Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)
Кусаю губу, обдумывая всё тщательнее. Одной авантюры сбежать из дома мне, видимо, было мало в жизни, и теперь я собираюсь окунуться в другую.
– Да. Я согласна. Я не боюсь согласиться, потому что чувствую, ты не причинишь мне плохого на самом деле. Ты другой, и пусть я буду дурой, если верю в тебя, Каван, – тихо отвечаю.
Он улыбается, и его глаза вспыхивают радостью.
– Ты не дура, Таллия. Ты моя самая нежная тайна, которую я буду боготворить. Пристегнись, – подмигивая мне, Каван закрывает дверь машины.
Глубоко вздыхаю, точно ещё не зная, правильно ли я поступаю.
Но отрицать бесполезно, я скучала по Кавану и привязалась к нему.
Для меня всё это будет ново, я никогда не жила с мужчиной, Ала не беру во внимание, он мой друг. Я имею в виду, что не жила с мужчиной, который мне нравится. И его губы тоже нравятся. Они другие, отличные от всех. Да, Каван просто прижался к моим губам, но я до сих пор чувствую трепет внутри и тепло, плещущееся внизу живота. Мне интересно узнать что-то новое, и я не боюсь. Не вру, я не боюсь того, что Каван причинит мне боль.
Глава 21
Таллия
Просыпаюсь и чувствую себя прекрасно отдохнувшей. Всё моё тело утопает в ещё мягкой, сонной неге. Переворачиваюсь на бок и подпираю подушку, улыбаясь приятной клубничной отдушке.
Вероятно, я вчера слишком много оставила молочка на теле, раз так ярко пахнет клубникой. Я пытаюсь вспомнить, чем закончилась ночь, но там лишь темнота.
Распахиваю глаза и упираюсь взглядом в незнакомую серую стену. Я подскакиваю на кровати, которая размерами в два раза больше, чем моя. Озираюсь по сторонам, абсолютно не понимая, где я нахожусь. Сбоку от меня огромные панорамные окна, из которых открывается потрясающий вид на Дублин.
– Таллия.
Вздрагиваю, когда слышу мягкий голос Кавана.
Оборачиваюсь и вижу его, стоящего в дверях. Он одет в чёрные джинсы и футболку, из-под которой видны его татуировки. Хотя я их уже видела, когда осматривала его, но сейчас видеть их так интимно.
– Что… происходит? – хриплю я.
– Ты заснула в машине, пока мы ехали ко мне. Я донёс тебя до квартиры, переодел в свою футболку. Не беспокойся, ничего не допустимого не было, – сообщает он.
– Ох, я, видимо, очень устала. – Потираю лоб, сожалея о том, что пропустила такой важный момент.
– Да, ты сильно устала, и тебе требовался сон. Как спала? – интересуется Каван и садится на край постели.
– На самом деле прекрасно, – улыбаюсь я.
– Хорошо. Я рад этому.
– А где спал ты? – спрашиваю его.
– В другой спальне. Я отдал тебе свою кровать.
– Зачем? Это ведь я гость, а не ты. Тебе не следовало так поступать. Как будто я выгнала тебя отсюда.
– Таллия, я преследовал свои цели и хочу, чтобы всё моё пространство пропахло тобой. Так что ты ниоткуда меня не выгоняла, это было моим решением. Если тебе нужна ванная комната, то она находится у тебя за спиной. Там же ты найдёшь всё, что тебе будет нужно. Здесь шкаф. – Каван поднимается и подходит к дверям справа от меня, рядом со входом в комнату. Он отодвигает дверь, и я вижу кучу одежды. Женской одежды.
– Это всё для тебя. Выбирай всё, что захочешь. Я следовал твоим вкусам и удобству, разумеется. А также там есть несколько вечерних платьев, на всякий случай. Вдруг тебе захочется их надеть. Обувь, нижнее бельё. – Он входит в гардеробную и показывает на шкафы.
– И это всё ты купил для меня? – удивляюсь я.
– Конечно. Других женщин здесь не было. Точнее, здесь никто не жил со мной, но моя сестра иногда ненадолго появляется.
– Каван, это так дорого. Я даже не знаю, что сказать, – обескураженно шепчу. – Это напоминает мне сказку о Золушке.
– Не говори ерунды, Таллия. Ты не такая примитивная, как она.
