Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

Смущённо киваю и покрываюсь алым жаром на щеках. Он ещё шире улыбается и целует меня в губы. Я чувствую странный привкус, и это ещё больше смущает меня. Это ведь мой запах, и Кавану совсем непротивно.

– Ты ещё не готова к этому. Я тоже не готов. Хотя так хотел этого, но понимаю, что могу всё разрушить. Я и так вёл себя, как мудак. Ты была права, Таллия. Я считал, что стал противен тебе, или ты осознала, что мы на людях и не хотела, чтобы они поняли, что мы вместе. Затем ты смеялась, болтая с кем-то, как оказалось, это был твой друг, но я ревную тебя к нему. Это злит меня, и я знаю, что никак не могу на это повлиять. Потом ты вела себя крайне странно и сбежала от меня, а я решил, что лучше оставить всё так, как есть.

И вот… ты обнажена, я чувствую тепло твоего тела и все эти восхитительные изгибы, которые хочу целовать до беспамятства, но не могу этого сделать. Не могу. Внутри меня какой-то барьер. Я боюсь испортить твою жизнь, Таллия. Боюсь причинить тебе вред.

И лучше пусть будет кто-нибудь другой рядом с тобой, чем я. В моей голове сейчас полно мусора.

– Потому что я… ничего не умею?

– Таллия, нет. Нет, что ты, – быстро говорит Каван. – Дело не в тебе. Дело в том, что мне, как оказалось, многого и не нужно.

Сам факт того, что ты открылась и не побоялась дать мне доступ к твоему телу, уже для меня достаточен. Я просто не хочу заходить дальше. Не знаю, почему появились такие ощущения, но я не стремлюсь больше обладать тобой.

Его слова ранят меня и сильно. Всё внутри меня сжимается от неприятной боли.

– И ты потерял интерес ко мне, когда получил сам факт согласия, – мрачно заключаю я, отталкиваясь от его груди.

– Таллия…

– Не нужно, Каван, я всё равно, ни черта, не понимаю в близости. Я испытала свой первый оргазм и чувствую огромную вину за собой. Правильно говорил Ал, когда мужчина добивается своей цели, то она перестаёт быть ему интересной. Да, между нами не было большего, и, наверное, мне стоит тебя поблагодарить за то, что ты не пошёл дальше и не лишил меня того, о чём я пожалею. – Закутываюсь в покрывало и быстро направляюсь в ванную.

– Таллия, это не так.

– А как, Каван? Как? – злобно спрашиваю, поворачиваясь к нему. – Поэтому сейчас я чувствую себя грязной. Чувствую, что это было странно… очень странно, словно ты галочку поставил. Я не хочу быть чьей-то галочкой. Мне кажется, что ты сам не знаешь чего хочешь. Ты выдумываешь за меня чувства и веришь в них, а это причиняет мне боль. Я не понимаю тебя и не пойму. Сейчас не хочу даже понимать, потому что ты объяснить мне не можешь, ограничиваясь словом «не готов». Но если ты не готов сейчас, то не будешь готов никогда. Вот в чём суть, Каван, я понятия не имею, что творится у тебя в голове. Да, я стараюсь тебе нравиться, и даже… бесстыдно вела себя, чтобы каким-то образом склонить тебя к честности, но ты отстранился, снова став холодным. Не понимаю, и мне… – прикладываю ладонь к груди, а глаза жжёт от обиды, – больно, понимаешь? Больно оттого, что ты отталкиваешь меня, хотя после таких моментов люди должны быть ещё ближе, но у нас всё иначе. И теперь я точно знаю, что ничего не получится. Чем больше я буду привыкать к тебе, тем сильнее ты будешь бороться с собой и отталкивать меня. Однажды ты оттолкнёшь так сильно, что я упаду и не смогу подняться. Знаешь, вместо того чтобы говорить мне о том, что тебе достаточно вот этой капли близости со мной, тебе следовало сначала разобраться в себе. Я понимаю, что ты привык к тем, кто удовлетворяет твои потребности и уходит, не говоря ни слова. Но я не шлюха и не одна из тех девочек, которых ты манишь пальцем. Я другая. И я была абсолютно искренней с тобой, а ты словно плюнул мне в душу. Не знаю… но мне точно сейчас не нравится всё, что случилось. Мне не нравится это, потому что ты ведёшь себя по какому-то собственному плану. Определись с тем, что ты хочешь от меня, а потом я тебя выслушаю. Потому что догадки о твоём состоянии меня уже доконали. Я больше не могу переживать за тебя и бояться боли. Не могу и не хочу. Поэтому скажи мне, что на самом деле происходит, или отпусти меня.

