Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Глава 36

Каван

Я ненавижу себя за то, что не могу быть нормальным. Это был прекрасный вечер. Я из кожи вон лез, чтобы показать Таллии, как сильно она дорога мне, и что я к ней чувствую. Я надеялся, что ночь будет не менее приятной. Но нет. С каких пор, чёрт возьми, мужчина отказывается от минета и женской нежности? Серьёзно. Ну кто в здравом уме оттолкнёт от себя женщину, в которую влюблён, потому что не он контролирует её действия? Только я. Вряд ли Слэйн хотя бы раз так поступил. Наоборот, он легко передавал контроль Энрике, но в то же время всегда был начеку. Слэйн наблюдал за ней каждую секунду, точно зная, что всегда контролирует ситуацию, и она развивается так, как хочет он. А я? Идиот. Моё тело так часто трогали без моего согласия, целовали, сосали мой член, кусали и царапали, что всё это мне стало противным. Мои правила просты: всегда брать женщину сзади, держать её за волосы, когда у неё во рту мой член, никаких поцелуев и ласк. И это всё я нарушил с Таллией, потому что она для меня особенная. Потрясающе. Вместо того чтобы показать ей взрослые игры в постели, я навсегда отрезал ей путь туда и заставил её стыдиться своих желаний. Ну что я за мудак?

Хватаюсь за голову и тихо скулю. Я нытик. Я стал таким нытиком, а ещё моя зависимость от аромата Таллии и её присутствия рядом превратилась в одержимость. Я знаю, что завтра она сообщит мне о том, что уходит в клуб. Я начну орать и злиться, обвиняя её в том, что она не захотела выбрать меня. Она останется, будет спокойна и простит меня, а глаза будут печальными и разочарованными. Чёрт, мой план провалился. Я совершил такую большую ошибку, не дав Таллии выбрать, чего она хочет, а сделал выбор за неё. Я блефовал, когда сказал ей, что отпущу её и буду жить дальше. Ни хрена, вот что я скажу. Ни хрена подобного. Я, как гнилой червяк, буду следовать за ней и уничтожать всех, кто посмотрит на неё так, что мне это не понравится. А ещё мужчины. Я буду их убивать. Плевать, я всё равно убийца, но на этой планете не останется мужчин, с которыми она построит своё будущее, кроме меня.

Чёрт, я опять поддался своей одержимости, и это вызывает внутри меня агрессию. Она так сильна, отчего я злюсь ещё сильнее, ненавижу себя и хочу драться. Хочу крушить всё вокруг. Мне нужно выпустить пар. Секс был отличным вариантом, но я его просрал. Я идиот.

Мой мобильный, лежащий на журнальном столике, начинает вибрировать, и я, хмурясь, смотрю на входящий вызов. Киф. К чёрту его. Зачем он звонит мне в полночь? Ему скучно? Или он снова придумал план о том, как расстроить свадьбу своего отца? Мудак.

Звонок прекращается, и я залпом выпиваю виски. Наливаю себе вторую порцию, чтобы пострадать в одиночестве, но Киф не сдаётся.

Со стоном хватаю мобильный.

– Чего тебе? – рычу я в трубку.

Но вместо раздражающего голоса Кифа я слышу всхлипы.

– Киф? – настороженно зову друга и ставлю бокал на стол.

– Каван… это я… я. Дейзи. Помоги мне. Приезжай к Кифу. Я… я убила…

– Дейзи, успокойся. Что случилось? – спрашиваю, обувая ботинки и на ходу собирая вещи.

– Я… пришла к Кифу, чтобы поругаться, потому что мы не закончили это утром, когда он уходил на работу. Этот мудак даже не позвонил мне!

– Дейзи, мать твою, переходи к делу!

– Я пришла… и эта дура… его мать… она больная. Каван, она стреляла в него. Киф… он весь в крови, и из него хлещет кровь. Я схватила эту полоумную за волосы и швырнула в стену. Киф… нож… у него в бедре нож. А потом… потом… она не двигается, Каван. Она в крови и не двигается. Я убила мать Кифа, а он умирает у меня на руках! Я не знаю, что делать! Я звонила Слэйну! Его мобильный отключён! Я… Киф говорил, что в таких случаях, я должна звонить ему. Но я не могу позвонить ему, потому что Киф скоро будет трупом… и он умирает! Каван! Киф умирает! – истерично орёт в трубку Дейзи.

