Текст книги "Иной мир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Кирилл Водинов

Соавторы: Никита Шарипов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 194 страниц) [доступный отрывок для чтения: 69 страниц]

Фрагмент 15

Не стоило забивать голову перед сном плохими воспоминаниями. Всю ночь мне снилась ересь. Бред, в который вряд ли поверит даже человек с психическими отклонениями. Просыпался раз семь за ночь, проветривал спальник-шкуру и снова засыпал. Последний раз проснулся с рассветом и понял, что сильно потею. Неужели погода решила порадовать?

Наш лагерь молчалив и угрюм. Костёр давно потух. Андрюха и Стенли спят рядом. Угрх лежит прямо на снегу, свернувшись клубком. Вчерашний ветер отступил, но температура держится на прежнем уровне. Минус десять-пятнадцать по ощущениям. Вчера и с ветром они чувствовались как все тридцать. Солнце выглядывает из-за скалы. Не буду вставать и полежу, пока не проснутся остальные.

Спустя минут двадцать безмятежного лежания я услышал недовольное кряхтение. Угрх проснулся, успел встать и теперь потягивается. По сторонам он смотрит с незначительным беспокойством.

– Что-то не так? – спросил я, высунувшись из спальника-шкуры по плечи.

Медведь кивнул и ответил:

– Какой-то хищник бродит вокруг лагеря. Пришёл он ночью и по-прежнему не уходит. Голоден сильно. Меня боится и поэтому не нападает. Мы на его территории.

Я поёжился. Как можно спать, чувствуя, что рядом бродит кто-то опасный?

Угрх принюхался, посмотрел на скалу и сказал:

– Это кошка и она достаточно крупная. Вы, люди, назвали её саблезубым барсом.

Из спальника-шкуры высунулась сонная рожа Бокова. Протерев глаза, он сказал:

– У меня дома живёт саблезуб. Горный саблезуб. Этот ему не родственник?

Угрх кивнул:

– Кошки все друг другу родственники. Я их не люблю. Царапаются больно. Саблезубый барс и горный саблезуб отличаются только окрасом и местом обитания. В Черногорье горные саблезубы не водятся. Погода им не по душе… Посмотрите туда.

Медведь указал на скалу в ста метрах от нашего лагеря. Точно такая же скала, как и наша, торчащая из земли, но стоящая к нам перпендикулярно. Похожа скала на человеческий передний зуб. Сойдёт снег и сходство утратится.

Я пригляделся и увидел сидящего на не большом уступе на высоте метров десяти снежного барса. Бело-серый, сильно сливающийся со снегом, он едва заметен.

– Сменил окрас, – прорычал Угрх. – Природа наградила их отличной маскировкой. Меняют цвет шкуры в зависимости от местности, но меня не проведёшь. Почувствовал раньше, чем увидел.

Саблезубый барс прыгнул со скалы, совершил красивое приземление, и спокойно направился к нам.

– Решил напасть? – удивился я и взял автомат в руки.

– Нет. – Угрх снова потянулся. – Нападать он вряд ли станет. Увидел вас и решил, что вы моя добыча. Хочет, чтобы я поделился. Не поделюсь – начнёт злится.

– Ишь чего удумал! – Андрюха направил на приближающегося барса автомат и крикнул: – Слышь, Барсик, я тебя сейчас пулей угощу! Брысь, кошатина блохастая!

Барс закричал. Его «мяу» мне не понравилось. Злобное и голодное. Останавливаться явно не собирается.

Когда барсу осталось до нас метров тридцать, Андрюха спросил:

– Может подстрелить его? Я несильно. Подраню только.

– Не стоит. – Угрх двинулся навстречу саблезубому барсу. – С кошкой я справится в состоянии. Им нужно показать силу. Если противник сильнее, то они стараются уйти.

Медведь и барс остановились в трёх метрах друг от друга. Первым заверещал саблезубый хищник. Показал всё, на что способен. Эхо его грозного рёва распространилось по округе.

Медведь зарычал в ответ. Более басисто, но менее громко. Кошка, не испугавшись, прыгнула.

Напасть на медведя барс не решился. Он надеялся обогнуть его в прыжке и устремится к нам. Угрх ему не позволил, вовремя рванув на перерез и, поймав саблезубого хвост, сильно потянул на себя. Барс взревел, будто его начали резать.

