Текст книги "Клубничный блеф. Каван (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

Глава 47

Каван

Я должен был раньше заметить, когда моё убежище дало трещину. Я должен был учуять этот момент и не позволить играть собой. Я ведь так долго держался. И меня поймали в самый сложный период в моей жизни. Я сам дал все козыри в руки. Это больно. Это хуже, чем боль за всю жизнь, которую я испытал.

– Дарина, что ты говоришь? Тэлс никогда бы так не поступила.

Она другая, – встаёт на защиту Таллии ещё один дурачок.

– Правда? – ехидно фыркает Дарина. – А вот у меня другие данные. Я тщательно всё проверила, прежде чем устроить это рандеву. Итак, вот эти две девушки ранее работали в твоём клубе.

Не так ли, Каван?

Могу лишь только кивнуть, потому что это так. Смутно, но я помню их.

– Одна сообщила тебе о том, что у неё наркотическая зависимость. Вторая сказала о том, что она беременна. Но это всё было ложью, – продолжает Дарина. Две девушки кивают ей.

– Я начала копать всё глубже и глубже. Поехала в твой клуб, Каван, где ранее работала Таллия. Я поговорила со всеми девушками, и они сказали, что Таллия счастливица, да и ещё стала богатой счастливицей, потому что после её ухода, ты в клубе не появлялся. Ты перестал интересоваться женщинами из клуба, а они все из кожи вон лезли, чтобы заманить тебя в свои ловушки. Я пыталась расспросить их больше о том, почему они считают, что Таллия стала богатой. Они отказались говорить по причине страха за свои жизни, но посоветовали найти тех, кого уволили за этот год, и сказали причины, по которым их уволили. Я нашла вот этих двух девушек. Одна сбежала из наркологической клиники, потому что никогда не была наркоманкой. А вторая спокойно работала в другом баре, и у неё не было даже намёка на прибавление. Ни одна из них не говорила правду. Дело в том, что Энрика обещала заплатить тридцать тысяч евро той, кто сможет привлечь Кавана и создаст ему благородную почву для ответственности. То есть Энрика легко угадала твою жажду о ком-то заботиться, а также твоя явная ревность к браку Слэйна не была тайной, отсюда у неё и родился план. По нему девушка должна была рассказать тебе о своей трагичной жизни, а тебе нужно было её спасти. Но произошло две осечки, а вот третья выстрелила и довольно хорошо. Таллия тоже участвовала во всём этом. Она врала обо всём. Каждое воспоминание, о котором она тебе рассказывала, было ложью. Она просто очередная шлюха, которой заплатили, чтобы уничтожить тебя. И посмотри, Каван, ей это прекрасно удалось, – Дарина издевательски хлопает в ладоши. Но я не могу отвести взгляда от лица Таллии, по которому бегут слёзы.

– Это правда? Просто скажи мне, это правда? Энрика тебя наняла? – с болью выдавливаю из себя эти слова.

– Тэлс, скажи ему правду. Скажи, что это всё чушь собачья.

Дарина, Тэлс ни о чём не врала. Я сам был свидетелем о многом плохом в её жизни! Да я видел, как её безумная мать излупила Тэлс ремнём! Она чуть не убила её! Что за ерунду ты несёшь? – возмущается Ал.

– Да, это была моя работа. Я сообщила её матери о местоположении Таллии, чтобы ей жизнь мёдом не казалась. Раз уж хотела получить трагичную историю, то получила. Слушай, придурок, ты сам не знаешь правду. Ты уверен, что всё было именно так, как говорила она? Нет. Она лживая. И ведь никто не отрицает, что Энрика наняла её. У меня есть два свидетеля, – произносит Дарина и победно указывает на девушек, кивающих несколько раз.

– Если я обличу каждую из клуба, то они расскажут то же самое.

Помимо этого, новый набор девочек в клуб был год назад, но Таллию взяли именно на место вот этой девушки, которая работала на Энрику. Ну так что, милая лживая Таллия, я говорю правду?

Таллия дёргается, как от удара и поднимает голову. Она смотрит не на меня, а на Энрику, скучающую во всём этом дерьме.

– Это правда.

– Нет, – выдыхаю я и жмурюсь. – Лучше лги. Сейчас ври.

– Тэлс, это неправда! – выкрикивает Ал.

