Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

Глава 45

Таллия

– Тэлс, – меня радостно обнимает Ал, и я улыбаюсь, жмурясь от счастья. Я не видела его целых две недели, даже не говорила с ним, потому что мне было стыдно за то, что моя мама и его опорочила, после её возвращения домой. Ал позвонил своим родителям, чтобы честно признаться в том, где он находится, и что с ним всё в порядке. От них он и узнал, что его больше не считают родным. Об этом мне сообщил Каван, как и то, что моя мать сожгла все мои вещи, сказав всем знакомым, что я стала шлюхой, а потом меня убили. Это был сложный момент. Я её так и не видела больше.

Каван отпустил её, как я и просила. Глубоко в душе я ещё надеялась на то, что у нас ещё есть шанс, но теперь уже нет. Я потеряла всю свою семью, но обрела Кавана, который с каждым днём напоминает мне, почему я ещё дышу.

– Мне жаль, – печально шепчу я.

– Брось. Я особо чего-то фееричного от своей семьи и не ждал.

По их словам, я был самым никчёмным. Мне не жаль, Тэлс. Зато я свободен. Мне не нужно пахать, чтобы прокормить всех. Я больше ничем не обязан им. Я отправил им деньги, и всё. На этом всё.

На самом деле мне всё нравится. Посмотри, какую квартиру мне дал на время Каван, – произносит друг и восхищённо показывает на большую гостиную с панорамными окнами.

– Это было твоей мечтой, – замечаю я, направляясь к дивану.

– Да. Но я знаю, что всё это временно. Я найду приличную комнату и съеду. Но зато я пожил в роскоши и теперь знаю, к чему мне нужно стремиться. Когда-нибудь я куплю себе подобную квартиру, – заявляет Ал.

– Ты точно добьёшься своего.

– А ты как? От синяков уже не осталось и следа, – друг берёт мою руку в свою, и я шумно вздыхаю. – Мне тоже жаль насчёт твоей мамы. Она сука. Просто сука, Тэлс. Она тебя не заслуживает.

– Ну да, – грустно улыбаюсь я. – Я более или менее в порядке.

Много плакала первое время, спала. Каван заботится обо мне.

– Он тебя любит, Тэлс.

– Он сказал мне об этом, – киваю я.

– Да ладно? И что ты? Ты ведь тоже сказала ему о том, что любишь его.

– Нет, – поджимаю губы и выпрямляюсь.

– Но почему? Нельзя долго мариновать мужчину. Он признался первым, теперь ты должна.

– Зачем, Ал? Чтобы потом мне было больнее. Когда эти заветные слова не произнесены вслух, то жить проще. Они не становятся реальностью. Я не подхожу Кавану. Из-за меня у него куча проблем.

Он уходит со своей работы. Он постоянно мрачный, когда я его не вижу. Ругается по телефону, и ему угрожают. Это всё из-за меня.

На самом деле я думаю исчезнуть.

– Что? Ты не можешь! Тэлс, это глупо! – возмущается друг.

– Может быть, и глупо, но так я спасу его. Ты только подумай, как Каван будет жить дальше? Одно дело, когда люди говорят, что они готовы на всё ради любимых. А другое дело, когда им угрожают жизнью из-за выбора этих людей. Да и… всё очень сложно, Ал. Я не могу рассказать Кавану о своих чувствах, потому что у меня не хватает храбрости признаться ему во всём.

– В чём тебе нужно признаваться? В том, что ты влюбилась в него? В том, что твоё сердце принадлежит ему, и тебе страшно?

Тэлс, Каван взрослый мужчина и понимает, что делает. Если ему угрожают, то он справится с этим. Он же не вчера родился.

– Это сложно. Я не хочу говорить об этом. Не хочу, – мотаю головой и, кусая губу, смотрю вдаль.

– Ладно, но сначала хорошо подумай над тем, что ты собираешься сделать. Не нужно так поступать с этим мужчиной. Он не простит, Тэлс.

