Текст книги "Иной мир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Кирилл Водинов

Соавторы: Никита Шарипов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 194 страниц) [доступный отрывок для чтения: 78 страниц]

Фрагмент 5

Мы приехали. Адриан уковылял по своим делам, а я пошёл по своим. Нужно собрать всех, кто в ночной акции участвовать не должен, и отправить их в убежище еврея. Не сложное дело, если подумать. Но сначала нужно сделать кое-что другое.

Маскировка – важное действие. Дорога к убежищу евреев хоть и накатана, но успела замылиться дождями. Свежий след заметно отличается от старых следов, даже недельной давности. Чтобы освежить следы, я отправил одного из бойцов Бори Стрелкова колесить по всем дорогам на КрАЗе. Если кому-то вздумается проверить съезд в лес, то даже проехав с пол километра, он убедится в том, что по всем ответвлениям дороги ходит тяжёлая техника. Федерал задачу принял без энтузиазма в глазах, но возмущаться не стал. Попался мне бездельничающим на лавке – будь добр заняться делом. Будь мы в прежнем мире, то вряд ли бы я смог уговорить этого парня выполнить столь муторное дело. Моё звание на момент увольнения – старший прапорщик. На КрАЗ я посадил лейтенанта ФСБ. Это тут же высказал Боря Стрелков:

– Ты не ошалел? – как только КрАз, под управлением лейтенанта, уехал, Боря подбежал и навис надо мной, словно грозовая туча. – Ермаков, какого хрена ты посадил на Лаптёжника моего летёху? Тебе что, свободных мало? Или Вороны ребят?

– Сорокина, Боря. – Подполковник Сорокин положил руку на плечо Стрелкова и силой развернул его. Взглянув прямо в глаза, сказал: – Вороной меня не называй, Федя. Сорокой – можно. А на Ермакова так вообще грех наезжать. Этот летёха, как там его зовут то? Чего он уже два часа бездельничает?

– Я не Федя, а Боря! – Стрелков покраснел как помидор. – Нарываешься, Сорокин.

– Хочешь подраться? – с вызовом спросил Сорокин.

– Хочу! – тут же ответил Боря, скинул руку подполковника с плеча и встал в стойку, при этом чуть не сбив меня с ног. – Здесь и сейчас или как до этого?

– Дело сделаем – подерёмся. – Сорокин заметно подобрел и подставил ладонь для хлопка. – Лады?

– Лады! – Боря хлопнул по подставленной ладони. Звук получился серьёзный. – Сделаем дело, Сорока, и подерёмся. В этот раз ты меня точно не одолеешь!

Здоровяки разошлись в разные стороны. Я услышал, как буркнул Сорокин: «Сделает он меня, блин. Захочу – в первую минуту ушатаю…». Интересно, это чисто спортивный интерес или своего рода вражда? После боя в посёлке Речной, где Стрелков был нокаутирован, они старались общаться как можно меньше. Думаю, что всё-таки вражда, а значит драке быть. Нам же лучше – очередное развлечение.

Стрелков ушёл не далеко. Развернулся и снова подошёл ко мне. Более мягко спросил:

– Ты Попова куда отправил то? Он у меня сейчас делом должен был заняться. Что-то важное или ерунда?

Я решил объяснить:

– Съезд с основной дороги один, но дальше от него в лес уходят несколько дорог. Только одна, по которой я проехал, выглядит накатанной. Попов на Лаптёжнике будет накатывать остальные. Там болото, поэтому быстро ту задачу можно выполнить только на КрАЗе. Условно быстро, конечно же.

Боря, подумав, спросил:

– А с болота ты на основную дорогу выезжая сильно наследил?

Я кивнул:

– Конечно наследил. Половина дороги от съезда до посёлка грязью, отлетавшей с колёс, усыпана. Дальше не заметно. Ночные клиенты с другой стороны приедут, поэтому не страшно. Следов они точно не увидят. Да и летёхе я сказал, чтобы КрАЗ обратно в посёлок не пригонял. Там, в лесу возле убежища, он его оставит.