И уж точно я не принц. Я хочу заботиться о тебе, и чтобы ты ни в чём не нуждалась. Поэтому всё, что тебе нужно сделать, лишь пользоваться всем этим, чтобы тебе было комфортно. Прими душ, переоденься, я буду ждать тебя в гостиной. Выйдешь из спальни и пойдёшь по коридору, гостиная здесь одна, – инструктирует меня Каван.
– Хорошо, – медленно отвечаю.
– Спасибо, Таллия, за то, что ты здесь. Буду ждать тебя, – он улыбается мне и выходит из спальни.
Всё так странно. Я заснула в одном мире, а проснулась и нахожусь в другом. Это словно какой-то волшебный сон для меня.
Поднимаюсь с кровати и направляюсь в гардеробную.
Дотрагиваюсь кончиками пальцев до одежды Кавана и улыбаюсь.
Вся одежда только чёрного цвета. Он не носит другие цвета, и это тоже странно. Хотя, если учесть всё, что я знаю о Каване, это предсказуемо. Я в невероятном восхищении разглядываю одежду, которую он для меня купил и выбираю легинсы, футболку, трусики, носки и кеды. Иду в ванную и, войдя в неё, охаю от её размеров.
Господи, вся наша квартира размером с эту ванную. И здесь так чисто. Всё новое, красивое и модное. Увы, чёрное. Правда, чёрные пол, мебель и раковина. Что у него за пунктик на чёрные цвета?
Открываю шкафчики и вижу ванные принадлежности для меня и Кавана. Хватаю его духи и нюхаю их. Издаю тихий стон от аромата. Это, действительно, тот запах, который мне нравится.
Досконально изучаю ванную комнату, восхищённо охая, не сумев подобрать правильных эмоций. Я до сих пор нахожусь под сильнейшим впечатлением от того, что сделал для меня Каван. Он учёл все мои предпочтения. Это и заставляет меня задуматься о том, что мы с Алом могли ошибаться насчёт Кавана. Зачем человеку тратить столько денег ради игры в кошки-мышки? Это ведь глупо, да и затратно. Поэтому я решаю для себя, что больше не буду ни у кого спрашивать советов, а начну думать сама.
– Всё в порядке? – При моём появлении в роскошной гостиной Каван быстро подходит ко мне и оглядывает меня с ног до головы. – Ты долго была в ванной, и я решил, что у тебя что-то случилось.
– Хм, – смущённо заправляю мокрую прядь волос за ухо, – я немного изучала обстановку. Нюхала всякие баночки. Я слишком любопытна, прости. Знаю, что это абсолютно невоспитанно, но не смогла удержаться. Всё такое… красивое. У меня была небольшая экскурсия по ванной комнате. Если честно, то не понимаю, как я до сих пор в обморок не грохнулась от такого изобилия баночек и косметических средств.
Каван тихо и с облегчением смеётся.
– Хорошо, ты можешь нюхать и смотреть всё что угодно. Если ты хочешь, то мы можем продолжить экскурсию, и я покажу тебе всю квартиру.
– Это было бы здорово. Я никогда не была в таких больших квартирах. Она просто огромная. Ты, правда, живёшь здесь один? – интересуюсь я, оглядывая три дивана. ТРИ! Господи, зачем так много? И все они чёрного цвета, как и стеклянный журнальный столик, ультрамодная мебель, которую можно увидеть лишь в журналах.
– Да, я живу здесь исключительно один, – кивает Каван.
– У меня вопрос: «Почему всё такое… хм, чёрное»? Прости, если я лезу не в своё дело.
– Всё в порядке. Эту квартиру мне подарил Слэйн. На момент застройки он выкупил всё здание и оставил для нас с ним два пентхауса. Он живёт надо мной. Здесь личный лифт, через который можно попасть или на его этаж, или на мой. Дизайном занимался не я, мне было всё равно. Слэйн любит чёрное, а я привык носить чёрное, поэтому и не возражал.
– Понятно. И тебе не хотелось что-то изменить здесь? – спрашиваю, бросая на него удивлённый взгляд.
– Я кое-что изменил, но в других комнатах. А эти… я прихожу сюда только спать, поэтому мне до сих пор всё равно. Но если ты захочешь, то можешь что-нибудь изменить. Тебе не нравится, Таллия?
Каван так взволнован моей оценкой, что мне становится жутко стыдно за своё поведение.