Слова Ала добивают меня. Я знаю, что Каван меня не простит.

Но самое ужасное – это личное чувство вины. Оно всё уничтожает.

– Как ты? – спрашиваю Ала, меняя тему. Он с воодушевлением рассказывает мне о том, что у него появилась девушка, и они встречаются очень часто. Она идеально ему подходит, шикарна в постели и выглядит как кинозвезда. Она часто находится с ним в клубе и сильно его ревнует.

Я с улыбкой смотрю на друга, кажется, влюблённого. Ал никогда не говорил столько всего о девушках, и его стремления стали иными.

Он решил пойти учиться, но пока ещё не определился с профессией.

Самое важное, что я вижу – жажду жизни в его глазах. Ал никогда так не выглядел. Он счастлив, и всё дело в этой девушке, которую он встретил. Она мотивирует его стать лучше. И в то же время я вспоминаю слова Кавана. Он говорил, что готов меняться и довольно сильно изменился со дня первой нашей встречи. Неужели, женщины, действительно, могут изменить мужчин? Неужели, мы обладаем над ними такой огромной силой? Нет. На самом деле дело не в женщине, а в мужчине. Пока он не захочет сам чего-то добиться, какая бы красавица и умница ни была рядом с ним, ничего не произойдёт.

Может быть, определённые мужчины зажигают в нашем сердце ту самую тёмную сторону, которая раскрывает нашу сексуальность?

А женщины открывают для мужчин многие двери тем самым уверенным шёпотом на ухо: «Я всегда буду рядом, что бы ты ни решил»?

Поболтав с Алом ещё немного, я выхожу на улицу и вижу Кавана, ожидающего меня у машины. Сначала он суров и даже пугающе агрессивно смотрит на прохожих, но когда наши взгляды пересекаются, то его глаза становятся сверкающими и яркими, нежными и счастливыми.

Я люблю его. Безумно.

– Как всё прошло? – интересуется Каван, открыв для меня дверь машины.

– Отлично. Ал влюблён. Это так… странно на самом деле. Но я рада за него. И, конечно, без тебя всё было бы куда хуже, – отвечаю я.

Каван захлопывает дверь, оббегает машину и садится в водительское кресло.

– Спасибо тебе за то, что ты сделал и для меня, и для Ала, – искренне добавляю я с улыбкой.

– Не нужно, Таллия. Я не хочу благодарности. Я хочу тебя. – Его настроение меняется и моё тоже.

– Ты не подумала над моим предложением?

Чёрт.

– Думала, но пока не знаю, что ответить. В последнее время со мной случается много всего, и я до сих пор не могу прийти в себя, Каван. Мне приятно, что ты предложил съездить отдохнуть куда-нибудь, но я пока не разобралась со своей жизнью. Скоро вступительные экзамены, а я не понимаю, чего хочу сейчас, – тихо отвечаю.

– Хорошо. Ты будешь готовиться к экзаменам?

– Не знаю, Каван. Смогу ли я помогать людям? В ту ночь, когда случилось страшное с матерью Кифа, я осознала, что не готова к такому. А в медицине много различных случаев: хороших и плохих, сложных и лёгких. Я постоянно пытаюсь абстрагироваться от того, что мир нехороший, он двоякий. А я хочу только хорошего. Хочу только хороших людей и только хороших событий. Это ненормально ведь, да?

– Почему ненормально, Таллия. Каждый из нас хочет идеальный мир с идеальными людьми и такими же отношениями. Но дело в том, что мы все разные. И потерять суть своей мечты – это нормально. Я считаю, что ты бы со всем справилась. Да, будет и плохое в твоей практике, но подумай о том, что ты сможешь сделать его хорошим.

Ты станешь юной волшебницей с собственной магией.

Я улыбаюсь и с любовью смотрю на профиль Кавана.