– Надо будет самому всё проконтролировать, – пробасил Боря и ушёл.

Я пожал плечами: хочет контролировать – пусть контролирует.

Сашка Бодров, хмурый как небо поздней осени, сидит на лавочке и снаряжает пулемётную ленту патронами. Ловко это у него получается. Я так не умею. Надро… то есть, натренировался в своё время.

– Чего нос повесил? – спросил я. Взяв другой конец ленты, начал помогать товарищу, потому что пока всё равно делать нечего. Сказал всем собираться и жду, пока соберутся. Ждать без дела – занятие долгое.

– Я, Никит, рожей вышел, или нет? – вопросом ответил Саня.

– Не знаю, – честно ответил я. – Это ты у баб спрашивай. Нашёл, блин, оценщика. Рожа как рожа. Обычная.

– Бреюсь, одеколончик купил, опрятно выгляжу всегда – а ей хоть бы хрен! – Саня злобно посмотрел в сторону одного из домов и продолжил заниматься делом. Прорычал: – Сука, хрен бы подумал, что всё так будет!

Дверь дома, на который смотрел Саня, открылась и на улицу вышли Булат и Лили. Оба потрёпанные, но с довольными лицами. Всё стало ясно: Мусин всё-таки прикатал наёмницу, а вот Бодров остался не у дел.

О чём-то быстро поговорив, Булат и Лили разошлись. Первый направился к нам.

– Что-нибудь скажет – я ему врежу! – рыкнул Саня, не поднимая головы.

– Успокойся, друган! – я похлопал Бодрова по плечу. – Будет и на твоей улице праздник. Потерпи только…

– Один ноль – в мою пользу! – радостно воскликнул Булат, встав напротив Сани. – Не всё тебе баб у меня отбивать. И это, она не лесбуха, если что. Она бисексуалка. И с бабами, и с мужиками может. Не женщина – мечта. Думаю, что когда у неё появится подруга-лесбиянка, я только обрадуюсь…

Патроны полетели в разные стороны, потому что Саня отшвырнул наполовину полный цинк в сторону. Не до конца снаряжённая лента тоже упала. Булат не успел среагировать – мечтал о продолжении секса с Лили, наверное. А вот Саня оказался быстр – так врезал товарищу, что пришлось тому несколько шагов назад сделать, чтобы на ногах остаться. Впрочем, мощный удар не сильно дезориентировал Булата. Вторую подачу он принял уже на поставленный руками блок. И тут же начал отвечать. Достаточно активно отвечать. Бодров и Мусин – бойцы почти одинакового уровня.

– И чего ты их не разнимаешь? – спросил прибежавший Андрюха. – Ух ты! Что, прилетело?

Саня и Булат дерутся уже больше минуты. В начале драки я полез разнимать и получил по губе. От кого, так и не понял. Кровь пошла не сильно, но лезть перехотелось. До момента, пока подтянулся Боков, вокруг драчунов, осыпающих себя градами ударов, собралась приличная толпа. Шоу же!

– Разнимешь? – поинтересовался я.

– Нафиг надо, – ответил Андрюха и показал на несущегося к столпотворению на всех парах Макса Ефименко. – Вон, он пусть разнимает. Всё, как обычно…

Максим растолкал бойцов Сорокина и подлетел к Мусину и Бодрову, которые не видят никого, кроме друг друга. Ни сказав ни слова, Ефименко перешёл к действию: два удара – двое лежат.

– Быстро, однако… – пробормотал я. Прежде видеть в действии навыки Максима мне не доводилось. Слыхал, что мастер рукопашного боя он, но увидел впервые. Молниеносные, почти неуловимые взгляду удары, и при этом предельно точные – мне так бить не дано. Долгие и упорные тренировки нужны.

– Это было сильно! – над поверженными и пребывающими в нокаутах Мусиным и Бодровым встал подполковник Сорокин. Протянув руку Ефименко, он сказал: – Ты силен, белорус. Признаю. С тобой мне нужно драться, а не с задохликом Борей!