– Прости, Каван, это правда. Ал, это всё правда. Когда меня взяли на работу в клуб, то я никого не трогала. Просто выполняла свою работу. Но так как я отказывалась быть шлюхой, то и оплата была самой минимальной. Денег катастрофически не хватало. Нас с тобой, Ал, обещали выселить из-за неуплаты, а затем выселили на улицу. Вспомни, как мы жили! Вспомни! И что мне оставалось делать? Вернуться обратно туда, где бы нас линчевали с тобой? Нет.

Я подслушала разговор девочек в гримёрной и узнала, что есть Каван и женщина по имени Энрика, которая предлагает огромные деньги и любую помощь за то, чтобы заманить его и привлечь к себе его внимание. Я подсмотрела номер телефона Энрики в мобильном одной из девушек, когда та звонила ей и сказала, что Каван слишком непробиваем, и никто не хочет рисковать своим местом. Я решила рискнуть и позвонила Энрике. Мы с ней встретились, и я попросила её о помощи. Благодаря ей, нас устроили в клуб, в ночную смену, а в выходные дни я работала в клубе в дневную смену. Я долго изучала обстановку и поняла, что у Кавана есть любовь к музыке и танцовщицам. Моё прошлое мне помогло. Каван, ты не забыл свой мобильный на столе. Я его украла, когда обслуживала твой столик, чтобы ты вернулся и заметил меня.

Я отшатываюсь от Таллии.

– Нет, Тэлс. Как ты могла? – с горечью в голосе шепчет Ал.

– Как могла? Да вот так! – Таллия злобно всплёскивает руками и хлюпает носом. – Я пыталась спасти нас, чёрт возьми! Нас с тобой!

Мне не следовало идти в медицинскую школу, мы на это спустили всё деньги! Я винила себя за то, что не смогла разумно распределить средства! И что мне оставалось? Я не думала, что всё будет настолько сложно. Я… я… просто считала, что если Каван клюнет на меня, то я смогу помочь ему. Вот и всё. Я не предполагала, что он заставит меня танцевать каждую чёртову ночь на пуантах. Я не рассчитывала, что сдамся и не смогу выполнить работу. Я уволилась! Я сказала Энрике о том, что не сдержала своё обещание и сдалась. Я считала тебя, Каван, жестоким ублюдком, как о тебе и говорили. Я много плохого слышала о тебе и не видела ничего ужасного в том, чтобы дать Энрике и Слэйну свободу от тебя и твоей ревности! Вот так я всё тогда видела! Но потом мы снова встретились, и я решила, что это моя карма. Меня наказали за обман и ложь. Меня наказали за плохое. Я не играла! Я искренне волновалась о твоём состоянии, Каван! Я не играла! И вся моя жизнь не была выдумкой! – Она вытирает слёзы с глаз.

– Таллия, не нужно. Не унижайся, – вставляет Энрика.

– Не унижаться? А разве я уже недостаточно унижена?

Достаточно. Я больше не могу врать, Энрика! Не могу! Всё стало чересчур сложным для меня! Я не выдерживаю всего этого!

Убийства, кровь, жестокость, насилие! Как вы можете жить в этом мире и нормально дышать? Как? Я не понимаю! Но с меня хватит.

Да, я врала тебе, Каван. Сначала я играла, а потом ты начал преследовать меня. Ты заинтересовался мной, и Энрика заплатила мне деньги за то, чтобы ты перестал лезть в жизнь Энрики и Слэйна.

Ты от них отстал, и я решила, что это и правильно. У них своя жизнь, у тебя своя. Твоя ревность к Энрике была нездоровой, чёрт возьми!

Ты весь был заражён ненавистью! И это до ужаса пугало меня! Я хотела бросить тебя сотню раз, но всегда оставалась, терпела, потому что отрабатывала свои грехи, а потом полюбила все твои страхи. Полюбила… тебя всего, и стало так больно. Ты говорил мне о любви, а я ненавидела себя за то, что обманывала тебя. Я ненавидела себя каждый божий день за то, что это я плохая, а не ты.

Но с меня хватит. Мне жаль, Каван, чертовски жаль, что наши отношения начались со лжи. Дальше я не врала, а боялась тебя.

Но моя мать была хуже тебя, и страх отходил на второй план.

