Текст книги "Иной мир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Кирилл Водинов

Соавторы: Никита Шарипов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 194 страниц) [доступный отрывок для чтения: 69 страниц]

Нет, до поцелуев не дошло. Могло дойти, но я не стал. Рано нам целоваться. Подождём. Не привык пока. Не ощущаю. Не знаю, чего хочу. Хочу понять. Понять, есть ли у меня с Кейли будущее. Просто секс точно не нужен. Просто секс был с Машей из Тёмного будущего. И с девушками, которые были до неё. Надоело, если честно. Новый мир – новая жизнь. Попробую влюбиться…

***

– Как всё прошло? – поинтересовался Андрюха, когда я вышел на улицу. Прошло минут тридцать, и он успел вернуться от Модеста.

– Нормально прошло, – ответил я. – Убедил, что всё будет хорошо. Правду сказал.

– Ну и правильно, – поддержал Андрюха. – Правда лучше лжи, как ни крути. По крайней мере, перед самим собой не стыдно. Но порой соврать проще.

– Да, – согласился я. – Порой проще соврать.

Пушок замяукал столь неожиданно, что я подумал: а не свалить ли мне? Мяуканье звук напоминает только относительно. Скорее, он похож на жуткий рёв. Даже мярганье котов, решивших выяснить, кто из них круче в тёмной подворотне в тот момент, когда ты там проходил и думал о прекрасном, кажется лёгким шумом, не способным взбудоражить нервную систему.

– Не бойся, – тут же успокоил Андрюха и крикнул: – Пушок, тишина, я тебя услышал.

– Чего он орёт? – испуганно поинтересовался я. – Жрать захотел?

– Если бы, – ответил Андрюха. – Когда он хочет жрать, то нежно мяукает или мурлычет. Этот звук говорит, что Пушок встревожен. Опасность, Никит. К нам идут потоки внимания. Я говорил, что саблезубы этого мира эмпаты. Кто-то интересуется нами. И этот интерес имеет агрессивный характер.

Моя Тойота стоит ближе, и мы быстро взобрались на неё. С крыши машины видна большая часть посёлка Заксенхаузен, все ближайшие холмы и участок дороги в полкилометра длинной, ведущей в соседние посёлки и город Светлый. Там, за границей видимости дороги, заметно поднимающееся в воздух облако пыли.

– Колонная пылит, – сказал я. – Минимум четыре машины едут. Пушок мог почувствовать опасность на таком расстоянии?

– Если хотят убить именно меня, то нет, – тихо качнул головой Андрюха. – Если хотят убить его, то да. К нам едут, Никит, можно не сомневаться. И едут с одной целью: убивать. Похоже, что Пан устал бояться. Плохи дела.

Первый виновник, поднимающий пыль, показался, и я узнал один из французских Хаммеров, стоявших на охране КПП посёлка Рог. К нам едет тот, на крыше которого имеется вполне работоспособный крупнокалиберный пулемёт. Лучше бы с неработающей пушкой отправили. С пулемётом не пободаешься.

– Это наемники, – устало сказал Андрюха и спрыгнул с крыши. Уже на земле добавил: – Значит, следом за ними едут ребята Пана. Крайние меры. Целый взвод по нашу душу отправили.

Показалась вторая машина – черный внедорожник. Понять, какой марки, пока невозможно. Похож на Шевроле Тахо.

– Спрыгивай, Никит, и пошли, – позвал Андрюха. – Свалить у нас всё равно не получится. Вариант только один: даём бой. Сомневаюсь, что есть смысл.

Я спрыгнул, быстро осмотрел территории и понял, что французский Хаммер заедет во двор либо через ворота, либо проломив забор. Остановить его мы неспособны. Давать бой тоже нет смысла. Ни тяжёлого вооружения, ни хорошего укрытия. Дом стоит обособленно на окраине посёлка. Ловушка.

– Даём бой и практически сразу умираем, – сказал я. – Не знаю, как ты, а мне возможности крупнокалиберных пулемётов известны. Андрюх, нам проще застрелиться.

Андрюха хотел ответить, но в этот миг окрестность накрыл голос, транслируемый из громкоговорителя, установленного во французский Хаммер:

– Боков, сопротивление бесполезно! Говорит Зубарев. Предлагаю не делать резких движений. Ты ведёшь себя спокойно, и мы не жмём на спуск. Андрюх, убивать тебя не хочется. У нас приказ Пана. Прояви понимание.