Каван хватает свою футболку и натягивает её через голову. Он встаёт, и его глаза становятся холодными и отчуждёнными.

– Ты права. Я остыл и отпускаю тебя. Мне больше ничего от тебя не нужно. Я…

Со слезами на глазах я оставляю его одного, сбегаю, чтобы не слышать этих ранящих меня слов и прячусь в ванной комнате.

Мне нужно сейчас же принять душ и прийти в себя, потому что холод и пустоту я почувствовала намного раньше, чем они проявились в Каване. И я, правда, старалась. Я старалась изо всех сил дать ему то, что он хочет, но Каван не взял. Он похож на какого-то чёртового робота с одной установкой «рано, не готов, отойду в сторону». И я не знаю, нужно ли мне всё это. Я не чувствую себя желанной сейчас, только лишь брошенной. Мне больно и обидно, что вместо близости с ним и тепла, я получила сухие действия. Хотя для меня поступки Кавана были чем-то невероятным, для него же обычными и даже скучными. Вот что меня так сильно задело, так это то, что он даже не хотел снимать футболку, словно ничего не важно для него. Ему в руки приплыла удача, он схватил её и отпустил, посчитав, что недостоин или что-то в этом духе. Каван оказался в себе настолько неуверенным, что это подавляет меня, и я не знаю, как бороться с этими чувствами. Хочется помочь ему и всё бросить одновременно.

А его признание? Это ложь. Он что-то решил для себя и вновь выбрал другой путь, а это безумно больно.

Когда я выхожу из ванной комнаты, то Кавана уже нет в спальне.

Я смотрю на смятые простыни, и мне так жаль, что лучшая ночь обернулась для меня так плачевно. Теперь я и понятия не имею, что мне делать дальше. Переодеться и уехать или дать Кавану время для того, чтобы тоже осознать свои слова и понять то, что он причинил мне боль? Я думаю, что следует поговорить с ним, но в то же время боюсь увидеть безразличие в его глазах. Поэтому я просто сажусь в кресло и подбираю под себя ноги. Я надеюсь на то, что утром мы сможем обсудить всё нормально, а не на эмоциях. Я не понимаю, что не даёт Кавану двигаться дальше и так мучает его? Да, мне это очень важно. И в то же время я чувствую себя прилипалой. Одной из тех жалких женщин, которые бегают за мужчиной и готовы менять себя, только бы они были с ними. Я не хочу стать такой женщиной, поэтому завтра всё решу: или мы вместе, или идём каждый своей дорогой.

Внезапно я распахиваю глаза, и моё сердце бьётся в страхе. Я сонно оглядываю спальню и понимаю, что уснула, сидя в кресле, но что-то меня разбудило. Что-то плохое…

Дрожь проносится по моему телу, когда я слышу громкий и даже нечеловеческий крик.

– Каван, – шепчу, подскакивая из кресла и бегу к двери. Ор повторяется, и у меня кровь стынет в жилах. Я оказываюсь в тёмном коридоре, пытаясь понять, что происходит. Каван кричит во всё горло. Такого ужасающего крика я не слышала никогда в жизни, и он исходит из одной из спален.

Бегу туда и толкаю дверь. Сразу же нахожу Кавана, лежащего на кровати. Он мечется на постели, весь выгибается с раскинутыми ногами и руками и кричит. Такое чувство, словно его что-то сдерживает во сне. Это просто кошмар. Кошмар, вот и всё. Ему снится кошмар.

– Каван, – тихо говорю и сажусь рядом с ним. Он кричит, ударяет кулаками по постели, а я прижимаю ладонь к его мокрой щеке. Он весь вспотел. Капельки пота блестят на его лице и скатываются по вискам.

– Каван! Каван, проснись! Это всего лишь сон! Каван! – мне приходится повысить голос, чтобы разбудить его. Резко его глаза открываются, и губы изгибаются в страшнейшем оскале. Он обнажает зубы, а я отклоняюсь назад, когда из его груди вырывается рык. Всё происходит так быстро. Его кулак летит в мою сторону, я делаю небольшое движение вбок, и удар приходится мне в живот.