Сначала ты был моим подопечным. Я думала, что если вылечу тебя, то смогу сделать это своим преимуществом перед поступлением в университет. И как-то так случилось, что всё рухнуло. Я забыла о своём прошлом и жила только тобой. И я извиняюсь… клянусь, что мои чувства к тебе не были грязными. Я люблю тебя и сейчас, но не имею на это право.

– Она пользовалась тобой, болван. Она использовала тебя, Каван. Ты был ей не нужен. Вот и вся правда. И ты веришь, что такая сука может любить тебя? Нет, конечно. Никто не может…

– Закрой рот! – кричит Таллия.

В моей голове лишь бьются мысли о том, что я попался. Меня снова использовали. Надо мной снова смеялись. Моё прошлое повторяется и стало настоящим, но с более жестоким исходом. Я отдал своё сердце, и теперь оно больше не стучит для меня.

– Закрой рот! Прекрати! Ты сука! Это ты сука, Каван был прав!

Вместо того чтобы поговорить нормально, по-человечески, ты устроила это шоу! Зачем? Потому что ты так ничтожна, что ищешь признания? Потому что тебя все ненавидят, и ты хочешь, чтобы все были так же несчастны, как и ты? Да, ты не заслуживаешь любви и Ала. Ты ничтожество. Ты даже не человек. Ты грязь. И навсегда останешься грязью, – злобно шипит Таллия Дарине.

– Каван, прошу тебя, прости меня, – Таллия тянется рукой ко мне, но я делаю два шага назад. – Каван, я совершила плохие поступки, но разве нет шанса, чтобы всё исправить? Я люблю тебя. Я люблю тебя уже давно, и я…

– Достаточно, Тэлс. Не унижайся перед ним. Эти люди не заслуживают тебя даже сейчас, ты всё равно будешь чище их, потому что в отличие от них не наслаждаешься мучениями, а помогаешь, пусть и со своей выгодой. Пошли. Здесь нам делать больше нечего. – Парень подходит и обнимает Таллию за плечи.

– Каван…

– Я не позволю тебе унижаться перед ним. Я думал, ты её любишь, Каван. Я думал, что всё это дерьмо для тебя не важно.

Но ты заслуженно оказался в этой ситуации. Ты эгоист, раз позволил своей сестре провести Тэлс через ад и облить её грязью при всех. Ну и что из того, что Тэлс пыталась выжить? Она никого не убила в отличие от всех вас. Никому не причинила вреда. Это вы её уничтожили. Пойдём, Тэлс, пойдём, – произносит он и уводит её, а она послушно следует за ним. Аромат клубники остаётся в воздухе вместе с привкусом кислоты.

– Энрика, какого хрена? – рычит Слэйн.

– Браво, Дарина, браво. Довольна? Это то, чего ты ожидала? – усмехается Энрика.

– Пошла ты.

– Молодец, твоё расследование дало свои прекрасные плоды, но смотри не подавись ими.

– Энрика, мать твою. Это ты сделала? Ты наняла актрис, чтобы те изводили Кавана? Ты настолько ненавидишь его? Ты мстила ему? – орёт Слэйн.

– Да, я это сделала, – спокойно кивает Энрика.

– И ты считаешь, что я встану на твою сторону? Нет. Я из-за тебя отказался от своего друга! Я из-за тебя бросил всё! И это так ты мне отплатила? Живо домой. Я с тобой поговорю там, и ни шагу из дома.

Я готов убить тебя!

– Нет-нет-нет, – качает головой Энрика и отходит от Слэйна. – Засунь свои приказы себе в задницу, Слэйн. Это вы оба виноваты.