– Ты милый, – хихикаю я.

– Веду себя, как мудак, да? – улыбается он.

– Нет, ты ведёшь себя очень мило. Ты меня поддерживаешь, и это для меня ценно. Каван, ты замечательный мужчина. Ты мечта многих.

– Я не хочу быть мечтой многих. Я хочу быть твоей реальностью, Таллия.

Слова застревают у меня в горле. Я не позволяю им вылететь изо рта. Нельзя. Запрещено. Нужно всё заканчивать, потому что чем дольше я нахожусь вместе с Каваном, тем хуже мне будет дальше.

Когда мы приезжаем в квартиру Кавана, звонит его мобильный.

– Пойду почитаю что-нибудь, – говорю я, но Каван хватает меня за руку. Озадаченно поднимаю на него голову, и он показывает мне имя входящего абонента. Дарина.

– Ты нужна мне сейчас, Таллия. Останься со мной, – просит он.

– Хорошо.

Каван отвечает на звонок и ведёт меня в гостиную. Он ставит телефон на громкую связь и кладёт его на столик, а мы с ним садимся на диван. Каван продолжает крепко держать меня за руку.

– Я звонила тебе несколько раз, Каван. Ты игнорировал меня, хотя обещал, что мы встретимся, – обиженно тянет Дарина.

– Я был занят. Что ты хочешь? Я и сейчас занят.

– Хорошо-хорошо, не нуди, я ненадолго. Помнишь, мы говорили про совместную встречу на свадьбе Фарелла?

– Хм. Может быть, такое и было.

– Такое было, Каван. В общем, почему бы нам не пообедать завтра в кафе, расположенном напротив офиса Слэйна? Мне нужно будет улететь по работе на полгода, поэтому я бы хотела перед своим отъездом оставить после себя хорошее впечатление у тебя и Таллии, как и просто поболтать.

– Дарина, мне не нравится твоя идея, – Каван бросает на меня напряжённый взгляд.

Не скажу, что я безумно счастлива, но общение нужно налаживать. Дарина тянется к Кавану. Да, у них было сложное прошлое, но она хочет изменить его. Дарина хочет быть сестрой для своего брата, а сейчас для меня это очень острая тема.

– Почему? Знаю, что дерьмово поступила при нашей первой встрече с Таллией, но я не знала, что она не шлюха. Откуда я, вообще, могла это знать? Ты же ничем личным со мной не делишься, Каван. Я ошиблась. Я тоже ошибаюсь. Ладно, я часто ошибаюсь на твой счёт, но ведь пытаюсь исправить ошибки. Я буду вести себя хорошо. Клянусь тебе. Я сделаю всё, чтобы не причинить тебе боль.

– Согласись, – шепчу я на ухо Кавану и киваю, подбадривая его.

– Хорошо, – с тяжёлым вздохом говорит он.

На том конце провода Дарина визжит от счастья.

– Тогда в два часа? Подойдёт?

– Мы будем там в два часа. Дарина, предупреждаю тебя, что я тебя убью, если ты выкинешь что-нибудь, – грозится Каван.

– Господи, прекрати. Это уже обидно. Я сама проявила желание сделать это. Мы же семья, Каван. И мне нравится Таллия. Она противно милая. Хотя бы одна из нас будет милой и невинной, а то в нашем мире одно дерьмо встречается. Тебе повезло, ты…

– Всё, Дарина, до завтра, – Каван обрывает звонок и откидывается на диване.

– Она, правда, старается, – замечаю я с улыбкой.

– Это меня и беспокоит. Ты не знаешь мою сестру, Таллия. Я уже предупреждал её, но она думает, что бессмертная. Ты не представляешь сколько раз она подкидывала мне дерьмо.

Однажды Слэйн чуть её не убил. Её спасла Энрика. Если бы не она, то Дарина была бы уже мертва. И это не самый худший сценарий.