Андрюха сел на траву, где стоял, и схватился за голову.

– И котёнка своего на цепь посади, иначе сам знаешь, что с ним станет, – добавил некий Зубарев.

– Пушок, сиди тихо, – скомандовал Андрюха, продолжая смотреть в землю.

Я, не зная, что делать и куда бежать, спросил:

– Варианты?

– А они есть, Никит? – удивился Андрюха. – Просто ждём и всё. Ты слышал, что они сказали.

Ворота распахнулись от удара мощным бампером, и во двор, невзирая на аккуратно скошенную траву, влетел французский Хаммер. Следом за ним въехали три чёрных Шевроле Тахо. Четвёртый остался у ворот, потому что ему банально не хватило места.

Я и Андрюха к тому времени встали у входа в дом. Из оружия у меня пистолет, а вот Боков пустой. И зачем нам оружие, если сдаваться надумали?

Первым из Хаммера вышел одетый в камуфляжный костюм здоровяк. На голове красуется краповый берет. Вооружён пулемётом «Печенег». Рожа злая и готовая убивать.

– Это Зубарь. Он командир наёмников, – сказал Андрюха и обратился к здоровяку: – Привет, Зубарь. Вот он я, безоружный и готовый сдаться. Рад?

– И тебе не хворать, Боков, – ответил Зубарь и направился к нам. Из машин полезли бойцы. И вправду, минимум взвод наберётся. Наёмников всего шесть, включая недавнего знакомого Фомина. Остальные бойцы Пана. Мания у них на наколки, что ли?

Зубарев подошёл к нам и начал пристально смотреть. Повернувшись к своим, скомандовал:

– Обыскать тут всё, включая дом. Боков, зверюга твоя где?

– На территории, – спокойно ответил Андрюха. – Вы не ссыте, пока не прикажу – не тронет.

– Ты мне условия ставить будешь? – рявкнул Зубарь. Голос у него хороший, только команды раздавай.

– Я просто предупредил тебя, – безразлично сказал Андрюха.

Зубарь протянул руку и потребовал:

– Пистолет.

Я нехотя вытащил ПЛ-15 из кобуры и отдал.

– Интересно, – пробормотал Зубарь. – Это же пистолет Лебедева. Давно мечтал его в коллекцию заполучить. Мечты сбываются.

– Ненадолго! – рыкнул Андрюха, мгновенно разозлившись. – Зубарь, ты охренел? Ты понимаешь, что это война? Понимаешь, что не выживешь?

– Андрюх, – на лице Зубаря отобразилась довольная ухмылка. – Пан приказал мне взять тебя живым или мёртвым. – Он направил мой пистолет в голову Бокова. – Хочешь мёртвым? Скажу, что оказал сопротивление.

Послышался шум экстренного торможения по грунтовке. Гелендваген Максима Ефименко чудом не впечатался в крайний Шевроле Тахо. Минимум десять стволов тут же уставились на него. Максим не заставил ждать и, выскочив из машины, бодрым шагом направился к нам.

– Вот и Максимка пожаловал, – довольно сказал Зубарь. – Его тоже приказано взять. Всю вашу шайку-лейку собрать приказали.

Максим Ефименко светится от радости, не обращая внимания на стволы, которые на него направили. Когда он успел поправиться? Или броню под костюм нацепил? Остановившись перед Зубарем, Максим протянул руку и сказал:

– Поздороваться не хочешь?

– Здорово… – растерянно ответил Зубарь, сунул мой пистолет под поясной ремень и пожал руку Максима.

Максим сделал всего одно движение свободной левой рукой, и послышался щелчок наручников. Зачем он прицепил к себе Зубаря? Свою левую руку Максим прицепил к правой Зубаря.

– Ты дурак? – округлил глаза Зубарь и посмотрел на Максима, как на идиота.

– Типа того, – улыбнулся он и свободной правой достал из кармана небольшой беспроводной детонатор. Продемонстрировав его, добавил: – Расстегни мне курточку, а то вспотел я чего-то.

– Взрывчатка? – рявкнул Зубарь и дёрнул Максима на себя.

– Она самая, – ответил Максим, не сдвинувшись с места. Только щелкнули наручники, зажав руки ещё сильнее. Синяки точно останутся.