– Нет, мне всё нравится, я, действительно, шокирована этим местом. Боюсь даже притрагиваться к мебели, вдруг я её испорчу, – нервно хихикаю.
– Ты можешь портить всё что угодно, меня это не волнует. Если тебе будет комфортно разбить что-то, то я не буду возражать, – быстро говорит он.
– Это так мило, – расплываюсь в улыбке, отчего на лице Кавана появляются красные пятна, которые видны даже на его загорелой коже. Интересно, где он загорает? Погода в Дублине не позволяет получить такой загар, и он точно не искусственный. Каван богат, и, вероятно, часто летает куда-то в отпуск.
– Я немного волнуюсь, – признаюсь, приближаясь к нему.
– Я тоже. Раньше я никогда так не волновался, – отвечает он и морщит нос, отчего я смеюсь.
– Тогда всё в порядке, мы оба волнуемся. Итак, экскурсия? – Я беру его за руку и улыбаюсь ему. Это немного расслабляет Кавана.
– Пошли.
Каван ведёт меня к распахнутым раздвижным дверям, за которыми располагается столовая, а дальше кухонная зона.
– Ты когда-нибудь ел здесь? – спрашиваю его, указывая на стеклянный дымчато-серый огромный стол на двенадцать персон.
– Ни разу, если честно. Обычно я питаюсь в ресторанах или кафе. Я не умею готовить, точнее, умею готовить обычные блюда, но не как Слэйн. Он ради своей жены изучил тысячи блюд, а ещё отлично печёт.
– Никогда бы не подумала, что тот мужчина, который вылетел таким разъярённым, умеет готовить. Наверное, его жена счастлива с ним.
– Она его любит. У них своя долгая и сложная история. А тебе это важно, да? Тебе важно, чтобы мужчина умел готовить? Я могу научиться.
– Нет, – смеюсь, чтобы Каван прекратил так волноваться, – я непривередлива, ведь моё питание – это овсянка на воде, яблоки, немного помидоров и огурцов, ещё вода. Так что меня прокормить очень просто.
– Но это неправильно, Таллия. Ты портишь своё здоровье. Тебе нужно питаться нормально. Ты же теперь знаешь, что у тебя нет аллергии ни на какие продукты, – замечает Каван. Я печально вздыхаю и пожимаю плечами.
– Да, ты прав, но я боюсь. Знаешь, мне всю жизнь говорили, что если я съем что-нибудь другое, то сразу же наберу вес. Или у меня начнётся жуткая аллергия, и я могу умереть. Эти страхи до сих пор сидят внутри меня. Я бы очень хотела перестать бояться, но каждый день слышала только «нельзя», «запрещено», «навредит фигуре», «конец балетной карьере». Моя мама была очень строга ко всем балеринам. Перед каждым занятием нас взвешивали, и если она видела, что вес стал больше, то выгоняла из зала с позором и не впускала, пока девушка не сбросит вес. Она всегда ставила меня в пример, а мне было стыдно и некомфортно, потому что никто со мной из-за этого не общался.
– Сука, – шипит Каван, а потом смотрит на меня так, словно он убил мою маму. – Прости, Таллия, но то, что ты мне рассказываешь жестоко для меня. Я бы придушил её. Не могу слышать о том, что она с тобой делала. Это жутко злит меня.
– Каван, не нужно. Это моя мама, она хотела, как лучше и пыталась сделать из меня приму, но не слышала меня. Она многое перенесла в жизни: потеряла сына; её бросил муж. Поэтому нельзя винить её во всём. Она просто ошибалась. А кто не ошибается? Тем более балет – это жестокий вид танца. Нельзя быть женственной, потому что тогда ни один партнёр не сможет тебя поднять. У каждой танцовщицы есть некоторые проблемы с превращением в женщину.
Этот момент оттягивают до двадцати лет, пока гормональный фон не стабилизируется, – мягко отвечаю я.
– Какие проблемы? У тебя есть проблемы с женским здоровьем?
– Сейчас уже нет, но раньше были. Я не должна с тобой говорить о подобном. Это неправильно, – смущаюсь я, ощущая жар на щеках.
– Я хочу всё знать о тебе. Договоримся, Таллия, что ты рассказываешь мне всё, даже о том, что чувствуешь. Я хочу полностью понять тебя. Мне это нужно, – просит Каван.