– Каван, не говори так. Нельзя желать смерти. Нужно просто двигаться, ты же сам советовал мне это. Двигаться и наблюдать за тем, что происходит. А если всё получится?

– Ты слишком хороша для этого мира, Таллия. Слишком хороша, – качает головой Каван.

Горько приподнимаю уголок губ и отворачиваюсь.

– О чём ты думаешь в последнее время? – Каван кладёт ладонь мне на спину и гладит меня. Мне нравится, когда он такой нежный со мной. Когда он касается меня и дарит мне своё тепло. Я не могу напиться этими эмоциями. Не могу, а надо бы.

– О многом и ни о чём одновременно. Моё будущее сейчас – это огромный мыльный пузырь, и я не знаю, что мне делать дальше.

А ты? О чём думаешь ты? – спрашиваю, бросая на него взгляд.

– О тебе. Я постоянно думаю только о тебе и о себе. Большую часть жизни я думал о других, теперь мне нравится, что никого нет рядом со мной, только ты. Я бы хотел так состариться.

– Тебе ещё рано.

– Нет, для меня самое время, а вот для тебя всё слишком рано.

Впереди у тебя столько возможностей, Таллия. Ты вольна делать всё что хочешь. Ты можешь пробовать, ошибаться, обжигаться, радоваться, влюбляться, страдать. А у меня нет столько времени.

– Времени для чего, Каван? Для жизни?

– Нет… нет, – Каван странно и незнакомо улыбается мне, а потом отводит взгляд куда-то вдаль. – Хочу сказать, что я всё для себя решил. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Я выберу любой вариант. Больше не хочу что-то искать и гнаться за чем-то необычным. Я счастлив. Да… да, наверное, это и есть счастье, когда спокойно и хорошо, когда никто не мешает, когда не нужно бояться, что время заканчивается, а ты так и не узнал, что такое счастье. Я всё уже попробовал, поэтому мне остаётся лишь дождаться тебя или же отпустить.

– Каван, – с болью в голосе шепчу я.

– Подумай, Таллия. Пожалуйста, подумай, чего ты хочешь от меня. Я свою позицию тебе сказал и свои желания тоже. Я хочу тебя. А ты реши, хочешь ли ты меня в своей жизни. – Каван целует меня в лоб и встаёт с дивана.

– Ну что, закажем пиццу? Думаю, пришло твоё время попробовать пиццу, – наигранно весело предлагает он.

– Пицца так пицца, – и я тоже играю.

Мне кажется, каждый из нас уже знает, что это конец. И мне больно. Больно любить его так тихо.

Глава 46

Каван

Хочется назвать мою жизнь дерьмом. Вот вроде бы всё хорошо.

Рядом со мной любимая женщина, и скоро я стану полностью свободным от работы на семью Ноланов. Всё потихоньку стабилизировалось. Но Таллия от меня отстранилась. Я не знаю, что послужило причиной этому. Я признался ей в своих чувствах. Сказал ей, что люблю её, хочу быть вместе с ней всю свою жизнь. Но она не хочет. Я по глазам её вижу, что это не для неё. Точнее, я не её выбор. Словно она вынужденно живёт здесь со мной, пока не подвернётся иной удобный вариант. Конечно, Таллия на такое не способна. Она честная, искренняя и заботливая. Она чудесная.

Но что-то с ней не так. Да, психологическая травма, которую оставила после себя её мать, огромная, но и здесь дело не в ней.

Таллия смирилась с потерей матери и с тем, что она объявила свою ночь мёртвой. Дело во мне. В моих словах. В моей любви. Мне не следовало говорить этого, но слов не забрать, да и устал я бояться их. Таллия испугалась моей напористости. Она не верит мне и ждёт предательства с моей стороны. А я из кожи вон лезу. Моя боль вернулась. Я не могу спать рядом с Таллией, потому что кошмары вновь стали терзать меня, но они другие. Они горькие и полны печали. Я готовлюсь отпустить Таллию. Я уверен в том, что она не любит меня так, как люблю её я. Она испытывала ко мне влечение, интерес и, вероятно, влюблённость, но всё прошло. Таллия угасла, как и её чувства ко мне. Это чертовски дерьмово. Я снова нелюбимый.

