Текст книги "Иной мир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Кирилл Водинов

Соавторы: Никита Шарипов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 194 страниц) [доступный отрывок для чтения: 69 страниц]

– Есть такое, – кивнул Денис и продолжил сглатывать.

Пулемёт находится впереди нас и выше, поэтому основная волна звука ушла в другом направлении. В ушах не звенит, и славно.

– Зубарь, отставить пулемётный огонь, – дал команду в эфир Боков. – У твоего пулемётчика с зажиганием проблема. Зачем по мёртвому стрелял?

Зубарь не ответил. Заговорила Раиса:

– По нам хотели шайтан-трубой вмазать. Пулемёт должен работать. Пулемётчика замените на более подготовленного.

Зубарь вновь не ответил. Я мысленно поблагодарил Раису за убитого гранатомётчика. Целил он наверняка во французский Хаммер, за которым мы укрылись. Шайтан-труба, или ручной пехотный огнемёт «Шмель» – грозное оружие. Урон, наносимый им, можно сравнить с уроном, который наносит артиллерийский снаряд. И не какой-нибудь мелкокалиберный, а самый настоящий стодвадцатидвухмиллиметровый. Вряд ли мы бы выжили.

– Чего ждём, Андрюх? – спросил в эфир Максим Ефименко. Он и Паша Кузнецов сделали небольшой марш-бросок и обошли дворец Пана по дуге. Ждут команды.

– Ждём Илюху, – ответил Боков.

А ведь я забыл про него. Илюха Осипов – спец по ремонту техники. В Заксенхаузене он так и не появился. Интересно, где он находился всё это время?

– Где Илюха? – спросил я у Булата и Дениса. Они хитро переглянулись. Ответил последний:

– Это секретная инфа, Никитос. Илюха подарок готовит.

– Значит, по-прежнему не доверяете мне? – оскалился я.

– Мы доверяем, – в голос ответили Булат и Денис. Через несколько секунд Булат продолжил: – А вот доверяют ли тебе остальные, мы не знаем. Может, и не доверяют. В общем, ждём, и всё. Думаю, недолго осталось.

– Ладно, – согласился я. – Ждём.

***

Минут пятнадцать было тихо. Никто не решался стрелять. Пан бежать не рискнул. Сдаться не захотел. В бой бойцов не бросил. Ждёт, и мы ждём.

Лёгкий механический гул начал улавливаться слухом. Я прислушался и вынес вердикт: кто-то едет. Но не с того направления, откуда приехали мы. А с перпендикулярного. Где-то там, откуда слышен звук, по моим примерным прикидкам должен находиться посёлок Двойка.

– Слышите? – спросил я.

Булат и Денис прислушались.

Первым кивнул Булат:

– Да, слышу. Опаздывает Илюха.

По звуку движется что-то медленное и лязгающее. На гусеничном транспорте он что ли передвигается?

Начались переговоры в эфире. Шуточки и пустая болтовня. О едущем Илюхе и его сюрпризе ни слова.

Ещё пять минут прошли, и я вынес окончательный вердикт: Илюха едет на гусеничном транспорте.

Опешил – мягко сказано. У меня отвисла челюсть, когда из-за холма медленно выполз танк. Самый настоящий танк!

Нет, не современный. Не «Т-62» и даже не «тридцатьчетвёрка». Импортный танк. Французский, как джип Зубаря.

Илюха приехал на танке и сильно удивил. Древний, сделанный сто с небольшим лет назад, «Рено ФТ» выглядит как новый. Очищен от ржавчины, грязи и свежеокрашен. Весит такое чудо не более семи тонн и зовётся лёгким танком. Тот же БТР с лёгкостью превосходит этот танк по всем параметрам. Или БМП.

Танк времён Первой мировой в современном лесном камуфляже. Как вообще можно было до такого додуматься? И где, спрашивается, он раздобыл это старьё?