– Сейчас будет взрыв, – быстро сказал Андрюха и, схватив меня за руку, потащил из круга. – Валим, Никитос!

Мы успели свалить. Максим орал будь здоров. На всех. И правильно делал. Вместо того, чтобы готовиться, больше половины мается фигнёй. Особо досталось Мусину и Бодрову. Как словесно, так и физически. Хорошо, что Макс в пылу им челюсти не переломал…

Фрагмент 6

Лаптёжник – это не лёгкие, пусть и подготовленные, УАЗы и японские внедорожники. Даже Унимог, чья проходимость на высочайшем уровне, не может сравниться с громадиной КрАЗом. Копает Лаптёжник так, что глубина колеи местами достигает метра. Гребёт мостами, но продолжает ехать. Если зароется, то вряд ли удастся вытащить этого гиганта даже при помощи имеющейся на нём лебёдки от ГАЗ-66. Помощнее бы лебёдку, да нет её.

Лейтенант-федерал Попов подошёл к делу с толком и чувством. Изрезал все дороги, сделав их непроходимыми для остальной техники. Чтобы проехать чёртов километр до убежища, нам пришлось потратить три часа времени. В голове шёл Унимог. Он грёб мостами, а двое свободных только и успевали бегать с тросами, каждый раз перецепляя лебёдку. Вывозились в грязи изрядно и стали похожи на поросят. Главное – после Унимога оставшийся транспорт ехал охотнее. Стоило нам доехать до убежища и КрАз снова ушатал проторённую дорогу своими лаптями. Стёр следы лёгкого транспорта играючи, так сказать. Если нас зажмут и придётся отступать к убежищу евреев – КрАЗ можно использовать как барьер. Поставить поперёк дороги, засадить по самое нехочу и хрен кто на транспорте к убежищу подберётся. Пешочком придётся, а это уже сложнее. Для врага сложнее, а для нас проще.

Оказавшись в убежище, я был вынужден поговорить с Машей. Не хочет она отпускать меня, но заставить остаться не способна. Пять минут нервотрёпки и вроде бы всё решили. Успокоил тем, что напрямую в захвате участвовать не буду. Отсижусь в лесу с большинством. Моя рожа многим известна, поэтому светить ей нельзя. Пусть другие, малоизвестные, в евреев и их персонал играют. Среди Свободных, кстати, один еврей имеется. Скорее всего, именно он будет подделанным Соломоном Шлейфманом, пока оригинал отсутствует.

– Ник, ты там что, задержался? – буркнула рация голосом Андрюхи. – Через два часа темнеть начнёт, а нам нужно ещё успеть многое. Торопись.

– Попова жду, – ответил я. – КрАЗа паркует он. В убежище, и рядом с ним, от нашего транспорта совсем тесновато стало.

Просто запарковать машину – дело недолгое. Но федералу Попову нужно сделать это так, чтобы на случай штурма грузовик снаружи подпирал огромные бревенчатые ворота. Места у ворот не много, а машина огромная – развернуть её – та ещё задача.

– Закончите – дуйте к нам, – сказал Андрюха. – И это, у медведя травку от насекомых возьми. Хрен знает, сколько нам в лесу сидеть. Не люблю чесаться…

Травка от насекомых есть у Угрха. Может быть она и у остальных медведей имеется, но просить у них чего-либо не хочется. Знаю, что не дадут. Даже разговаривать не станут. Ущхам, может и скажет чего, а медведицы точно промолчат. Ещё и недовольными взглядами угостят.

Угрх нашёлся беседующим в компании Адриана Лейна. Уединились у забора на лавочке и тихо разговаривают. Увидев меня, темы не сменили. Говорит Лейн:

– Неспокойно на душе у меня, мишка. Чувствую, что одурачить Саида нам не под силу. За еврея опасаюсь. Хоть и успокоил ты меня, а всё равно не спокойно.