И не нужно винить меня в том, что ты боялся своего друга, и что прошлое вновь вернётся в твою жизнь. Ты ведь боишься, что тебе снова захочется быть злодеем, а уже всё, время ушло. И ты виноват не меньше моего. Вы оба виноваты во всей этой ситуации. Вы бездействовали, когда ситуация становилась всё хуже и хуже. Вы рычали друг на друга и превратили меня в грушу для битья между вами. Как это удобно не брать на себя ответственность за свой выбор. Как удобно, чёрт возьми, перекладывать свою вину на чужие плечи. И вы били по мне оба, а потом поставили рядом со мной и Таллию. Я не отрицаю, что заварила всю эту кашу. Но я хотя бы что-то делала в отличие от вас обоих. Своими страхами вы уничтожаете всё, что любите. Я пустила слух, что заплачу огромные деньги за отвлечение Кавана. Но я не надеялась на хороший исход, потому что знаю Кавана. Знаю его страхи. Знаю его истинные желания. Это всё было так очевидно, а потом мне позвонила Таллия. Когда я её встретила, то мной уже вело желание показать тебе, Каван, что ты не один страдаешь, и свои страдания по поводу отсутствия счастья ты сам выдумал. Ты сам не позволял себе быть счастливым, а вот Таллия могла тебя научить этому. Поэтому я сняла ей жильё и помогла устроиться в клубе. Она была идеальной, искренней, чуткой и ранимой. Она, действительно, тебя любила, Каван, потому что не взяла денег у меня. Она сказала, что больше не может жить в обмане. А те деньги, которые она заработала танцами, выстраданными слезами, кровью и болью, она вернула мне, чтобы не быть должной. Как тебе такая правда?

Мне противно смотреть на Энрику. Я узнаю все повадки Слэйна, и это дерьмово.

– Нравится? Вы оба всё потеряли. И оба виноваты в том, что не смогли быть взрослыми. Вы оба совершали ошибки, а мы всегда прощали вас. Но и с меня хватит. Я устала от тебя и твоего поведения, Слэйн. Устала от тебя, Каван, и твоих заскоков. Вы хоть понимаете, как мне было сложно стоять между вами и сдерживать вашу агрессию? Вы хоть представляете, что и мне было страшно потерять хотя бы одного из вас? Нет, Каван, я тебя не ненавижу, а уважаю. А вот ты себя не уважаешь, раз молча позволил этой суке уничтожить единственного человека, который любил тебя за твои раны, а не за деньги. Браво, вы все мерзкие твари. Как были такими, так и остались. И мне не жаль, что это всё случилось. Мне не жаль, потому что я тоже кое-что поняла – вы не стоите ни слёз, ни прощения, ни терпения. Вы этого не цените. Вы вспоминаете о том, что для вас кто-то важен только тогда, когда он находится при смерти. Так вот, сегодня вы оба похоронили своё будущее. Молодцы.

А ты, – Энрика поворачивается к Дарине. – Ты не отличилась. Из-за тебя бедную девочку излупили. Ты так ненавидишь себя и то, что ты до сих пор не можешь иметь власть хотя бы над одним из них, что успокоиться не можешь. Довольна?

– Да. Довольна. Ни ты, ни эта сука им не нужны. Нам было хорошо без вас, – шипит Дарина.

– Правда, Слэйн? Это то, что ты выбираешь? – с горечью в голосе Энрика спрашивает Слэйна.

– Да. Это то, что я выбираю. Эти люди мне не врут. Я выбираю своего друга и встаю на его защиту, а не на твою. Ты поступила подло, Энрика! Ты не имела права лезть в жизнь Кавана.

– Но ты тоже этого не делал, а он умирал, чёрт возьми! Ты сам видел, что он умирал, а я нашла для него человека, который смог его вытащить из всего этого дерьма.

– Хватит, – шепчу я.

– Ты вытащила? Ты окунула его головой в это дерьмо? Скажи, ты всё никак не можешь успокоиться, да? Каван всегда был для тебя лишним в моей жизни. Ты настаивала на том, чтобы я не общался с Каваном.

– Боже мой, когда это было? Ты ещё обвини меня в том, что я, вообще, осталась жива!

– Но с той поры ты всё никак не успокоишься! Я и так выбрал тебя, Энрика! Я выбрал, мать твою, тебя, а не его! Я был с тобой постоянно!

– А кто тебя просил об этом? Я никогда не требовала от тебя находиться с нами постоянно, это был твой выбор спрятаться за нами, а не встретиться лицом к лицу с Каваном! Пошёл ты, Слэйн!

– Ты, – Слэйн выставляет палец вперёд, указывая на жену, – напросилась. Я долго терпел твои выходки. Я мирился с ними.

Теперь я не буду таким, как раньше.

Я прикрываю глаза и качаю головой. Чёрт. Он не должен был это говорить.