– Ермак, ты удивлён? – спросил Боков в эфир. Денис Нугуманов отцепил от груди рацию и протянул её мне.

– Удивлён… – тихо ответил я.

Илюха Осипов не доехал до дворца Пана метров триста и остановил танк. Судя по звуку выхлопа, родной бензиновый двигатель заменён на дизельный. Не удивлюсь, если окажется, что танк подвергся глубокой модернизации.

– Всем привет! – радостно воскликнула рация, отлично передав грохот двигателя танка, который терпят уши Илюхи Осипова. – Маршал Боков, танковая рота под командованием полковника Осипова прибыла на позицию и готова оказать поддержку мотострелковому отделению и строительной роте неизвестного происхождения, которая купается в Чистом озере. Состав роты – один танк «Рено ФТ модернизация Осипов-Технолоджи». Полностью исправен и готов к выполнению поставленных задач. Командуйте, маршал!

Гастарбайтеры, недавно прибывшие в этот мир, решили не терять времени даром и искупаться в озере. Шуму почти не создают, и хорошо. Быстро освоились, однако. Видимо, жизнь у них настолько тяжёлая, что удивить надолго сложно.

– А Илюха весельчак, – улыбнулся я Булату и Денису.

– Да, – закивал Булат. – Любит Илюха поболтать.

– Илюха, дай залп по воротам из пушки, – попросил Боков Андрюха. – Только осторожно. Дворец не порти. Он нам ещё пригодится.

Башня танка медленно повернулась. С нашей позиции заметно, что родное вооружение у танка отсутствует. В башне имеются слишком длинная малокалиберная пушка с дульным тормозом на конце и пулемёт.

Закончив прицеливание, танк выстрелил. Левая створка ворот утонула в дыму. Когда он рассеялся, взору предстала солидная рваная полоса. Похоже, что родную пушку Осипов заменил на советскую тридцатимиллиметровую автоматическую. Неплохо. Совсем неплохо! При наличии снарядов можно устроить нехилую заварушку. Пулемёт в башне не что иное, как всем известный ПКТ калибра «7.62х54». На безрыбье, как говорится, и рак рыба. Наличие танка вносит устрашающий эффект. Главное, чтобы его не подбили. Попадание из ручного гранатомёта он точно не выдержит.

– Танк этот мы нашли год назад, – начал рассказывать Булат. – В лесу обнаружилась фура, застрявшая между деревьев. Водила труп. Номера французские. Шёл по трассе, нырнул в спонтанный портал и вышел из него в лесу. Не повезло, потому что дерево сложно сдвинуть. Кабина смялась о ствол дерева, а танк, находившийся в прицепе, добавил. В общем, жесть. Простояло это всё года три, не меньше. Танк, как оказалось, не пострадал, но чуточку заржавел. Музейный экспонат!

– И как вы его доставали? – поинтересовался я.

– С божьей помощью, – ответил Денис. – Сперва пытались оживить, но потом поняли, что движку хана, и тащили из леса при помощи лебёдок и трёх внедорожников. Дотащив до дороги, погрузили на грузовик и доставили к Илюхе в мастерскую. Это, можно сказать, первое боевое применение.

– Бойцы, слушай мою команду, – начал вещать в эфир Боков. – Илюха и Зубарь будут прикрывать группу наступления. И Раиса, так что можете ничего не бояться. В группе наступления пойдут трое: Ермак, Мусин и Бодров. Всем всё ясно?

– Ясно, – ответил Бодров.

– Нам тоже ясно, – отозвался Булат.

– Втроём на штурм? – удивился я. – Не маловато?

– Хватит, – отмахнулся Булат. – Почти не рискуем ведь.

Я не стал ничего говорить. Почти не рискуем? Верится с трудом.

Спустя минуту к нам подтянулся Саня Бодров, вооружённый пулемётом «Печенег». Указав в сторону дворца Пана, сказал:

– Пошли, чего ждать-то?