– Даже я один могу почувствовать опасность и внимание людей, идущих за нами по следу, – ответил Угрх. – Уверяю тебя, человек, в данный момент всё спокойно. Ущхам, он намного чувствительнее меня. Задумай еврей против нас плохое – точно бы почувствовали. Нет, плохого он нам точно не желает. В душе у него нет ничего, кроме безразличия.

– Именно! – резко сказал Адриан. – Безразличие меня и беспокоит. Шлейфману не обязательно замышлять плохое. Устроить ловушку он мог и заранее, ещё до нашего приезда. А то, что вы ничего не чувствуете, легко объяснимо. Мы для еврея всего лишь товар, который он продал. Какие могут быть чувства к товару, за который ты уже получил вознаграждение, кроме безразличия? Я бы, при желании, тоже смог вести себя, как еврей. Находиться среди медведей, знать, что их убьют совсем скоро, но никак не показывать этого эмоциями. Давно мне известно, Угрх, что ваша раса почти поголовно эмпаты.

– Еврей может жалеть, что продешевил, – решил подсказать я. Лейн снова удивляет. Беспокойство, блин. Ни разу не слышал от него, чтобы его что-то беспокоило.

– Значит, не продешевил, – буркнул Адриан.

– Твои слова могут быть правдой, – сказал Угрх и закрыл глаза. – Возможно, ловушка есть, но в данный момент мы в безопасности. Враг ещё далеко. Так далеко, что ни один из нас, медведей, его не чувствует. Почувствуем – сообщим. Первыми врага почувствуют берсерки. Их способности превосходят способности обычных медведей…

На этом разговор был закончен. Получив травку, которая отпугивает мелких насекомых, я отправился в посёлок в компании федерала Попова. Свободные, помогавшие перегнать технику, уже ушили и их нам точно не догнать. Придётся терпеть общество хмурого летёхи.

Половину дороги прошли молча, тщательно огибая грязь по лесу и опасаясь змей, которых тут навалом. Радует, что размером они не крупнее Земной гадюки и по степени опасности вряд ли её превосходят. Аналоги, блин.

На оставшейся половине пути Попов решился заговорить. Точнее, спросить прямо в лоб:

– Никита, говорят, что ты знаешь, как попасть обратно на Землю. Ты знаешь?

Я усмехнулся:

– И кто такое говорит?

– Да все говорят, – уклончиво ответил Попов. – Мне вот не раз говорили. Врут?

Я кивнул:

– Врут они, Лёха. Знал бы – рассказал бы. Не знаю.

– Просто у меня сын и дочка там, на Земле, – решил объясниться летёха. – Угораздило, блин, в такой заднице оказаться.

– А жена? – поинтересовался я.

– Развелись три года назад. Загуляла, дура. Хотя, я её не виню. Работа у меня была такая, что грех не загулять. Да и после десяти лет брака как-то всё поугасло. Страсти не осталось, только бытовуха. Развелись, в общем, а затем нашла она себе богатенького. Старше он её лет на десять, но зато детей моих принял, и они ни в чём не нуждаются. Да и ко мне хорошо относится он. Хотя, ко мне по-плохому нельзя было. Понимал он это. Одним словом – хороший мужик бывшей попался. Умный… А мне вот так никто и не подвернулся. Один жил. Дом, работа, детишек брал иногда на выходные. Теперь задница. Зато интересно!

– Скучаешь по детям? – спросил я.

– Очень! – Попов остановился и пристально посмотрел на меня слегка влажными глазами. – Появятся у тебя свои, поймёшь меня. Но, сука такая, жизнь. Сейчас бы детей каждую свободную минутку брал, да всё, нет возможности. А тогда не понимал…

Попов на глазах сник. Кажется, вот-вот разревётся. Я подошёл, похлопал по плечу и успокоил:

– Не загоняйся, Лёха. Если способ вернуться есть – вернёшься. Если не получится, то смиришься, найдёшь здесь новую бабу, и ещё детей нарожаете с ней. Будешь жить не тужить.