Скуля и крича от боли, я лечу на пол. Дыхание перехватывает, боль распространяется по всему моему телу. Я корчусь от этой боли, когда Каван оказывается надо мной. Я даже не успеваю прийти в себя, как меня хватают за шею, и пальцы Кавана сжимаются на ней.

Кислорода резко становится очень мало. Глаза Кавана блестят пугающим безумием, и он всё давит и давит мне на горло.

Чёрт… чёрт… кажется, он сейчас попросту убьёт меня.

Глава 27

Таллия

– Каван… прошу… мне больно, – мой голос едва слышен. Я задыхаюсь. Выгибаюсь, ударяя ногами по полу.

– Каван… – скулю я. Из глаз брызжут слёзы от понимания того, что я больше не могу говорить. Всё моё лицо начинает гореть и словно раздувается. Давление в глазах становится огромным. Шум в голове перекрывает все остальные звуки.

– Каван…

Мой позвоночник издаёт хруст, и это самая страшная смерть в жизни. Я не предполагала, что такое со мной произойдёт. Я никак не могу повлиять на Кавана. Он силён и не осознаёт, что делает. Я прощаюсь…

Резко поток воздуха врывается в мои лёгкие. Кашель режет горло. Слёзы продолжают течь. Я захлёбываюсь воздухом, подтягивая ноги к груди. Тру руками шею, саднящую изнутри. Но я прихожу в себя, хотя голова жутко кружится, рёбра болят, а живот пульсирует из-за удара.

Распахиваю глаза и вижу Кавана, с ужасом смотрящего на меня.

Его грудь быстро и часто поднимается, а я боюсь, что он ещё спит.

Хлюпая носом, медленно отползаю от него. Я не могу остановить слёзы, скатывающиеся по щекам. Мне даже не страшно. Я бы не назвала это страхом. Это больше похоже на боль и жалость.

Но видимо, инстинкты выживания мне говорят бежать отсюда и подальше, поэтому я продолжаю ползти, пока не упираюсь спиной в стену.

– Уходи… уходи отсюда. Пошла вон, – выдыхает Каван.

Что? Это всё, что он может мне сказать после такого ужаса?

– Убирайся отсюда! Убирайся! Запрись! Убирайся! Вон! – Каван идёт в мою сторону, и он агрессивен. Его тело трясёт, кулаки сжаты. Я взвизгиваю и перекатываюсь в сторону, а потом подскакиваю на ноги и бегу в другую спальню. Я несусь так быстро, насколько это возможно. Хлопаю дверью и поворачиваю ключ в замке.

Несколько минут я просто стою в ступоре, а потом закрываю рот рукой, в шоке отходя назад, подальше от двери. Сейчас мне немного страшно, ведь Каван больше не спит, но у него всплеск агрессии, а в этом состоянии люди подвержены именно эмоциям, а не разумным действиям. Он может сделать со мной всё что угодно, а потом сожалеть. Каван просто ничего не понимает, и он не в силах себя контролировать.

Когда раздаётся грохот, словно упало что-то тяжёлое, я вздрагиваю и отбегаю к окнам, за которыми ещё глубокая ночь.

Снова грохот, но он не близко ко мне, а далеко. Я не дышу, прислушиваясь к звукам, но они исчезают. Больше ничего не происходит. Тишина.

Опускаюсь на пол и хватаюсь за голову, чтобы хоть как-то прийти в себя, но это так сложно. Я не могу сама рационально думать в эту минуту, мне просто жалко Кавана, теперь он ещё больше закроется в себе. Конечно, я не ожидала того, что у него могут быть такие кошмары, и он ведёт себя в них настолько агрессивно, особенно по отношению ко мне, но всё видела своими глазами. Это меня пугает. Нет, не сам Каван пугает, а то, что он делает с собой и не борется с этим. Почему? Откуда всё это началось? Знаю, что это не моё дело, но разве партнёрство не должно предполагать обсуждение подобных вещей или хотя бы предупреждений? Каван не говорил мне о том, что его нельзя трогать. Он ударил меня неосознанно, и лучше ему об этом не знать.

