Текст книги "Иной мир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Кирилл Водинов

Соавторы: Никита Шарипов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 194 страниц) [доступный отрывок для чтения: 69 страниц]

***

– Как у вас дела? – позвал в эфир Бодров.

– Всё нормально, – ответил я. – Лежим, глядим, отдыхаем. Думаю, вздремнуть. Пендосы тоже отдыхают. Суеты среди них не замечено. Кажется, что они чего-то ждут.

– Может, и ждут, – отозвался Бодров. – Кто их знает. Вы хоть расскажите нам, сколько их, что из себя представляют.

Я за несколько минут рассказал всё, что удалось увидеть, понять и предположить.

– Весёленькое кино получается, – хмуро сказал Саня. – Даже если Боков соберёт всех наших, то одолеть мы их не сможем. Варианты есть?

– Диверсия – как вариант, – ответил я. – Наблюдаем и никак себя не показываем. Грядущей ночью можем устроить налёт и немного потрепать пендосам нервы. Если захватим языка, то вообще сказка.

– Мы всё поняли и ждём. Тут рядом с нами стайка местных гиен ошивается. Булат сейчас выстрелит, а вы послушайте.

Прошло секунд тридцать, и Саня снова заговорил:

– Два раза стреляли. Дозвуковыми и с глушителем. Слыхали чего?

– Нет, – ответил я.

– Значит, мы будем стрелять, – с радостью в голосе сказал Саня. – Конец связи.

– Не теряйтесь там, – напоследок сказал я и положил рацию рядом с автоматом.

– Суетятся чего-то… – прошептала Раиса. – Собираются куда-то вроде.

Я снова взял бинокль. Трое человек в шортах и футболках о чём-то беседуют с сидящем на Хамви часовым. Часовой вооружён автоматом М4А1. Автомат у него адски тяжёл, потому что до ужаса обвешан. Имеется глушитель, подствольный гранатомёт, ЛЦУ и фонарь в одном лице, оптический прицел и следом за ним тепловизор. Разгрузка часового набита запасными магазинами. На поясе подсумки с ручными гранатами и подствольными. В набедренной кобуре пистолет. Хорошо обвешался часовой. Всё, что перечислено, мне рассказала Раиса.

– Ещё раз убеждаюсь, что у тебя орлиное зрение, – сказал я и продолжил наблюдать.

Троица в шортах начала привязываться к часовому. Он, не думая, спрыгнул и вплотную приблизился к рослому негру. Схватив его за футболку, замахнулся, но бить не стал. Двое других, белых, сделали шаг к часовому. Началась словесная перепалка. Часовой оттолкнул негра и, гордо выпятив грудь, начал что-то вещать. Негр рванул на часового, получил резкий тычок кулаком в лицо и мешком завалился на траву.

– Что-то назревает… – пробормотал я. – Похоже, что часовой всё-таки вояка.

– Есть предположение, что в группе двоякий контингент, – заговорила Раиса. – Процентов тридцать военные или наёмники, а остальные, скорее всего, из бывших заключённых. Светлое Будущее часто использует подобную схему. Зекам нужны девки, и в этом нет сомнений. Часовой, вояка-наёмник, противится. У него задание. Не хочет, чтобы товар попортили.

– Схема имеет право на жизнь, – ответил я.

Белые не стали рыпаться на часового и, подхватив негра, поволокли того в сторону палаток. Часовой спокойно забрался на капот Хамви, достал сигарету и начал пускать дым. Другие часовые, менее вооружённые, внимания на перепалку не обратили. В лагере её тоже словно не заметили.

– Заметь, Никита, часовые отличаются, – сказала Раиса. – Трое, что охраняют лагерь, точно не вояки. Один вообще еле на ногах стоит. А вот те, что технику сторожат, посерьёзнее. По крайней мере, четверо. Двое тоже на вояк не похожи.

– Ближе подойти не мешает, – ответил я. – Тогда будет ясно.

– Смотри! – неожиданно воскликнула Раиса. – Полкилометра справа от лагеря. Хорошо сливаются с травой, но увидеть можно. Семь гиен. Ищи, Никита.

Я занялся поиском гиен. Найду – узнаю, как они выглядят. Надеюсь, что не слишком злобные зверушки.

Нашлись гиены не слишком легко. Зеленоватые они, отлично сливающиеся с травой. Маскировка на уровне. Не удивлюсь, что могут менять цвет и подстраиваться под окружающую среду. Любит местное зверьё мимикрировать. Молодец, Раиса. Заметила!