– Умеешь ты успокаивать, Ермак, – буркнул федерал. – Пошли уже, а то нас там заждались, наверное…

Я пожал плечами и пошёл следом. А что, собственно, летёха хотел от меня услышать? Что домой точно вернётся? Нет, такого не могу ответить. Мы в статусе беглецов находимся и всегда одной ногой на том свете пребываем. Догонит нас Саид и порешит в один миг. Тогда всем плевать будет, есть ли способ вернуться на Землю, или нет его…

Фрагмент 7

Харрор вышел из-за дерева, и я вздрогнул. Ожидаешь, что берсерк может появиться в любую секунду, но всё равно пугаешься. Боков, сидящий рядом, завозмущался:

– Чего пугаешь, дурень бронированный? Хоть бы звук для приличия какой подал, а уже затем появился. Нервы, знаешь ли, ни к чёрту!

– Едут, – прорычал Харрор и уселся на ствол поваленного дерева. – Никакой агрессии не чувствую. Есть небольшое беспокойство, но усталость от долгого пути гасит его. Они много дней не отдыхали.

– Это хорошо, – пробормотал я. – Уставший враг с большей вероятностью сдастся. Больше ничего не чувствуешь, Харрор?

Берсерк покачал головой, бесшумно встал и пропал в темноте ночного леса. Андрюха облегчённо выдохнул и сказал:

– Хотел бы я научиться быть таким же незаметным, как берсерки. Никак не привыкну к их огромным размерам и несвойственной этим размерам бесшумности. Хорошие у нас союзники. Только жуткие.

– Ага, – кивнул я. – Жуткие – не то слово. Выходит из темноты Харрор и кажется, что сама смерть пришла за тобой. Такой ужас на мгновение берёт, что исчезнуть хочется. У тебя так же?

– Так же. Днём почти не страшно. В сумерках терпимо. Ночью – совсем беда. Я сейчас, как он появился, думал на дерево лезть или закапываться, пока понял, что это не враг.

Мы засмеялись. Смех оборвала заговорившая рация. Бодров и Мусин, отправившиеся в разведку, выходят на связь в одном случае – враг едет. Они, не смотря на драку, успели замириться.

– Вижу цель, – доложил Мусин. – Судя по количеству фар – машин восемь. В середине колонны едет что-то крупное. Грузовик, надо полагать.

– Подтверждаю сказанное, – подключился к переговорам Сорокин, который тоже решил сходить в разведку с одним из своих бойцов. – Машин восемь. Небольшие броневики и большой грузовик. Снимаюсь с позиции.

– Снимайся, – разрешил Максим Ефименко. Он в нашей движухе сегодня главный. Помогает ему Адриан Лейн. Для переговоров у них свои рации и канал.

Прошла минута и снова проснулась рация. На этот раз говорит Саня Бодров:

– Цель прибудет на точку через семь-восемь минут. Численность – семь Хамви и один КАМАЗ Тайфун. Вооружение имеется на каждой машине. Начиная от пулемётов и заканчивая мелкокалиберными пушками. Снимаемся с позиции и движемся обратно. Минут тридцать и будем. Как принято?

– Хорошо принято, – ответил Максим. – Работайте. Остальным – готовиться.

Обговорили мы два возможных варианта развития событий. Первый – всё спокойно, наш псевдоеврей и псевдорабочие принимают Тревора и его парней с радостью и предоставляют им всё, что пожелают. Второй вариант – Тревор и его парни начинают нервничать, о чём нас уведомляют берсерки, и о мирном захвате врага в спящем состоянии можно забыть. Надеемся на первый вариант, но ждём второго.

Движение темноты и Харрор появился прямо перед нами.

– Задрал, басурманин! – взвизгнул Андрюха. – Ты что, прикалываешься, да?