Втроём мы двинулись по направлению к воротам. В полный рост и лёгким бегом. Надеюсь, Боков знает, что делает.

– Вижу суету на территории, – доложил Осипов из танка. Его позиция относительно возвышена, и двор должен просматриваться. – Бойцов пятнадцать движутся к воротам. Наблюдаю Пана. Как и предполагалось, идут сдаваться. Указания будут?

– Да, – ответил Боков. – Всем ждать. Наступлению отбой. Бодров, Мусин и Ермак, остановиться и залечь. Раиса, держи ворота на прицеле. Зубарь и Осипов, будьте готовы стрелять.

Мы залегли. Я взял на прицел ворота, до которых осталось метров шестьдесят. Сквозь дыру, проделанную выстрелом танка, заметно движение. Над воротами показался длинный шест с привязанной к нему белой тряпкой. Сдаются.

Первым из ворот вытолкнули Пана. Связанного по рукам и голого. Морда расквашена до ужаса. Живого места не осталось. После него вышел Тарас, одетый всё так же, как и во время переговоров. Затем начали выходить бойцы в чёрных костюмах, но без оружия.

– Пока всё по сценарию идёт… – пробормотал Бодров, лежащий на земле справа от меня. Свой пулемёт он поставил на сошки.

– Хорошо, что по сценарию, – отозвался Мусин, лежащий слева с АК-103 в руках.

– Сценаристы, мать вашу… – сквозь зубы проговорил я. Обидно, что меня не посвящали в курс дела. Достало недоверие, если честно.

Пана поставили на колени в трёх метрах от ворот. Тарас и остальные бойцы расположились за ним и сложили руки за головы.

– Командуй, Зубарь, – попросил в эфир Боков. Пара секунд, и проснулся громкоговоритель:

– Чудов, толкай Пана к нам. Остальные оставайтесь на месте. Резких движений не совершать. Стреляем быстро и точно.

Один из бойцов приблизился к Пану, помог ему подняться и начал подталкивать в нашу сторону.

Чудов – молодой парень, не старше двадцати пяти. Смуглый и улыбчивый. Проходя мимо нас, он подмигнул. Пан прошёл с гордо поднятой головой.

– Илья, разрешаю стрелять, – дал команду Боков.

Пулемёт на танке загрохотал, и стоящие у ворот бойцы начали падать. Несколько секунд и все были мертвы. Пулемёт замолчал.

– Зачем? – спросил я.

– Так надо, – ответил Бодров. – В живых оставлять не планировали. Только Чудов выживет, потому что наш человек. Шпиён! Пана ждёт показательная казнь.

– Задачу выполнил, – сухо доложил Осипов.

– Ермак, Мусин и Бодров, на вас проверка зданий. Ефименко и Кузнецов, заходите с задней стороны и помогайте им. Выполняем.

– Приняли, выполняем, – ответил Булат.

– Приняли, выполняем, – повторил Максим Ефименко.

Мы встали и пошли в направлении дворца Пана. Бывшего дворца Пана. Пока всё гладко. Уже не сомневаюсь, что может быть иначе. Хорошо спланировано. Грамотно. Вот только тошно на душе. Люди сдались, а Боков всё равно убил их. Не нужно было так поступать.

Я заглянул в дыру в воротах и, убедившись, что территория пуста, вошёл. Следом вошёл Булат Мусин. Бодров зашёл только после того, как посчитал убитых бойцов Пана. Тихо сообщил:

– Двое живы и сдаваться не решились. Один мой старый знакомый, Трутень. Кто второй, не знаю, но это точно не Жареный. Жареный лежит снаружи и похож на дуршлаг. В помещения входить осторожно. По гражданским не стрелять. Их минимум десяток наберётся. Обслуга и секретарша. Вы её помните. Если она жива, конечно.

Я кивком дал понять, что задача ясна, и первым направился ко входу во дворец. Внутри пусто и мертвецки тихо.

