Текст книги "Иной мир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Кирилл Водинов

Соавторы: Никита Шарипов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 194 страниц) [доступный отрывок для чтения: 69 страниц]

Глава 5

Километров через двадцать на горизонте выросли горы. Красивые, высокие и длинные. Тянутся по всей линии горизонта. Скорее всего, именно в этих горах река Извилистая берёт своё начало. И не только она.

Спустя еще километров пятьдесят за очередными холмами увидел реку. Течёт она в низине. Широкая, оправдывающая своё название. Извивается, словно змея. Справа от нас, в том направлении, где должен находиться посёлок, километрах в семи-восьми высится огромный холм, по форме напоминающий затылок лысого человека. Лучшей позиции для хорошего рассмотрения окрестностей просто не придумаешь.

Взобравшись на вершину холма, залез на крышу Тойоты и начал рассматривать окрестности. Красота! Воздух этого мира с нашим, земным, не сравнится. Чистейший воздух, не испорченный промышленностью. Видимость прекрасная. Холмы, большие и маленькие, тянутся во все стороны. Километрах в пятнадцати от Извилистой реки они плавно переходят в горы, уходящие вправо и влево на неизвестное расстояние. Сама река течёт между холмами. От гор, как и предполагал, в неизвестную даль. Зверей при тщательном рассмотрении обнаружено много. И в горах, и возле реки, и просто на холмах, и между ними. Природа еще не испытала вмешательства человека. Вмешательства такого, какое увидела наша, земная природа.

Посёлок Заксенхаузен виднеется километрах в двадцати пяти. При помощи монокуляра можно различить некоторые строения. Находится посёлок рядом с рекой в низине. Так себе расположение, если честно. Невыгодное, с точки зрения обороны. Хорошо вооружённая и опытная группа сможет выполнить захват достаточно быстро и с минимальными потерями. Снайперы, расположившиеся на холмах, будут работать по посёлку, не давая защитникам высунуться. И чего я разошёлся-то? Вряд ли кому-то вздумается захватывать целый посёлок.

Остаток пути прошёл без происшествий. Ближе к посёлку заметил в реке множество рыбацких лодок, а поля нашёл засеянными. Встретилось нам и мирно пасущееся стадо обычных земных коров и овец численностью не менее тысячи голов. Пастухи себя никак не проявили. Не сомневаюсь, что у них есть рации, и о нашем прибытии доложено.

Заксенхаузен разделён на две части. Первая часть – промышленная зона: коровники, амбары, ангары и множество других мелких строений. Площадь промышленная зона посёлка занимает приличную, гектаров двадцать, не меньше. Вторая часть – жилая. Заметно, что она гораздо старше. И влияние немцев заметно. Дома почти одинаковые: бревенчатые, с двускатными крышами, покрытыми глиняной черепицей. Самое крупное здание, трёхэтажное, находится в центре посёлка. То ли местная администрация, то ли отель. Никаких вывесок нет.

Когда до посёлка осталось метров двести, нам навстречу выехала китайская копия хаммера, называющаяся Dongfeng Armor. Я решил остановиться, чтобы не искушать сидящего за управлением пулемёта стрелка. Пулемёт на крыше армейского джипа серьёзный. Не видел таких. Китайский, наверное, вместе с тарантасом по акции шёл.

– Мы будем здесь жить? – спросила Кейли.

Наивная девочка мне досталась, однако. Не желая огорчать её, я кивнул. Если захочет, то может остаться.

Китайский хаммер остановился в нескольких метрах впереди. Стрелок за пулемётом – блондин в камуфляже и каплевидных солнцезащитных очках. Из машины вышли двое и жестами подозвали меня. Я тоже вышел из машины и отправился знакомиться.

Водитель китайского хаммера – сухой, как спичка, немного смугловатый голубоглазый брюнет моего роста и возраста. Пассажир – полноватый дядя лет пятидесяти, со сросшимися вмести бровями, поросячьими глазками и цепким взглядом. Пальцы-сосиски скрещены вместе и не знают покоя.