С силой дёрнув, Угрх прямо за хвост отбросил барса метров на пять. Упав в снег, тот пару раз перевернулся, вскочил на ноги и решил свалить от греха подальше. Бегать он умеет быстро и совсем не обращает внимания на снег.

– Вали-вали, кошара блохастая! – радостно крикнул вслед барсу Андрюха. – И не возвращайся! Сегодня ты не отведаешь наших вкусных булочек!

– Везде эти саблезубы, – недовольно сказал я. – Других кошек в этом мире нет?

– Есть, – ответил вернувшийся Угрх. – Есть кошки гораздо крупнее этой. И опаснее. Но они в этих краях не водятся. Кошки для нас не опасны…

Позавтракав и собрав пожитки, мы продолжили путь. Плато стелется белым нескончаемым одеялом. Могучие вершины гор видны впереди, но приближаться не собираются. Ближе к обеду погода решила порадовать. Температура повысилась до нуля. От тяжелой одежды, сшитой из шкур, мы тут же избавились, и она частично перекочевала в рюкзак медведя. Скорость передвижения незначительно, но увеличилась. Усталость, накопленная за прошедшие дни, никуда не делась. «Волшебные» настойки, которые варит Угрх, ситуацию спасают частично. Моё тело отвыкло от столь жёстких нагрузок. Надо будет заняться этим и наверстать упущенное. Во время службы подготовка была на порядок выше. Расслабился.

Плато хоть и ровное, но по мере продвижения нам то и дело встречаются скалистые островки. Некоторые незначительные, не более десятка метров в высоту. А некоторые вполне серьёзные, по километру длинной и не меньше сотни высотой. Острые, издалека похожие на шипы, которые украшают спину давно вымершего стегозавра.

Проходя мимо одних из таких скал, я уловил блик солнца и тут же сообщил об этом. Первым к прицелу приник Боков и принялся изучать скалы.

– Это стекло бликует, – спокойно сказал Угрх. – Там, в скалах, лежит что-то из вашего мира. Большое и железное.

До скал около километра. Я тоже приник к оптическому прицелу и спустя несколько секунд непроизвольно открыл рот.

Поезд! Состав! Огромная куча вагонов! Как пассажирских, так и грузовых, и даже цистерн.

– Скажите, что я не сплю… – пробормотал Андрюха. – Это же самый настоящий состав. Он что, через портал сюда попал?

– Явно не своим ходом приехал, – ответил я на глупый вопрос.

Угрх менять маршрут не хотел, но мы его уговорили. Просто были непреклонны. Пройти мимо и не посмотреть? Никогда такого не будет. Любопытство сильнее.

Поезд вошёл в портал где-то на земле. Он был большим. Около сотни вагонов.

Вышел из портала поезд в плохом месте. Скала на высоте пятидесяти метров имеет крупную террасу, по которой можно без труда передвигаться на автомобиле. Метров сорок на шестьдесят терраса, не меньше. С одной стороны она закрыта почти ровной, вертикальной стеной. Другая часть террасы, полукруглая, кончается обрывом. Именно в этот обрыв устремился вышедший из портала состав.

Тормозить поезду было некогда и не о что. Двухсекционный электровоз упал на торчащие, словно колья, скалы первым. Следом на него посыпались вагоны. Один за другим. Десяток, второй, третий. До последнего. Инерция делала грязное дело. В спонтанные порталы попадают не только машины и самолёты. Поезда не застрахованы.

Куча, созданная из сотен тонн искорёженного, деформировавшегося, смятого металла, выглядит словно памятник, который давно не красили, и он начал ржаветь. В момент катастрофы состав был охвачен пожаром, и большая часть вагонов сильно обгорела. То, что не смог уничтожить огонь, теперь уничтожает время и процесс ржавления.

– Тут не меньше сотни вагонов… – прошептал Андрюха. – Ты только представь, Никита, целый состав в портал ушёл. Поезд ведь пассажирский был. Частично пассажирский. Ты разбираешься в поездах? Чей он?

Я покачал головой:

– Может и разбираюсь, но разве есть в этом толк? Понять, как выглядела эта груда металла до катастрофы, я не способен. Электровоз погребён вагонами. Если только забраться внутрь какого-нибудь уцелевшего вагона. Ты правда хочешь знать, что внутри? У меня нет желания посещать это кладбище.