Выглядят гиены точно так же, как и земные собратья. Раскрас только отличается, а вот форма тела та же. Размером покрупнее будут. Раза в полтора больше. Опасные хищники. Впрочем, для пулемётов не опасны ничуть.

– Вижу и наблюдаю, – сказал я. – Крупные гиены в этом мире. Но сравниться со сколопендрой, желавшей сожрать меня, не могут. Сколопендра жуть какая ужасная! А эти… так, собачки безобидные.

– Ну не скажи, – отозвалась Раиса. – Лучше одну сколопендру встретить, чем семь хамелеоновых гиен. Я их заметила случайно. Если не заметят часовые в лагере, мало им не покажется.

До лагеря гиенам осталось бежать метров двести, и их пока не заметили. Когда расстояние сократилось до сотни метров, гиен по-прежнему не замечали. Они сбросили скорость, немного разошлись в стороны и, пригибаясь, продолжили наступление.

– Эти хамелеоновые гиены – агрессивные хищники? – поинтересовался я.

– Да, агрессивные, – ответила Раиса. – Нападают только стаями. На людей всегда. На мелкую живность тоже. Жрут много и постоянно. Как убитый тобой бругар. Тот, правда, посерьёзнее будет. Впрочем, говорят, что стая гиен численностью от десяти особей может взять измором даже бругара. У местного зверья есть одна нерушимая особенность: оно жрёт всё и вся. Даже травоядные такими зовутся только условно. Мяском они не брезгуют.

Гиены дошли до палаток и легли. Это действие сделало их полностью незаметными. Посмотрел на лагерь и больше не смог их найти. Плохие зверушки. Очень плохие зверушки! Радует, что дело они могут сделать хорошее.

– Атакуют лагерь? – с долей удивления спросил я.

– Вряд ли, – ответила Раиса. – Скорее всего, пару палаток. Каждая тварь схватит себе жертву и даст дёру. Они не глупые. Знают, что люди тоже хищники и умеют убивать на расстоянии.

Я задумался и решил спросить:

– Мы вот тут лежим, отдыхаем… Что мешает таким же гиенам подойти к нам и сожрать нас?

– Собственно, ничего, – с холодным спокойствием отозвалась Раиса. – Нас могут сожрать, и мы не сможем ничего сделать. Без транспорта так далеко от посёлков находиться опасно. Даже рядом с посёлками опасно. Тварей хватает.

– Это днём… – пробормотал я. – А ночью? Мы шли ночью по этим полям. Такое вообще кто-нибудь делает?

– Конченые психи, как мы, делают, – ответила Раиса. – Но обычно они живут недолго. Мы другое дело. Ситуация вынуждает.

Да уж, перспектива быть сожранным меня не радует. Воображение мгновенно нарисовало сколопендру, нападающую со спины. Машинально обернулся, но кроме кустов там ничего нет. Кусты плотные, и пробраться по ним бесшумно не сможет даже кролик. Можно не бояться. Условно, конечно. Главное – не думать о сколопендре.

Гиены лежали неподвижно минут десять, а затем ринулись в атаку. Целью они выбрали две палатки. Разорвать ткань и проникнуть внутрь для них не составило труда. Первая, шестиместная палатка, упала, когда в неё влезла вторая гиена. Упала и начала вздыматься и трястись. Внутри неё борьба. Две другие гиены решили не лезть внутрь, а просто схватились за ткань палатки и разорвали её в стороны. Вторая палатка, четырёхместная, упала почти следом за первой, но внутрь неё забралась только одна гиена, а две другие начали рвать снаружи.

Лагерь взорвался. Не в прямом смысле, конечно. Паника прошлась по нему от места нападения волной. Другие палатки тоже западали. Испуганный человек – дурной человек. Совсем не соображает. Часовые, охраняющие транспорт, повскакивали на капоты Хамви и принялись выискивать цели. Часовые в лагере рванули в сторону транспорта. Следом за ними рванули сумевшие выбраться из палаток люди. Жаль, что ничего не слышно. Ор, наверное, стоит страшенный.

Гиены на суматоху не обратили внимания. Все, кто был внутри палаток, благополучно скончались. Это видно по окрасившейся красным ткани палаток. Каждая гиена схватила в зубы по человеку, не выпуская из захвата, умелым движением забросила жертву себе на хребет и бросилась наутёк. Секунд двадцать прошло с момента атаки, а семь гиен уже бегут восвояси, каждая с завтраком на загривке. Нехило так!