– Привет, – по-английски сказал я.

– Русский? – нахмурился полноватый.

– Он самый, – кивнул я.

– Недавно прибывший? – продолжил допрос толстячок.

Я снова кивнул. Надо бы в зеркало глянуть. Подозреваю, что на моём лбу красуется печать «Новоприбывший».

– Джервис Уилкинс, – представился крепыш. – Я начальник местной охраны и службы безопасности посёлка в одном лице. И, по совместительству, управляющий посёлком. Оружие имеется?

– А как же без него, – улыбнулся я.

– На территории посёлка запрещается ношение оружия и его применение, – как по бумажке начал говорить Уилкинс. – Также запрещаются все виды насилия, воровство, оскорбление граждан и…

– Понял тебя, мужик, – перебил я. – Меры безопасности уважаю. Оружие кому сдавать?

– Оружие сдавать не нужно, – ответил Уилкинс. – Просто оставьте его в машине. Машина будет поставлена на спецстоянку. Перемещение по городу только пешком.

– Денег у меня нет, но есть лишний ствол, который хочу продать. Как быть? – поинтересовался я.

– Питер поможет, – ответил Уилкинс и указал на смуглого подчиненного.

– Тогда поехали, – согласился я. – Показывайте, где ваша спецстоянка. Устал с дороги. Отдохнуть хочу.

Молчаливый Питер поехал с нами. Спецстоянкой оказался квадрат двадцать на тридцать метров, находящийся прямо за трёхэтажным зданием и огороженный полутораметровой сеткой-рабицей, с хлипкими воротцами. На вопрос сохранения имущества Питер показал на камеру, установленную на крыше здания. Так себе безопасность, если честно. Надеюсь, что тут не воруют.

Далее пришла очередь сбагривания добытого в стычке с бандитами хабара. Скупщиком оказался Уилкинс. Трёхэтажное здание – местная администрация и одновременно дом Уилкинса. Похоже, что без его ведома в посёлке не происходит ни одного движения. АКМ, ПМ и бинокль вытянули на семьдесят пять кредитов. Сумма очень небольшая, если учитывать, что сутки пребывания в самом дешёвом номере имеющейся в посёлке гостиницы стоят двадцать пять кредитов. Ничего, прорвёмся.

Не выходя из трёхэтажного здания, я получил от Уилкинса предложение арендовать один из трёх имеющихся в здании администрации номеров. Цена на самый дешёвый начинается от пятидесяти кредитов. Ходить по посёлку и искать что-то подешевле не хочется. Решил согласиться. Взял самый дорогой, уговорив Уилкинса на семьдесят пять кредитов вместо обозначенных ста. Грабёж, которому я подвергся на земле, продолжается и тут.

Номер, расположенный на третьем этаже, понравился. Основная комната три на четыре метра. Обставлена по минимуму: кровать-полуторка, тумбочка, шкаф и зеркало на стене. Вся мебель сделана из дерева. Никаких прессованных опилок. Санузел вмещает в себя унитаз, раковину и душ. То, что надо!

Вытащив из сумки полотенце, я протянул его Кейли и спросил:

– Мыться пойдёшь?

Ирландка схватила кусок махровой ткани и с довольным видом умчалась в душ. Секунд через пятнадцать послышалось журчание воды. Водопровод в посёлке имеется. Горячая вода тоже. Всё не так плохо. Цивилизация!

Спустя минут двадцать в душ отправился я. Помывшись, переоделся в шорты и футболку. Костюм, успевший пропитаться потом, постирал вручную. Кейли свою одежду тоже постирала и легла спать завёрнутая в полотенце. Нужно будет при первой возможности прикупить ей нормальную одежду. Шортики, футболка и комплект бежевого нижнего белья нормальной одеждой называться не могут.