Бодров показал на лестницу и тихо сказал:

– Никита, на тебе второй этаж. Булат, ты в подвал. Я обследую первый.

Мы разделились, что не есть хорошо. Планировки здания не знаю. Скрытых мест тем более. Страшно.

Поднявшись по лестнице, я остановился. Коридор пуст, если не считать картин на стенах и горшков с декоративными деревьями. Первая дверь ведёт в небольшую пустую спальню. Вторая в комнату с несколькими диванами и бильярдным столом в центре. Третья в сауну средних размеров. Чувствую, что саун во дворце не две и не три. На седьмой комнате прекратил удивляться и порядком осмелел. Стрельбы не слышно. По-прежнему тихо.

Очередная дверь оказалась заперта. С виду она ничем не отличается от остальных дверей. Большая, широкая, деревянная и покрытая лаком. Качественные двери делали Пану.

Запертые двери вскрывать не стал. Не в одиночку это делать. Проверив этаж и никого не обнаружив, пошёл вниз и встретил Булата на лестнице.

– Персонал и секретарша в подвале, – сообщил он. – Живые и даже не напуганные. Где двое оставшихся бойцов, они не знают. Бодрова не видел?

Я покачал головой:

– Нет. Второй этаж проверил, и там чисто. Идём на третий, а затем на четвертый этажи?

– Пошли, – согласился Булат.

Дойти до третьего мы не успели. Наверху послышалась стрельба. Загрохотал автомат, а через мгновение ему ответил пулемёт. Грызня пошла нешуточная. Короткие очереди сменились длинными, а затем грохнула граната, и стало тихо. Мы почти добежали до четвёртого этажа, когда снова застрекотали автоматы. Короткими и вряд ли прицельными очередями.

Бодрова нашли в том месте коридора, где он делает поворот в девяносто градусов. Стоит спиной к стене, пулемёт у груди, руки трясутся, на лице глубокая царапина. Стрельба прекратилась. Одна из стен коридора расстреляна.

– Они там? – спросил я, показав в коридор. На последнем, четвёртом этаже, коридор выполнен Г-образно. Враг засел в короткой части буквы «Г». Лестница выходит к началу длинной части. По всей внешней части буквы «Г» идут небольшие окна, через которые можно выбраться на пологий скат крыши.

– Да, – кивнул Саня, стараясь дышать ровно. Адреналину он хапнул немало, судя по виду.

– Не зацепило? – хмурясь, поинтересовался Булат.

– Слегка, – ответил Саня и осторожно прикоснулся к щеке, которую залило кровью. Осколок гранаты прошёл вскользь под глазом. Повезло. Однозначно повезло.

Я начал осматривать Бодрова. Отобрал у него пулемёт и развернул лицом к стене. Сзади, в боку, на пару сантиметров выше ремня, костюм продырявлен и окровавлен. Один из осколков сидит где-то в мышце. Глубоко, потому что идёт кровь.

– Его лечить надо, – поставил вердикт я. – Кровь теряет.

– Это фигня! – взревел Саня и развернулся. – Царапина, и не более! Я в норме!

– Что там? – спросил я, указав в ответвление, в котором засели два бандита.

– Баррикада там, – ответил Саня. – Не прорваться. Может, и зацепил кого. Не знаю.

– Булат, дай рацию, а сам выводи его вниз, – начал командовать я.

После недолгой перепалки удалось утащить Бодрова. Пока я думал, как выкурить бандитов, подтянулись Максим Ефименко и Паша Кузнецов. Последний решил с ходу кинуться в бой, но его удалось переубедить.

– Варианты? – поинтересовался Пашка. – Гранатами закидать думаешь?

Я покачал головой:

– Проще обойти по крыше. Двое остаются здесь, один обходит. Идти нужно со стороны комнат. Дольше, но безопаснее.

– Я пойду! – обрадовался Пашка и начал примеряться к ближайшему окну.