На камень, с которого мы осматриваем железный памятник-катастрофу, взобрался Угрх. Почесав заживающую рану на груди, прорычал:

– Посмотрели? Убедились? Мне не нравится это место. Хочется уйти. Пахнет смертью. Уходим?

Боков ответил:

– Я полезу в вагоны и выясню, кому принадлежал поезд. Быть может, он был военным и там сохранилось много добра. Не всё ведь сгорело. Никита, ты со мной?

Я, пожав плечами, сказал:

– Лучше с тобой. Всяко интереснее, чем сидеть на камне и ждать. Пошли уже.

По мере приближения к первым вагонам я успел кое-что понять: поезд был частично пассажирским. Всего пассажирских вагонов насчиталось чуть больше десятка из тех, что видны. Вагонов-цистерн более двух десятков. Основную массу локомотива составили думпкары. Думпкары – открытые вагоны для перевозки сыпучих грузов. Таких как уголь, песок, щебень и им подобные. Куда же ты ехал, поезд, и что вёз? Или ты не вёз ничего? И главный вопрос – сколько времени состав находится в этом мире…

Фрагмент 16

Когда до первого думпкара осталось не более десяти метров, под ногой что-то хрустнуло. Распинав снег, я увидел человеческий скелет. Случайно раздавил рёбра. Судя по сохранности останков – скелету лет двадцать минимум.

– И тут скелет, – сообщил Андрюха, раскидывая ботинками снег.

Я посмотрел наверх. В метрах сорока над нами весит обгоревший пассажирский вагон. Стёкла отсутствуют. Всё деформировано. Люди либо просто выпали, либо они выпрыгивали, если смогли чудом выжить в катастрофе. Человек не хрусталь. И не в таких передрягах выживал.

Мы полезли наверх. Снег мешает. Как продвижению, так и созерцанию. Минут за десять взобрались на высоту двадцати метров и через дыру, которая когда-то была окном, влезли в один из пассажирских вагонов.

Ценного найти не удастся. Это было понятно ещё на расстоянии. Пожар уничтожил всё. Сохранился только металл и останки. Вагоны были забиты людьми.

– Интересно, куда мог ехать такой состав? – спросил Андрюха. – Явно не поезд дальнего следования.

– Нет, точно не дальнего следования, – ответил я, изучая почти отлично сохранившийся скелет. – Скорее всего этот поезд ехал на какой-то добывающий комбинат. Возможно за рудой. Или за углём. Порожняком шёл. Рабочих вёз. Самая рабочая версия.

Скелет принадлежит взрослому мужчине. Лежит на том, что когда-то было потолком вагона. Я насчитал семь переломов. Один в районе шеи, второй у копчика. Еще сломаны обе ключицы, челюсть, пробит череп в районе затылка, и сильно раздроблена левая нога. Тело человека обгорало в пожаре, а затем разлагалось, но его никто не трогал. Местному зверью это место явно не нравится. Почему? Может потому, что тут был пожар, а потом сильно воняло тем, что перевозилось в цистернах. Скорее всего.

Огонь, боль, страх, смерть. Всё это было в этом месте. Всё это осталось здесь и никуда не денется. Памятник-катастрофа будет ещё долго существовать, недоступный для людей. Сколько человек видели его до нас? Думаю, не многие. Единицы. Десяток, может два.

Мы потратили час на поиски и нашли уцелевший вагон. Находится он высоко и торчит из общей кучи, словно дымовая труба из крыши дома. Добраться к вагону трудно. Искорёженный металл так и норовит продырявить нас. Острый и опасный. Стоит сорваться, и ты наверняка упадёшь на что-нибудь острое.

– Может не стоит? – спросил я, теряясь в сомнениях. – Дался нам этот поезд, Андрюх?

– Да не ной ты, – отмахнулся Боков и полез дальше. – Вряд ли мы когда-нибудь вернёмся в это место. Уйти и не выяснить? Не хочу хранить ещё одну загадку в своей памяти. Если ты не хочешь, то можешь вернутся.

Я хочу узнать кому принадлежал поезд и куда он ехал. Хочу, но не настолько сильно, чтобы рисковать жизнью. Пару раз уже поскальзывался и чудом не травмировался. Удача может отвернутся.