Уснул я, когда стемнело. Увидел в небе луну, неотличимую от земной, и уснул…

***

Проснувшись, я минут десять глядел в дощатый потолок и наслаждался объятьями молодого горячего женского тела. Полотенце, в которое укуталась Кейли, за ночь успело сползти в ноги. Залезла на меня ирландка основательно. Голову положила мне на плечо, грудью легла на мою грудь, а одну из своих изящных и аппетитных ножек просунула между моих тренированных ног. Лёжа на спине, вижу немногое. Приподнимая одеяло и голову, любуюсь изгибом спины и круглой попочкой. Имею полное право, между прочим. Сама на меня залезла.

Нежно поглаживая рыжие волосы, я тем самым пытался разбудить Кейли. В какой-то момент рука, обнимающая меня, начала спускаться вниз. Прекратил дышать и даже немного испугался. Неправильно это. Нежная ладонь дошла до живота, а я всё не дышал. Не остановившись на животе, постепенно ладонь Кейли достигла органа, который встал немногим раньше меня. Я понял, что продолжаю гладить рыжие волосы, но уже не так нежно. Пальцами начал перебирать. С наслаждением! Лежу, понимаю, что всё неправильно, но упрямо продолжаю. Против природы не попрёшь!

Пальцы Кейли обхватили мой… и она проснулась. Большие зелёные глаза уставились на меня. Несколько секунд они смотрели непонимающе, а затем стали ещё больше. Оттолкнувшись от меня, Кейли в считанные мгновения завернулась в одеяло и умчалась в соседнее помещение. Хорошо, что выход из номера с входом в санузел не перепутала спросонья. Через пару секунд из душа послышался звук льющейся воды. Я облегчённо выдохнул. Если у нас с Кейли будет секс, то он точно не начнётся таким образом.

Одевшись, я спустился на первый этаж. Административная стойка, или по-другому ресепшен, вчера была пуста по причине позднего времени суток. Теперь за ней сидит полноватая блондинка лет сорока с накрашенными ярко-красной помадой губищами. Улыбнувшись, она ласково сказала:

– Доброе утро!

– Здравствуйте, – кивнул я. – Не подскажете, который час?

Губастая блондинка взглянула куда-то под стойку и ответила:

– Семь часов двенадцать минут. Утро.

– Это хорошо, – улыбнулся я. Осталось разобраться в количестве часов, минут и секунд. Сутки здесь длиннее земных. Примерно часа на два-три длиннее. – Не подскажете насчёт завтрака? Его вообще подают, как в нормальных отелях?

– Подают, но за отдельную плату, – взмахнула ресницами дама. – Завтрак в восемь. Бывает чуть позже. Всё зависит от того, когда проснётся глава посёлка. А он…

– Достаточно, – остановил я. – Завтрак беру, но на одного человека. Смогут его доставить в мой номер? Дополнительную плату внесу позже.

Дама кивнула. Всё просто: завтрак готовят для главы посёлка Джервиса Уилкинса и одновременно с этим подают его тем, кто арендовал номера. Судя по тому, что мы единственные постояльцы, спрос на временное жильё почти отсутствует.

– Ну вот и славно, – улыбнулся я. – И ещё кое-что: если к вам спустится рыженькая девочка, то передайте ей, что Ник отлучился на пару-тройку часов. Договорились?

– Договорились, – улыбнулась дама, и я направился к выходу.

Посёлок просыпается. Солнце уже в зените и неслабо припекает. Температура близка к тридцати. Жарковато будет.

Покинув территорию местной администрации и микро-гостиницы в одном лице, я решил прогуляться и поизучать посёлок.

Дороги в посёлке грунтовые и узкие. За посёлком они значительно шире и более укатанные. Транспорт ездит. Где берут топливо?

Основной материал строительства в этом мире дерево. Большая часть домов срубовые. Щитовых или из бруса по минимуму, и они поновее. У новых домов заливной фундамент, а это значит, что производство цемента уже освоено. Тащить его через порталы точно не станут. Выгоды ноль. Старые срубовые дома имеют деревянное основание. На хвойных быках стоят. Щитовых домов меньше всего. Производство прессованных древесных плит ещё не освоено, и щиты делаются из досок. Древесина везде хвойная, что заметно по выделяющейся смоле. Крашеных домов мало, и они тоже в основном новенькие. Значит, краску тоже делают.