– Что ж, – глубоко вздыхаю и киваю ему, – дело в том, что у меня до девятнадцати лет не было месячных. Из-за ограничений в питании и недостатка витаминов, менструальный цикл не начинался. Такое бывает у каждой балерины или гимнастки.
А также нам запрещён секс. После лишения девственности девочка начинает формироваться, у неё появляются грудь и бёдра, она развивается и набирает вес. Такое недопустимо, потому что балерина должна быть тонкой и грациозной. Никто не может прыгать с большой грудью, она мешает. Поэтому ни одна девочка не могла зайти так далеко. Но я знаю, что многие пробовали не лишаться девственности, но получать удовольствие. Они не говорили со мной об этом, я слышала их перешёптывания. А так как я была помешана на любовных романах, то знаю, о чём они говорили, но сама не пробовала. Мне было страшно располнеть даже от этого, тем более моя мама убила бы меня за подобное.
Вот так.
– Ужасно, – шепчет Каван. – Чёрт, это отвратительный вид танца.
– Отнюдь, это очень красивый вид танца. Сложно танцевать, когда у тебя большая грудь или задница.
– Но у тебя есть грудь, Таллия. – Каван красноречиво смотрит на мою грудь, отчего я краснею ещё сильнее.
– Да, это так. Несмотря на тот факт, что я до сих пор девственница, у меня выросла грудь в шестнадцать лет, и мама перетягивала её каждую ночь бинтами, чтобы этого не происходило.
Это было больно, и я разматывала бинты, потому что невозможно было спать. Грудь жутко болела. А утром я снова её заматывала, как и во время танцев. Мама ненавидела мою грудь и даже бюстгальтеры не покупала, только бинты. Когда я сбежала, то невеста моего брата отвела меня в больницу к гинекологу, и врач выписала мне специальные гормональные таблетки и витамины.
Сначала я изучила их состав, а потом начала принимать, убедившись в том, что они не навредят мне. Из-за этого моё тело немного изменилось. Это тоже напугало меня, поэтому в одно время я вовсе перестала есть, но зато у меня начались месячные. А потом… потом я так разозлилась на маму, что позволила своему телу меняться. Я ненавидела балет и всё, что с ним было связано, хотя очень люблю танцевать. Сейчас это делать сложнее из-за моего тела, но порой так хочется ощутить музыку всем телом.
– Но твоё тело прекрасно, Таллия. Оно потрясающее. Даже если ты наберёшь вес, оно будет таким же прекрасным, как и сейчас. Я знаю о чём говорю. Я видел множество женщин, но твоя фигура требует веса, иначе ты умрёшь. Лучше быть здоровой, чем перетягивать себя бинтами и страдать. Тем более ты больше не вернёшься в балет, я этого не допущу. Перед тобой раскрыт весь мир, и ты должна попробовать в нём всё, Таллия. Открой свою клетку и выпусти себя на свободу.
У меня в глазах скапливаются слёзы от слов Кавана. Я отдаюсь порыву и обнимаю его. Крепко-крепко. Каван охает от этого, но потом обнимает меня тоже.
– Спасибо тебе. Спасибо за то, что сказал это мне, – шепчу, утыкаясь лицом ему в грудь.
– Спасибо тебе за то, что позволила мне это сказать.
Я улыбаюсь и закрываю глаза, вдыхая уже знакомый аромат Кавана. С ним так хорошо. Чертовски хорошо, и словно это больше не я, а кто-то другой. И у этого человека всё получится.
Глава 22
Таллия
– Пойдём дальше? – предлагает Каван. С улыбкой киваю и позволяю ему вести меня по этой огромной квартире. Мы обходим коридор, из которого я вышла, и где располагается спальня.
– Там ещё две гостевых спальни, – поясняет Каван. – Гостей у меня не бывает, так что комнатами я не пользуюсь. Такова планировка квартиры.
– Ясно.
Надо же, ещё две спальни. Хотя раньше я жила в двухэтажном доме, но он был маленьким. Комнаты тоже едва вмещали в себя кровать, шкаф и письменный стол. А Каван живёт в потрясающем месте.
Каван открывает мне дверь, и я вхожу в большой кабинет.
– Ничего себе, – восхищённо шепчу, оглядывая эклектический чёрный камин, кожаный диван, стол и кресло. А потом поворачиваюсь и я совсем не уверена в том, что сейчас не лишусь чувств.