– Я сейчас нажму кнопку, – сказал Максим и зажал кнопку детонатора большим пальцем.

Дёрнулись все: я, Боков, Зубарь и его бойцы. Дёрнулись, но ничего не произошло.

– Не ссыте, – сдерживая смех, сказал Максим. – Детонатор у меня перенастроенный. Нажатие к взрыву не приведёт. А вот если отпущу – бабах будет серьёзный. Уяснил, Зубарь?

– Ты идиот? – взревел глава наёмников. Своим парням он скомандовал: – Всем стоять и не дёргаться! Стрелять запрещаю. Полоумный нарисовался.

– Сам ты идиот, Зубарь, – с улыбкой ответил Максим. – Я, в отличие от тебя, нормальный. Попрошу снова: расстегни мне куртку. Жарко.

Зубарь с предельной осторожностью взял язычок замка лёгкой куртки Максима и потянул его вниз. Взору предстали тёмно-красные брикеты Семтекса, плотно сидящие друг к другу и увитые тонкими проводами. Семтекс – пластичная взрывчатка, в основе которой лежит гексоген. В Сирии мне доводилось видеть, как бахает Семтекс. Особой разницы со всем известным С-4 нет. Убивают обе прекрасно.

– Мать твою! – воскликнул Боков.

Я тихо присвистнул.

– Твою дивизию… – пробормотал Зубарь.

– На мне около двадцати килограммов гексогена, – спокойно сообщил Максим. – Вдвое больше лежит в машине и тоже подцеплено к детонатору. Если кто-то не знает, что такое Семтекс, то смело заявляю: он мощнее тротила. Отпущу кнопку и не выживет никто. Есть желающие проверить?

Несколько бойцов, стоящих у ворот, начали тихо пятиться.

– Стоять, суки! – грозно рыкнул Зубарь. – Надумаете свалить, лично перестреляю!

Не знаю, врёт ли Максим про взрывчатку в машине, но того, что на нём навешено, достаточно, чтобы угрохать всех присутствующих. Не хочется мне, чтобы он кнопку отпускал. Ой, как не хочется.

– На Бога надейся, а сам не плошай, – сказал Максим, пристально глядя на Зубаря. – Слыхал такую поговорку? Как видишь, я не плошаю. Подстраховался малость. Думаю, что для переговоров ты созрел, верно?

– Верно, – сквозь зубы ответил Зубарь.

– Ну, тогда пошли, – Максим дёрнул рукой и потащил Зубаря к французскому Хаммеру. – Поедем на нём. Говорить будем в поле, потому что так надёжнее. Не стоит недвижимость портить, если что-то не так пойдёт. Твои ребята пусть за руль прыгают, а Пановские пассажирами побудут. Твои надёжнее, точно не свалят. Никита и Андрюха на моём Гелике поедут. Всё понятно объяснил?

– Понятно, – буркнул Зубарь и начал командовать. Спустя три минуты мы расселись по машинам и выдвинулись в ближайшее поле, а точнее, на холм.

– Проверь, есть в багажнике взрывчатка или нет? – попросил Андрюха, севший за руль.

– Не хочу проверять, – резко ответил я. – Надо, сам проверяй.

– Не хочу, – замотал головой Андрюха. – Страшно.

Как может быть не страшно? Беспроводные детонаторы не слишком надёжны. Сбой и того… даже понять, что умерли, не успеем.

– Макс красавчик, – сказал Андрюха. – Нехило так подстраховался. И надо же было додуматься: пояс шахида нацепить! Двадцать кило Семтекса! Где он его взял-то? И еще сорок у нас в багажнике! Я плохо знаю Максима Ефименко…

– Ага, – только и ответил я.

Андрюха остановил Гелик за Хаммером. Нехотя подползли джипы Шевроле. Так же нехотя все начали выходить из машин.

– Я в данный момент для вас царь и бог! – начал вещать всё ещё сцепленный наручниками с Зубарем Максим. – Вы все зависите от моего большого пальца. Он устанет и вы умрёте.

– Макс… – начал Зубарь.

– Я четвёртый десяток Макс! – рявкнул Максим. – Что говорю, то и делаем. Все согласны? Если да, то просто молчите. Не согласны, скажите об этом.

Никто из бойцов не осмелился открыть рот. Зубарь оскалился, но тоже промолчал.