Железных заборов не встретил, но железа в городе хватает. Забор из сетки-рабицы, сделанный с задней стороны администрации, тому подтверждение. А также гвозди, саморезы, щеколды и прочая мелочь, столь необходимая в строительстве и быту. Добыча железной руды и её дальнейшая переработка освоены. Цветные металлы тоже, скорее всего, производятся. Не так плох этот мир. Развивается. Интересно, нефть добывают и перерабатывают или пока не осилили? Бензин и солярку можно и в кустарных условиях производить, но имеется риск устроить бабах и распрощаться с жизнью. Впрочем, самогонные аппараты тоже неплохо бабахают, но это никого не останавливает. Технику безопасности просто соблюдать надо.

Все окна имеют остекление. Производство стекла освоено. Пластиковых окон не встретил. Пластмассу делать пока не научились. Или просто не доехала до этих мест. Я ведь не знаю, где в этом мире основные промышленные города. Возможно, очень далеко. Надо изучить карту. И желательно местную.

У одного из домов в палисаднике копается сварливого вида худощавый седой мужик. Увидев меня, неспешно идущего по улице и глядящего по сторонам, он скривился, проворчал что-то невнятное и продолжил рыться в земле. Любитель цветов, сразу понятно. От их количества пестрит в глазах. Где бы мне найти русского человека?

Минут через десять я остановился у небольшого срубового домика. Привлёк он меня своим видом. Красивый такой, под старину украшенный. На окнах резные наличники и ставни. У самого конька на фасаде вырезано солнце и его лучи. Карниз с изображениями различных зверей. Куда ни глянь, везде резьба по дереву. Даже на заборе. В общем, не дом это, а изба.

– И долго ты любоваться будешь? – проскрипел дедок, сидящий на резной лавочке у ворот. И почему я не заметил его сразу?

Дед стар, как сама жизнь. Лет девяносто ему, не меньше. В морщинистой руке дымится коричневая трубка. Роскошная седая борода достаёт до живота. Одет в светло-серую рубашку и тёмно-серые брюки. На ногах галоши. На голове соломенная шляпа. Лакированная трость приставлена к воротам. Обратился дедок ко мне по-русски, а это значит, что задачу по поиску соотечественника я выполнил.

– Здорово, старый! – улыбнулся я и сел рядом с дедом на лавку.

– И тебе здравия, молодой, – ответил дед и протянул мне трубку. – Дымишь?

– Спасибо, не курю, – сказал я, не переставая улыбаться.

– И как там? – поинтересовался дед.

– Да как раньше, – ответил я, зная, о чём вопрос. – Пьют и воруют. Пьют, правда, теперь поменьше, а вот воруют больше.

– При Сталине такого не было… – с тоской сказал дед и затянул трубку. Набита она чем-то ароматно пахнущим. Какой-нибудь местный аналог табака. Или земной табак выращивается. Курильщики те ещё проныры. На какие ухищрения только не идут, лишь бы подымить.

– Чаем не напоишь меня, старик? – добродушно поинтересовался я.

– А почему нет? – удивился дед. – Пошли, воды не жалко.

Мы вошли в избу. В её центре, как и полагается, стоит большая русская печь. Побеленная. Стол в углу со стоящим на нём самоваром. Самовар, правда, электрический, но это не страшно. Думаю, что имеется и другой. У стен стоят два массивных сундука, обитые железом, и деревянная резная кровать ручной работы. Шкафчики на стенах тоже ручной работы. Имеющаяся за печью дверь ведёт в неизвестность. Пол устлан цветными коврами. Только холодильник и микроволновая печь выбиваются из интерьера. И висящая под потолком светодиодная лампочка.