Поднимаю футболку и смотрю на алый след от его кулака на своей вспухшей коже. Мне больно, и, вероятно, будут синяки.

Каван слишком силён. Мне повезло, что я успела хотя бы немного отойти в сторону, иначе бы он сломал мне рёбра или того хуже.

Чёрт…

Я долго сижу на полу, больше не слыша ничего страшного.

Поэтому решаюсь встать и найти Кавана, чтобы узнать, как он себя чувствует. Я щёлкаю замком и тихо открываю дверь. Сначала выглядываю в коридор, замечая, что вокруг слишком тихо, а потом уже выхожу. Осторожно иду по коридору и останавливаюсь у одной из гостевых спален, где находился Каван. Он мог себя запереть там, чтобы не причинить мне вред. Паршивый выбор. Или же он может быть где-нибудь здесь, что тоже ничем хорошим не обернётся, если он меня увидит. Возвращаюсь к себе в спальню и закрываю дверь.

Не хочу спать, точнее, я хочу, но боюсь, ведь могу пропустить что-то важное. Так и сижу в кресле, гипнотизируя дверь и ожидая, что Каван снова будет кричать во сне. Но ничего не происходит. Я даже немного дремлю, постоянно дёргаясь от толчков боли на коже, как и от саднящего до сих пор горла. Мне очень хочется пить, но я не выхожу из спальни, а терплю до рассвета.

Утром, как мне кажется, всё должно быть проще. Вроде бы свет бьёт в окна, и всё выглядит иначе, не таким устрашающим, как ночью. Но ничего не проще. Я иду по коридору и оглядываю гостиную, затем кухню и столовую. Заглядываю в каждую комнату и даже решаюсь проверить, где Каван, но его нет. Через пять минут меня охватывает волнение за него, я бегаю по квартире, словно он играет со мной в прятки, и мне нужно его найти. Но везде неудачи.

Через час меня охватывает паника, ведь я осознаю, что Каван ушёл и довольно давно. Вероятно, его уже не было здесь, когда я выходила в первый раз. И я не могу выбраться из этого места.

Нажимаю на кнопку вызова лифта, но он никак не реагирует. Ударяю по кнопке ладонью и, кажется, схожу с ума. Я ищу варианты, чтобы сбежать, выйти на улицу и глотнуть кислорода, но это безуспешно.

Меня словно в клетку посадили, и это злит. Это жутко злит, ведь не я виновата во всём этом. Я лишь случайность, которая произошла с Каваном, но он причиняет боль мне, бросил меня, замуровал и ничего не объяснил. У меня есть огромный страх перед закрытыми помещениями, поэтому я всегда открываю окно. Это мой способ убедить себя в том, что я больше не заложница маминых фантазий и желаний. Я свободная, но нет. Я вновь заключённая. Меня не спросили, а просто заперли. И это делает меня безумной.

Истерика и крик, плач и удары кулаками по дверям лифта. Я не могу это контролировать. Жуткий страх, что моя свобода вновь под запретом, уничтожает меня изнутри. Я ненавижу запертые двери.

Ненавижу, оттого что не могу открыть их сама. Ненавижу… боюсь.

Очень боюсь того, что мои руки вновь связаны. Я боюсь…

Пустым взглядом смотрю на дверь, как будто ничего больше не чувствую. Такая огромная пустота внутри и боль. Она тупыми ударами бьётся в моём сердце, и я не могу её унять. Всё тело болит.

Разум тоже болит.

Дверь в спальню открывается, и на пороге появляется Каван. Он прячет взгляд, как и руки, но я успеваю заметить потёртости до ранок на его костяшках. И это подавляет меня ещё сильнее.

Никто из нас не знает, как себя вести. Но я смотрю прямо ему в лицо.

Оно ничего особого не выражает, даже извинения за то, как он поступил со мной. Ничего. Это убивает.

– Я привёз завтрак для тебя. Овсянка на воде. Ты не ела очень долго, и тебе нужно хотя бы это поесть, – сухо произносит он.

Боже мой, как же мне паршиво.

– Ты дрался, – утвердительно говорю я. Мой голос мёртвый и безумно спокойный, осипший и безжизненный, а ещё несколько часов назад я орала, как безумная. Я была живой, а что сейчас?

Пустота.

– Да, – просто отвечает Каван.