– Первостепенная задача: сложить всё оружие в одну из машин, – продолжил Максим. – Приказал – делаем.

Секунд десять никто не решался пошевелиться, а затем у одного из бойцов сдали нервы. Им оказался двадцатилетний паренёк с наколотой на шее змеёй, вооруженный АК-103. Приблизившись к крайнему из Шевроле, он открыл дверь и забросил в салон автомат. Следом за ним отправился пистолет, а затем разгрузка.

– Славный малый, – сказал Максим. – Повторяем. Андрюх, забери у Зубаря пулемёт и пистолет Никиты. Их туда же. Говорить будем без оружия. Мы не исключение.

Две минуты и ни у кого не осталось оружия. Максим пристально смотрел за каждым. Разоружились все, нет сомнений. Ножи и те оставили.

– Вот теперь я спокоен, Зубарь, – улыбнулся Максим. – Теперь можно говорить.

– Говорить? – Зубарь начал дёргать рукой, пытаясь освободить её от наручников. – Макс, ты конченый псих! Что натворил, урод? На тот свет меня решил отправить? Макс, деактивируй чёртову взрывчатку, богом прошу!

Вот он как завёлся! Испугался, значит, суровый Зубарь. Понятное дело, страшно. Всем страшно. Посмотришь на бравых ребят Пана, и смеяться хочется. Приехали загорелые и жизнерадостные, а теперь бледные, как покойники. Всем жить хочется.

– Прекрати меня оскорблять, Зубарь, – тихо попросил Максим. – Я обвешался взрывчаткой не просто так. Вы приехали убивать моих друзей. Мы ответили подобающе. Что не нравится? Ты и твои ребята останутся живы. Пацанчики Пана вряд ли. Всё по-честному, верно?

Глаза Зубаря резко увеличились:

– Не понял?

– Чего? – испуганно крикнул один из бойцов. Парняга моего возраста с ровным шрамом на левой щеке. Ножом оставленным, не иначе.

– Чего слышал, – спокойно ответил Максим и снова обратился к Зубарю. – Пусть твои ребята отходят от ребят Пана. Пока убивать никого не буду, но если кто-то дёрнется, то умрёт. Старый всё видит. Сто лет, а стреляет без промахов.

Началась суматоха. Бойцы Зубаря попятились к нам. Бойцы, присланные Паном, забеспокоились, но с места не сдвинулись. Неужели старый контрразведчик Егоров где-то рядом? Или он давно здесь? Не поверю, что всё спланировано!

– Командуй, Андрюша, – попросил Максим.

– Закрой глаза, – сказал мне Боков и тут же добавил: – Пушок, твой выход!

Саблезуб возник бесшумно. Увидел его в прыжке. Огромная кошка, успевшая сменить окрас и слиться с местностью, свалила двух бойцов и продолжила убивать. Касание лапой – боец падает с разорванным горлом. Укус – ещё один боец умирает, потому что клыки саблезуба отлично прокусывают черепную кость. Секунды тянутся долго. Их было пять… Может быть, семь… Всего семь секунд, чтобы убить двадцать с небольшим человек. Семь секунд, за которые грозный хищник успел сделать многое. Способен на такое человек с автоматом в руках? Нет, не способен. Бойцы Пана разбегались, но не успевали. Для саблезуба они как черепахи. Высока реакция кошачьих. Слишком высока.

Мы стояли и смотрели на умирающих людей. Я, Андрюха Боков, Максим Ефименко, Зубарь и его пятеро бойцов. Смотрели молча. Кто-то с безразличием, а кто-то с ужасом на лице. Меня страх окутал с головы до ног. Страх, вызванный стонами, кровью и запахом смерти. Пушок, закончив дело, спокойно лёг на траву и начал умываться. Кровь, в которой измазался, ему не по душе. Жуткая пасть, украшенная двумя мощными клыками, стала бордового цвета. Густые капли падают с неё. Совсем скоро эти капли впитаются в землю.

– Вот видишь, Зубарь, – первым нарушил тишину Максим. – Видишь, что бывает, когда не продумываешь ходы наперёд? Мы предугадали действия Пана и немного подстраховались. Ты и твои ребята – наёмники. Решили не трогать вас. Зачем убивать тех, кто невиновен? Вы ведь всего-навсего цепные псы. Люди, которые продают свои навыки за деньги. Вы в данном случае никто.