Дед включил самовар в розетку, устало сел на деревянный стул и, указав на такой же, сказал:

– Давай садись, молодой. Гутарить будем.

– И давно ты тут, дед? – спросил я, продолжая рассматривать интерьер избы.

– Сталин жив ещё был, – ответил старик. – Почитай, с пятьдесят второго. Шестьдесят девять лет уже, если на дворе двадцать первый год сейчас.

– Долго… – пробормотал я. – И что, тогда сюда уже отправляли, или ты того, случайно в портал забрёл?

– Так я тебе и рассказал секретные сведения, – сердито сказал дед. – Тайн не раскрываю.

– Не хочешь, не раскрывай, – согласился я. – Да и не тайна это уже. Может, там, дома, и тайна. Но я здесь. Кому это тут будет интересно?

– В этом ты прав, – кивнул дед и снял шляпу. Положив её на стоящий рядом сундук, добавил: – Пожалуй, расскажу тебе. Всё-таки свой ты, хоть и чужой немного. Разные мы с тобой, молодой. Из разных эпох, веков и государств.

– Есть такое, старый. Из эпох мы разных, согласен. Но вот из государства и века одного. Я в СССР родился, пусть и в конце его существования. И век тогда двадцатый был.

– Зовут меня Юрий Николаевич Егоров. Родился я седьмого февраля тысяча девятьсот двадцатого года. Знаешь, чем известна эта дата?

Я, медленно офигевая, покачал головой. Сто один год! И почему считал себя стареющим в свои тридцать четыре? Молодой я ещё! Сопляк для деда этого.

– В день, когда я родился, был расстрелян Александр Васильевич Колчак, – рассказал дед Юра. – Знаешь, кем он был?

– Адмирал, – ответил я, вспомнив историю. – А также Верховный правитель России. Гражданская война тогда была. Плохое время было.

– Ты начал нравиться мне, молодой, – кивая, сказал старик. – История родины важна, и её нужно знать. Порадуй деда, назови дату окончания Первой мировой войны.

– Одиннадцатое ноября восемнадцатого года, – не задумываясь ответил я.

Старик Юрий протянул мне морщинистую ладонь.

– У меня просто память хорошая, – сказал я и пожал её.

– Ты и сам не плох, – усмехнулся дед и спросил: – Как зовут-то тебя?

– Никита.

– Давай, Никита, вставай и иди к холодильнику. Ты гость, но придётся немного поработать. Чай будем пить.

На стол были выставлены варенье, молоко, мёд, сметана, сыр, творог, хлеб, копчёная колбаса, консервированное мясо птицы и маринованные грибы, напоминающие опята. Всё домашнее. Старик Юрий заварил свежего чаю, и началось чаепитие.

– Давай, Никита, рассказывай свою историю. Как жил жизнь, как сюда попал, и каковы впечатления. Потом я свою историю расскажу. Она долгая.

Я рассказывал быстро, но в подробностях. Юрий слушал и не перебивал. Начался мой рассказ с того, как я осознал себя ребёнком в детском доме. Потом рассказывал про взросление и учёбу. Про службу в армии и войну, на которой довелось побывать. Про недолгую жизнь на гражданке после увольнения из армии. Про обман и большой долг. Про Светлое Будущее и Тёмное Будущее, про путешествие в другой мир и недолгое пребывание в нём.

– Хорошая история, – сказал дед, когда я закончил. – Правильно жил ты или нет, не скажу. Ты здесь, и другого не дано. Всё вышло так, как ты хотел. Единственное, что скажу: не таким я будущее своей страны представлял. Жаль, что ценности подменили… Теперь слушай мою историю, Никита. Но для начала я кое-что тебе покажу.

Старик встал из-за стола и подошёл к одному из сундуков. Открыв его, вытащил плоский предмет, завёрнутый в ткань. Под тканью оказалась небольшая коробка красного цвета. В таких коробках раньше продавали монпансье, но эта будет покрупнее. Положив коробку передо мной, старик сказал:

– Открывай и смотри.