– Да не торопись ты! – начал злиться я. Если до этого всё шло гладко, то сейчас ситуация выходит из-под контроля. Бодров ранен, и это большой минус.

– Пусть идёт Никита, – сказал Максим. – Мы пока пошумим.

– Пусть идёт, – нехотя согласился Кузнецов.

Я подошел к окну, открыл его и с трудом вылез на достаточно пологую крышу третьего этажа. Дворец выполнен в стиле пирамиды, и каждый последующий этаж, начиная с первого, меньшего размера. Четвёртый самый маленький и увенчан крышей-шатром. На крышу четвёртого мне лезть не нужно. Я пойду под ней, по крыше третьего, которая начинается от подоконника. Свалиться не рискую, потому что крыша к концу взлетает вверх. Строители знали, что такое японский стиль. Архитектор тем более.

Спустившись к жёлобу, по которому стекает вода, начал обходить этаж со стороны помещений. По коридору нельзя, потому что увидят.

Первые шесть окон относятся к спортзалу. Следующие восемь, угловые, ведут в пустое помещение. Какая-то мебель присутствует, но её мало. Видимо, для строительства баррикады в коридоре использовали именно эту комнату.

За углом этажа открылся вид на Чистое озеро. Танк Осипова подполз к воротам и занял позицию. Рядом встал французский Хаммер Зубаря. Гастарбайтеры грузятся в автобусы. Совсем скоро вся наша большая компания въедет во двор дворца. Меня не видят. Или видят. Рацию не включаю. Лишний шум не нужен.

Постепенно дошёл до окна, от которого начинается коридор. Шума перестрелки не слышно. Осторожно заглянув, увидел баррикаду. Мебель свалили в конце коридора. Получился небольшой квадрат пространства. В этом квадрате двое не захотевших сдаваться бойцов Пана заняли оборону. Один сидит у стены и зажимает окровавленной тряпкой рану на животе. Рана серьёзная, судя по крови на полу. Второй боец взобрался на баррикаду и держит коридор на прицеле винтовки «FN FAL». Тот самый Трутень. «Кореш» Бодрова.

Как по заказу Максим Ефименко и Паша Кузнецов начали стрелять. Трутень открыл ответный огонь. Окна гасят шум выстрелов. В коридоре должна быть полная задница. Вряд ли Трутень слышит хоть что-то, кроме выстрелов своей винтовки.

Я вынес окно ногой и направил автомат на бойца, сидящего на полу. Он дернулся и замер. В глазах прочитался испуг. Трутень продолжает стрелять, ничего не замечая.

Боец на полу понял мои жесты и оттолкнул свой автомат в сторону. Винтовка Трутня щёлкнула затвором и прекратила стрелять. Наконец-то!

– Ты на прицеле! – громко крикнул я. – Брось оружие!

До Трутня доходило долго: развернулся, увидел меня в окне, испугался и потянулся к разгрузке. Я выстрелил. Выше, не намереваясь убить. Трутень выпустил винтовку из рук, сел на баррикаду и вскинул трясущиеся руки.

Дело сделано. Убивать не пришлось.

Глава 9

– Ты молодец, Никит, – сказал Андрюха, когда всё закончилось.

Гастарбайтеров временно заселили на третий этаж. Благодаря им он наполнился огромным количеством звуков. Таджикам всё интересно. Танк Осипова и Хаммер Зубаря так и остались снаружи, а вот остальную технику, включая четыре автобуса, загнали во двор. Пан связан и оставлен на улице. Одежду ему дали. Ждёт участи всё так же гордо.

– В чём молодец? – нахмурился я.

Я, Боков, Мусин, Нугуманов и Бодров с Ольгой Барковой находимся в одном из гостевых помещений первого этажа дворца.

– Оправдал надежды, – тихо ответил Андрюха.

– Сука, жжёт! – взвизгнул Бодров, лежащий на диване с голой задницей.