Мои мысли быстро и чётко крутятся в голове.

– Так, слушай. Оставь Кифа и проверь Дейдру. Запри её в комнате. Оттащи её туда. Я сейчас приеду и привезу врача…

– Я звонила врачу! Он занят в клубе! Я боюсь звонить в скорую!

Меня посадят, Каван! Я убила мать Кифа! Я убила!

– Дейзи, мать твою, успокойся! Я привезу другого врача! Просто сделай так, как я сказал. Я уже еду.

Обрываю звонок и провожу ладонью по волосам. Блять. Где носит Слэйна? Если я сообщу Фареллу о том, что случилось с его сыном, то не дай бог, у него снова будет сердечный приступ. Мне жаль старика, поэтому придётся действовать довольно опрометчиво.

Единственный врач, который может мне сейчас помочь, это Таллия.

Но в то же время она больше никогда не захочет иметь со мной дело, если я покажу ей то, что мы скрываем. Психов, убийц, проституток и всех тварей божьих.

Киф умирает.

Решительно разворачиваюсь и вхожу в спальню. Таллия поворачивается ко мне. Она ещё не спала, и это мне на руку.

– Каван, всё в порядке? – взволнованно спрашивает Таллия, глядя меня.

– Нет. Мне нужна твоя помощь. Киф ранен. Ты сможешь ему помочь? У меня больше нет других вариантов, – выпаливаю я.

Глаза Таллии расширяются, и в них я вижу страх и волнение за грёбаную жизнь Кифа. Это смешно, ведь я ревную. Мне уже не кажется моя идея хорошей.

– Господи, конечно. Его ранили на задании? Он ведь полицейский, – спрашивая, Таллия подбегает к шкафу и достаёт оттуда джинсы.

– Хм… я не знаю на самом деле. Дейзи была не точна в описании. Она сказала, что у него в ноге торчит нож.

– Она вызвала скорую? Может быть, задета артерия, и он умрёт от потери крови, пока мы доедем, – Таллия хватает кроссовки и подлетает ко мне. – Обуюсь в лифте. Чего ты ждёшь, Каван?

Пошли-пошли! Киф может умереть! Так она вызвала скорую помощь?

Таллия несётся к лифту. Какого чёрта? Да, Киф мне практически родственник, потому что мы росли вместе. Но мне не так важна его жизнь, как мои отношения с Таллией.

– Каван? – Таллия пихает меня в плечо. – Почему ты молчишь?

– Она не вызвала скорую, потому что дело крайне щепетильное.

Отец Кифа послезавтра женится. И если Киф окажется в больнице, то Фарелл точно узнает об этом раньше времени. У него больное сердце, он пережил достаточно и, вероятно, это известие его убьёт.

Поэтому необходимо сначала осмотреть Кифа, сделать заключение и отвезти его в наш госпиталь, как и сохранить всё в тайне.

Таллия недоумённо смотрит на меня, когда мы входим в лифт.

– Но ты же должен понимать, что осмотр – это впустую потраченное время?

– Да, но выбора нет. К тому же если приедет скорая, то сразу же прибудет и полиция. Если приедет полиция, то они начнут расследование прежде, чем я успею замять это дело. Они найдут нападавшего, а ей, может оказаться, мать Кифа. Она сумасшедшая и уже лечилась в одной клинике, но кто-то выпустил её на свободу.

И теперь она пришла, чтобы убить Кифа. Это придурочная семейка.

У всех них с головой не в порядке. Так вот… есть ещё одно, вероятно, что его мать мертва.

Таллия бледнеет. Вот и всё. Я всё просрал.

– Боже мой, я ничего не поняла, – хмурится Таллия, зашнуровывая кроссовки.

– В общем, твоя задача осмотреть Кифа, мои парни уже в курсе.

