Текст книги "Иной мир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Кирилл Водинов

Соавторы: Никита Шарипов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 194 страниц) [доступный отрывок для чтения: 69 страниц]

Фрагмент 18

Пять часов, и мы на перевале. Пришлось взять волю в кулак и с плотно стиснутыми зубами терпеть тяготы и лишения неожиданного похода. Андрюха к концу пути заметно взбодрился. Возможно, на него повлияла наступившая ночь. Стенли наоборот окончательно раскис и стал похож на варёную картошку. Того и гляди развалится. Угрх непоколебим. В нем сил немерено.

Перевал ущелья таков, каким его описал медведь. Позиция – лучше не сыщешь. Можно держать как тыл, так и фронт. Нам бы пару-тройку крупнокалиберных пулемётов и вагон патронов – могли бы удерживать целую армию. Пешую армию.

Стенли завалился спать, как только Угрх объявил, что мы на месте. У меня и Андрюхи хватило сил на разжигание костра из дров, прихваченных у входа в ущелье. Еду добыли при помощи нашего глазастого мохнатого проводника. Около часа назад подстрелили упитанную птичку, похожую на земного тетерева. Размером она покрупнее будет и имеет полностью чёрного цвета оперенье. Воду набрали из родника. Для воды у нас есть ёмкости из кожи. Ужин будет, и будет он вкусным.

– Гранаты у нас остались? – поинтересовался я.

– Оборонительные нет, – ответил Андрюха, подкладывающий лучинок в костёр. – Две наступательные есть.

Угрх в полной темноте разделывает птицу. Когти не мешают ему выщипывать перья. Совсем не мешают.

– Наступательные тоже подойдут, – сказал я. – Рванёт под ногами – мало не покажется.

– Растяжку поставить хочешь? – поинтересовался Андрюха, прекратив раздувать костёр. Мокрая древесина разгорается неохотно. – У нас нет проволоки. Если только под камень положить, но это малоэффективно.

– А если вернутся на километр назад? – спросил я. – Туда, где небольшой завал и узкий проход. Кто-нибудь да заденет камушек. Шарю?

– Шаришь! – кивнул Андрюха и показал большой палец. – Есть желание – иди.

Желания не было. Ноги превратились в две свинцовые болванки. Руки тоже. И тело вместе с ними.

Пересилив себя, я нашёл в рюкзаке Бокова две трофейные «РГД-5», взял винтовку, фонарь и пошёл устанавливать «сюрпризы».

До места дошёл за пятнадцать минут, не забывая прислушиваться к шорохам и обшаривать скалы лучом фонаря. Первую гранату установил в узком проходе. Проход расчистили вручную и это заметно по куче камней, лежащих в его начале и конце. Если кто-то незнающий пойдёт по проходу, то ему достаточно шевельнуть плоский камень и граната сделает «бабах!».

Второй подарок установил в другом месте. Подорвавшись в проходе, группа преследования может попробовать обойти его через завал. Тщательно всё осмотрев, нашёл самое сложное место прохождения завала и установил «подарок». Нужно быть непредсказуемым. Имеется большая вероятность, что преследователи просто проверят проход после первого взрыва и вторая граната так и останется лежать, пока камень не сдвинет с места кто-нибудь живой или природа. Будем рассчитывать на госпожу удачу. «Подарки» дадут понять преследователям, что мы знаем о них и ждём. Нам же лучше.

Вернувшись к костру, я лёг на шкуру, скинул ботинки и отдался блаженству расслабления. Тело устало. Ему нужен отдых.

– Всё нормально? – спросил развалившийся рядом на шкуре Андрюха.

– Да, – тихо ответил я. – Подарки установлены.

Запах супчика, который варит Угрх, сбивает с мыслей. Ждать или спать?

– Угрх, долго ещё? – спросил Андрюха. – И что там насчёт преследования? Часов двенадцать форы они нам дадут или нагрянут среди ночи?