– А ты уже не тот, каким был раньше, Слэйн. Удивительно, что ситуация повторилась, а вы как были слепыми баранами, так и остались. Вы ни на грамм не поумнели. Вместо того чтобы сплотиться против тех, кто причиняет боль вашим любимым, вы отошли в сторону. С меня хватит! Всё кончено, Слэйн. Всё кончено.

– Что? – шепчет Слэйн.

– Энрика, ты…

– Хватит. Вы оба разрушили всё. Вы не поняли, что ваша дружба тоже стоит усилий. Вы не поняли, насколько вы важны друг для друга. Вы упрямо продолжаете отрицать очевидное, и если у вас всё плохо, то и у нас! Боже мой, почему вы такие? Как так можно?

Почему вы не цените тех, кто вас любит, а причиняете им боль своими поступками? Почему вам важны ваши страхи, а не мы?

И с меня достаточно! Я больше не буду помогать вам и сдерживать вас. Я устала. Я больше не собираюсь наблюдать за тем, как вы уничтожаете друг друга и нас всех заодно. А ты, – Энрика сквозь боль улыбается Дарине, – молодец.

Энрика кладёт ладонь на её плечо, а затем резко ударяет Дарину кулаком в нос.

– Сука! – орёт Дарина.

– Мой удар улучшился, а вот твой нос стал намного слабее. Я от тебя ухожу, Слэйн, вместе со своей дочерью. Она никогда не узнает, насколько её отец и крёстный обесценили всё вокруг себя.

С этого момента вы окончательно всё потеряли, – Энрика разворачивается и выходит из кафе.

Чёрт.

Глава 48

Каван

Две недели спустя…

Сказать, что я в полной заднице, это ничего не сказать. Если после ухода Энрики, мы со Слэйном просто напились до беспамятства, чтобы не чувствовать боли, то похмелье принесло нам кучу дерьма. Энрика с дочерью исчезла. Она собрала вещи и уехала. Таллия тоже испарилась, а вот Ал отказывается общаться с кем-то из нас. Точнее, со мной. Помимо этого, Слэйн нашёл в тумбочке Энрики образец заявления на развод и сошёл с ума.

Понимаю, что я виноват. Я настолько был одержим собственными страхами и обидой, что даже не заметил, как разрушил будущее нескольких людей. Слэйн окончательно перестал со мной разговаривать пять дней назад. Теперь он тоже винит меня во всём, но Энрика была права – мы виноваты оба. Я заслужил всё, что со мной произошло. И конечно же, я решил сам разобраться во всём, что узнал.

Я закрыл клуб и грозился чуть ли не смертью каждой, если они не расскажут мне всё так, как было на самом деле. Но я пообещал те же деньги, что и Энрика, если мне скажут правду. Вот тогда девушки начали говорить. Всё было так, как я и услышал. Энрика шепнула одной из девушек, что хорошо заплатит, если они придумают себе проблемы в жизни и заставят меня помочь им, чтобы я был отвлечён от семейной жизни Энрики и Слэйна. Как оказалось, пытались чуть ли не все, но я просто не слушал их. А вот одну услышал. Девочки рассказали, что Таллия иногда танцевала по ночам, практикуясь, и даже просила научить её двигаться более сексуально. Она готовилась, чтобы соблазнить меня. Потом я просмотрел записи с камер видеонаблюдения в клубе, и увидел, как Таллия забирает мой мобильный со стола, прячет его под поднос и быстро исчезает, пока я общаюсь с одной из девочек. По словам других официанток, Таллия очень хотела обслужить меня, обуславливая своё желание тем, что ей просто интересно увидеть кто я такой. И она увидела.

Я проверил всё, что смог вытащить из досье Таллии и увидел, что она не врала о своей жизни. У неё, и правда, она была дерьмовой.

Но сам факт того, что она подстроила нашу встречу, согласилась быть приманкой и привлечь моё внимание, убивал несколько дней.

Я перестал нормально спать. Я ненавидел Таллию и этот аромат, который витал в её комнате. Я ненавидел себя за то, что был таким жалким. И я продолжал любить её. Да… любовь никуда не делась.

Пусть мне и было больно, но я простил её. Я простил её ещё гораздо раньше. Думаю, что я простил её в тот день в кафе, когда она рассказала правду обо всём. Я простил её, и злость моя вызвана лишь тем, что я не могу найти её, чтобы сказать ей об этом.