Зубарь из транса не вышел. Продолжал стоять и смотреть на умирающих бойцов Пана. Смотреть и не понимать, что произошло.

Я на ватных ногах подошёл к Шевроле, в который мы сложили оружие, и отыскал свой пистолет. С полным безразличием выстрел в голову бойца, пытающегося собрать собственные кишки. Глубокая рана на брюхе значит только одно – смерть. Долгую и мучительную смерть. Когти саблезуба порвали много органов. Длинные и острые когти.

Вторая пуля досталась бойцу с прокушенным плечом. Пушок укусил его лишь раз, но этого достаточно, чтобы размозжить большую часть костей и оставить глубокие раны.

Затем была третья и четвёртая пули.

А затем я сбился со счёта. Патроны закончились на последнем бойце. Пистолет щелкнул. Боец с ужасом в глазах и открытым в молчаливом крике ртом посмотрел на меня. Когти располосовали грудину. В ране видны лёгкие, из которых выходит кровавого цвета пена. Слишком живучий.

Чужой выстрел заставил вздрогнуть. Боец обмяк. Выстрелил дед Юра. Старый контрразведчик Егоров.

– Представление окончено, – негромко сказал он и сунул пистолет ТТ куда-то под куртку. – Слишком грязно. Противно смотреть. Надо убрать. Машина сейчас приедет. Яма уже ждёт.

– Вы устроили войну! – неожиданно взорвался Зубарь. Кажется, ему недалеко до истерики. – Вы понимаете, что будет? Вся шайка Пана начнёт охотиться за нами! Это война! Самая настоящая война!

Максим Ефименко отцепил наручники от руки Зубаря и спокойно сказал:

– У тебя и твоих парней два варианта. Первый – вы уезжаете и делаете всё, что пожелаете. Встанете на сторону Пана – ваше право. Вы же купленные, мы понимаем. Останетесь с нами и будете против Пана. Выбирай, Зубарь.

Зубарь начал пятиться назад. Максим усмехнулся и отпустил палец, удерживающий кнопку. Ничего не произошло. Понт. Бутафория. Обман! Либо муляж, либо взрыватель не активирован.

Зубарь взревел и тут же оправдал своё прозвище. Стал похожим на рвущегося в бой зубра. Огромного и сильного, не знающего преград.

Егоров выстрелил в воздух и крикнул:

– Не драться! Перестреляю, с меня станется. Никита, Андрей, Максим и Степан, все в машину, и уезжайте. Я тут сам со всем разберусь. Стёпа, ты меня понял?

Грозный вид Зубаря куда-то подевался. Опустив голову, он виновато сказал:

– Я тебя понял, дед.

Андрюха слегка толкнул меня в сторону Гелендвагена Максима и шепнул:

– Садись за руль, и поехали. Надоела мне уже эта хоррор-комедия.

Я сел за руль. Андрюха прыгнул на пассажирское, и мы тихо двинулись в сторону его дома. Французский Хаммер лениво пополз следом. За его руль сел Зубарь.

– На тебе лица нет, – заговорил Боков. – Удивлён произошедшим?

Я не ответил. Удивлён – мягко сказано. Я в шоке. В глубоком шоке.

– Извини, Никит, – продолжил Андрюха. – Ты человек новый, и поэтому мы должны были тебя проверить. Произошедшее предполагалось, но точной инфы не было. Пан должен был отреагировать на нашу движуху. Он отреагировал и прислал ребят. На данный момент всё нормально. Не плохо и не хорошо. Просто нормально. Тебя я не просто так отправлял в Рог. И Саня Бодров к Пану тебя тоже не просто так потащил. История твоего прибытия слишком весёлая и слишком неправдивая. Много непонятного.

Я тихо спросил:

– Вы подозревали, что я человек Пана?

– Без подозрений никак, сам понимаешь, – ответил Андрюха. – Но теперь ты вне подозрений. Твоя рожа это показала. Сыграть так правдоподобно просто невозможно. Пана ты точно не знал раньше и отношения к нему не имеешь.

– Вы дебилы, – сказал я и замолчал. Я и Пан, как вообще можно додуматься до такого? А моя история, что в ней такого?

– Если Зубарь встанет на нашу сторону, то шансов будет больше, – сказал Боков. – Его ребята нужны нам.