– Терпи, – огрызнулась Ольга и продолжила колдовать над раной в боку. – Я пока обрабатываю только. Цветочки это. Начну вытаскивать и будут ягодки.

– А быстрее не можешь? – проскулил Бодров.

Ольга посмотрела на свой чудо-чемоданчик и извлекла из него щипцы с закруглёнными концами. Посмотрев на нас, скомандовала:

– Держите его. Анестезию сделала, но она пока не действует. Пусть терпит.

Вчетвером мы навалилась на Бодрова. Нугуманов придавил ноги. Мусин и Боков заблокировали тело и руки. Мне досталась голова. Вставив тряпку в рот Сани, я сжал челюсть умелым захватом.

– Поехали, – улыбнулась Ольга и погрузила щипцы в рану, в которой засел осколок.

Процедура извлечения длилась секунды три. Бодров выл и пытался вырваться. Успокоился он, как только избавился от осколка. Расслабился и начал тихо постанывать.

– Лучше бы ему в булку попало, а не в бок, – недовольно сказала Ольга. – Оттуда извлекать проще.

– Наша помощь больше не нужна? – поинтересовался я.

– Нет, – ответила Ольга. – Булата и Дениса мне оставьте, а сами можете быть свободны.

– Хорошо, – кивнул я и, посмотрев на Бокова, добавил: – Пошли. Поговорить надо.

Мы вышли во двор, немного прошли по территории и остановились у небольшого сада. Метрах в двадцати от нас, у дерева с ярко-фиолетовыми фруктами, похожими на малину, но размером со среднее яблоко, сидит связанный Пан. К стволу его тоже на всякий случай привязали. Голова упала на плечо. Отключился.

– Что будет с ним? – тихо спросил я.

– Казним, – безразлично ответил Андрюха. – Почему тебя интересует именно это, Никит?

– Потому что меня выбешивает происходящее, – сквозь зубы ответил я. – Мне не нравится ваша жестокость. На недоверие к себе давно забил. Доверяете или нет, плевать. Не будьте жестокими, вот чего хочу.

– Где ты увидел жестокость? – удивился Боков. – Это называется справедливостью. Пану не уготована лёгкая смерть. Из него будут вить верёвки. Не мы. Другие люди, которые давно желают его смерти. Увы, но лёгкой смерти ему не видать. Она будет долгой и мучительной.

– А какую бы ты выбрал? – спросил я, стараясь успокоиться. Конфликт мне не нужен, но, похоже, без него не обойтись.

– Я? – удивлённо хмыкнул Андрюха. – Странно, что ты спросил… Ладно, так уж и быть. Свою смерть я вижу от старости во сне. Это лучший вариант. Худший – пуля в голову, когда её не ждёшь.

– Пуля в голову – лёгкая смерть… – пробормотал я. – Смерть – конец пути. Она страшна. Умирать не хочется. Хочется жить. Верно?

Андрюха кивнул.

– Что будет с Трутнем? – спросил я.

– Тоже казнят, Никит.

– По-другому никак?

– Увы, но нет.

– Хорошо, – кивнул я и спросил: – Почему ты отдал приказ убить бойцов Пана после того, как они сдались? Почему не казнил?

Андрюха пожал плечами:

– Не знаю. План был такой. Менять не хотел. Убить оказалось проще.

– Да, умерли они быстро.

– К чему этот разговор, Никит? – с ноткой подозрения спросил Андрюха.

– Ни к чему, – ответил я. – Просто так.

Мой автомат остался в машине. Надобность в нём отпала, и он вернулся на законное место. А вот пистолет всё ещё при мне. Вытащив его, я прицелился Пану в висок и выстрелил. Главный злодей умер, так и не узнав об этом. Лёгкая смерть, которой не заслужил.

– Ты нахрена это сделал? – спросил опешивший Андрюха. Глядит то на мёртвого Пана, то на меня. – Никитос, рехнулся? Ты зачем убил его?