Я отправил им наш шифр, означающий, что кто-то ранен. Они уже занимаются оформлением Кифа в госпитале, и оттуда отправят врачей. Наших врачей. Они работают на нас. Но мы доберёмся до квартиры Кифа быстрее, потому что она находится в соседнем районе. И ты нужна мне на случай, если потребуется медицинская помощь. Сможешь, Таллия?

– Да… да, я сделаю всё, что в моих силах, – кивает она, хотя её всю трясёт от адреналина. Таллия храбрая маленькая девочка. Моя маленькая девочка. А эта ночь может всё уничтожить. Она уже всё уничтожает.

Мы вместе быстрым шагом выходим на парковке, где уже готова моя машина, как и ещё одна с парнями. Я гоню по улицам в тишине, иногда поглядывая на Таллию, взволнованно заламывающую пальцы.

– У меня ничего нет для осмотра. Ничего. Я же не врач, Каван.

У меня даже аптечки нет, – нервно говорит она.

– Всё у тебя есть. В моей машине есть аптечка. В квартире Кифа тоже. Там, где мы, могут быть кровь и ранения, поэтому мы ко всему готовы.

– Чем таким вы можете заниматься, что вас хотят убить? – спрашивает Таллия, и её голос повышается на несколько октав, а я кривлюсь.

– Порой незаконной хренью. Иногда, вероятно, мы подсылаем наших шлюх к врагам, чтобы выпытать их тайны. Вероятно, эти враги узнают об этом и мстят нам.

– Вероятно?

– Хм, точно.

– Чёрт. То есть ты какой-то киллер с незаконными делишками?

Ты продаёшь наркотики детям?

– Нет! Я никому не продаю наркотики!

– Тогда чем ты занимаешься, Каван? Кто ты такой?

– Бывший убийца. Я давно уже никого не убиваю сам. У нас есть свои стратегии, чтобы вывести из строя врагов. Они умирают сами.

То есть… они совершают самоубийство, а я всего лишь немного содействую им в этом.

– Немного содействуешь?

– Совсем чуть-чуть. Я свожу их с ума, но и этого давно уже не делаю! Я клянусь! Это было в прошлом! Сейчас мы ведём здоровый бизнес и, вероятно, иногда работаем с мафией, чтобы никто нам не мешал!

– Боже мой, – практически шепчет Таллия. Чёрт.

– Но клянусь, что я не мафиози. Я бизнесмен. Заменяю Слэйна в фирме по продаже софта для компьютеров и развлекательных программ, как и слежу за ходом нескольких фирм. Ну и, вероятно, я совладелец бойцовских клубов, в одном из которых мы встретились с тобой снова.

– Ты забыл упомянуть стриптиз-бар, – фыркает Таллия.

– И это тоже.

– Есть ещё что-то, о чём ты забыл упомянуть, Каван? – злобно спрашивает Таллия.

Я боюсь потерять тебя? Я люблю тебя? Я готов отказаться от всего, только бы ты была рядом? Я, вероятно, сделал тебя беременной и разрушил все твои мечты?

– Нет, – поджимаю губы и с визгом останавливаю машину перед домом Кифа. – Послушай, Таллия, ты не обязана это делать. Я найду другой вариант, бригада скорой помощи приедет через пятнадцать минут…

– И Киф может умереть к этому времени. Поэтому я иду с тобой.

Но не надейся, что потом я тебя не ударю за то, что ты скрывал от меня, – произносит Таллия, грозно тыча в меня пальцем, и выскакивает из машины. Кажется, я попал. Если Таллия обещает мне врезать, то она очень, очень, очень… слишком обижена на меня.

Отлично закончился день.

Выхожу вслед за Таллией и достаю из машины сумку с разными препаратами и, вероятно, орудием пыток. Но этого я ей не скажу. Я убийца и зарабатывал на этом приличные деньги. Это моё прошлое.

Я не могу его изменить. Я убил своего отца, и мне это понравилось.

Мне понравилась власть, которая теперь может всё убить.