– Святые негодники… – пробормотал я, а затем воскликнул: – Вот тебе и охота! Вот тебе и падальщики! Семерых на тот свет как здрасьте сказать! А может, и не семерых! Может, их там больше было!

– Может, угодники? – спросила Раиса.

– Нет, – ответил я. – Эти на угодников не тянут. Негодники они. И к тому же далеко не святые.

К моменту, когда в лагере поняли, кто их атаковал и в кого нужно стрелять, гиены успели отбежать метров на сто пятьдесят и начали разделяться. Две взяли направление в нашу сторону, две побежали в противоположную от нас, а три продолжили бежать прямо. Стрельбу открыли только двое часовых. Один из пулемёта M249. Второй – тот самый часовой с автоматом М4А1, до ужаса обвешанным всякой «ерундой». Гиены, услышав звук выстрелов, как по заказу начали рыскать из стороны в сторону, стараясь сбить прицел.

– Умные твари! – воскликнул я. – Сложно по ним попасть будет.

Еще минимум десять стрелков подключились к отстрелу улепётывающих гиен в течение последующих двадцати секунд, но попасть никому не удалось. Расстояние стремительно увеличивается, и пули просто уходят в пустоту.

– Зря патроны тратят, – сказала Раиса. – Не достать им их. Только догонять.

Я наконец-то увидел главного. Похож он на хорошо известного актёра Дольфа Лундгрена, когда тому было лет сорок. Такой же высокий блондин, с такой же причёской и таким же грубым лицом. Подробно не разглядишь, но даже через бинокль угадывается нордическая внешность. Викинг современности, не иначе.

– Главного видишь? – спросила Раиса. – На Лундгрена один в один похож. Сперва подумала, что он, да молод слишком. Тому-то за шестьдесят уже.

– Похож, – улыбнулся я. – Тебе лучше моего видно. Будем звать его Дольфом в кавычках.

– Отдыхающие, как слышите? – спросила рация искажённым голосом Бодрова.

– Слышим хорошо, – отозвался я. – Лежим и продолжаем отдыхать. Дольфа Лундгрена разглядываем.

– Кого? – удивился Саня.

– Потом расскажем, – ответил я. – Новости есть? Боков на связь не выходил?

– Вышел, потому и вызвал вас. Минут двадцать-тридцать, и они возле нас будут. Ждём.

– Сколько их, Саш?

– Шесть машин. Всего двадцать один человек. Зубарь и его парни с ним. Ну и наши: Осипов, Кузнецов, Баркова, Ефименко… Ну ты понял.

– Мало, Саш. Подъедут, тогда вызывай. Будем думать. Мы пока наблюдать продолжим.

– Хорошо, – ответил Саня. – Конец связи.

– А Боков и Ефименко не в Светлом разве должны быть? – спросил я у Раисы.

– Должны были сегодня ночью вернуться. Вернулись, значит.

Я опять взялся за бинокль. Дольф умудрился построить бойцов и раздаёт команды. Толпа нехилая получается. Большая часть всё ещё в трусах. Некоторые спешно одеваются. Гиены с жертвами на загривках видны хорошо. Особенно две, что бегут к нам. Минут пять-семь и добегут. Больше не петляют. Хорошо лапами перебирают. Стрелять по ним никто не пытается.

На борьбу с гиенами Дольф решил отправить Хамви с пулемётами. Отобрал девять успевших хорошо экипироваться бойцов, что-то быстро сказал им, и они бросились к машинам. Меньше минуты, и грозные Хамви рванули охотиться. Можно считать, что гиены отбегались. Пулемёты им шансов точно не оставят.

– Я сейчас в уме прикинула, – начала быстро говорить Раиса. – Две гиены, бегущие к нам, будут на расстоянии точного выстрела минут через пять, если не сменят траекторию. Уйдут левее или правее хотя бы метров на двести и не достану. Побегут прямо на нас и сниму легко. Но стрелять в них я не стану. Лучше дождусь, когда их нагонит Хамви и расстреляет из пулемёта. Догонит он их минут через три-пять, в зависимости оттого, как водила будет жать на газ. Если Хамви подъедет на расстояние выстрела, я буду стрелять.