Я открыл крышку. Внутри обнаружились пистолет ТТ, два удостоверения, перевёрнутые надписями ко дну коробки, и значок. Именно по значку я всё понял. По всей длине значка имеется меч, серп и молот в центре, а также надпись: СМЕРШ.

– Вы из… – растерялся я.

– Смотри дальше, – потребовал старик.

Я осторожно достал удостоверения. На первом сверху посередине имеется звезда с серпом и молотом внутри. Далее идёт надпись: НКВД СССР, отдел контрразведки СМЕРШ. Внутри удостоверение почему-то плохо сохранилось. Фото сильно выцвело, а надписи стали размазанными и почти нечитаемыми.

– Не уберёг… – с тоской сказал дед Юра.

Я взял в руки второе удостоверение. Звезда с серпом и молотом теперь слева у корешка, а в центре написано: Министерство государственной безопасности СССР. Фотография и записи вполне различимы. В молодости капитан Юрий Егоров имел угловатые черты лица и цепкий взгляд. Суровым был чекист. Удостоверение действительно до конца пятьдесят третьего года, если верить печати.

– Вы, скорее всего, последний из тех, кто служил в этих структурах, – тихо сказал я. – Не думал, что доведётся встретить такого, как вы.

– А чем я отличаюсь от других людей? – удивился дед. – Тем, что чекист? Работа такая была, Никита. Работа и заставила сюда попасть.

– Рассказывайте! – потребовал я.

– Тогда тяжёлые времена были, – заговорил дед Юра. – Война пришла, когда мне двадцать один год был. До сорок третьего года был оперативником в НКВД и войны не видел, а затем на обучение в Москву был отправлен. Спустя полгода обучения на фронт попал. Война закончилась, и через год СМЕРШ прекратил существовать. И НКВД вмести с ним. МГБ был создан. Может, ещё чаю, Никита?

Я кивнул. Дед принялся наполнять из самовара кружки и продолжил:

– Война кончилась, а её эхо продолжало греметь. Возмездие нужно было вершить. Много фашистов разбежалось по миру и сумело спрятаться. Я был одним из тех, кто занимался их поиском и последующей ликвидацией. В сорок девятом стало известно о технологии, которую сумели разработать немецкие учёные и которую заполучили американцы. Тогда этот мир заселяли не так активно, как в последние тридцать лет. У евреев эта технология тоже появилась. И у нас. Я был в составе группы из девяти человек, отправленных вершить правосудие в новый мир. Только спустя сорок лет был найден последний фашист. Найден и убит. Из этого пистолета.

Дед взял в руку ТТ, посмотрел на него и положил обратно в коробку. Помолчав, добавил:

– Обратного пути, увы, нет. Пришлось жить в новом мире. История моя длинная, но короче твоей оказалась. Не люблю много говорить.

Мы молча попили чай и так же молча вышли на улицу. Старый контрразведчик раскурил трубку и сел на лавку. Я сел рядом.

– Хватит о прошлом, Никита. Думаю, что тебе пора идти. Если не собираешься уезжать в скором времени, то забегай. Поговорим за кружечкой чая или за стопочкой чего-нибудь более крепкого.

– Обязательно! – воскликнул я и пожал старику руку. Поднявшись, слегка поклонился и попрощался: – Всего вам хорошего, Юрий Николаевич.

– Иди давай, – буркнул старик.

Вернувшись к зданию администрации, я застал у выхода Джервиса Уилкинса в компании нового помощника. Китайский хаммер ждёт на дороге.

– О, Ник! – воскликнул Уилкинс и, схватив меня за руку, начал энергично трясти. – Как вам первый день в нашем городке? Успели всё изучить? Понравилось? Как номер? Хорошо спалось?

– Всё хорошо, – ответил я и высвободил ладонь.

– Не надумал что-нибудь продать? – радостно спросил Уилкинс.

– Не надумал, – грубовато ответил я и зашёл в здание администрации.