– Таллия, ты готова? – стучусь в её спальню… Чёрт, даже спальня больше не наша, а только её. Мы живём словно соседи. Изредка разговариваем. Она со мной говорит куда меньше, чем раньше.

Старается не смотреть на меня. Она страдает и прячется от меня, а я уже не знаю, чем помочь. Ощущение, словно я убиваю её своей тьмой.

– Каван, всё в порядке?

Я моргаю несколько раз, пропустив слова Таллии. Натягиваю улыбку и киваю.

– Конечно, но я до сих пор не считаю встречу с Дариной хорошей идеей. Она сука и подохнет сукой, – фыркаю я.

– Прекрати. Родственников не выбирают.

– Но и не терпят.

– Каван, если ты не хочешь идти, то не пойдём, – злобно огрызается Таллия. И это странно. В последнее время она часто это делает. Огрызается, злится и даже уходит от меня, чтобы больше не разговаривать. Я не понимаю, что случилось. Когда я потерял её?

– Нет, мы пойдём, – с тяжёлым вздохом говорю я.

– Хорошо. Веди себя нормально с Дариной. Все совершают ошибки. Ты сам говорил, что тоже совершал их и просил у меня шанс всё исправить. Я дала тебе его, а ты своей сестре шанса дать не хочешь, – отчитывает она меня.

– Я дал ей их сотню, если не тысячу, – бубню я.

– Ты требуешь к себе иного отношения от других, но вот к людям относишься так, как сам считаешь правильным. Так нельзя. – Таллия даже не слышит меня. Чувствую, меня ждёт долгая поездка. Таллия никогда себя так не вела. Она агрессивно защищает Дарину сейчас.

Она агрессивно настроена ко мне. Она…

– Каван, ты, вообще, меня слушаешь? – возмущаясь, Таллия пихает локтем меня под ребро.

– Да, чёрт. – У неё острые локти, и это больно.

– Поэтому прояви к Дарине терпение. Вероятно, хотя бы одну семью мы сможем спасти.

Так вот в чём дело!

– Таллия, ты же не считаешь, что мы всех должны спасать, да?

Не все заслуживают спасения.

– Как не все? Чем ты отличаешься от бездомного? Или чем я отличаюсь от твоей сестры? Мы все созданы из плоти и крови. Я не говорю о тех, кому нравится убивать людей, насиловать детей и другие ужасы этого мира. Я говорю о тех, кому нужна помощь.

Думаю, что Дарине нужна твоя помощь. Некоторые люди созревают позже, чтобы понять, что им нужна помощь. И сейчас Дарина проявила свои лучшие качества.

Зря я начал этот разговор.

Молча завожу двигатель, пока Таллия читает мне лекцию о том, как важно давать шансы, и о другой чуши. Мне не нужна Дарина в моей жизни. Я знаю её лучше Таллии. Я просто знаю свою сестру.

Она дерьмо и всегда выберет дерьмо. Никакое спасение ей не нужно. Но я этого не говорю Таллии, иначе всё испорчу. Она расстроится, вероятно, расплачется, и мы точно никуда не доедем.

Поэтому я давлюсь своими словами внутри и проглатываю их, слушая Таллию.

– Может быть, Дарине нужно купить цветы?

– Зачем? – всё же повышаю голос. Она не заслужила даже камня с улицы!

– Так принято. И получать цветы приятно. Дарине будет приятно.

– Почему меня должно волновать, что ей будет приятно?

– Потому что она твоя сестра.

– Она сука!

– Каван!

– Сука и точка!

Таллия упрямо поджимает губы и отворачивается от меня к окну.