Разочарованно качаю головой и поднимаюсь из кресла. Молча подхожу к своему рюкзаку, который собрала в момент апатии и размышлений, чтобы хотя бы чем-то быть занятой. Я прохожу мимо Кавана, надеясь, что всё же свободна.

– Таллия, – выдыхает он. Чёрт, это заставляет меня замереть в ожидании чего-то хорошего, хотя бы какого-то объяснения. – Чтобы поесть, тебе не нужен рюкзак.

А вот теперь злость и ярость на него возвращаются в моё сердце с огромной силой.

– Я бы хотел, чтобы сейчас ты поела, а потом я снова уйду.

Таллия. – Каван подходит ко мне, и я чувствую, как он касается моих пальцев.

Резко разворачиваюсь и бью его по щеке. Моя ладонь горит, но не так сильно, как моё разочарование.

– Как ты смеешь говорить мне, что хочешь от меня? Как ты, вообще, посмел так поступить со мной? – злобно выкрикиваю я.

– Таллия, мне жаль, – выдавливает он из себя.

– Тебе жаль? Тебе всего лишь жаль?

– Да, мне всего лишь жаль. Я не могу изменить того, что случилось. Я говорил, что у меня есть некоторые проблемы, и ты или принимаешь их, или нет. Ты согласилась принять их.

Оскорблённо отшатываюсь от Кавана. Хочется ударить его снова за тупость.

– Нет, ты ошибаешься. Я никогда тебе не давала право запирать меня, как чёртову рабыню, ясно? Ты знал! Ты же знал, что мама годами держала меня взаперти, и должен был догадаться, что это мой самый жуткий страх! Ты запер меня в этом чёртовом месте, и я сошла с ума от паники! Ты даже не заметил того факта, что я натворила в гостиной! Я пыталась разбить эти огромные окна, чтобы получить кислород! Мне нечем было дышать! Нечем, понятно? Ты бросил меня здесь и ушёл, не оставив даже никакого намёка на то, что я свободна! Ты заточил меня в новую клетку. А знаешь, почему? – облизываю губы и приближаюсь к нему, сверля его яростным взглядом.

– Потому что ты эгоистичная сволочь, Каван. Ты настолько эгоистичен в своих страхах, что забываешь о том, что вокруг тебя тоже люди. Ты виноват во всём, что с тобой творится. Ты причиняешь мне боль, потому что не можешь довериться никому, даже самому себе. Я думала, что вчера была лучшая ночь в моей жизни, пока не осознала, что все твои действия были направлены на какой-то автоматический плюс для тебя. Дело не во мне, а в тебе, Каван. Мне плевать, что ты ударил и душил меня! Это не важно, ведь у тебя должно быть объяснение, отчего у тебя такие жуткие кошмары!

Но меня злит и оскорбляет другое. Ты и твои поступки. Ты отнёсся ко мне, как к очередной девице, которых у тебя сотни. Ты никому не позволяешь, даже мне, прикоснуться к тебе, быть хотя бы другом и помочь. Тебе нравится эта боль. И нравится быть жертвой прошлого или настоящего, я не знаю. На самом деле я о тебе ничего не знаю и уже не хочу знать. Вчера ты вышвырнул меня из своей жизни, ведь тебе так страшно брать обязательства на себя. Ты ведёшь себя, как старший брат. Но дело в том, что тебе это нравится.

Это твоя привычка, которая причиняет боль и тебе, и мне. Я не твоя сестра, Каван, со мной так поступать нельзя. И я свободна, понял? Я сбежала от матери не для того, чтобы переживать жуткие панические атаки из-за твоего эгоизма.

Каван сглатывает, но даже не сопротивляется моим обвинениям.

Он их смиренно принимает, и это жутко бесит. Он не идёт на контакт и диалог, а я не знаю, что ещё мне нужно сделать, чтобы вытащить его из темноты. Ему там комфортно, а я… Мне больно, потому что я увлеклась им и его проблемами. Я искренне переживаю за него и хочу помочь. Это как очередной плевок в мою душу.

Так и не получив ответа, разворачиваюсь и выхожу из спальни. Я иду к лифту, надеясь, что сейчас он работает. Очень хочу остаться одна и больше не травить себя мыслями, почему не я? Почему я не смогла повлиять на Кавана? Что я сделала не так? Это мой скудный опыт виноват, или я просто никогда не буду в силах понять мужчину?