Я несколько раз глубоко вздохнул. Похоже, что Харрор испытывает удовольствие от наших постоянных испугов. Ходит бесшумно вокруг да около, появляясь каждый раз абсолютно неожиданно.

– Главный беспокоится. Остальные предвкушают скорый отдых, – заговорил берсерк. – Беспокойство главного не подразумевает наличие засады. Он слишком самоуверен. Считает, что справится с любой опасность, но при этом продолжает беспокоиться. Нет, скорее опасаться. Не хочет, чтобы цель, к которой идёт, досталась другим.

– Тревор, засранец, решил сделать всё своими руками, – Андрюха тихо посмеялся. – Всегда он был слишком самоуверенным. Думаю, что совсем скоро удивится.

– Пока всё спокойно, – сказал я в эфир. – Харрора слова.

– Подробнее не объяснишь, Никита? – попросил Максим.

Я решил кратко пересказать:

– Тревор боится, что нас возьмёт кто-то другой, а не он. Засады точно не боится. Остальные бойцы в предвкушении отдыха. Устали они. Дело обещает пройти как по маслу.

– Хотелось бы, чтобы так… – пробормотал Максим.

– Если обещает как по маслу – жди проблем. – К переговорам подключился Адриан Лейн. – Не расслабляйтесь, парни. Советую вам быть втрое осторожными. Особенно тем, кто участвует в непосредственном контакте. Азулай, к тебе это больше всех относится.

– Азулай не слышит, – просветил я. Азулай – еврей из Свободных. Именно он исполняет роль Шлейфмана. Они даже похожи малость стали, после того как над обликом подставного еврея поработали Ольга и Раиса. Наши дамы, они не только убивать и лечить умеют. Если хорошо попросить, то и загримировать способны. Женщины, они везде женщины – косметику даже в этом мире с собой таскают.

– Всё, кончаем базар, – рыкнул Максим. – Всем быть на готове!

Колонна подъехала, но только одна машина въехала на территорию посёлка. Остальной транспорт остался на дороге. Пулемёты и пушки пришли в действие, тем самым показав – если кто-то появится, то ему не несдобровать. То же самое показал десяток бойцов, вывалившийся на улицу и занявшийся разведкой придорожной местности. Обнаружить кого-нибудь из наших бойцов им не светит, потому что все глубоко в лесу засели. Подстраховались мы и все следы стёрли.

Около десяти минут толковал еврей Азулай с одним из бойцов Тревора. Торговался отлично, потому что еврейская кровь одинаково жадна к прибыли. Порешали, видимо, и пошла движуха – техника въехала в посёлок, заняла выгодные позиции и была заглушена. Отряд Тревора, не забыв оставить на улице пятерых сторожей, ломанулся жрать. Только сам Тревор к своим парням не присоседился – пошёл толковать с Азулаем, уверенный, что перед ним Соломон Шлейфман. Азулай, как и прежде, не оплошал – продал наёмнику информацию о нас. Не дорого продал, но наёмник ничего не заподозрил. Решил, что раз еврей нехило наварился на жилье и хавке, то на продаже малозначимой инфы решил уступить. Тревор, как ни крути, от купленной информации почти ничего не выиграл – дорога одна и беглецам никуда не деться. Сутки и наёмники настигнут их. Сутки, и Тревор сделает то, что давно уже не может сделать Саид – поймает столь желанных Фениксу беглецов и доставит их в Иерихон. Не всех, конечно же, потому что большая часть балласт и кроме смерти ни на что может не надеется. Тревор покажет силу, и все поймут – не за Саидом нужно идти, а за ним. Собрать воедино то, что принадлежало Адриану Лейну – пустяк. Тревор способен на большее. Через год, или два, рухнувшая империя Лейна будет казаться маленьким пустячком в сравнении с империей Тревора. Одного он не учёл: скорость передвижения – это пренебрежение сбором информации. Беглецы, как бы они не торопились, тоже кусаться умеют.