– Нехило тараторишь, – удивился я и спросил: – Хочешь захватить машину?

– Да, – кивнула Раиса, поглядывая то на поле, то на меня. – Захватим и двинем к своим. Поймут, что случилось, амеры не сразу, и это даст нам приличную фору. Всей толпой догонять точно не станут. Пустят вслед пару-тройку Хамви – отобьёмся такой-то толпой. Пусть нервничают амеры. Им это полезно.

– Понял тебя, – сухо ответил я. – Сразу не стреляй. Стреляй только, если Хамви в зоне точного выстрела окажется. Нужно понять, бронированный он или нет. Если пулемётчик нас заметит, то мы даже моргнуть не успеем. Изрешетит и кусты, и нас заодно…

Одна из гиен начала отставать. Чёрный, как головёшка, негр, вдобавок ко всему усыпанный татуировками от головы до макушки, весит явно больше сотни. Сама гиена имеет не многим больший вес. Ноша тяготит, и животное всё же устаёт. Вторая гиена тащит на загривке белого лысого мужика в ярко– оранжевых трусах. Веса в мужике от силы килограммов шестьдесят-шестьдесят пять. На порядок легче негра будет. Отстающая гиена скоро погибнет, а вот у вырвавшейся вперёд шанс добежать до нас имеется.

– Не более двухсот метров до отстающей, – сказал я, прикинув скорость Хамви. – Скоро стрелять начнёт.

– Подъедет почти вплотную и тогда будет стрелять, – сказала Раиса. – С расстояния не захочет. Точнее, не захотят. Их ведь трое.

Раиса не угадала. Пулемёт M2A1 загрохотал, когда до гиены осталось метров сто пятьдесят. Стрелок промахнулся метров на пятнадцать левее. Гиена снова запетляла. Стрелок выпустил ещё пару коротких очередей и бросил попытку достать гиену на расстоянии.

– Хамви тяжело идёт, – сообщил я. – Бронирован он. На крыше пулемёт M2A1 с бронелистом, прикрывающим стрелка. Сможешь попасть точно в голову?

– Я не буду стрелять, – резко ответила Раиса. – Броню мне не пробить. Захват транспорта врага отменяется.

– Как скажешь… – пробормотал я. Не сильно и хотелось.

Гиена, которая ушла в отрыв, скоро прибежит точно к нам. Метров триста ей до нас осталось. В бинокль её теперь хорошо видно. Опасная зверюга. До второй гиены почти в два раза дальше. Хамви ее почти догнал и совсем скоро сможет давить.

– Сейчас выстрелит, – сказала Раиса, и пулемёт загрохотал. Крупнокалиберная очередь начала разрывать зверя на части. Я увидел, как пуля оторвала заднюю ногу, а затем разнесла голову мёртвого негра. Хамви сбросил скорость и остановился в двадцати метрах от поверженного зверя. Пулемётчик продолжал стрелять, превращая труп негра и гиену в кучу фарша.

– Идиоты… – прошипел я.

Пулемёт наконец-то замолк. Пассажир быстро выскочил из Хамви на улицу и жестом показал водителю в направлении второй гиены. Негр-водитель кивнул, и машина тяжело тронулась. Пассажир – белый здоровяк в песчаном камуфляже – бодрым шагом направился к поверженной гиене.

– Снимешь его, если понадобится? – поинтересовался я.

– Сдурел? – удивлённо ответила Раиса. – Шесть сотен метров до него как минимум. С Винтореза не возьму.

Живая гиена всё-таки ушла левее нас. Метров на сто, не меньше. Вряд ли заметит. А если заметит или почувствует, то не обратит внимания. Сейчас у неё другие цели в жизни. Выжить пытается. И добычу сохранить. Первое всё-таки важнее. Жаль, что она этого не понимает.

– Сейчас самая короткая дистанция от нас до гиены, – сказала Раиса и начала готовить винтовку к стрельбе. – Я перебью ей ногу. Рискованно, но иначе никак. Всё-таки шанс захватить транспорт врага имеется. Главное, чтобы они вышли из машины.

Я решил промолчать. Смысл что-то говорить и тем более отговаривать? И к тому же мне интересно, что из этого всего выйдет. Повезёт и уедем к своим на Хамви с погоней на хвосте. Не повезёт, значит, не повезёт. Значит, никуда не уйдём и не уедем.