– Да что с тобой, а? Таллия, в чём, мать твою, твоя проблема? – всё же я не выдержал. Это дерьмово. – Почему ты так себя ведёшь?

Почему ты уходишь?

– Ты рехнулся, Каван? Я здесь. Сижу здесь и уж точно никуда не иду.

– Ты в голове своей уже ушла от меня! Что я сделал не так?

Не хочешь, чтобы я тебя любил? Да не буду я! Не буду! Всё!

Любовь – это тоже дерьмо! – злобно ударяю ладонью по рулю и выворачиваю его, криво паркуясь на улице. Плевать.

– Каван…

– Что Каван? Я был очень терпелив и ждал, когда ты со мной поговоришь. Я ждал и ждал. Но ты не говоришь со мной о том, что с тобой происходит. Я говорил с тобой. Рассказывал тебе всё о себе.

Я не понимаю, в какие игры ты решила поиграть со мной, Таллия.

От моих слов Таллия бледнеет, а её губы становятся серыми.

Чёрт! Чёрт!

– Прости, Каван. Прости. Я ужасно веду себя. Я… я не знаю, что со мной. Иногда хочется придушить тебя просто так. Иногда я ненавижу…

– Так уходи от меня, раз я настолько противен тебе! Уходи!

Но не трави меня! Блять, не трави меня! Я и так весь уже отравлен тобой! Мне не нужны твои извинения! Мне нужна честность! Я люблю тебя, мать твою, а ты меня нет! Я живу тобой, а ты уже ушла от меня! Так уходи по-настоящему! Уходи! – ору я, отчего Таллия вздрагивает и вжимается в дверцу машины.

– Ты мне не противен, Каван. Я себя ненавижу за всё. Ты никогда не был мне противен. Я… хорошо, я уйду. Хорошо, – она так тихо отвечает мне с этими огромными грустными глазами, что мне тошно.

Меня рвёт на части. Я мудак! Я тупой мудак!

– Таллия. – Тянусь рукой к ней, но она уже выскакивает из машины, сверкнув слезами в глазах.

– Таллия! – Я вылетаю за ней. Она быстро идёт по тротуару, пока я не хватаю её за руку. Разворачиваю к себе и вижу крупные капли слёз, стекающие по её щекам.

– Таллия, прости меня. Я весь на взводе. Я сорвался на тебе.

Не хочу, чтобы ты уходила. Я… Чёрт, я идиот. Я думаю, что ты больше не испытываешь ко мне никаких чувств. Это видно. Ты как-то отстранилась и перестала смотреть на меня. Я сделал свои выводы.

Скажи, что я не прав. Скажи, что я надумал себе всё это, – прошу её.

Её губы трясутся, и я вижу, что она хочет сказать мне: «Ты не выдумал. Так и есть». Она хочет соврать, но зачем?

– Ты… ты не прав, – на выдохе говорит всё же правду. Я вглядываюсь в её глаза, а в них столько боли. Почему? – Каван, ты мне так дорог. Ты мне дороже всех на свете. Ты моя мечта. Ты…

Каван, я…

– А вот и вы!

Таллия хотела сказать мне что-то важное, но возглас Дарины всё убил. Таллия быстро вытирает щёки и поворачивается к моей сестре, которая поджидала нас. Кафе за углом, но она явно очень ждала нас, раз появилась здесь. Я не доверяю ей. Я никогда не смогу доверять Дарине.

– У вас всё в порядке? Таллия, ты плачешь? – хмурится Дарина.

Фыркаю и закатываю глаза на такую откровенно фальшивую заботу. Это не в духе Дарины.

– Немного расчувствовалась. Рассказывала Кавану о прошлом.

Всё в порядке, – Таллия натягивает улыбку и кивает Дарине.

– Воспоминания так важны. Зачастую наше прошлое определяет настоящее. По своему опыту могу сказать, что ошибки порой убийственны, и за них нет прощения. Правда, братик? – ехидно поддевает меня Дарина. Неужели, только я вижу её сучью натуру?