– У тебя собственная библиотека! – визжу я, отпуская руку Кавана. Подбегаю к полкам и хватаю первую попавшуюся книгу.
– Да, ещё пару месяцев назад все полки были пустыми, – говорит он.
– С каких пор ты увлёкся медициной? – удивляясь, ставлю на место книгу. Пробегаюсь взглядом по корешкам, и это всё связано с медициной. Абсолютно всё. Здесь такие дорогие и редкие издания, о которых я лишь слышала, а в городской библиотеке даже и не мечтали о них.
– Это не я увлекаюсь медициной, а ты, Таллия, – мягко произносит Каван.
– Не понимаю, – хмурюсь я.
– Я заказал и купил всё, что мог найти для тебя, чтобы ты могла заниматься, пока я работаю, или просто проводила время рядом со мной.
– Ты шутишь? – спрашиваю, шокировано глядя на него.
– Нет.
– Но… Боже мой, Каван, это же так дорого! Это невероятно дорого! Это…
– Таллия, мне не важно, сколько это стоит. Для меня главное, чтобы ты была счастлива. У меня получилось?
– И ты ещё спрашиваешь? Конечно! Боже мой, я не могу поверить! Клянусь, я в собственном медицинском раю! – радостно кричу и прыгаю на месте. Это ж столько новых знаний. Столько возможностей. Мне не нужно выходить из дома, а просто взять книгу, устроиться удобно на диване и читать.
У меня немного кружится голова. Я безумно счастлива. Но потом в моей голове появляются плохие мысли.
– Что не так, Таллия? – замечает Каван моё смятение.
Закусываю губу и бросаю печальный взгляд на полки с книгами, доходящие аж до потолка.
– Ты это сделал, чтобы купить меня? Прости, если это обидит тебя, Каван, просто… не могу поверить в то, что люди вот так дарят другим столько заботы. И ведь мне придётся платить за неё. Я знаю, что ты хочешь. Меня в своей постели. Я не глупая.
– Таллия, это не так. Не буду отрицать, что очень хочу тебя, но я не требую платы. Просто будь со мной эти четыре дня. Мне хочется заботиться о тебе и подарить всё, что я могу купить, потому что ты даришь мне больше. Я не чувствую боли, понимаешь? Мне не нужны наркотики, чтобы пережить ещё один день. Поэтому я ничего не требую. Нет, я сделал это, чтобы вновь увидеть твою улыбку, вот и всё. Клянусь тебе, что никогда не заставляю тебя делать то, чего ты не захочешь, – заверяет он меня.
– В это так сложно поверить. Прости. Я не хотела обидеть тебя, ведь ты так добр ко мне. Для меня это сказка. Не знаю, чем я заслужила подобное отношение и роскошь, которая окружает меня, – виновато шепчу.
– Тебе придётся поверить в то, что я делаю всё это для тебя не на бартер, а потому что сам хочу. И у меня есть время, чтобы доказать тебе. Пойдём, – Каван протягивает мне руку, и я вкладываю свою ладонь в его.
Мне очень хочется поверить в то, что происходит со мной, но я достаточно знаю об этом мире, чтобы опасаться последствий. Я не могу отвергать тепло в своём сердце, глядя на Кавана, и на то, как он оберегает меня. Хотя прошло не так много времени с нашего эксперимента, но я уже верю ему. Конечно, глупые мысли забивают мою голову, а как иначе? Но я не хочу им доверять, а лишь своим глазам.
Каван задерживается перед следующей дверью.
– Ты не хочешь показывать мне комнату? – спрашиваю его.
– Хочу, но не знаю, как ты отреагируешь на то, что находится внутри неё, – прочищая горло, отвечает он.
– Что ж, тогда должна сказать, что я смотрела фильмы про мужчин с особыми вкусами и читала подобные книги. Поэтому я готова, – решительно говорю я.
Каван смеётся.
– Да, у меня точно особые вкусы, но это не то, чего ты ждёшь, Таллия.
Он открывает дверь и пропускает меня вперёд. Я улавливаю аромат дерева и чего-то ещё, но не могу разобрать. Моё сердце стучит так громко в груди, готовясь увидеть плети и другую атрибутику мужчины с особыми вкусами. Но как только включается свет, то я закрываю рот ладонью, поворачиваясь вокруг себя.
