любит землю. Я люблю его навсегда.