– Пошла на хер, – цежу я.

– Каван, – возмущаясь, шипит на меня Таллия. – Ты обещал.

– Хорошо. Дарина, милая, не могла бы ты отправиться в самое тёмное и вонючее место в своём теле, устроить в нём засор и никогда оттуда не выбираться? – язвительно улыбаюсь я.

– Каван, – Таллия ударяет меня локтем под рёбра. Опять.

– Что? Я был вежлив. Не так ли, сестрёнка?

Таллия не может видеть злое выражение лица сестры, но я его вижу.

– Не важно. Ты не испортишь мне этот день. Для тебя же идиота стараюсь, – фыркнув, Дарина хватает Таллию под руку и тянет от меня. – Пойдём, Таллия, моему брату следует поучиться манерам, чтобы не спугнуть тебя.

– Иди на хер, – говорю себе под нос, чтобы Таллия не слышала.

Ничего, я потом поговорю снова с Дариной, и раз она не поняла в первый раз, поймёт сейчас. Убью эту суку.

Мы входим в кафе, и я замечаю, что никого больше нет.

– Я попросила, чтобы кафе было только для нас, потому что мы ждём гостей. Я решила, что будет классно, если мы все пообщаемся.

Таллия должна влиться в нашу компанию, – улыбается Дарина.

Таллия озадаченно оборачивается ко мне, и я перехватываю её руку. Буквально вырываю Таллию из лап Дарины и ставлю за собой.

– Что ты задумала? – сжимая кулаки, зло рычу на сестру.

– Ничего особенного. Встреча друзей, и только. Мы раньше так собирались. Почему бы и сейчас не собраться? – пожимает плечами Дарина. – И я хотела познакомить вас со своим парнем. Он сейчас приедет.

У Дарины не бывает парней. Какой бедняга попал в лапы этой суки?

– Тэлс?

Я оборачиваюсь, как и Таллия. В кафе входит друг Таллии.

– Ал, господи, ты что здесь делаешь? – смеётся Таллия и подходит к нему. Она обнимает его и целует в щёку.

– Ах, вот и мой милый мальчик, – тянет Дарина.

– Блять, я же тебя сейчас убью…

– Каван, хватит. Нельзя так. Ал, Дарина та девушка, о которой ты рассказывал?

– Да, Дарина моя девушка. А вы как с ней познакомились? – удивляется парень.

– Она сестра Кавана.

– Надо же, как тесен мир. Мы познакомились в баре, где мы с тобой работаем. Я тебе говорил об этом.

– Да, мы познакомились, и у нас закрутился такой крышесносящий роман. Да, милый? А ещё Ал был так озабочен состоянием своей лучшей подруги, что я даже немного приревновала. Потом я узнала, что это Таллия. Вот и решила, что будет здорово всем встретиться, – вставляет Дарина.

Входная дверь кафе хлопает, и я перевожу туда взгляд.

– Я не понимаю, какого чёрта мы здесь делаем? У нас были планы, – шипит Слэйн.

– Прекрати. Это просто дружеский обед. Привет всем. – Энрика тащит Слэйна ко всей нашей компании.

– Дарина. – Я дёргаюсь в сторону сестры, но она быстро прячется за Алом, а Таллия хватает меня за руку.

– Тебе не нравится вечеринка, братик? Это же в твою честь, – быстро говорит Дарина.

– Что здесь происходит? Почему мне никто о вечеринке не сказал? Ты сообщила, что мы встречаемся, чтобы пообедать с тобой и твоим парнем, Дарина, и обсудить кое-какие проблемы Кавана, а он здесь. Это крайне невежливо обсуждать человека при нём. Это не в твоём духе, – прищуривается Энрика.