Когда мы подходим к двери квартиры Кифа, то я достаю пистолет и ставлю Таллию себе за спину. Я вижу, как ей страшно, но она хорошо держится. Чувствую дрожь в её теле, но она не возмущается, когда я отдаю приказ вскрыть замки. Она ждёт, как и я.

Парни работают быстро. Через пару минут я открываю дверь и наставляю пистолет прямо в лоб визжащей Дейзи, из рук которой падает другой пистолет.

– Где он? – рычу я. Но Дейзи в шоке и бьётся в истерике. Я толкаю её в сторону и хватаю Таллию за руку, разрешая парням всё проверить. Я иду по следам крови. Здесь явно была жаркая борьба.

И в кухне я вижу Кифа. Вокруг него полно крови. Нож так и торчит из его ноги. Рана блестит от крови в разрезе форменных брюк.

Я не замечаю, когда Таллия выскакивает из-за меня и падает на колени рядом с Кифом. Она быстрее меня взяла себя в руки и проверяет пульс Кифа.

– У него огнестрельное ранение в плечо, но пуля прошла наискось. Рана на ноге критичнее. Когда приедет бригада? – Таллия поворачивается ко мне и тянет руку к сумке.

– Сэр, через восемь минут.

Таллия кивает одному из ребят, ответившему за меня, и раскрывает сумку. Она достаёт пилу. Чёрт. Я виновато улыбаюсь, отчего она только закатывает глаза. Таллия принимается копаться в сумке и достаёт всё необходимое. Я знаю, что она справится. Я вижу, как чётко и со знанием дела она осматривает Кифа, одновременно разрывая ткань у него на ноге.

– Каван. – Мне на плечо ложится мужская ладонь, и я оборачиваюсь. Парни показывают мне идти за ними. Чёрт. Дейдра.

Дейзи всхлипывает и раскачивается, сидя на одном месте. Она вся в крови, и я вижу, сколько страха в её глазах, когда она смотрит на Кифа. Дейзи защищала его. Защищала того, кого любит. Это озарение ударяет меня по затылку. Дейзи влюблена в Кифа, как и он в неё. Когда-то между ними всё начиналось с обычного секса. Она шлюха, он коп. Он даёт ей задание и подкладывает её под мужчин, она злится на него и мстит ему своими способами. И пришло время, когда Киф начал выдумывать задания для Дейзи, чтобы никто из нас не мог воспользоваться ей по-настоящему. Он прикрывал её, берег и заботился о ней своими способами.

– Каван.

Моргаю несколько раз, осознавая, что каждый из нас так боится быть любимым, что становится поздно.

Меня ведут в спальню, и здесь тоже всё в крови. Я подхожу к телу Дейдры, и ни один мускул не дрогнул у меня на лице. Я видел много трупов. Видел их слишком часто, чтобы волноваться из-за ещё одного. Дейзи не просто оттолкнула Дейдру, она заколола её ножкой от стула. Она выпотрошила её, пребывая в состоянии аффекта из-за страха за Кифа. Из-за мужчины, которого она любит.

– Нужно это убрать и выставить всё, как несчастный случай.

Узнайте, выписали её из клиники, что маловероятно, или она сбежала. Вы знаете, что делать. Но сообщение о её смерти должно появиться только после свадьбы Фарелла, не раньше, – сухо говорю я.

– Да, сэр. Мы проследим за всем и за соседями тоже.

– Каван, я наложила жгут над раной. Артерия не задета, но Киф получил сильный удар по голове и из-за этого потерял сознание. Он…

Кровь леденеет в моих жилах.

– Нет! – ору я, разворачиваясь, и делаю шаг, чтобы не позволить Таллии увидеть это. Но я не успеваю. Все краски слетают с лица Таллии, и она смотрит прямо на пол, где лежит труп матери Кифа с выколотыми глазами, вспоротым животом и вывалившимися кишками.

– Не смотри, – шепчу я, закрывая ей обзор.

Губы Таллии начинают дрожать. Она поднимает на меня глаза, наполняющиеся слезами.

– Таллия… иди сюда. – Я тяну к ней свои руки, но она разворачивается и несётся прочь от меня.