За десять минут мы смогли добраться до вагона и проникнуть в него. Всё оказалось лучше, чем предполагали. Если не считать того, что вагон немного смят в гармошку, стоит почти вертикально и поржавел, то можно сказать, что сохранился он неплохо. Внутри тоже всё цело. Пожар до вагона не добрался.

Одна половина вагона была для обычных пассажиров. Железные стулья, отделанные поролоном и серой тканью, – единственное удобство. Вторая часть вагона представляла из себя что-то вроде передвижного офиса. Стальная перегородка и дверь почти уцелели. Люди, ехавшие в вагоне, не уцелели.

Я остался ждать у рваной дыры, через которую мы попали в вагон. Взбираться наверх нет ни желания, ни сил. Андрюха полез по стульям один, что-то недовольно бормоча. Моими собеседниками на время его отсутствия будут скелеты.

Кости могут сказать многое. Взяв в руки ближайший череп, я уставился в пустые глазницы. Гниющая плоть всё же была съедена и, скорее всего, насекомыми. Какие-нибудь муравьи или другие плотоядные ползающие твари. Череп принадлежал мужчине. Большая часть зубов отсутствует. Их вырвали или выбили. В двух местах на челюсти присутствуют следы давно заживших переломов. Обладатель черепа умер в возрасте сорока-пятидесяти лет. Богатым человеком он точно не был. Работяга. Хорошей медицины не видел.

Другие черепа и кости сказали тоже самое. Все, кто ехал в вагоне, были работягами. Мне попались криво сросшаяся бедренная кость и кисть, на которой отсутствуют мизинец и безымянный пальцы. Копаться в костях быстро надоело.

Андрюха вернулся со стопкой желтых от старости бумаг. Вручив их мне, сказал:

– На арабском читаешь?

– Нет. Говорить могу. С трудом говорить.

– Плохо. – Андрюха указал пальцем наверх. – Там на стене есть карта Пакистана и на ней отмечена железная дорога. Думал, что ты знаешь арабский и мог бы открыть некоторые тайны.

Я вернул Андрюхе бумаги и ответил:

– Туалетная бумага это и не более. Даже если бы я знал арабский, то нам бы это не помогло. Официальный язык Пакистана урду.

Андрюха выбросил бумаги и недовольно пробормотал:

– Не товарищ, а ходячая википедия. Череп тебе твои знания не жмут, Никита?

Я пожал плечами.

– Вроде не жаловался. Слетал бы в Сирию – то же бы знал об этом. Там было много Пакистанских засранцев. И других засранцев тоже хватало. Например, нас…

Поезд был Пакистанским. Он доставлял какие-то грузы. Скорее всего полезные ископаемые. Ездил поезд одним маршрутом. Туда, в место загрузки полезных ископаемых, шёл пустым и вёз рабочих. Обратно возвращался гружёным и тоже вёз рабочих. Сколько лет он так ездил и как давно – для нас осталось загадкой.

В тот злополучный день поезд попал в портал и из мира нашего исчез. Может это было ночью. Может утром. А может и вечером. Разве это что-то меняет? С Земли исчез целый состав! Как такое осталось незамеченным? Или незамеченным факт исчезновения состава сделали намеренно? Скорее всего так. Количество исчезающих людей огромно. Большая часть исчезновений так и не раскрыта. Мы знаем куда исчезают люди. Знаем, но не можем сказать. Система работает и менять себя она не позволит. Светлое будущее, будь оно проклято!

Угрх встретил нас рычанием. Понять то, что оно недовольное, много ума не надо. Медведь чем-то обеспокоен и это беспокойство вызвано не нашим отсутствием.

– Мы потеряли много времени, – глядя в глаза Бокова сказал Угрх. – Те, что идут за вами, близко. Я их чувствую. Ищите смерти?

– Насколько близко? – спросил я. Беспокоюсь, но пока не паникую.

– Я не знаю. – Медведь посмотрел на скалу, с которой упал поезд. – Потоки внимания к вам стали более плотными. Это значит, что кто-то идёт по нашему следу. Расстояние определить пока не могу.

– Тогда в путь? – предложил я, и не смог сдержать улыбку.