– Ну, раз всем хочется узнать причину, по которой мы все собрались, то сейчас я передам на кухню, что мы готовы, и пусть они выносят основное блюдо, которое я заказала заранее, через пять минут, – произносит Дарина и быстро идёт на кухню, оставляя нас всех в шоке. Мало того, что со Слэйном наши отношения абсолютно исчерпали себя, так здесь ещё и тупой друг Таллии, как и она сама.

Это будет жуткий обед, потому что я уже готов драться со Слэйном, как и он со мной. Не помню, откуда у нас пошла такая ненависть друг к другу.

– Итак, всё готово, – Дарина хлопает в ладоши, и я дёргаю головой.

– В этом дерьме я участвовать не буду. Таллия, мы уходим.

– Подожди, братик, ты же пропустишь всё самое интересное.

– Дарина, мать твою, что ты задумала? Какого хрена ты собрала всех нас здесь, и что это за придурок? – Слэйн яростно толкает в плечо Ала, что тот пошатывается и отступает.

– Слэйн, где твои манеры? Прекрати. Ты ведёшь себя…

– Как злодей? Ты это хотела сказать, Энрика? Или теперь ты взяла на себя роль злодея? – перебивает Энрику Дарина.

– Что? – возмущается Энрика.

– А дело в том, что этот милый придурок, действительно, придурок. Было довольно легко его окрутить и узнать все тайны нашей маленькой и невинной Таллии.

Чувствую, как Таллия крепче сжимает мою руку, а Ал бледнеет.

– Мне с самого начала не понравилась эта девчонка. Она внезапно появилась и окрутила тебя, Каван, а ты, как тупой мудак, повёлся. Правда состоит в том, что тебя решили обмануть, предать и поиздеваться надо тобой. Вот они, – Дарина указывает на Слэйна и Энрику.

– Всем руководила Энрика, ведь теперь она взяла на себя тяжёлую роль злодея. Она так ненавидела тебя, Каван, что придумала план, чтобы ты и Слэйн больше никогда не дружили. Она поставила себе цель разрушить ваши отношения, и у неё получилось.

Посмотрите на себя сейчас, идиоты, вы перечеркнули свою долгую дружбу из-за каких-то шлюх.

– Тебе лучше представить доказательства, иначе ты труп, – рычит Слэйн.

– А у меня они есть. Выносите горячее! – громко говорит Дарина. Я поворачиваю голову к Таллии, а она вся бледная и напуганная.

– Что происходит? Ты понимаешь, о чём она говорит? – тихо спрашиваю её.

– Каван… я… я… нам нужно уйти. Она сумасшедшая, – всхлипывает Талия, и это правильное предложение. Я так и собираюсь поступить, потому что знал, что моя сестра сука, и точно ни о каком дружеском обеде не идёт и речи. Но как только я оборачиваюсь и вижу двух девушек, вышедших к нам, то смутно припоминаю их.

– Вот чёрт, – шипит Энрика.

Перевожу на неё взгляд и вижу, как она недовольно цокает языком.

– Итак, этих двоих ты сам утилизировал, а вот третья попала в яблочко, – Дарина показывает на Таллию. – Их всех наняла Энрика, вероятно, и Слэйн тоже участвовал в заговоре против тебя.

Но по моим выводам, Слэйн стал тупым мудаком, как и ты, Каван.

Всё это дело рук Энрики и её ручной собачки Таллии. Они сделали всё, чтобы отвлечь тебя, Каван, и навсегда избавить семью Ноланов, особенно Слэйна от тебя и этой навязчивой дружбы. Все чувства этой суки были фальшивыми. Она блефовала, Каван. Она актриса, которую нашла Энрика, чтобы уничтожить тебя и рассорить со всеми.

Я чувствую, как Таллия отпускает мою руку. Моя грудь горит, когда я смотрю в белое-белое лицо Таллии. Она не поднимает головы, словно, правда, виновата. Самое страшное, что я знаю – она виновата. Чёрт.