Я пытался отследить передвижение по её мобильному, но он был отключён и находился среди кустов. Я даже ездил в тот город, где родилась Таллия, и проник в дом её матери, пока той не было дома.

Никаких следов того, что Таллия была здесь, я не обнаружил.

Несколько раз я ходил к её другу. Требовал, орал, угрожал, и даже приставил к его виску пистолет, но всегда получал один и тот же ответ: «Не знаю и не хочу знать. Она сделала правильно. Ты её недостоин». В общем, третья неделя моего одиночества без Таллии превратилась в моё личное сумасшествие.

– Каван.

Поднимаю голову от документов.

– Привет, Киф. Есть какие-нибудь новости? Об Энрике?

О Таллии? О ком-то из них? – подавленно спрашиваю я, подписывая бумаги.

– Нет, ничего. Вообще, ничего. Никаких изменений. Я не могу найти ни одну, ни вторую. Дейзи плачет постоянно, пишет на мобильный Энрике, но он отключён. Она сводит меня с ума, и я…

В этом всём я подумал, что готов терпеть истерики Дейзи всю свою жизнь, но не проходить через этот ад, что вы.

– Женись на ней, Киф, – печально улыбаюсь я.

– Ты рехнулся? Она шлюха.

– Бывшая шлюха.

– Она наркоманка.

– Бывшая и не по своей воле.

– Она…

– Киф, послушай, не важно, какое было у неё прошлое, важно, какое ты можешь подарить вам обоим будущее. Не важно, сколько раз она врала тебе, а ты ей. Важно, что сейчас, в эту минуту, вы вместе. Важно, что она никогда не бросала тебя в трудной ситуации.

Важно, что она убила ради тебя. Важно, что она тебя любит. Поверь мне, Киф, потерять так просто, а найти и сохранить куда сложнее.

Поэтому женись на ней. Не ставь свои страхи на первое место.

Оставь свои чувства, и плевать, что о вас скажут. Плевать, потому что люди всегда будут болтать, но вы будете вместе. Я жалею о том, что так долго тянул со своим признанием. Жалею, что не сказал вовремя Таллии о том, что не осужу её ни за что. Жалею, что вовремя не взял в себя в руки и позволил своему эгоизму поглотить меня. Это всё такое пустое, Киф. А сейчас болит сердце. Боль везде. И в голове, и в груди, и в воздухе. Боль от потери ценного и любимого человека, который даже при жутких обстоятельствах всегда защищал меня.

Поэтому не упусти свой шанс.

– Каван, я не знаю, что сказать.

– Ничего. Когда-нибудь я найду Таллию, но боюсь, что тогда она уже будет счастлива с другим. Я постоянно прокручиваю слова Энрики в своей голове, и мне жутко стыдно за своё поведение перед ней. Я понимаю, почему она так поступила. Я лез в их семью, а когда Слэйн решил влезть в мои отношения с Таллией, то я сразу же воспринял его в штыки. Хотя сам постоянно делал то же самое.

Таллия говорила мне, что я неправильно отношусь к людям. Требую от них того, чего не готов дать сам. И я всё потерял. Слэйн всё потерял. Энрика собирается развестись с ним.

– Я слышал. Слэйн показал мне документы, но пока мы не нашли подтверждение этому. Энрика официально не подала на развод.

– Но она может. И что будет тогда? Слэйн начнёт воевать с ней за опеку над дочерью? Понимаешь, я разрушил их семью. Я разрушил всё, Киф.

– Каван, не изводи себя. Энрика и Слэйн взрослые люди, и Слэйн сейчас в таком же паршивом состоянии, так же винит себя и ищет свою жену и дочь. Он не хочет их терять.

– Но он встал на мою сторону, а должен был защищать её. Пусть наша дружба бы разрушилась, но когда-нибудь мы поняли бы друг друга. А он встал на мою сторону, зная, что Энрика этого не потерпит.

– Ты не можешь винить себя за решения других, Каван, – качает головой Киф.

– Но я стал причиной этих решений. Я. Тебе не понять. Я чувствую огромную вину за собой. А что будет с малышкой? Что будет с ребёнком? Что она увидит? То же, что и мы все? Она будет расти в постоянном страхе и ссорах между своими родителями.