– Еда будет готова через час. – Медведь подкинул в костёр несколько сучьев, помешал варево и замер. Спустя несколько секунд сказал: – Не могу понять, как далеко или близко те, кто идут за нами. Вы можете отдыхать. Когда они будут близко я скажу. В данный момент можно ни о чём не беспокоится.

Стенли что-то пробубнил во сне и ещё плотнее завернулся в шкуру. Устал, бедняга. Я решил получить ответы на вопросы, которые терзают меня давно. Вопросы были заданы:

– Угрх, кто способен провести группу преследования через Черногорье? Ты, как я понимаю, лучший проводник. Идём мы быстро, но преследование нас догоняет. Почему? Ползать по этим горам можно только пешком. Транспорт бессилен. Даже самый приспособленный.

Ответил Боков:

– Мы устали, а те, кто идёт за нами, нет. Они полны сил и ими движет жажда наживы. Мотивация не хилая, я тебе скажу. Проводник, скорее всего, человек. Люди изучили горы не меньше медведей. Особенно те, кто родился здесь, Никита. Ты зря ставишь нашего мохнатого друга на самую вершину. Он хороший проводник, я не сомневаюсь, но среди людей есть те, кто ему не уступят. Отряд преследования, скорее всего, имеет численность не менее тридцати. Они идут быстро. Их сложно остановить. Вопросы, что ты задал, Никита, глупы. Стоило подумать, прежде чем озвучивать их.

– Ты не менее глуп, человек, – сказал Бокову Угрх. – У тех, кто идёт за вами, проводником может быть как человек, так и медведь. Если я помогаю вам, то почему не может быть такого же, как я, только помогающего им? Мы, медведи, тоже можем быть плохими. Разум сложное явление. Я встречал плохих сородичей. Их в нашем мире достаточно.

Я и Андрюха промолчали. Угрх помешал супчик и продолжил:

– Как я говорил ранее: за вами идут не только плохие. Друзья тоже ищут вас. Где они мне не известно. Я понимаю, что втроём нам не отбиться. Я ведь не настолько глуп, как вы порой думаете. Встреча с вашими друзьями нужна. Нужна нам всем. Если преследование догонит нас, то погибните не только вы. Погибну и я. А жить мне хочется. Это вам понятно?

Мы ответили, что нам всё понятно. Жаль, что непонятно какие цели во всём этом преследует медведь. Скрывать ему есть что. В этом не сомневаюсь.

Поужинав, мы легли спать. Несколько секунд и я уснул. Снова сны…

Катя Берсенёва была милой девочкой. На момент, когда мы познакомились, ей недавно исполнилось девятнадцать. Знакомство было неожиданным. Как для неё, так и для меня.

Прилетев в отпуск, я просто отдыхал. Кажется, была суббота. Макс Воронов, дружище, позвал меня в гости. Посидели у него дома, порубились в приставку и попили пива. Жена и дочь уехали к тёще, поэтому распитию пива никто не мешал. В пол первого ночи я отправился к себе домой. Такси вызывать не стал. Идти минут двадцать. Рядом живём, если учитывать размеры Новосибирска.

По пути домой заскочил в кругляк и купил пачку Винстона. Захотелось посидеть на лавочке и попускать дым. Люблю теплые летние вечера и небо, украшенное росчерками звездопада.

Минут двадцать просидел в парке, когда услышал крики. Девушка просит, чтобы кто-то отправился далеко и надолго. Просит, чтобы её оставили в покое. Громко просит, используя мат как связующее.

Я не предал ночной ссоре значения. Ну ругается молодёжь, с кем не бывает. Когда девушка начала звать на помощь – решил вмешаться.

Пока бежал до места – девушка прекратила кричать. Минута и я увидел парнягу спортивного телосложения в костюме белого цвета и стройную брюнетку в длинном черном вечернем платье. Прижав девушку к стволу дерева левой рукой, он душит её правой и что-то говорит со злобной гримасой на лице.