– Таллия, останься, – раздаётся голос Кавана у меня за спиной.

– Зачем? Ответь мне, зачем? – спрашиваю, оборачиваясь к нему, и складываю руки на груди.

Каван открывает рот, но сразу же поджимает губы.

– Видишь, ты даже сам не можешь ответить на этот вопрос. Ты сам не знаешь, чего хочешь, Каван. А я живой человек со своими страхами, но ты забыл об этом. Ты забыл обо всём и поставил на первое место свои страхи. Прости, но такой вариант мне не подходит. Я предпочитаю вести диалоги с людьми, чтобы понимать их. Но ты не даёшь мне ни единого шанса. Тебе даже тело моё не нужно. Ничего тебе не нужно. Ты словно придумал себе какую-то охоту на меня, а когда я оказалась в твоих руках, растерялся и не знаешь, что же с этим делать. А как я могу понять, что тебя волнует, если ты не можешь доверять мне, рассказать и поделиться со мной своими переживаниями? Я не могу читать твоих мыслей и догадываться обо всём. Не могу.

– Я… я буду ночевать в другом месте. Останься. – В его глазах появляется такая сильная боль, и я чувствую себя плохой, жестокой по отношению к нему.

– Дело не в кошмарах, Каван. Меня они не пугают. Меня пугает то расстояние, которое пролегает между нами. Оно не меняется. Ты не подпускаешь меня ближе. Ты отстранён. И даже вчера… ты не был возбуждён. Только сначала, когда целовал меня, а потом… ничего.

Абсолютно ничего. Это ненормально. Мне не нужна твоя защита, потому что я могу защитить себя сама. Мне нужно больше, чем мужчина, которому нравится играть роль моего брата. Мой брат мёртв. Ты никогда его не заменишь, но у тебя был шанс стать мужчиной, которого я могла бы любить. Но ты сам этого не хочешь.

Поэтому я ухожу. Тебе нужно время, чтобы разобраться с собой и своими проблемами. Прости меня, что ты не смог мне довериться.

Прости. – Отворачиваясь, нажимаю на кнопку вызова лифта. И он срабатывает. Лифт приходит в действие.

– Останься, Таллия. Ты мне нужна. Я… вчера был не прав. Я не хотел говорить, что ты для меня ничего не значишь. Таллия, прошу. – страдальческий голос Кавана уничтожает всю мою уверенность в том, что я делаю. Мне безумно жаль его и хочется прижать к себе, погладить по волосам, заверить, что всё будет хорошо. Но я не могу… что-то внутри меня не даёт мне это сделать.

Каван подходит ко мне, и я вижу в отражении отполированного металла, как он поднимает руки, чтобы положить мне их на плечи, но сразу же шугается и делает шаг назад. Вот, о чём я говорю. Он не позволяет себе сблизиться со мной, всегда ставит себя в какие-то рамки, и это меня ранит. Это больше, чем ранит, это причиняет невероятную боль, и хочется плакать очень горько.

– Ты права. Чёрт, ты так права, – Каван жмурится и упирается кулаками в свой лоб. Мне больно смотреть на него и наблюдать за ним таким. Сердце болит за него.

– Я не умею… не умею разговаривать. Я разучился, потому что мне проще применить силу или посмотреть определённым взглядом, чтобы люди исполняли мои приказы. Я… не хотел. Клянусь, Таллия, я не хотел. Я не могу простить себя. Мне жаль.

– И поэтому ты убежал от меня. Вот, в чём суть, Каван, ты не хочешь что-то менять ни в себе, ни в своих поступках и мыслях, но желаешь подчинять всех вокруг до тех пор, пока они не претендуют на твою свободу, хотя сам легко можешь лишить свободы других, – шёпотом отвечаю я. Каван ловит мой взгляд в отражении лифта.

– Ты убежал, вместо того чтобы побыть со мной. Побыть с человеком и его теплом. Ты выбрал насилие и жестокость. Ты можешь контролировать свою агрессию, но просто не хочешь этого.

Тебе удобно быть вот таким, ведь иначе люди узнают, что ты живой.