И кто в этом виноват? Я. Чёрт. Ненавижу себя, – злобно выпаливаю и подскакиваю из кресла. Я подхожу к панорамному окну и упираюсь в него кулаком.

– Мне плохо, Киф. Мне плохо по всем фронтам. Я не знаю, где искать Таллию. Не знаю, чем помочь Слэйну. Не знаю, какого хрена я молчал и ничего не сказал Таллии, чтобы остановить её. Не знаю, что мне делать дальше, – с горечью в голосе признаюсь я.

– Каван, – Киф кладёт ладонь мне на плечо и сжимает его в знак поддержки, – мы найдём их. Они не смогут долго прятаться.

Кто-нибудь из них обнаружит себя. У Энрики кончатся наличные, а у Таллии их практически нет. Она ведь всё оставила своему другу, верно?

– Да. Она ушла ни с чем. Все её вещи у меня. Я вхожу в её спальню, как в личный мир грёз и фантазий. Я мажусь чёртовым молочком для тела и нюхаю себя, словно она дотрагивалась до меня. Я схожу с ума, Киф. Слэйн так, вообще, теперь делает вид, что всё в порядке. Но я знаю, что внутри его рвёт на части так же, как и меня.

– Слушай, может быть, всё же объявить их в розыск? Разместить объявление во все газеты страны, обратиться к телевидению?

Хотя бы Таллию так найти, – предлагает Киф.

– Я уже думал об этом, но это создаст проблемы для Таллии, где бы она ни была. Если она до сих пор там, значит, ей там лучше, чем со мной. Господи, Киф, я её предал.

– Таллия обманула тебя, Каван, и тоже поступила неправильно по отношению к тебе. Она же сказала, что сама проявила инициативу и позвонила Энрике. Она сделала из тебя подопытного.

– Но и она же сказала, что любила меня. И я это чувствовал. Я не хотел доверять своим ощущениям, потому что уже был обманут в детстве. Я отвергал их. Я видел только свои чувства. А сейчас, когда клубок распутался, то я понял, что Таллия тихо любила меня, заботилась обо мне и всегда старалась загладить свою вину передо мной. Она выстояла при моих припадках. Она была моим светом, Киф. Я страдаю. Я так жалок, – кривлюсь от отвращения к себе.

– Это нормально. Ты любишь её и паникуешь, потому что не можешь сейчас взять и поговорить с ней. Но мы найдём их обеих.

Я поговорю со Слэйном и отправлю по их следам детективов. Их фотографии будут висеть на каждом столбу, по всей Ирландии. Кто-нибудь да позвонит, и мы найдём их.

– Нельзя так поступать, – качаю головой и ловлю удивлённый взгляд Кифа.

– Почему?

– Потому что это насилие. Если никто из них до сих пор не связался с близкими, значит, ни одна из них не готова видеть и нас со Слэйном. Я надеюсь, что с ними троими всё в порядке. Я просто надеюсь, Киф. Таллия слишком доверчивая, а Энрика злопамятная. Плюс ещё и ребёнок. Боже, какой я мудак, – ударяю себя кулаком по лбу.

– Каван…

– Давай, сменим тему. Я уже устал скулить. Я поскулю дома в одиночестве. Мне даже драться больше не хочется. Нет никакой агрессии, только одна пустота. Поэтому закроем тему. Не сейчас, – отмахиваюсь от Кифа и возвращаюсь в кресло.

– Ладно. В общем, моя проблема, – напоминает он.

– Да, ты и Дейзи. Я уже сказал тебе своё мнение. Не теряй время, Киф. Хочешь жениться, женись.

– Но я не знаю, стоит ли, Каван. Моя бывшая была…

– Шлюхой, которая у тебя за спиной спала со всеми, у кого есть член и деньги? Да. У каждого из нас есть свой плохой опыт, но это не значит, что все женщины такие. Были ли у тебя подозрения насчёт неверности Дейзи?

– Не знаю. Я не думал об этом. Она хорошенькая.

– Она всегда будет хорошенькой, и этого не изменит ни свадьба, ни что-то ещё. Причина твоих сомнений в её внешности?

– Нет, нет… я… не хочу снова обжечься, вот и всё. Я не готов к большему. Мне комфортно сейчас так, как оно есть. Но я знаю, что Дейзи не будет ждать меня всю свою жизнь, а я, может быть, никогда не буду готов к большему.