Оттащить парнягу был сложно. Сперва он не понял, что происходит. Когда понял – решил драться. Сильный и умелый удар в солнечное сплетение вышиб из меня дух. Упав на колени, я начал мечтать о глотке воздуха, попутно наблюдая продолжение избиения. Подбежав к севшей у дерева на корточки подруге, парень со всей силы ударил её ногой. Девушка упала. Я испугался. Испугался, и начал вставать.

Парень наградил подругу двумя сильными ударами в живот и развернулся ко мне. Что он сказал я не понял. Мне хватило его лица, которое освещают фонари парка, и на котором читается неподдельная ненависть.

Бой начался на кулаках. Удар я – удар он. Выписав друг другу несколько ощутимых подач, мы перешли к борьбе и валянию на земле. Противник оказался крепким и отлично тренированным.

Перевернув парня на спину, я смог сесть ему на грудь и от души засветил по роже два раза. Крепкий – мягко сказано. Всё лицо в кровь разбил, а ему хоть бы хны. Левое бедро обожгло. В бедро вошёл нож. Затем этот нож вышел из бедра и устремился мне в грудь. Ничего более умного, чем попытаться поймать нож, я не придумал. Лезвие пробило мою левую кисть почти в центре. Со страху я всё же смог обезоружить противника и продолжил избивать его. Удары были сильными. Цель – убить.

Меня оттащили двое и зачем-то начали пинать. Удар ногой в голову и реальность закончилась…

В себя пришёл в реанимации. Голова, бедро и кисть перемотаны. Сам привязан ремнями. Спустя час, когда удалось убедить, что я адекватен, меня перевели в обычную палату. Ровно в восемь утра прибыли дяди в погонах и начался допрос.

Всё оказалось сложнее, чем я мог представить. Парня, который душил девушку, звали Сергеем Праведниковым. В последствии ему должны были дать около пятнадцати лет строгого режима. Должны были дать за убийство трёх девушек и дальнейшее изнасилование. Насильник чудесным образом повесился ещё в СИЗО. Никого это не расстроило. Разве что родственников, но это другая история.

Не ведая, что делаю, я спас Катю от смерти. Четвёртой жертвой она не стала. Нормально познакомились мы с ней в больнице. Там она пролежала на две недели дольше меня. Я носил ей фрукты и шоколадки, стараясь всячески подбадривать. Мне продлили отпуск…

Полтора месяца я жил и радовался прекрасному. Катя, студентка второго курса НГАСУ, переехала ко мне спустя неделю как её выписали из больницы. В сентябре Катя продолжила обучение, а я улетел на любимую работу, пообещав ей вернутся в ближайшее время. Ключи от квартиры оставил. Был влюблён и был любим.

Полтора года – время, которое мы провели с Катей вместе. Условно вместе. За долгие полтора года вряд ли наберётся три месяца моего пребывания в Новосибирске. Я был в Сирии. Наши отношения были из разряда «на расстоянии».

Это была Пальмира. Вернее, это было после неё. Я лежал в госпитале, оправлялся от ранения и думал, что пора завязывать с войной, и пора жениться. Катя ничего не знала о ранении. Мы созванивались. Мы переписывались. Всё было хорошо, пока она не написала, что нам нужно расстаться. «Так бывает. Это нормальное явление. Ты знал, что всё кончится этим» – говорил я себе, но продолжал крошить телефон в руке, лёжа на больничной койке. Завязать с войной не получилось.

Позже я узнал, что она познакомилась с хорошим парнем из обеспеченной семьи и вышла замуж. Мы больше не встречались. Моя жизнь стала прежней…

Фрагмент 19

– Никита, вставай! – Боков, наверное, уже устал орать.

Ещё орёт Стенли и почти неслышно рычит Угрх. Вставать мне не хочется.