– Сэр?

– Я сам разберусь.

Теперь можно считать, что моя история закончилась. Я всё потерял. Я потерял своё будущее из-за прошлого.

Глава 37

Таллия

На улице меня выворачивает наизнанку. Я нагибаюсь, и меня рвёт и рвёт. Нет, конечно, я видела уже трупы. Видела труп брата и Мирьем. Но я не видела трупов, которых жестоко убили и разодрали их кожу, вытащили кишки, вырвали сердце и выкололи глаза. Такого я точно не видела. Моя работа, конечно, предполагает нечто подобное, но я ещё «зелёная». Я не дошла до того уровня, когда при виде такого трупа меня бы не стало рвать.

– Таллия.

Мне на спину ложится ладонь Кавана. Он протягивает мне бутылку воды и платок. Вытираю рот, горло дерёт, и я не знаю, что мне делать дальше. Я в шоке. Не думала, что увижу что-то подобное.

Точнее, увижу это в период отношений с Каваном по его же просьбе.

Я и так была вся в нервозном состоянии, потому что боялась за жизнь Кифа, пока осматривала его и обрабатывала раны. Я не врач, чёрт возьми. Я ещё даже не начала учиться. Я просто знаю теорию. Общий материал. И я готова проконсультировать по простуде или герпесу, но не находить пилу и скальпель в «аптечке» Кавана, как и не проводить такие вещи без лицензии и опыта. Чёрт.

Каван открывает бутылку воды и прислоняет её к моим губам. Он заставляет меня сделать пару глотков. Вода кажется слишком сладкой и приторной. Меня знобит от того, что я видела. Знобит не потому, что трупы – это противно, что однозначно так и есть, а потому что Каван не рассказал мне всю правду о себе. Я боюсь узнать больше о его «работе». Боюсь, что он окажется тем, от кого я должна спасать людей.

Я вижу красные огни за спиной, отражающиеся в отполированных машинах, припаркованных рядом. Каван хватает меня за руку и отталкивает в сторону. Он прячет меня за собой, пока медики выскакивают из машины. Они действуют так чётко и тихо.

Правда, это так. Они словно запрограммированы или вышколены, как солдаты. Медиков много, и я подозреваю, что вторая машина для трупа, потому что форма на людях другая. Все молча проходят мимо нас, Каван только наблюдает за ними. Затем появляется третья машина, из которой выскакивают полицейские. Двое мужчин в чёрном, которые прибыли сюда вместе с нами, встречают их, и они быстро переговариваются о чём-то. Если честно, то я шокирована и восхищена, насколько отлажена их работа. Четвёртая машина паркуется за полицейской. Из неё выходят люди в комбинезонах, в их в руках всё, что нужно, для генеральной уборки. Господи. Это не в первый раз. Я словно кино смотрю, выглядывая из-за спины Кавана. Он следит за тем, как выносят труп в чёрном пакете и быстро прячут в машине. Она уезжает, а потом… я слышу душераздирающий крик Дейзи, от которого у меня кровь стынет в жилах. Так может кричать только человек, который потерял кого-то очень любимого и важного. Я вскидываю взгляд к лестнице.

На каталке выносят Кифа, а Дейзи пытается схватить его за руку. Она вся в крови, и по её щекам скатываются слёзы. Дейзи в шоке. Она боится.

– Заткни её, – рычит Каван. Один из мужчин хватает Дейзи и грубо закрывает ей рот. Она такая хрупкая и одинокая.

– Отпусти, – злобно приказываю я и выскакиваю из-за спины Кавана.

– Таллия…

– Ей больно, чёрт возьми. Любая любящая женщина будет страдать так, как она, думая, что её мужчина умирает. Любая. И если из-за тебя так не страдали, то это не значит, что такого не бывает.

Сейчас ей нужна помощь, – отрезаю я, выхватывая бутылку воды из рук Кавана, и быстро поднимаюсь по лестнице. Дейзи воет и брыкается в руках мужчины. Она мотает слипшимися и грязными прядями волос, а глаза полны ужаса и горя.