– Боже мой, – шепчу я, оглядывая большое пространство. – Это ведь… собственная танцевальная студия. Я не знала, что ты тоже танцуешь!
И это действительно так. Нас окружают зеркала, тренировочные маты, шест. Здесь есть всё, чтобы любой танцор мог тренироваться столько, сколько хочет.
– Нет, я не танцую. Ты танцуешь, Таллия.
– Что? – выпаливаю я, не веря своим ушам. – Только не говори мне, что ты сделал целую танцевальную студию только для меня.
– Это так. Когда ты взяла отпуск из-за ран на твоих ногах, то я больше ни о чём другом и думать не мог. Мой план был прост. Я хотел заманить себя сюда и никогда не выпускать. Меня злила сама мысль, что кто-нибудь из клиентов клуба увидит, как ты танцуешь, и испортит мою мечту. Я планировал встречаться с тобой здесь, чтобы быть единственным, кому ты танцуешь.
Я в шоке наблюдаю, как Каван проходит в зал и раздвигает тяжёлые двери. За ними располагается комната очень похожая на ту, в которой я танцевала для него. Там темно, но я вижу мягкий диван, столик и сцену с шестом.
– Я не такой хороший, Таллия. Я ублюдок, который преследовал свои цели, – нарушает молчание Каван.
– И теперь ты хочешь, чтобы я танцевала для тебя? Это будет оплатой моего проживания с тобой? – выдавливаю из себя.
– Нет. Нет, Таллия. Я же сказал, что никакого обмена. Я создал всё это ещё до того, как узнал тебя лучше. До того, как понял, сколько боли и страданий ты вытерпела ради того, чтобы так танцевать. Нет. Если ты и придёшь сюда, то только по собственному желанию. Когда ты исчезла из моей жизни, я прятался здесь. Я воскрешал в памяти тебя и ждал, когда закончится день. А дни длились очень долго. Так я выживал изо дня в день, то вспоминая тебя, то махая кулаками.
– Хм, то есть ты просто сидел и вспоминал меня?
Каван утвердительно кивает на мой вопрос.
– И ты не заставишь меня танцевать?
– Нет.
– Но если я захочу, то ты будешь смотреть?
– Если ты разрешишь мне.
– А если я больше никогда не захочу танцевать?
– Значит, так тому и быть. Я ни на чём не настаиваю. Я обещал говорить тебе правду, вот моя правда. Я одержим тобой. Это тебя пугает?
– Это мило, – улыбаюсь я.
– Таллия, ты не понимаешь. Я планировал запереть тебя здесь, – настаивает он.
– Но сейчас ведь не планируешь. И не это важно, Каван. Важно другое, сколько сил ты вложил в то, чтобы сделать здесь эту танцевальную студию. Ты думал только обо мне, и это довольно романтично.
– Я же…
– Зачем ты пытаешься убедить меня в том, что ты плохой? Это не так. Каждый из нас преследует свои цели, но ты ни разу не причинил мне вреда, поэтому я делаю свои выводы. И сам факт того, что ты сделал это для меня, чтобы я могла тренироваться, если захочу, потрясает. Поэтому тебе не следует говорить о себе плохо в моём присутствии. Я вижу всё иначе, чем ты. Да, это немного странно, но мило. Правда, меня совсем не пугает твоя одержимость.
Кажется, она мне очень нравится. И если я буду танцевать, то только для тебя, потому что я так хочу, а не потому, что должна это делать. Я буду танцевать. Я люблю танцы. Так что я счастлива, – ещё шире улыбаюсь ему.
– Ты странная, Таллия. Ты очень странная, – бормочет Каван, потирая лоб.
– Значит, мы снова в одной лодке, – смеюсь я. – Итак, остались ещё какие-нибудь комнаты с особыми вкусами?
– Нет, это всё.
– Хорошо. Что будет дальше? Мы пойдём куда-нибудь?
К примеру, прогуляться или просто посидеть на улице?
По лицу Кавана понимаю, что это не самая моя лучшая идея. Он смотрит на меня с таким страхом.
– Завтрак. Ты ещё не завтракала, – находится он.
– С этим будут проблемы. Ты же знаешь, что у меня необычный рацион. Но если у тебя есть овсянка и вода, то я сама себе всё приготовлю.