– Да заткнись ты наконец! – взревел Андрюха. – Стенли, если ты не заткнёшься, то я пристрелю тебя!

Помогло. Стенли замолчал. Я устало сказал:

– Встаю. Не хочу вставать, но встаю. Минута…

Спустя минуту я сидел у костра с кружкой настойки в руках и любовался восходящему прямо в середине ущелья солнцу. Тело за ночь стало деревянным. Мешки под глазами не меньше мешков с мукой. Веки – многотонные шлюзы, стремящиеся опуститься. Хочу домой.

Звук разорвавшейся гранаты был слабым, но вскочил я так, словно рвануло в опасной близости. Содержимое кружки расплескалось по камням.

Испуганно округлившимися глазами я посмотрел на Андрюху и спросил:

– Погоня?

– Она самая. – Боков кивнул и сделал глоток настойки. – Тебя что-то удивляет, Никита? Почти час будили, но ты просыпаться не хотел. Видишь, они уже рядом.

Отыскав разгрузку, я начал быстро надевать её. Мирно сидящие у костра Угрх и Андрюха раздражают бездействием и спокойствием. Злобно спросил:

– Чего сидим? Километр до растяжки! Совсем страх потеряли?

– Мы – нет. – Боков улыбнулся. – Всё нормально, Никита. Плесни настоечки в кружку и взбодрись её волшебным действием. Преследование так себе. – Он посмотрел на медведя и спросил: – Я ведь прав, мохнатый локатор?

Угрх кивнул:

– Малая группа преследования. Есть ещё одна, втрое больше. Чувствую её. Не знаю, когда она догонит нас. Может скоро, а может через сутки. Опасности пока не вижу. Взрыв гранаты убил одного и ещё одному слишком больно. Способных стрелять трое. Садись, Никита, и пей настойку. Может супчика желаешь?

Я покачал головой, но к костру вернулся. Супчика не хочу. Пока не хочу. А вот настоечки выпью, хотя бодряка и мандража мне без неё хватает.

– Сто пятьдесят метров вниз спустимся и там заляжем, – начал говорить Андрюха. – Я ходил и смотрел. Позиция достойная. Костёр не потушили намеренно. Пусть подумают, что мы испугались и дали дёру. Пей настойку и пойдем.

Через пятнадцать минут мы были собраны и отправились на позицию. Позиция – два крупных камня, которые можно использовать как укрытие. Подумав, я решил немного модернизировать Андрюхин план.

По его задумке мы ждём у камней и внезапно атакуем. По нашу душу идут явно не дилетанты и такой расклад мне не нравится. Впятером пройти столь опасный маршрут и попасться на столь очевидную засаду? После гранаты, убившей одного и одного ранившей, трое будут на чеку. Вряд ли мы сможем внезапно атаковать их.

Мой план – Андрюха остаётся у одного из камней и ждёт, когда преследование явит себя. Появятся – атакует. Попадёт или нет не особо важно. Главное обозначить наше местоположение и дать понять противнику, что мы напуганы. Напуганы столь сильно, что стреляем сразу после обнаружения противника. Стреляем длинными очередями, не жалея патронов.

Моя задача лежать в укрытии небольшого камня у скалы на пятьдесят метров ближе к преследователям и ждать. Когда они подойдут достаточно близко Андрюха подаст сигнал тремя короткими очередями.

Лежать на холодных камушках мне не понравилось. Надо было прихватить с собой шкуру. Не подумал. Дурак. Придётся терпеть.

Минуты тянутся долго. Изучаю жучка, который ползает по руке и не может понять, куда он попал. Пытается найти выход и старается ползти вертикально. Не позволяю ему уползти. Балуюсь.

Пулемётная очередь и я вздрогнул. Андрюха от души полил неприятеля. Длинная и вряд ли прицельная очередь. Ущелье усиливает звук.