– Отпусти её, – яростно смотрю на мужчину, но он смотрит на Кавана. Видимо, тот разрешает отпустить её, и крик Дейзи оглушает меня. Я открываю бутылку и резко плещу ей в лицо водой.

Голос Дейзи стихает, и она молча открывает и закрывает рот. Я успеваю подхватить её прежде, чем она рухнула бы и разбилась.

Обнимаю её и веду вниз по лестнице.

– Он умер… я потеряла… я такая глупая, – всхлипывает Дейзи.

– Ты не потеряла Кифа. Он будет в порядке. Я осмотрела его. Он жив. Ты умница. Ты защитила его, – уверенно говорю я.

Дейзи расфокусированно смотрит на меня и начинает плакать.

Она цепляется за мои плечи и обнимает меня.

– Её нужно успокоить. У неё истерика, и это нормально. Ей нужны душ, вода и снотворное, – глядя на Кавана, говорю я.

– Парни ей займутся, – равнодушно бросает он.

– Нет. Ей займусь я. Отвези нас в мой дом.

Каван сжимает от ярости губы, пока Дейзи плачет у меня на плече. Я упрямо смотрю на него, а он на меня.

– Да к чёрту! Сама за ней ухаживай. За шлюхой, – яростно выплёвывает он.

– За тобой же ухаживаю. Так чем она хуже? Она человек. Живой человек. Когда научишься относиться к людям, как к живым существам, тогда и сам оживёшь, – резко говорю я и сразу же прикусываю язык, когда Каван становится бледным. Чёрт. Но мои нервы тоже не железные. Я сорвалась, и мне стыдно. Но оставлять Дейзи одну сейчас опасно. Я уже потеряла Мирьем. Дейзи может поступить так же, даже не дождавшись официальных результатов осмотра Кифа.

Каван молча направляется к своей машине и открывает для нас заднюю дверь. Я виновато смотрю на него, но его взгляд ледяной и направлен вперёд. Когда я забираюсь с Дейзи внутрь, Каван сильно хлопает дверцей машины, отчего я жмурюсь.

По понятным причинам мы едем в тишине, которую прерывают только вскрики Дейзи и мои заверения о том, что Киф жив.

Наверное, я так отвлекаюсь от того, что видела. Или, может быть, я просто не хочу помнить того, что видела.

Когда мы оказываемся в квартире Кавана, то Дейзи кричит от боли, и я тащу её в душ. Силой тащу её. Каван просто уходит и скрывается в гостиной, хватая по пути бутылку с виски.

– Мог бы и помочь! – возмущаюсь я.

– Ты сама нашла себе проблемы на задницу. Разбирайся сама, Таллия, – сухо отрезает Каван и проходит мимо меня, а затем дверь в кабинет хлопает.

Тяжело вздыхаю и убеждаю Дейзи, что Киф в порядке, и ей нужно успокоиться. Но сложно успокоить женщину, которая рвётся к тому, кого любит. Я знаю, что Дейзи убила мать Кифа. Каван упоминал об этом. Она не просто её убила, а крайне жестоко отомстила ей за то, что та причинила боль её любимому.

Мне удаётся затащить Дейзи под душ и встать с ней. Я включаю ледяную воду, и Дейзи визжит. Я меняю напор и настраиваю тёплую воду, раздевая её. Она потрясающая девушка. У неё великолепное тело, и она проститутка, как сказал Каван. Это ужасно. Почему она продаёт своё тело, когда может быть рядом с Кифом и зарабатывать иным, а не своим телом? Но я отбрасываю эти мысли. Я мою Дейзи, всхлипывающую постоянно. Она медленно приходит в себя, когда я одеваю её в халат и веду в другую спальню. Сажаю её на кровать и бегу в кухню. Наливаю для неё тёплую воду в бокал и возвращаюсь.

– Выпей. Тебе нужна вода. Из-за пролитых слёз может быть обезвоживание, – шепчу я, прикладывая к её губам бокал с водой.

Она послушно всё выпивает, и я вижу, как её руки трясутся.