Раиса целилась достаточно долго. Я смотрел и ждал. Прошло секунд пятнадцать и Винторез «псыкнул». Вблизи он не такой тихий, но всё же. Уши не страдают.

Попасть в ногу не получилось. Пуля ушла выше и остановилась где-то в задней части спины гиены. Почти у самого таза. Животное споткнулось, выпустило добычу, пробежало несколько метров на передних ногах по инерции, завалилось набок и принялось крутиться волчком.

– Ты ей позвоночник перебила, – сказал я. – Ноги задние отстегнулись.

– Я промахнулась, – с досадой ответила Раиса. – Нас могут засечь. Видишь кровь на траве?

– Нет, – ответил я. – Только трепыхания гиены вижу. Видимость не очень.

Если на большом расстоянии всё просматривалось отлично, то теперь, когда оно сократилось до ста пятидесяти метров, видимость ухудшилась. Местность на таком коротком промежутке не понижается. Мало что видно. Хамви видно отлично. Он продолжает ехать к гиене. Нас вроде бы не заметили.

Пулемётчик открыл огонь со ста метров. В дёргающуюся в траве гиену попасть несложно, и он попал. Не единожды, причём. Зверюга умерла от первого попадания. Последующие просто не имеют смысла.

– Других-то гиен уже завалили, – сообщила Раиса. – Погляди.

Я быстро отыскал два других Хамви. До одного километра два с половиной. Другого почти не видно. Далеко уехал. Оба стоят на месте. Бойцы ошиваются неподалёку. Трофеи рассматривают и, кажется, фоткаются на их фоне.

– Фотографы недоделанные, – сказала Раиса. – С таким подходом к делу они точно в этом мире долго не протянут.

Фотографируются возле убитых зверюг все, кому не лень. От лагеря в их направлении едут ещё два Хамви и, скорее всего, с той же целью. Всем нужны фото. Боец, оставшийся возле гиены в шести сотнях метров от нас, тоже достал смартфон и делает селфи на фоне фарша.

Последний Хамви подъехал к гиене, подстреленной Раисой, почти вплотную и остановился. Водила-негр заглушил мотор и вышел на улицу. Пулемётчик остался за пулемётом. Только головой крутит. Мексиканец, судя по роже. Молодой, лет двадцать всего.

– Держу водилу в прицеле, – прошептала Раиса. – Сможешь пулемётчика снять?

– Нет, – тихо и быстро ответил я. – Могу промахнуться. Лучше ты… А лучше давай подождём. Вдруг он тоже выйти решиться.

– Ждём, – согласилась Раиса.

Водила-негр разглядывал гиену секунды три, а затем начал подозрительно смотреть по сторонам. Повернувшись, посмотрел прямо на нас.

– На нас он смотрит! – испуганно, но тихо воскликнул я. – Стреляй!

Раиса выстрелила, и водила упал. Пуля попала в голову и легко пробила её навылет. Следом раздался второй выстрел. Раиса попала в пулемётчика, но точно не в голову. В шею или плечо. Не успел я увидеть. Увидел только чёрную макушку, пропавшую в люке Хамви.

– Зацепила слегка, – испуганно сказала Раиса. – Точно не убила!

Я думал мгновение, а затем перешёл к действию. Вскочил и побежал прямо к Хамви. Побежал так, как не бегал ни разу в жизни. Даже от сколопендры бежал не так быстро. Ведь именно от моей скорости сейчас зависит, выживем мы или нет. Если пулемётчик сядет за руль и поедет, то достать мы его точно не сможем. А вот нас достанут в скором времени.

Первые сто метров пробежал секунд за одиннадцать и мог с лёгкостью получить первый разряд по бегу. И это с автоматом! И это после всего, что со мной было! Мастера спорта можно давать!

Оставшиеся пятьдесят метров бежал не так резво, но с прежним остервенением. Когда до Хамви остались считанные метры, он завёлся и мягко тронулся. Меня это не остановило. Сам не понял, как успел запрыгнуть на задний бампер и быстро взобраться на крышу броневика. Вот он пулемёт, вот он люк, через который легко попасть в салон. На люке кровь. Много крови. В салоне тоже кровь. Хамви не разгоняется. Он медленно останавливается.

Я осторожно заглянул в люк и увидел мексиканца. Уткнулся головой в руль и зажимает шею двумя руками. Крови жуть сколько! Всё-таки Раиса стреляет метко. В шею попала. Крепок мексиканец, раз с перебитой артерией смог до руля добраться. Вот только уехать крепости не хватило. Я бы так не смог.