Ответная стрельбы началась секунды через три. Короткие очереди. Бьют из разного оружия. Глушителями брезгуют. Один ствол точно отечественный. Звук АК хорошо узнаваем. Второй ствол – штурмовая винтовка. Наверняка «5.56» калибра. Третий ствол – пулемёт. Грозно рокочет.

Минута и я пожалел, что выбрал себе столь ненадёжную позицию. Противник не дурак. Противник умён. Боков стрелять почти не может. Тройка передвигается осторожно, тщательно прикрывая друг друга короткими прицельными очередями. Если приблизятся ко мне достаточно близко и обнаружат – могут играючи забросать грантами. Как подствольными, влупив в скалу, так и ручными, закинув сразу парочку, чтоб наверняка.

Стрельба прекратилась, и я услышал переговоры. Болтают на русском, суки. Наши значит. Не люблю «своих» убивать. Вообще убивать не люблю!

– Толя, давай потихонечку. Мы тебя прикроем. – Голос басистый, с шелестящей хрипотцой. – Потом Слава пойдёт. Потом я. Он ведь один, стрелок этот. Что мы, одного не свалим? Их переход похлеще нас вымотал. Второй скорее всего трёхсотый, если вообще не загнулся. Я до сих пор поражаюсь как они смогли столько пройти. Давай, Толя, не стой. Надо его живьём взять. За проводников, которых угробил, отвечать будет. Без них нам не выбраться, а этот стрелок может знать маршрут. Уверен, что он знает его. Иди, Толя.

– Ага, – ответил Толя скрипящим голосом. – Только подарок ему отправлю…

Бабах!

Бокову явно несладко. По камню долбанули из подствольника. В ответ он дал несколько очередей. Скорее всего, даже не высовываясь. Так, чтобы дать понять, что живой.

– Мне вон тот камушек не нравится. – Теперь говорит Слава. Голос удивительный. С таким голосом надо озвучкой заниматься, а не на людей охотится. – Слишком хорош для засады камушек. Не находишь, Лёв? Давай жахнем!

Я сжался настолько, насколько это возможно. Прижал голову к груди, зажал уши и открыл рот.

Бах! и звон…

Нет, меня не контузило. Не ранило. Не убило. Всего лишь оглушило. Не сильно. Бывало хуже, но реже.

Стрелок промазал и граната прилетела в верхнюю часть камня, за которым укрылся. Камню она не навредили ни взрывом, ни осколками. Крепкие в Черногорье камушки. Мне осколков тоже не досталось, к счастью.

Звон утихал, но не так быстро, как этого хотелось. Когда ко мне вернулась способность слышать, то понял, что стреляют совсем рядом. Метрах в десяти от меня троица. Боков тоже стреляет. Скорее всего он уже подал сигнал, но я его прослушал. Жди, Андрюха, я сейчас!

У меня тоже есть подствольный гранатомёт. И есть две гранаты к нему. Одна заряжена. Вторая на поясе. Ещё у меня есть мгновение на прицеливание, мгновение на выстрел, и мгновение на то, чтобы спрятаться. Принимайте подарок, суки!

Трое идут медленно, постреливая по камню, за которым прячется Боков. Увидеть меня они не ожидали. Первым среагировал высокий блондин с шикарными волосами, которые собраны на затылке в пучок. Он начал поворачивать ствол песчаного цвета «FN SCAR» в мою сторону, но я уже нажал на спуск, зная, что рискую слишком сильно.

Взрыв не был масштабным. Никого не отбросило на скалы. Никаких обвалов. Подствольная граната убивает разлётом осколков, и осколки разлетелись. Падая в укрытие, мне показалось, что по лицу хлестанули розгой. Прямо по левой щеке.

Вой после взрыва был сильным и полным боли. Никого не убило, но всем досталось. Насколько сильны повреждения я пока не понял. До троицы мне теперь нет дела. Из рассечённой левой щеки хлещет кровь.