Я понял, что всё не так, как говорили, когда подъехал к дому Андрюхи. Во дворе слишком людно. Стоит Ауди Бодрова и неизвестный мне Гранд Чероки начала девяностых годов. Булата Мусина, Дениса Нугуманова и Сашку Бодрова узнал без труда. В двух женщинах разгадал Ольгу Баркову и Раису Серкову. Последняя стоит с Винторезом в руках. Молодой парень в полной экипировке, нет сомнения, Паша Кузнецов. Всех их не должно быть здесь.

– Пошли, – ответил на мой молчаливый вопрос Боков и вышел на улицу. Сзади подъехал французский Хаммер и запер выезд из двора.

Я вышел из машины следом за Боковым и молча пошёл к ожидающей нас компании. Умелой подсечки под ноги не ожидал и поэтому ткнулся лицом в траву. Болезненно так ткнулся, не успев выставить руки, потому что Андрюха успел их схватить и вывернуть. Тут же подбежали Сашка Бодров с Булатом Мусиным и не дали мне попытаться оказать сопротивление Бокову. Мои руки силой скрестили. Послышался треск строительной стяжки. Следом за ним ещё один – стянули ноги. На голову натянули чёрный мешок. Суки! За что? И зачем на голову мешок? Что я, ваших рож не узнаю?

– В баню его, – скомандовал Андрюха, пока я додумывал, что произошло.

– За что? – крикнул я, чувствуя солёный привкус во рту. В падении неслабо прикусил щеку.

Кто-то пнул меня по рёбрам, и они отозвались жгучей болью. Сильные руки подняли и куда-то понесли. За что, мать вашу? Я сплюнул кровь прямо в мешок. Нехилый кусок щеки с внутренней стороны отпластал, видимо. Чем вызвано такое отношение ко мне? Почему? Я никого не предавал. Я не человек Пана!

По знакомому скрипу понял, что затащили в предбанник. Несколько секунд и горизонтальное положение сменилось вертикальным. Мешок скинули. На меня смотрят Раиса Серкова и Ольга Баркова. Нехорошо так смотрят, ухмыляясь. Кроме них и меня в предбаннике никого нет. Нефиговое знакомство, я скажу!

– Привет, Никита, – сказала Раиса и нехорошо улыбнулась.

– Привет-привет, – добавила Ольга.

Раиса Серкова моложе Ольги Барковой, но ненамного. Обе чем-то похожи. Худые, но жилистые. Работа, видимо, такая. Явно не блинчики стряпают каждый день. И точно не часто их едят. Лица видны плохо, потому что лампочка находится позади них, а на улице не успел путём разглядеть.

– Привет, – сухо ответил я и сплюнул кровь на пол. Интересно, что сейчас мне скажут?

– Видишь это? – спросила Раиса, показав мне портативный плеер.

Я кивнул:

– Глаза на месте, поэтому вижу.

– Тут твои переговоры с Паном записаны, – спокойно сказала Ольга.

Я начал смеяться. Громко и от души. Какие нахрен переговоры? Я Пана вживую всего лишь раз в жизни видел. И говорил с ним всего лишь раз. Мы незнакомы с ним. Разве только из досье, в котором Пана предписано убить.

– Ударились? – спросил я, прекратив смеяться. – Мои переговоры с Паном? Включайте, послушаю.

В предбанник влетел злой до ужаса Боков и начал орать:

– Чего творите-то, а? Совсем на фоне подозрений крыша поехала? Я же просил всё по-честному делать! Почему?

– Перестраховываемся! – резко ответила Раиса. Боков выхватил у неё портативный плеер и с психу раздавил его одной рукой в мелкое крошево. Показав на дверь, взревел:

– Вышли обе!

Раиса и Ольга пожали плечами и спокойно покинули предбанник.

– Паранойщицы недоделанные! – сказал вслед женщинам Андрюха и, вытащив складной нож из кармана, сделал шаг ко мне.

Я, всё это время наблюдавший за происходящим, занервничал. Рожа у Бокова злая, нож в руке, и движется он ко мне. Надеюсь, что хочет разрезать стяжки, но что, если это не так?

– Не ссы, Никит, – сказал Андрюха, склонившись надо мной. – Просто мои друзья перестраховались. Хотели, так сказать, на понт взять. Я-то не знал…

Мои руки и ноги получили свободу. Выплюнув скопившийся во рту сгусток крови, я злобно посмотрел на Андрюху и сказал:

– Объясни мне, что произошло, или кто-нибудь получит по роже.