Температура повысилась до плюс пяти-семи градусов. Снег стал влажным и липким. Стенли безмятежно лепит снежки и строит из них пирамиду. Хорошо я его по голове засветил.

– Обеда не будет, – уточнил медведь. – Он мог быть, но вы его потратили на ползанье по плохому месту. Пойдём без остановок. До предхребтовья около двенадцати часов пути, если держать умеренный темп и не отвлекаться на пустяки. Совсем скоро вы пожалеете, что отклонились от маршрута…

Фрагмент 17

– Что вы там делали, Никита? – спросил Андрюха.

– Где? – тут же ответил вопросом я. Мысли не читаю, поэтому ответить «что» и «где» мы делали не способен. Последние минут сорок Боков молчал, а сейчас вдруг надумал поговорить.

Мы идём. Темп средний. Температура выше плюс пятнадцати. Снег почти растаял. Вода везде и её неимоверное количество. Ручьи превратились в грязные и опасные бурлящие реки. Угрх постоянно меняет маршрут, потому что некоторые участки для прохождения стал недоступными. Молчаливый хребет, вырастающий впереди, с его величественными вершинами, стал немного ближе. Мы в прехребтовье, как выразился мишка. Ну или почти в нём. Плато осталось позади. То место, где идём, полноценными горами не назвать. В сравнении с хребтом – горочки.

– Я про Сирию спросил, Никита. – Боков снова удивил. Ответил после пяти минут молчания. – Что вы там делали, в этой Сирии? Я в этом мире давно и конфликт тот не застал. Так, по слухам только. Особо не интересовался. С Аль-Каидой вы там воевали, или с Талибаном?

– С этими тоже повоевали, – ответил я. – Но основной противник был ИГИЛ (террористическая организация Исламское Государство. Запрещена в России).

– Кто начал войну? Сирийцы? Или наши? Или там всё непонятно? – Андрюха пожал плечами. Не силён он в новейшей истории. В этом мире, как погляжу, она не в почёте. Некогда людям историей прежнего мира интересоваться.

– Гражданская война там. Началась ещё до нас. Мы прилетели поддерживать режим Башара Асада, действующего президента Сирии. Там всё непонятно – самое подходящее выражение. В Сирию лезут все, кому не лень. Мы в их числе.

– Я тебя понял. – Андрюха принялся разминать кисти. – Сирия – типичная восточная задница. Как и Афганистан, Ирак, Иран и другие. Люди хотят демократии и под бравые лозунги встают раком. Моё личное мнение – худой мир лучше войны. Хоть и не был я на войне. Не довелось. Жизнь проходила с оружием в руках, но с редким его применением. Профессия, скажу тебе, тоже не сахар. Пару ранений профессия принесла. В отличии от вас, военных, мы во врага стрелять права не имели, за исключением редких случаев. В следственном комитете я работал, если ты не знал. Работал, пока не залез туда, куда не стоило. На клубок змей нарвался и только чудом был не укушен. Итог ты знаешь: я в этом мире.

Угрх остановился и скомандовал:

– Короткий привал.

Я быстро нашёл удобный камешек, постелил на него обрезок шкуры и сев на него, с блаженством вытянул и расслабил ноги.

– Скорость передвижения упала, – сказал медведь и полез в рюкзак. – Вы сильно устали. Не замечаете, что идёте медленнее. Люди слабые. Попробую исправить ситуацию.

Угрх достал три тёмно-зелёные круглые пластинки размером с пятирублёвую монету и раздал их нам. Пластинка сделана из высушенных и тщательно спрессованных трав.

– Сил вам эти пластинки не сильно добавят, но неприятные ощущения снимут. – Медведь вернул свой огромный рюкзак на ещё более огромные плечи. – Усталости не будет. Организм начнёт работать на износ. Темп увеличиваем до максимально возможного. Закидываем допинг и пошли.

Возражать не было смысла. Мы продолжили идти. Травяная пластинка радует ароматом различных трав. Усталость из тела улетучилась минуты через три. Ускорились почти вдвое и порой, чтобы поспеть за медведем, приходится переходить на лёгкий бег. Загонит он нас. До смерти загонит. Куда мы так спешим?

* * *

– Задрал меня этот мишка! – Андрюха бросил взгляд на взбирающегося по крутому склону медведя. – Ни минуты покоя!