Пулемётная очередь и крик Бокова:

– Если кто-то попытается выстрелить, то умрёт раньше, чем нажмёт на спуск!

Зажав щеку, я привстал. Андрюха из укрытия показался, но идти не торопится. Трое лежат совсем рядом. Блондин с пучком на затылке точно не жилец. Дергается на камнях, зажимая двумя руками окровавленное горло. До него не более семи метров.

Другие двое – два бородатых, похожих друг на друга, черноволосых здоровяка. Оба лежат. Первый, ближайший к взрыву, точно мёртв. Осколок прямо в глаз вошёл. Лицо второго залито кровью, но он жив. Держит обе руки в районе паха и стонет. До нас ему дела нет.

– Сильно зацепило? – спросил Андрюха, осторожно приближаясь. – У тебя вся рожа в крови?

Я убрал руку от щеки и тут же пожалел об этом. Почувствовал, как отошло мясо.

– Не так страшно, как могло быть. – Андрюха взял троицу на прицел, остановившись в метре от меня. – У тебя помимо щеки ещё ухо рассечено. Так, слегка. Зачем с гранатомёта выстрелил? Очередью не мог дать?

Вот что мне ему ответить? Успел бы я свалить троих очередью? Может да, а может нет. Выстрелить из гранатомёта для меня в тот момент было единственно верным решением. В прошлое не воротишься…

Фрагмент 20

Столь больно мне не было никогда прежде. Зашивали и не раз, но почти всегда с анестезией. Бывало в роли анестезии выступало что-то крепкое. На этот раз анестезии не нашлось. Да и не было на неё времени. Угрх старался подлечить меня качественно, но одновременно с этим быстро. Его инструмент мне не понравился, как только был увиден. Тот же самый, которым медведь зашивал рану в пещере. Толстенная игла. И когти… жуткие когти прямо перед лицом…

– Настолько больно? – тихо спросил Андрюха.

– Щекотно… – прорычал я. – Глупых вопросов не задавай. Лучше иди волосатому помоги. Мы со Стенли тут сами справимся.

Боков ушёл догонять медведя. Я посмотрел на Стенли. Хорошо ему. Сидит у костра, ест супчик и ни о чём не думает. Или думает, но не известно о чём. Главное, что у него ничего не болит. У меня болит лицо. В щеке много нервных окончаний. Хорошо, что ухо не беспокоит. Там нервных окончаний, похоже, по минимуму.

Трое преследователей остались лежать там, где их настигли осколки подствольной гранаты. Один, что удивительно, выжил. Получил осколок в лицо и лишился части носа. Второй осколок разрезал лоб до кости. Третий осколок подпортил гениталии. Жить при таких ранениях можно. Обширной кровопотери нет.

Двое других преследователей погибли. Одному попало в глаз. Осколок остановился только в мозгу. Другому, блондину, вскрыло сонную артерию и он истёк кровью.

Мне повезло. Мог как в глаз получить, так и в шею. Обошлось…

Угрх и Андрюха вернулись через час. Боль успела утихнуть. Я поел и попил. Даже вздремнуть успел.

Угрх принёс живого, но пребывающего в бессознательном состоянии преследователя, а также три рюкзака трофеев. Андрюха загружен трофейным оружием. Зачем оно ему?

– Он живой? – спросил я, склонившись над раненым. Часть лица, не залитая кровью, слишком бледная. Кровь успела засохнуть.

– Живой и скоро сможет говорить, – ответил медведь. – Сейчас я подлечу его, потому что кровь из гениталий всё ещё идёт. Потом делайте с ним всё, что захотите.

– Трофеи поможешь разобрать? – спросил склонившийся над рюкзаками и оружием Андрюха. Взяв в руки пару ботинок, он предложил: – Обновку не желаешь? Маде ин Германия!

– Мародёрствовать? – возмутился я.