Я выбрался через пассажирскую дверь на улицу и вытащил мексиканца из водительского кресла. Говорить с ним не имеет смысла. Помрёт вот-вот.

Раиса дошла до Хамви совершенно спокойно и с таким же спокойствием села на пассажирское кресло.

– Запачкал своей кровью тут всё, – недовольно сказала она. – Живучий, гад… – она брезгливо показала на руль и попросила: – Сними что-нибудь с убитого и вытри кровь. Нас всё равно пока не замечают. Тот дурак всё ещё фоткается с фаршем.

Дурак и правда продолжает делать селфи с фаршем, но теперь еще и курит. В лагере всё по-прежнему. Фоткаются и у других убитых гиен. Фотки одиночные и групповые. Не до нас им.

Снимать одежду с трупов я не стал. На заднем сиденье нашлась мокрая и грязная футболка. Как смог, так и оттёр кровь. Стало лучше. Негр-водитель вышел на улицу с оружием. Новенькую штурмовую винтовку G36 оставлять в поле я не решился. Стоит она немало. Жаль, что принадлежит Раисе. Добрый трофей. Еще в салоне лежит штурмовая винтовка Galil, и она, скорее всего, принадлежала мексиканцу, а теперь тоже принадлежит Раисе.

За руль Хамви я сел не впервые. С машиной знаком еще с Сирии. Отбили боевики у американцев один Хамви. А затем его у боевиков отбили мы. Был он старый, с открытым верхом и слишком шумно работающим мотором. Поездив на нём и успокоив русскую душу, мы за символическую сумму продали его сирийцам. Через пару дней сирийцев накрыли боевики, и Хамви снова оказался у них. А ещё через неделю боевиков накрыли американцы, и Хамви вернулся к законным владельцам. Весёлый круговорот Хамви на войне получился… Этот Хамви от того отличается кардинально. Новенький, бронированный и более комфортный. Поинтереснее будет, как ни крути.

– Ездил на Хамви? – поинтересовалась Раиса.

Направление мы взяли в сторону лагеря американцев. Нам нужно забрать языка. Фоткаться он перестал. Сидит на траве, курит и любуется природой. Скоро удивится.

– Ездил на старом трофейном, – ответил я. – Разницы никакой. На том даже сложнее было. Но мотор на том был порезвее. Этот всё-таки бронированный.

Обсуждая плюсы и минусы американского транспорта, мы доехали до нужного места. Белый здоровяк в песчаном камуфляже сидит к нам спиной и продолжает пускать дым. Явно не первую курит.

Удивлению не было предела, когда он увидел нас. Лишился дара речи, но рот открыл широко. Я по-английски сказал:

– Оружие бросай, а сам ложись лицом в траву. Выполняй.

Здоровяк думал недолго, а затем снял с плеча висящую на плече неизвестную мне штурмовую винтовку и отбросил её на добрых два метра в сторону. Продолжая удивляться, быстро лёг на траву лицом вниз и сложил руки за головой. Началась процедура упаковки. Верёвки сразу не нашлось, поэтому пришлось вырубить.

***

– Шура, как настроение? – позвала Раиса в эфир.

Захваченный язык лежит в багажнике, связанный по рукам и ногам верёвкой, которая нашлась там же, в багажнике. Едем мы не быстро, потому что ехать не слишком далеко. Штатную рацию выключили от греха подальше. Нам своей, портативной, хватает.

– Шура слышит хорошо, – отозвался Бодров. – Что за гул у вас? Вы что, в поезде?

– В бронепоезде, – ответила Раиса. – Тут здоровенный колпак в салоне, под которым дизельный мотор и трансмиссия автоматическая. Едет бронепоезд вполне достойно. Над шумоизоляцией немного поработать только надо.

– Так, стоять! – взволнованно крикнул в эфир Саня. – Я наблюдаю Хамви, который едет к нам. Это вы?

– Мы, Саша, кто же ещё, – с улыбкой ответила Раиса. – Захватили один случайно. И ещё язык в придачу достался. Гиены помогли.

– Какие гиены? – с недоумением спросил Бодров. – И какой язык? Вы что, в лагерь вылазку совершили?