– Я убила её. Убила, понимаешь? Я убила его мать, и Киф никогда меня не простит. Он никогда… больше не посмотрит на меня, – причитает Дейзи.

– Ты защищала того, кого любишь. Я не оправдываю тебя, но видела, сколько ран эта женщина нанесла Кифу. Так с детьми не поступают. Со своими детьми. Она пришла, чтобы убить его, – хрипло говорю я.

Дейзи поднимает на меня голову, и её глаза расширяются от страха.

– А ты кто такая? И где я? – спрашивает она и испуганно оглядывается.

– Я Таллия, и ты в квартире Кавана. Ты в безопасности.

– Это вряд ли, – смеётся она горько. – Сейчас приедет Слэйн, и они убьют меня. Я труп. Мне нужно поскорее уйти отсюда…

– Что за ерунда? – хватаю Дейзи за руку и заставляю её сесть обратно. – Никто не причинит тебе вреда. Это была самозащита.

– Ты не понимаешь, что со мной сделают. Дейдра была частью Ноланов, пусть и сумасшедшей сукой. Я убила её. И они меня убьют за это. Они чудовища. Все. В них нет ничего хорошего. Из-за них меня насиловали и били. Я им душу свою продала. Я всё продала.

А теперь я нарушила правила. Они убьют меня.

– Никто тебя не тронет. Я обещаю. Никто. Каван…

– Самый страшный кошмар человечества? О-о-о, да. Он такой!

Он специально привёз меня сюда! И ты с ним заодно! – Дейзи отталкивает меня, и я заваливаюсь на пол. Она подскакивает и бегает взглядом по комнате.

– Они берут в оборот всех, кто хоть немного может принести им выгоду. Они защищают только тех, кого выбрали. Слэйн лишь Рику прощает подобное, потому что она его жена. А кто я? У меня нет защитников! Я просто их шлюха! Они имели меня! Каван трахал меня и наслаждался моими мучениями! Они наблюдали, как надо мной издеваются их парни! Они смеялись надо мной! Они так наказывают! И ты будешь следующей! Ты видела всё! Беги! Он чудовище! Он…

Внезапно Каван появляется в комнате, и Дейзи визжит от страха.

Он замахивается, и уже я кричу ему, чтобы он остановился. Дейзи резко замолкает и падает на кровать, а из её шеи торчит шприц. Я с ужасом смотрю на Кавана, и в моих глазах появляются слёзы отчаяния и бессилия. Я никогда не смогу изменить прошлое, а настоящее разрушается прямо у меня на глазах.

– Что ты с ней сделал? – выдавливаю из себя.

– Усыпил её, чтобы она заткнулась. Истеричка, – шипит Каван, с пренебрежением бросая взгляд на Дейзи.

Каван делает шаг ко мне, но я отползаю от него. Подскакиваю на ноги и со страхом наблюдаю за тем, что он будет делать дальше.

Мне страшно, потому что я понятия не имела, в какое дерьмо вляпалась. Я не подозревала о подобном. Но хуже всего то, что сказала Дейзи. Каван спал с ней. Она была его шлюхой, и он наслаждался её болью. Она была его жертвой.

– И что теперь будет со мной? – мой голос от волнения садится.

– Сними мокрую одежду, иначе заболеешь, – сухо говорит Каван.

– О-о-о, да! Самая глобальная проблема сейчас это – моя простуда. Что здесь, чёрт возьми, происходит? Это правда? Ты её убьёшь? Ты спал с ней? Ты делал с ней то, о чём она рассказала?

И сделаешь это со мной? – Нервы накаливаются до предела.

– Я никогда не отрицал того, что я жестокое чудовище. – Каван вскидывает подбородок, словно гордится этим.

– Но ты убеждал меня в том, что это лишь маска, чтобы тебе не причинили боль, – подавленно шепчу я.

– Нет, это ты убедила себя в этом. А вот она реальность. Я убийца. Я улаживаю подобные дела, тихо и без осечек. Дейзи будет мертва. Она знает слишком много, и она убила Дейдру. Ей такого не простят. Киф не простит. В итоге она закончит жизнь самоубийством, – отрезает Каван.