– Ну а как ты хотел, Никита? Твои ботинки похуже будут. И это не мародёрство, а вынужденная приватизация. Мёртвым по барабану. Пусть благодарят нас за то, что завалили их камнями. Упокоили, так сказать. – Андрюха бросил пару ботинок мне под ноги и буркнул: – Тебе решать. Себе я уже взял. Размер подходящий.

Что тут решать? Мои ботинки сильно износились. Ботинки убитого тоже изношены, но в отличии от моих выглядят намного бодрее и сделаны не в Китае. Усевшись на шкуру, я начал переобуваться. Решил спросить:

– Что у меня с лицом? Всё плохо?

Андрюха несколько секунд смотрел на меня, а затем продолжил изучать трофейный нож. Небрежно ответил:

– Нормальная рожа. В таких условиях и таким инструментом вряд ли бы кто-то лучше смог. Шрам останется, но что тебе до него? Мужчину шрамы украшают…

Переборка трофеев заняла минут двадцать. У нас появилось много полезных мелочей, включая аптечку со стимуляторами, спальные мешки, газовую горелку, хороший запас гранат, и ещё более хороший запас французских сухпайков. Большая часть трофеев была спрятана в трещине в скале и замаскирована. Может быть, кому-нибудь когда-нибудь повезёт. Я в эти края возвращаться не намерен.

– Если ты меня слышишь и понимаешь, то кивни. – Андрюха показал пленнику нож. – Твои яйки мы подлатали. Рожу тоже. Жить будешь, если что. Как долго – зависит от тебя. Ты понял?

Пленника мы усадили на шкуру спиной к камню. В глазах бородача не видно страха. Ненависти там тоже нет. Какой-то пустой взгляд у него. Зашитая рожа выглядит сносно. Раз в десять лучше, чем до лечения. Угрх волшебник.

– Я вас слышу и понимаю, – сухим и почти неслышным голосом ответил выживший преследователь. – Хочется пить. Дайте воды.

Андрюха открыл трофейную бутылку и сунул горлышко в рот бородача. Пил он жадно и в итоге подавился.

– Голосок должен прорезаться, – сказал Андрюха и отбросил почти опустевшую бутылку. – Готов говорить? Для начала представься.

– Лев Сергеевич Иванов, – сказал пленник. Взгляд его так и не изменился.

– Молодец, Лёва! – Боков показал большой палец. – Расскажешь нам кто ты такой, как тут оказался, почему и благодаря кому?

– Я наёмник, – спокойно ответил Лев Иванов. – Боков, ты ведь должен помнить меня. Русские тигры. Элита Адриана Лейна. Сан-Венганза, четыре года назад, просьба помочь. Шороху в Шалана-Рау наводили. Ты ведь там был. Саид там тоже был. Посредником от заказчика выступал. Нами командовал Марко Гайос. Седой поляк. Вспомнил? Я один из братьев Иван-Ивановичей. Вспомнил?

Я хмыкнул. Снова здарова! Мир большой, а тесный. Всё как раньше.

– Раньше ты моложе был. – Боков о чём-то задумался.

– Ты убил моего брата. – Сказав это, Лев Иванов пристально посмотрел на меня. Без злобы, но пристально.

Я кивнул:

– Да, убил. И тебя убить хотел, но тебе повезло. Извинений не жди.

– Не жду. – Лев качнул головой. – Но убить тебя хочу. Это был мой брат близнец. Его звали Вячеславом. А ещё ты убил Кобру. Толю Кобрякова убил. Двое хороших ребят погибло по твоей вине.

– Как звали двоих, что подорвались на гранате? – спросил я.

– Тануш и Сибко, – ответил Иванов. – Они из местных. Проводниками были.

– Их тоже я убил, – холодным тоном сообщил я. – Почти всех вас убил. Боюсь, что тебя тоже мне добивать придётся.

– Не напугал! – Иванов попытался оскалится, но зажмурился от боли.