– Расскажем, как приедем, Саш. Вы там с Булатом на месте не стойте. Поезжайте навстречу нашим и думайте, как нам остановить погоню. К нашему приезду должны придумать. Погоня будет на таких же, как у нас, Хамви, но, скорее всего, оборудованных мелкокалиберными пушками и крупнокалиберными пулемётами. Задачу дала – выполняйте. Конец связи.

– Конец связи… – пробормотал Бодров.

Еду я размеренно. Держу спидометр почти на сорока милях. Спидометр у Хамви дублированный, и километры там имеются. Скорость ровно шестьдесят километров в час. Больше ехать нет смысла. Наличие брони даёт прибавку в весе, а она, в свою очередь, плавность хода. Не прыгает Хамви.

– А на Тигре ты ездил? – поинтересовалась Раиса.

Я кивнул. Сидеть за рулём Тигра мне довелось поболее, чем за рулём Хамви. Всё там же, на войне.

– И как он? Если сравнивать Тигр и Хамви, то кто выиграет?

– Вопрос сложноватый, – ответил я. – Обе машины военные, и цели у них похожие, но отличаются они кардинально. Хамви побольше размером, но места в нём мало, как видишь, и весит он мало. Тигр с виду меньше, но почти в два раза тяжелее, просторнее и лучше защищён. Если выбирать из двух, то отдам предпочтение Тигру не задумываясь. Он роднее. И нравится больше. Да и лучше он. Тигр мой выбор. Окончательный и бесповоротный.

– А Волк? – спросила Раиса. – Видел такую машину? На выставке техники я её встретила. Давно это было. Шестиколёсная махина. Здоровый и брутальный. Как он тебе?

Волк… Что за Волк? Знакомое…

Вот блин, забыл. Читал я про Волка, но не видел. Не довелось.

Посмотрев на Раису, ответил:

– Волка только на картинках видел. Сказать про него ничего не могу. Вид да, соглашусь, суровый. Весит, как два Тигра, он. В серию вроде не пошёл. Не посчитали нужным, видимо. Хотел бы прокатиться, но не судьба. Будем юзать Хамви, мечтая о Тиграх и Волках.

Про машины Раиса больше не спрашивала. Взяла лежащую на коробе неизвестную мне винтовку, которая досталась нам от языка, и принялась её разглядывать. Я винтовку даже в руках не держал. Надписи на ней какие-то имеются. Думаю, они расскажут, что за оружие нам досталось.

Когда Раиса вдоволь насмотрелась на винтовку, я решил спросить:

– Что написано на ней?

– Не знаешь, как называется? – удивилась Раиса.

Я покачал головой. Вот-вот подъедем к месту, где меня чуть не сожрала сколопендра. Мусин и Бодров уехали.

– Ты у нас ходячая энциклопедия, Никита, – улыбнулась Раиса. – Не думала, что есть что-то, чего ты не знаешь.

– Преувеличила ты с энциклопедией, – рассмеялся я. – Любитель, и не более. Много читал, и память хорошая. Эта винтовка похожа на FN SCAR, но это не он.

– На винтовке написано «Beretta ARX-160». Что-нибудь говорит тебе это название?

Я кивнул:

– Говорит, и притом немало. Читал про неё, но вижу впервые. Это итальянская штурмовая винтовка. Дорогая очень. Скорее всего, стреляет натовским патроном. Хотя… по магазину не скажешь, что натовский «5.56». Не от Калашникова магазин, случайно? На моём «АК-15» точно такой же вроде.

Раиса путём нескольких манипуляций отстегнула магазин и, кивнув, ответила:

– Он самый. Патрон «7.62х39». Модификация под наш патрон.

– Добрая машинка, – заулыбался я. – Пендос, взятый нами, не так прост. Знает, какие патроны самые распространённые. Ему надо сказать спасибо за подарок. Беретта плохого оружия не делает.

– Думаю, что у меня вскоре появится возможность протестировать эту винтовку… – задумчиво сказала Раиса и продолжила изучать свой трофей. – И у тебя она тоже появится. Кому понравится, того и будет. Но учти, что девушкам нужно уступать.

Минут пять, и мы увидели наших. Встали они на пригорке. Не ахти как встали. Планом тут точно не пахнет. Ехали, увидели едущих навстречу Мусина и Бодрова и остановились. Шесть машин стоят передом к нам. Седьмая Санина Ауди. К нам она встала задом. Симпатичным таким задом. Всё-таки Ауди умеют делать красивые машины. Особенно универсалы. И особенно «RS».