Я убрал пистолет в кобуру и молча направился ко входу во дворец. На четвёртом этаже, возле баррикады, лежит связанный Трутень. Второй боец, с раной в животе, умер спустя несколько минут, как я обезоружил Трутня. Его застрелил Пашка Кузнецов, избавив от мучений.

У входа во дворец мне попалась обеспокоенная Раиса и спросила:

– Кто стрелял?

Я ткнул себя большим пальцем в грудь и ответил:

– Я стрелял. Избавил Пана от мучений.

Мне удалось подняться на четвёртый этаж. Никто не остановил. Приблизившись к баррикаде, остановился. Связанный Трутень сидит у стены и смотрит в пол. Его неслабо избили. Лицо – сплошное кровавое месиво. Без сознания.

Прицелившись, я закрыл глаза и выстрелил.

***

Тронный зал и трон, на котором восседал Пан. Глупое действие, глупая реализация, всё глупое. Зачем?

Нет, на этот вопрос сложно найти ответ. В голову Пана не залезешь. Минут десять назад в неё залезла девятимиллиметровая пуля, которую выпустил я.

Сейчас сижу на троне Пана и пытаюсь понять его. Не могу, сколько ни стараюсь. Почему нельзя было жить иначе? Зачем? Зачем он делал всё для того, чтобы его судьба была такой?

На меня смотрят девять человек. Все свои. Булат Мусин и Денис Нугуманов стоят в отдалении и в предстоящей дискуссии вряд ли будут участвовать. Раиса Серкова и Ольга Баркова что-то тихо обсуждают, изредка поглядывая на меня. Андрюха Боков расхаживает по залу в задумчивости. Подремонтированный Сашка Бодров и Осипов Илюха слушают рассказ Пашки Кузнецова. Максим Ефименко с абсолютным умиротворением смотрит в окно. Ему плевать на происходящее. Зубарь не пришёл. Хреново ему стало. Ошивается где-то на улице.

– Когда уже? – спросил я.

Боков остановился, посмотрел на меня и тихо сказал:

– Я не могу понять, зачем ты сделал это, Никита… План… Наш план… Ты обрушил его…

– И что? – спокойно спросил я. – Что с того, что Пан умер раньше срока? Трутень, как я вижу, вам до лампочки.

– Пана ждала казнь! – громко сказала Раиса. – Ты дал ему лёгкую смерть! В этом мы тебя обвиняем!

– Да, Никита, – кивнула Ольга Баркова. – Ты виноват, как ни крути. Дело ещё не закончено. Мы снова подозреваем тебя.

Я рассмеялся:

– Подозреваете? Да ладно? Я человек Пана, верно? Я дал ему лёгкую смерть. Нет, это ничего не говорит. Я просто проявил милосердие. Не слышали о таком?

– Не тот он человек, чтобы его получать, – покачал головой Боков.

– Да какая разница? – крикнул я и вскочил с ненавистного мне трона. Психанув, с трудом опрокинул его. Упал он громко.

– Что, чёрт возьми, с вами происходит? – продолжил орать я. – Посмотрите на себя! Вы возомнили себя волкодавами. Создали маленькую армию. Продумали план. Колоссальная работа выполнена идеально. Но есть огромный минус: вы не волкодавы! Вы волки. Такие же, как были Пан и его шайка. Милосердие – важная черта. Научитесь её проявлять!

У меня появился союзник. Честно, не ожидал.

– Он прав, – тихо сказал Максим Ефименко. – В первую очередь, Никита прав в отношении тебя, Боков. Ты ведь жил смертью Пана. Мечтал об этом. Скажи, что я не прав?

– Прав… – тихо ответил Боков.

– А ты, Раиса? – продолжил Максим. – Разве ты не хотела пустить пулю в голову Пана?

– Нет, – твёрдо ответила Раиса.