Андрюха жестом показал не мешать и обратился к наёмнику:

– Иван-Иванович, ты знаешь, что Сема Чёрный погиб после того, как захватил нас?

– Нет. – Смерть наёмника Чёрного никак не отразилась на лице Иванова. – Я шёл по твоему следу, Андрюша. Семён был хорошим мужиком, хоть и не из наших, но я его уважал. Ты тоже был в хороших с ним отношениях. Как он погиб?

– Я приставил к его глазу пистолет. Сделал это вот так. – Боков взял трофейный Глок 17 и вдавил его в левый глаз Иванова. – Точно так же приставил, только вместо Глока был Пустынный Орёл пятидесятого калибра. Чёрный умер, не успев ничего понять. Башка просто взорвалась. Мне его не жаль. Он был проституткой, которая убивает за деньги. Ты точно такая же проститутка. Вы не относитесь к хорошим наёмникам. Я всегда вам это говорил. Всем вам. Нет в вас ничего святого. Младенцу за бабло глазом не моргнув горло перережете. Я ведь прав?

Иванов Лев промолчал. Андрюха продолжил:

– Если ты выложишь мне всё, что знаешь, то я дам тебе шанс. Мы не убьём тебя. Не оставим умирать связанным. Обещанный шанс будет дан. Слово держал и буду держать. Думай, Иван-Иванович.

Секунд десять тишины и Иванов заговорил:

– На тебя, Боков, и на Ермакова, объявлена охота. Заказ был дан всем наёмникам этого мира. За две головы живых дают ровно миллиард кредитов. За мёртвых половину меньше. Что такое миллиард ты сам понимаешь. Вас мечтают заполучить все. От мала до велика. Лакомый кусочек манит и зовёт… Кто дал заказ мне не известно. Одним из первых я нашёл вас потому что был близок к Черногорью на момент получения заказа. И у меня были проводники. Кто идёт по вашу душу мне так же не известно. Уверен, что идёт вся элита. Особые указания: взять вас живьём. Мёртвыми тоже можно. Работаю я не напрямую, а, как обычно, от Адриана Лейна. Пятьдесят процентов мои. Должны были быть мои… Ещё я знаю, что сам старик Лейн покинул Сан-Венганза и находится где-то рядом с Черногорьем. Он ждёт результата. Сейчас в Черногорье полно народу как никогда. Не пришёл я – придут другие. Горы огромны, но даже среди них вам не спрятаться. Лейн дал приказ убивать всех наёмников, которые не работают под его началом. Ваш заказ – самая настоящая война. Крови льётся много. Слишком много. Миллиард, или его половина, нужны всем. Это всё, Андрей. Больше мне нечего тебе сказать…

Большего от наёмника и не потребовалось. Мы начали собираться. Когда были готовы, Андрюха подошёл к Иванову и освободил от верёвок.

– Это всё? – спросил Лев, не показав удивления. – Ты говорил, что не оставишь меня умирать…

– Молчи! – потребовал Андрюха и бросил под ноги Иванова тот самый трофейный Глок, ему и принадлежавший. К незаряженному пистолету Андрюха добавил один патрон и спокойно сказал: – Я не оставляю тебя безоружным, Лев. Наличие одного выстрела лучше, чем его отсутствие. Везунчики и без оружия выживали. Пробуй…

– Не в Черногорье! – крикнул Иванов, когда мы выдвинулись. – В Черногорье с пулемётом не выживешь!

– Да мне плевать, – ответил Андрюха, но наёмник его точно не услышал. Странный он, этот наёмник. Медведь Угрх его совсем не удивил. Или он просто не до конца отошёл от шока. Впрочем, скорее всего виноваты наркотические стимуляторы, которые наёмники жрали в огромном количестве. Выхода у них не было. Догнать пытались и догнали. Вот только не повезло. Удача, она дама вредная. Не всем даёт…