– Тогда не морочь ей голову и скажи всё честно. Начни этот разговор. Ты должен это сделать. Женщин обидеть очень легко, как и разбить им сердце. Намного сложнее потом собирать его по кусочкам и, вероятно, это уже сделает кто-то другой, а не ты.

Поэтому, прежде чем ломать всё, попробуй построить на новом месте, а не на старых руинах. Нужно ломать прошлое, Киф. Оно всем нам не даёт двигаться дальше.

– Я это понимаю, но… ты же знаешь, что отпустить её нельзя.

Дейзи давно работает с нами. Она знает много тайн и… не знаю, Каван. Вряд ли мы сможем сосуществовать рядом нормально.

– То есть ты спишь с ней, потому что тебе её жаль? Ты используешь её любовь к тебе, оправдывая это страхом её смерти?

Это низко, Киф. Сейчас ты унижаешь всё, что вас связывает, – злобно рыкаю на него.

– Не кипятись. Я рассуждаю.

– Это не рассуждения, а твои мысли. Мысли, которым ты доверяешь больше, чем своему сердцу! Посмотри на меня, Киф! Я выгляжу сейчас счастливым? Или Слэйн пищит от радости, потому что доверился мыслям, а не своим чувствам? Нет. Мы в заднице.

И ты тоже там окажешься. Чёрт, неужели наш пример тебя ничему не научил? Ты…

Не успеваю закончить фразу, как дверь моего кабинета распахивается, и на пороге появляется Слэйн. Его ледяной взгляд останавливается на мне, когда я встаю, как и Киф.

– Есть какие-то новости? – с надеждой спрашиваю я.

– Да, есть одна. – Слэйн делает пару шагов, а потом бросает в меня боксёрской перчаткой.

– Вот моя новость, мудак. Сегодня. В полночь. Никаких правил.

Только ты и я. Решим проблему так, как мы умеем и обучены. И уж поверь мне, я не собираюсь проигрывать, – добавляет он голосом полным презрения ко мне, а затем захлопывает за собой дверь.

– Какого чёрта сейчас было? – шепчет Киф, недоумённо глядя на перчатку, валяющуюся на столе передо мной.

– Он вызвал меня на дуэль. Боксёрскую дуэль. Дуэль, которая закончится для одного из нас смертью, – мрачно поясняю я.

– Да что б вас! Вы рехнулись? Я поговорю с ним. Это уже ненормально! Какие дуэли? – возмущается Киф.

– Не нужно. Он прав. Пора решить всё на ринге. Именно там мы подружились, там же и поставим точку.

– Но, Каван, это неразумно! Это…

– Я сказал нет, Киф. Я приду и буду драться до последнего. Один из нас сегодня умрёт. Но так как я в меньшинстве, и у меня нет ни жены, ни ребёнка, ни фамилии Нолан, то паду я.

– Каван, нет. Это самоубийство.

Горько хмыкаю и киваю.

– Ты прав. Но это ведь наш метод избавления от врагов, не так ли? И теперь я стал врагом Ноланов номер один. Я ждал этой минуты. Ждал, когда Слэйн выскажет мне всё. Ждал, и вот момент настал.

– Я не позволю вам дойти до такой крайности! Я сообщу всем о том, что у нас происходит! Они…

– Нет, Киф! Нет! – выкрикиваю я. – Нет, никто не должен знать о том, что Энрика и ребёнок пропали. Если это просочится, то они обе станут отличной мишенью для врагов. За ними начнут охоту, и тогда будет хуже. Я не могу позволить тебе это сделать, поэтому ты будешь молчать. Я только прошу тебя передать письмо, которое напишу Таллии, если когда-нибудь её увидишь. Ладно?

– Но, Каван, это нечестно, – жалобно стонет Киф.

– А кто в этом мире играет честно? – спрашиваю, печально приподнимая уголок губ. – Да и раз уж сегодня мой последний день, то почему бы не выпить? Давай, встретимся перед боем в баре и надерёмся так, как будто у нас вся жизнь впереди?

Киф тяжело вздыхает и кивает мне. Он натягивает улыбку, пока я принимаю правила игры, которые теперь не в мою пользу.