***

Прошёл час. Двухлитровый термос с чаем мы уже опустошили, а все бутерброды съели. Андрюха расстелил у дерева коврик и решил вздремнуть. Ворочается постоянно. Видимо, не спится. Берсерк на месте не сидит. То уйдёт неизвестно куда, то возникнет из темноты неожиданной громадиной. Я сижу на сухом бревне, ем орехи из местных шишек, похожих на кедровые, иногда пугаюсь берсерка, но упорно жду. Рация молчит. Нарушить это молчание не рискую. Надо было взять с собой чей-нибудь смартфон или электронную книжку. Пофиг на то, что в темноте читать не желательно. Зато время бы убил.

Прошёл ещё час. Харрор наконец-то успокоился, сел на бревно рядом со мной и превратился в бронированного идола. Дышит так, что даже сидя рядом не услышишь. Удивительно.

Андрюха так и не уснул. Свернув коврик, решил тоже повыковыривать орехи из шишек. Сложное это занятие, потому что найти шишку, в которой не поковырялись вездесущие местные белки – настоящая удача. Если шишка побывала в лапках у белки – будь уверен, орешка тебе не видать.

Андрюха минут десять искал шишку с орешками, но удача так и не улыбнулась. Не успокоившись, он продолжил поиск, но при этом начал бурчать. Харрор, которому бурчание видимо в тягость, резко встал, чем снова напугал нас. Оказавшись у одного из деревьев, берсерк от души врезал по стволу лапой. Кора смялась и смягчила удар, но на макушку, которая высоко в темноте, сила удара всё же передалась и с неё начали падать шишки. Много шишек. Прямо по нам. Каждая шишка – размером с упитанное яблоко. С тридцати метров снарядики набрали нехилое ускорение и было больно. Особенно Андрюхе. От первого попадания шишкой по плечу он задрал голову и тут же получил другой шишкой в лоб. Одно хорошо – орехов стало так много, что можно мешками собирать.

С подарком берсерка стало проще – орешки грызёшь, истории рассказываешь, и время быстрее летит. И прошёл еще час с небольшим, когда к нам пожаловал незваный гость.

Харрор, сидящий на стволе дерева, прыгнул вперёд, словно получившая свободу сжатая пружина. От мощного толчка на земле осталась глубокая вмятина – только одна лапа оттолкнулась от толстого корня.

Бросок и полёт берсерка закончился в пяти метрах от нас. В темноте мы не поняли, кого попытался остановить бронированный мишка, но услышали хрип. Кем бы ни был незваный гость, но цепких лап Харрора он не избежал.

Медведь развернулся, и мы увидели в его правой лапе зверя, чем-то напоминающего излишне волосатую обезьяну. За время пребывания в лесу глаза привыкли к темноте, но подробностей всё же не увидеть. Размер обезьяны сравним со взрослым человеком, но туловище и конечности значительно толще. Упитанная гадина!

Что-то недовольно прорычав, Харрор подошёл к дереву и неслабо приложил обезьяну об ствол. Трепыхаться она не перестала и захрипела вдвое сильнее. Второй удар был серьёзнее и на нас снова посыпались шишки. Обезьяна наконец-то обмякла и повисла в лапе берсерка безвольной куклой. Провисела недолго, потому что Харрор отправил её в полёт-неизвестность. Сильный замах и снаряд-обезьяна пропал в темноте. Звука падения мы не услышали. Вернувшись на бревно, берсерк объяснил:

– Чуфак это был. Разведчик. Вы называете их в своём мире приматами. Наглые твари и при этом плотоядные. Хотел кого-нибудь из вас своровать и к своим утащить, но я проучил его. Расскажет родичам теперь, что тут опасно. Не сунутся…

Большего мы не услышали. Но обрадовались. Перспектива быть украденным каким-то чуфаком не блещет радостью. Стоит только представить, как тебя жрут волосатые чуваки-чуфаки, и понимаешь – Берсерка нужно отблагодарить! Надеемся, что других разведчиков у обезьян не было. А то ведь могли кого-нибудь из наших по-тихому украсть…