– Что? И это говорит тот мужчина, который сегодня устроил для меня самое романтическое свидание в моей жизни? Это говорит тот, кто точно знает, как же больно терять людей и видеть их предательство? – с болью спрашиваю его.

– Не лезь, Таллия. Иди в спальню и ложись спать. – Каван делает шаг к Дейзи, но я вырываюсь вперёд и падаю на неё, закрывая своим телом.

– Только через мой труп, – шиплю я.

– Не вынуждай меня причинять тебе боль, Таллия. Я должен доставить её в камеру, где она будет ожидать решения семьи Ноланов, – рычит Каван.

– Тогда и меня брось туда, раз у тебя нет сердца. Давай брось и меня туда, ведь и я видела труп той женщины, осматривала Кифа и знаю уже достаточно, чтобы представлять опасность для тебя.

Брось и меня в камеру, – произношу я, и мой подбородок дрожит от страха, но отдавать Дейзи ему не собираюсь. Я абсолютно не знаю её, но прекрасно понимаю. Я женщина и тоже люблю чудовище, хотя оно сейчас причиняет мне огромную боль. И я поступила бы так же, если бы кто-нибудь решил напасть на Кавана и причинить ему вред.

– Таллия, – предостерегающе цедит Каван.

Мои глаза наполняются слезами.

– Ты же не такой, Каван. Ты же не можешь обвинять её за то, что она сделала. Она спасала любимого. Спасала того, за кого болит её сердце. Кто же тогда тебя посадит в камеру, ведь и ты не ангел? Кто посадит в камеру меня, потому что я абсолютно на стороне Дейзи и тоже убила бы за тебя? – По моей щеке скатываются слёзы.

– Таллия, – с горечью шепчет Каван.

– Пожалуйста, найди другое решение. Она же… просто любит Кифа. Это любовь, Каван. Так нельзя. Да, Дейзи поступила плохо, но если бы она этого не сделала, то Киф был бы мёртв.

– Она выпотрошила её, – напоминает Каван.

– Она даже не помнит об этом. Дейзи была в состоянии аффекта.

Она была в шоке и сильном страхе за Кифа. Я не оправдываю её, но если мать набрасывается на своего сына… Подумай, твоя мать сделала то же самое, Каван. Она не защищала тебя, а добила тебя.

Разве этакая женщина, вообще, достойна понимания? Нет. И ты не простил Дарину за то, что она сделала с тобой. Так почему ты винишь Дейзи в том, что она сделала, когда сам отомстил своему отцу таким же образом? Ей было просто страшно. Она защищала своего любимого человека и выбрала плохой способ, но у неё не было времени обдумать его. Я уверена, что если бы всё было не настолько критично, то она бы так не поступила.

– Ты её не знаешь.

– Ты прав, но я знаю, что сделала бы то же самое ради тебя, – шепчу я.

Каван часто дышит от моих слов. Его ноздри раздуваются, и он склоняется надо мной.

– Пожалуйста, – одними губами прошу его.

Каван издаёт стон и жмурится.

– Что ты со мной делаешь, Таллия? – с трудом спрашивает он.

– Показываю тебе, что есть другие варианты, чтобы сохранить себя и своё сердце, остаться человеком, а не становиться чудовищем, которому всё равно на людей, которые по идее находятся в его команде. Своих не наказывают. Своих людей берегут, потому что их и так мало. Так мало, Каван.

Каван снова издаёт низкий горловой стон и хватает меня за шею.

Он впивается мне в губы и прижимает к себе. Я задыхаюсь от жара его тела и этого поцелуя.

– Не бросай меня, – с болью шепчет он. – Не бросай меня, Таллия. Без тебя я умру. Я лживый ублюдок. Всё, что я наговорил тебе про то, что смогу жить без тебя, ложь. Не бросай меня. Я не справлюсь. Ты нужна мне рядом со мной. Нужна ты, Таллия.

Из моих глаз снова текут слёзы, и я целую Кавана. Я не могу пообещать ему, что у нас есть будущее. Я просто не хочу ему врать, но хотя бы часть себя оставлю в его сердце.