– Правила придумывал не я, Таллия, так что нет. Исключено. Я буду сам заботиться о тебе, и я кое-что для тебя купил. Конечно, это не овсянка, но тебе должно понравиться. – Каван берёт меня за руку и тянет за собой. У него очень широкие шаги, я едва поспеваю за ним. Но я ничего ему не говорю. Он такой воодушевлённый своим сюрпризом, а я снова его разочарую. Паршиво.
Мы возвращаемся в столовую. Каван предлагает мне присесть, и я послушно опускаюсь на стул, ожидая его. Слышу, как хлопает дверь холодильника, и Каван идёт обратно.
– Пока не смотри, Таллия. Закрой глаза, – просит он.
– Хорошо, – улыбаюсь я и закрываю глаза.
– Знаешь, когда я впервые увидел тебя. Точнее, во второй раз, а ты меня в первый, то подошёл к тебе.
– Да, я это помню.
– Ты была очень напугана. Твоё тело всё взмокло и немного дрожало от танцев. Но всё, что я видел, это красоту. Я не мог рассмотреть твоё лицо, да и мне было всё равно. Ты танцевала душой, а потом я кое-что унюхал. И это стало моим самым любимым запрещённым ароматом. Клубника, – шепчет Каван мне на ухо. – Открывай глаза.
– Боже мой, – шепчу я. Передо мной на тарелке лежит сочная, ароматная и крупная ягода. Я в жизни её не видела. Места, где она продаётся, мне не по карману. Она словно картинка в журнале.
– У меня на неё аллергия. Это точно. Но вот у тебя её нет. И я хочу, чтобы первым продуктом, который мы введём в твой рацион, стала клубника. Она полезна, и в ней много витаминов. Что скажешь?
Глаза Кавана так ярко сверкают синими красками, что мне становится плохо от того, что я собираюсь отказать ему.
– Таллия, – он проводит ладонью по моей щеке, – не бойся.
От двух-трёх ягод ты не наберёшь вес. Мы будем двигаться постепенно. Ты должна сама освободить себя из клетки, в которую посадила тебя твоя мать. И ты это сделаешь. Ты уже прошла долгий путь без неё и практически исполнила свою мечту, окончив медицинскую школу. Но без крепкого здоровья ты не сможешь помогать людям и спасать их. Тебе это нужно. И я буду рядом.
Мягкий тон Кавана, его нежность и забота делают со мной что-то невероятное. Как тогда, в библиотеке, я чувствую прилив сил и желание выбраться из страхов, окутавших меня, как тяжёлые цепи.
– Одну, – шепчу я.
– Хорошо. Я сам покормлю тебя. Это тоже моя мечта. – Каван садится на стул рядом и придвигается ближе.
Да, мне немного страшно, но в то же время я так возбуждена от того, что сейчас сделаю наперекор маме. И она ведь не сможет меня побить или запереть, или заставить вырвать всё, или перетянуть мои живот и грудь. Она далеко. Она даже не ищет меня.
Каван подхватывает одну ягоду и подносит к моим губам. Я приоткрываю рот и кусаю совсем чуть-чуть. Когда сок клубники попадает на мой язык, то он превращается в лакмус, впитывающий сладость. Наверное, моё лицо отражает все мои эмоции, потому что Каван улыбается. Он снова подносит ягоду к моим губам, и я кусаю больше. Едва ли, не откусывая ему пальцы. Закрываю глаза и тону в невероятно обширном мире нового вкуса. Меня даже в жар бросает от удовольствия.
– Это… это… потрясающе! – смеюсь я, облизывая губы.
Каван одаривает меня ещё одной улыбкой и берёт вторую ягоду.
Он кормит меня, а я вновь окунаюсь в сочный и сладкий бассейн клубничного вкуса.
– Не понимаю. – Открываю глаза и внимательно смотрю на Кавана. Он вытирает пальцы салфеткой и протягивает мне одну.
– Что именно?
– Ты заботливый, щедрый, милый и романтичный, сильный и богатый. Как так получилось, что у тебя никого нет, Каван?
– Это я с тобой такой. С другими я ублюдок, – спокойно отвечает он.
– Но почему? Конечно, я понимаю, что при твоём графике ты не можешь заботиться обо всех в этом мире. Но почему ни одна женщина не задержалась здесь с тобой?