– Остынь, Никит, – попросил Андрюха. – Это нелепая случайность. Не нужно никого трогать. Мы извиняемся.

– Извиняетесь? – я задрал футболку и показал место, где чей-то носок ботинка соприкоснулся с моими рёбрами. Получилась нехилая ссадина, и вскоре вылезет синяк. Скользящий удар был. – Кто это сделал, Андрюха?

– Это сделал я, но я не…

Я ударил без замаха, но со всей силы. Кулак впечатался в скулу Бокова, но он выстоял.

– Теперь продолжай, – кивнул я, немного выпустив пар. Это меньшее, что можно получить за подобное отношение.

Андрюха Боков морщась пошевелил головой и продолжил:

– Я не знал, Никит. Честно, не знал. Говорю коротко и ясно: уговор был, но мои товарищи переборщили. Тебя мы слушали всё это время, с момента твоего появления в посёлке. Всё ждали, когда свяжешься с Паном. Нугуманов снял прослушку и проверил тебя, пока мы были на холме. По обговорённому сигналу, если обнаруживается твоя связь с Паном, я валю тебя. Связи не обнаружилось, но товарищи решили иначе и сигнал всё же подали. Ты чист. Извини за случившееся. Зарядил я тебе, потому что успел огорчиться. Не ожидал, что ты предатель. Рад, что не предатель.

Я обогнул Андрюху, пинком открыл дверь и вышел на улицу. Ничего не изменилось. Нас молча ждут. Кто-то улыбается, кто-то просто смотрит, а кто-то хмурится. Максим Ефименко и Зубарь всё еще сидят в машине и о чём-то говорят. Судя по рожам: диалог напряженный.

– Кто из вас идиот? – громко спросил я.

Сзади возник Боков и, положив руку мне на плечо, попросил:

– Остынь, Никит.

– Остыну, – ответил я и приблизился к Раисе и Ольге. – Паранойщицы, верно?

– Сам такой! – оскалилась Ольга Баркова.

– Перестраховались, – спокойно ответила Раиса Серкова, успев избавиться от Винтореза.

– Дуры! – прошипел Боков и пошёл к беседующим Максиму и Зубарю.

– Андрюх, когда начинаем? – в спину спросил Булат.

– Скоро, – не оборачиваясь отозвался Боков. – Можете собираться. Двадцать минут на Заксенхаузен. Потом едем к Пану.

Саня Бодров подошёл ко мне и, протянув руку, тихо сказал:

– Пошли отойдём.

– Пошли отойдём, – ответил я и пожал ладонь.

Мы сели в беседке. Бодров заговорил:

– Никит, извини нас. Переборщили малость. Это всё Оля и Раиса. Заслужить их доверие проблематично. Они всех и вся подозревают в связи с Паном. Такая вот канитель. Ты как, не передумал?

– Не передумал, – качнул головой я. – Проблема лишь в том, что дальнейшие планы мне неизвестны. Разыграли вы всё славно, не поспоришь. Жаль, что переборщили. В посёлке суета не началась? Полюбому кто-нибудь просёк о движухе и уже доложил Уилкинсу. А тот, в свою очередь, Пану.

– Мы не дураки, Никит, – ответил Бодров. – Связь Заксенхаузена с остальным миром отключили пару часов назад. Пока что бояться нечего. Скоро начнём, вот тогда будет чего опасаться. Ты по большей части просто смотри. Всё должно пройти гладко и при поддержке местного населения.

О чём говорили Боков и Ефименко с Зубарем, я не знаю, но договориться они смогли. Зубарь и его парни встали на нашу сторону. Правда, его парни пока не в курсе. Они и старый контрразведчик Егоров ещё не вернулись. На холме их нет, а значит, скоро подтянутся.

– План не меняется! – начал командовать Андрюха. – Что делать всем известно. Корректировки касаются только Бодрова и Серковой. Первый едет на транспорте Зубаря вместе с ним. Вторая берёт в компанию Никиту. Едете на его машине. Всем всё ясно?

– Давно ясно! – восторженно крикнул Кузнецов.

– Ну, тогда начинайте, – махнул рукой Боков и лениво направился к своему Крузаку.