– И ты права, – кивнул Максим. – Такая лёгкая смерть вас не устраивала. Ни тебя, ни Бокова. Мы ведь давно могли всё изменить. Более грубо, возможно, с потерями, но давно. Год назад, как минимум. Но нет, надо же сделать это красиво. Получилось, не спорю. Поцарапанную задницу Бодрова в расчёт не берём.

– Не задницу, а бок, – недовольно огрызнулся Саша Бодров и, показав на свежий шов на лице, добавил: – Ещё рожа страданула, об этом не забывай.

– Да плевать, – отмахнулся Максим. – Это царапины, и обращать внимание на них не стоит. Суть разговора в другом: Никита убил Пана, и вы озлобились на него. Разве он виноват в собственном милосердии?

Я подошёл к Илюхе Осипову почти вплотную и спросил:

– Ты жал на спуск. Ты стрелял в тех, кто сдался. Что ты чувствуешь?

Осипов виновато опустил взгляд и пробормотал:

– Я готовился к этому… не знал, что придётся наверняка, но готовился… мне неприятно…

– Неприятно? – усмехнулся я. – Да тебя тошнить должно об одном упоминании. Каким бы плохим человеком ни был Пан, но он заслужил милосердие. Пусть даже это милосердие несёт смерть. Вы и ваша шайка осточертели мне! Все!

– Слишком громкое заявление, – прорычал Боков.

– Плевать, – отмахнулся я и побрёл к выходу.

– Остановись, Никит, – попросила Раиса. – Остановись и попробуй объяснить.

– А что объяснять? – спросил я, остановившись у двери. – Вы ведь не слышите. Вы получили то, что хотели, но несёте какую-то чушь. Я сделал всё правильно. И пусть на моих руках кровь. Мне было проще убить этих двоих. Я не хотел смотреть на то, что с ними будут делать. Даже думать не хотел. Это было моё личное милосердие. Вы своё получили. Радуйтесь!

Я вышел на улицу и направился в сад, который имеется на территории участка. Отыскав лавочку, сел на неё и закрыл глаза.

Максим Ефименко пришёл спустя минут пять. Тихо сев рядом, закурил.

– Дай сигарету, – попросил я.

– Ты вроде некурящий, – сказал Максим, но сигарету протянул. Самый настоящий Винстон. С мира прежнего.

– Не курю, – ответил я. – Но захотелось…

Сделав первую затяжку, я поплыл. Закружилась голова, стало подташнивать. Организм понимает, что сигаретный дым яд, и пытается защититься всеми способами. Не хочет, чтобы его отравляли.

На второй затяжке не выдержал и закашлял.

– Брось эту дрянь, – посоветовал Максим. – Вижу, что тебе хватило. Сам редко курю. Бросаю…

Я бросил сигарету в небольшую урну, стоящую у лавочки. Прихода, который словил от пары затяжек, мне хватило. Лучше бы водки выпил.

– Мы не оправдали твоих ожиданий, верно? – спросил Максим.

– А кто я такой, чтобы требовать? – вопросом ответил я. – У вас свой взгляд на ситуацию. У меня иной. Такой же, как этот мир.

– Твоё мировоззрение мне ближе, Никита.

– Оно не самое лучшее, Максим. Я просто новичок. Не стоит заморачиваться обо мне. Я не лучше вас. И не хуже.

– Думаю, что тебе в данном случае будет лучше уехать, – уверенно сказал Максим. – Лучше для всех. Оставшуюся работу мы проделаем самостоятельно. Её не так много. Посёлки уже наши, как ни крути. Население Двойки и Рога узнает, что Пан мёртв, и доделает работу за нас.

– Не так много работы? – усмехнулся я. – Увы, но ты даже не представляешь, сколько её. Это только начало. Впереди много сложностей. С завтрашнего дня я с вами. Сегодня нет. Надо успокоиться. До скорого, Макс…