– Я не знаю. Я не хотел ничего постоянного, пока Слэйн не женился.
– То есть для тебя отношения, это как соревнования с ним?
– Нет, Таллия, это не так. Когда Слэйн встретил Энрику, я точно был уверен в том, что они не будут вместе. По крайней мере, мы так и планировали. А потом я начал замечать странное поведение в нём.
Он стал более одержим Энрикой. Все его мысли занимала только она. Я первый обнаружил его чувства, но он не поверил мне. Я наблюдал за развитием их отношений со стороны и не мог понять, почему Слэйн ни черта не видит? Почему ему так сложно признать то, что он любит Энрику? А потом он закрылся в себе, изменил свою жизнь и вернулся к ней, чтобы признать свои чувства. Я всё это видел и завидовал тому, как Энрика оберегает его, защищает и дарит ему нежность, ласку и любовь, вне зависимости, сколько боли он ей причинил. Слэйн часто поступал с ней плохо, жестоко.
Порой я думал, что Энрика плюнет на Слэйна и уйдёт, а мы снова будем вместе с ним жить дальше. Но нет, Энрика упрямая, она его не бросила, Слэйн бросил меня. И в какой-то момент я почувствовал себя одиноким. Я и раньше был одинок, но когда Слэйн женился, то я ощутил это своей кожей.
– И тебе захотелось того же самого? – уточняю я.
– Нет, я не думал об отношениях с женщиной. Я просто завидовал ему и ненавидел его за то, что он кинул меня. Я использовал женщин, трахал их, безразлично относился к ним, а они хотели большего от меня. Я не планировал им это давать и не чувствовал необходимости в том, чтобы сблизиться с ними.
– Всё изменилось, когда ты встретил меня? Я не поверю, – фыркаю я.
– Нет, всё, что я хотел от тебя – трахнуть, как и остальных. Это правда. Я не рассматривал тебя для чего-то серьёзного, Таллия. Ты была просто ещё одной девушкой в моём длинном списке на одну ночь развлечений, чтобы протянуть до утра. Но в какой-то момент я понял, что зависим от многого в тебе, и это не только танцы. Это голос, взгляд, аромат, тепло твоего тела. Это как болото, и оно утянуло меня. Я ведь старался держаться подальше. Я терпел и не собирался встречаться больше с тобой, потому что понимал, что могу причинить тебе боль. Но я больше не могу бороться с собой. Я устал от боли внутри меня. Она слишком сильная, и именно ты её убаюкиваешь. Я могу думать осознанно, а не на автомате. Могу дышать свободней, а не потому, что надо. Не знаю, почему внутри меня появилось столько всего к тебе, но я не отрицаю своих эмоций, и они мне нравятся. Я обожаю твою улыбку и смех. Я успокаиваюсь, когда ты рядом со мной. Я живу.
– Ты веришь в любовь, Каван? В сильную любовь на всю жизнь? – интересуюсь я.
Он грустно улыбается мне.
– Раньше я сказал бы, что любовь для избранных. Сейчас я хочу в неё верить. Хочу, чтобы меня тоже кто-нибудь любил так же безвозмездно, как Энрика любит Слэйна. Хочу перестать быть зависимым от друга, которому больше не нужен. Хочу пойти своим путём и понять, что меня есть за что любить. Наверное, каждый мужчина в определённом возрасте созревает. Думаю, я тоже созрел.
Но мне не нужна любая женщина. Мне нужна ты, Таллия. Я не могу пока точно сказать, будет ли у меня завтра такая же зависимость от твоих ярких красок, которые ты внесла в мой мир. Но сейчас мой мир больше не чёрно-белый.
Мне сложно что-нибудь ответить. Внутри меня уже начался тайфун, сносящий все вопросы и недоверие, оставляя лишь желание прикоснуться к этому мужчине и сделать всё, чтобы в его глазах больше не было печали. Эти прекрасные глаза не должны смотреть на мир без красок.
Тянусь к руке Кавана и сжимаю её в знак принятия его признания. Наши взгляды не отрываются друг от друга. Всё моё тело наполняется напряжением и неизвестным мне жаром. С каждой секундой я всё ближе и ближе тянусь к Кавану. Мне сложно сглотнуть, потому что во рту сухо. Его синие глаза, ставшие тёмными и яркими, манят меня к себе всё ближе и ближе.