Из всего транспорта хоть какую-то серьёзность внушает только французский Хаммер Зубаря, он же Renault Sherpa II. По сравнению с Хамви выглядит симпатичнее, но в отличие от него не бронирован. Ну и пулемёт на крыше не такой серьёзный. Есть ещё второй такой же француз, но на нём установлена малокалиберная пушка. По причине её неработоспособности машину брать с собой не решились. Толку от неё не будет.

– А Реношка посерьёзнее Хамви будет, – сказала Раиса. – Позлее видок. Повыше вроде. Жаль, что не бронирован.

– Да, Рено посимпатичнее, – согласился я. – Но и оно с Тигром не сравнится.

Нас встретили с удивлением на лицах. Только Боков и Зубарь хмурятся. Мусин и Нугуманов хлопают в ладоши. Кузнецов сидит на траве, курит сигарету и смотрит на трофейный Хамви исподлобья. Сашка Бодров и Илюха Осипов внимательно слушают рассказ Максима Ефименко, не забывая поглядывать на нас. О разработке плана нет и речи.

– Трофей оценивать будем? – радостно спросила Раиса и спрыгнула на землю.

Я вышел из машины следом за ней и направился к багажнику. Все ждут рассказа, и Раиса решила порадовать народ. Бокову, Зубарю и Ефименко рассказ не слишком интересен. Они подошли ко мне. Андрюха положил руку на багажник и сказал:

– Прежде чем ты откроешь его, ответь на один вопрос: сложно было?

Я, улыбнувшись, покачал головой и ответил:

– Проще простого. Только ноги болят. Побегать пришлось, но позже оказалось, что можно было обойтись и без этого.

– Открывай, – потребовал Зубарь.

Я путём несложных манипуляций открыл багажник Хамви. Он у него неширокий, но достаточно просторный. Захваченному нами американцу не было тесно. В себя он пока не пришёл. Перестарались, однако.

– План не меняем? – глядя на американца, спросил Зубарь.

– Нет, – ответил Боков.

– Нет, – добавил Ефименко.

– Тогда тащим его в мою машину, – начал командовать Зубарь. – Ты, Никита, с нами. На трофее поедет Нугуманов. Маршрут известен. – Набрав воздуха, он рявкнул: – По машинам!

Мы перенесли языка на заднее сиденье Рено Зубаря. Справа и слева от него сели Максим и Андрюха. Я сел на переднее пассажирское. Зубарь за руль. Колонна тронулась и медленно поползла в обратную сторону. Надеюсь, что не в посёлок Двойка.

– Вкратце расскажи, что случилось, – попросил Боков.

Я за минуту пересказал нашу вылазку.

– Девять убитых – это уже хорошо, – сказал Зубарь. – Может, больше, если гиены не сплоховали. Наш язычок, после того как всё расскажет, будет десятым.

– Какой план? – спросил я.

Макс и Андрюха пытаются привести языка в чувство. Стонет, но в сознание приходить отказывается.

– План прост, – ответил Зубарь. – Едем в бывший лагерь Пана и укрепляемся там. Ждём, когда появится погоня, если она вообще появится. Дозор выставим на солидном расстоянии. Сашина Ауди пуляет неплохо, и от погони она уйдёт играючи. Весь план.

– План так себе… – пробормотал я. – Рискуем Сашиной Ауди и им самим. Пушек у амеров много, и стреляют они далеко. И пулемётов навалом. Если по гиенам палили от неожиданности и испуга, то к встрече с нами будут готовы.

– Очухался! – радостно объявил Максим Ефименко. – Ну что, пендос, говорить будем?

Американец выглядит плохо. Морду мы ему не сильно намяли, а вот голову, похоже, стрясли, и при этом конкретно. Зачем Раиса ударила его так сильно?

Вращая головой, американец смотрит на всех нас удивлённым взглядом. Постепенно удивление сменяется злостью. Начал дёргаться, пытаясь высвободиться. Связал я его серьёзно. Шансов освободиться нет.

Максим Ефименко ткнул американцу пальцем куда-то в район печени, и тот завыл так, что пришлось зажать уши. Проорав, он начал хныкать. Злость в глазах пропала.

– Я и не такие фокусы могу вытворять, – по-английски сказал Максим и, показав на нас, добавил: – Они пострашнее меня будут, если что. Разговорим в любом случае. Думай, и желательно быстро.