Этого ты и боишься, что они причинят тебе боль раньше, чем это сделаешь ты. Я никогда не хотела причинить тебе боль…

– Я знаю, Таллия. Ты идеальная. Добрая, искренняя, умная и целеустремлённая. А я? Посмотри на меня? Я весь изрубцован снаружи и внутри. Я борюсь с собой. Мне нужно тебя отпустить, но без тебя мне так больно. Больно. Мне стыдно за то, что ты увидела меня таким. Стыдно, оттого что заснул. Стыдно, оттого что ты обличаешь меня, а я ничего не могу изменить. Прошлое не изменить. Оно внутри меня. Никто с ним не может справиться.

Никто. Я пытался. Но я… ты не Дарина. Я знаю, что ты не Дарина…

– Но ты всё же относишься ко мне, как к ней, – мрачно заканчиваю за него.

Дверцы лифта открываются, и я больше не могу видеть выражение лица Кавана.

– Я не хочу так, – выдыхает он.

– Если бы ты не хотел, то всё давно бы решил, Каван. Ты сильный, но тебе нравится быть развращённым и жестоким. Точнее, тебе нравится, что люди тебя таким видят. Ты постоянно прячешься, даже за этой маской. Я очень надеюсь, что когда-нибудь ты найдёшь причину, чтобы быть собой.

Делаю глубокий вдох и один шаг по направлению к лифту, но внезапно Каван обхватывает меня руками и прижимается ко мне всем телом. Я испуганно вскрикиваю, и мои ноги подкашиваются.

– Не уходи… пожалуйста. Таллия, останься со мной. Я всё расскажу, если это твои условия. Я расскажу тебе всё, что ты хочешь.

Я буду любым… только не бросай меня. Мне так больно… не бросай, – голос Кавана дрожит, впервые за всё это время. И это рикошетит прямо мне в сердце.

– О господи, – шепчу, хватаясь за его руки. Каван сильнее прижимает меня к себе, словно любимую игрушку. Он целует всё, куда попадают его губы. Неосознанно. Он в панике, как и я.

– Не уходи… я не хотел. А он забрал тебя. Я… боюсь, Таллия. Я боюсь. Такого страха, как тогда, я не испытывал никогда. Я знал, что ты у него. Я услышал твой голос и пытался вырваться… Я не мог, а потом у меня получилось, и я ударил его, но это была ты. Я не хотел… пытался не спать. Я не хотел. Я умираю, Таллия. Мне больно. Больно.

У меня по щекам катятся слёзы, ведь Каван настолько раним на самом деле. Если бы он сказал мне раньше. Хотя бы намекнул на то, что у него вот такие проблемы, и я нужна ему сердце к сердцу.

А сейчас… мне тоже очень больно. У меня горло дерёт от душащих горьких слёз.

– Пожалуйста, не бросай меня. Все бросают. Все уходят. Ты уйдёшь, если узнаешь, какой я. Я не хочу тебя терять… не знаю, как ответить на твои вопросы, но без тебя я схожу с ума. Таллия, ты нужна мне. Когда ты рядом, я чувствую себя в безопасности. Я защищаю тебя, оберегаю, чтобы ты не лишила меня этого чувства.

Прошу… не бросай меня. Один я не справлюсь.

И я сдаюсь. Конечно, я сдаюсь. Моё сердце болит за него. Моё сердце его любит. Оно принимает его вот таким, но хочет большего от него, отсюда и желание уйти, чтобы оно не разбилось. Но уже поздно. Я люблю Кавана. Я влюбилась в него, и моё сердце трещит по швам.

Резко поворачиваюсь в руках Кавана и обхватываю его лицо ладонями. Его глаза красные и напуганные. Сейчас он похож не на большого и сильного мужчину, а на мальчика с прекрасными глазами, который боится одиночества и ищет спасения. Он кричит о помощи, но никто его не слышит.

– Тебе никогда не напугать меня тем, какой ты на самом деле, Каван. Тебе никогда не отвернуть меня от себя, если ты будешь честным. Ты разрушаешь нас обоих ложью и страхами. Так доверь их мне. Я буду хранить их. Обещаю. Я хочу помочь тебе. И ещё хочу, чтобы ты прекратил относиться ко мне, как к своей сестре. Будь мужчиной. Моим мужчиной. А мой мужчина никогда не позволит себе убежать. Он стойкий и сильный, уверенно встречает все проблемы и решает их. Он скала, а я буду его морем. Твоим морем, воздухом, да чем угодно.