Угрх ушёл в отрыв. Метров на сто с лишним обогнал нас. Склон, по которому медленно взбираемся, сильно осыпается. Камни постоянно выскакивают из-под ног и улетают вниз. Преодолели меньше половины. Ещё почти пол километра карабкаться. Хорошо, что снег сошёл и всё успело высохнуть. Солнце палит нещадно. Погода переменилась резко. Удивительно резко. Скоро начнёт темнеть.

– Терпи. – Стараюсь не говорить. Хоть усталость и не чувствуется, но силы нужно беречь. И особенно нужно старательно контролировать дыхание.

Стенли молча взбирается следом за нами. Постоянно опасаюсь за него. Камнепад мы устроили нешуточный. Прибьёт ненароком.

Двадцать с небольшим минут и мы на вершине. На левом ботинке не хватает куска подошвы. Оторвал на остром камне. Обувь нужно беречь. Запасной нет.

– Не садиться! – сказал Угрх и зарычал.

– Да заткнись ты! – Андрюха показал медведю средний палец и несколько раз глубоко вздохнул. – Ты меня достал! Понимаешь это, хорёк-переросток? Мы люди! Мы устали! Дай нам отдых!

Угрх посмотрел на меня и раздражённо сказал:

– Погоня близко. Я это чувствую. Переубеди его.

Я покачал головой. Не хочется мне переубеждать Бокова. Хочется посидеть, а лучше полежать. Тело хоть и не болит, но кажется каким-то деревянным. Резкие движения получаются плавными. Мы устали. Сильно устали. И плевать, что за нами идёт погоня. Позиция хорошая. Надо – примем бой. С этой высоты выкурить нас будет проблематично. Слишком проблематично.

– Нам нужно найти хорошую позицию и готовится к бою, – сказал Андрюха. – Для тебя, Угрх, у нас есть оружие. То, что умеешь стрелять, ты нам показал, убив зайца-переростка. В три ствола и при наличии хорошей позиции мы можем сдерживать довольно крупный отряд. Патронов навалом. Оружия тоже. Как такой вариант?

Медведь посмотрел по сторонам и ответил:

– Я не умею воевать по-вашему. Стрелять могу, но не как вы. Здесь мои навыки почти бесполезны. Другое дело – пещеры. Там я буду полезен и абсолютно бесшумен. Именно поэтому я хочу принять бой в пещере, а не на открытой местности.

Со всех сторон нас окружают горы. Сами мы тоже на горе, но не на слишком высокой. Ущелий поблизости нет. Всё просматривается просто отлично на километр с лишним. Незамеченным не подобраться. Позиция у нас хорошая. Не побоюсь слова – прекрасная!

– Угрх, мы не дойдём до пещер без отдыха. – Я показал в ту сторону, откуда пришли. – Если погоня настигнет нас на спуске, то будет плохо. Эта высота для ведения войны подходит. За три-пять часов лучше точно не найти.

– Хочешь прямо здесь бой принять? – удивился Андрюха. – Тебя не пугает открытая местность?

Я покачал головой:

– Мы всё видим и всё слышим. Меня может напугать закрытая местность. Всякие ущелья, тропы, склоны. Тут, на вершине горы, мне спокойно.

– А если у них есть гранатомёты? – Андрюха жестами показал попадание гранаты в человека. – Как такой вариант?

– Отличный вариант, – ответил я. – Главное, что у них нет авиации. Гранатомёты не самое страшное. Мы на горе, а значит в плюсе. С горы стрелять проще, чем в гору. Намного проще.

– Три часа, и мы будем в хорошем месте. – Угрх показал в сторону хребта, до которого пытаемся дойти. – Там хорошая позиция. Узкое ущелье с постоянным повышением, затем перевал и постоянное понижение. По обе стороны скалы. Непроходимые скалы. Высокие скалы. С боков к нам никто не подойдёт. Расположимся на перевале. Такой вариант вам подходит?

Подумав, я решил уточнить:

– Ширина ущелья какая? Скалы точно непроходимые?

– Метров тридцать ущелье в районе перевала. Скалы непроходимы. Только со снаряжением, но на это потребуется не один день. Обойти по-быстрому никак. Ущелье безысходности. Чтобы обойти его уйдёт не одна неделя. Думайте.

Думали не долго. Разум победил усталость. Путь продолжился.