Губастая блондинка улыбнулась мне и, слава богу, промолчала. Я дошёл до номера, открыл дверь и замер. Кейли!

Моя рыжая спутница лежит на полу возле кровати в неестественной для человека позе. Так лежат мёртвые люди. Из приоткрытого рта идёт белая пена. Подскочив к девушке, начал слушать пульс. Он обнаружился, как и еле заметное дыхание. Глаза стеклянные, невидящие. Кейли умирает!

На раздумья мне потребовалось секунды три. Пулей выскочив из номера, прыжками преодолел лестницу и подлетел к губастой. Моя скорость и внешний вид сильно напугали губастую даму, и она решила свалить. Схватив её и силой усадив обратно на стул, я быстро спросил:

– Вирусы, болезни, укусы или что-либо другое. Есть то, что вызывает паралич?

Блондинка захлопала ресницами. Осознав ошибку, я повторил то же самое на английском языке.

– Да-да, – энергично закивала женщина. – Вирусы, болезни, укусы. Паралич. Нужен врач.

– Где врач? – крикнул я, опасаясь, что на счету может быть каждая секунда.

– Уилкинс, – ответила блондинка и указала на дверь.

Я телом открыл дверь и вылетел на улицу. Уилкинс и его напарник собираются сесть в машину.

– Стоять! – скомандовал я и оказался рядом с Уилкинсом. – Что вызывает паралич тела, пену изо рта и стеклянный взгляд?

– Паралич Кейна, – тут же ответил он, показав на лице умственную деятельность. – Давно вы прибыли? Сколько дней?

– Я трое суток, Кейли не знаю точно, сколько. Минимум на пару суток раньше меня. Есть шансы?

Уилкинс посмотрел на помощника и рявкнул:

– Быстро за Бруннерманом!

Помощник прыгнул в машину, запустил её и умчался, подняв пыль. Я потащил Уилкинса в номер. Посмотрев на Кейли, он покачал головой и сказал:

– Паралич Кейна. Обычное явление. Половина прибывших в этот мир не выдерживают одной из местных бактерий. Шансы есть, Ник. Бруннерман вылечит её, но это стоит денег.

– Сколько? – тут же спросил я.

– Тысяча кредитов, Ник, – спокойно ответил Уилкинс. – И ещё с тобой непонятно. Инкубационный период до десяти дней длится. Плюсом ко всему нужны прививки от других, не менее опасных зараз. Дорого это вам обойдётся, Ник.

Я заскрипел зубами. Подняв Кейли, положил на кровать и по возможности придал парализованному телу более-менее естественную позу. Укрыл одеялом. Почему никто не предупредил про заразы, а я не подумал об этом? Теперь разгребай проблемы.

– Ник, я могу помочь тебе, но для этого нужен залог, – сказал Уилкинс. – В общем, тебе всё обойдётся в пять тысяч кредитов. В залог пойдёт твоя машина.

– К чёрту залог! – почти крикнул я, вспомнив про подарок французов. – У меня есть пенициллин! Экстракт из тестикул зверя, похожего на зайца!

– Поздно, Ник, – Уилкинс развёл руками. – Пенициллин от паралича Кейна не спасёт. Предпоследняя стадия уже. Дальше остановка сердца и смерть.

Я подошел к Уилкинсу и посмотрел ему в глаза. Моего взгляда он испугался. Я прорычал:

– Ты берёшь мою машину в залог, но учти, если я узнаю, что это обман, то многим будет плохо. Тебе в первую очередь.

– Угрожаешь мне? – трясущимися губами спросил Уилкинс. Мой тон напугал его. В порыве злости могу голыми руками умертвить толстячка. Долго сопротивляться мне он не способен.

– Предупреждаю, – спокойно ответил я.

– Я не обманываю тебя, Ник, – прошептал Уилкинс. – Мне это не нужно. Но будь уверен – вирусы и бактерии этого мира очень опасны. Лекарства, которые нужны вам, производят слишком далеко от этих мест. Оттого и цена. Ближе к большим городам с тебя бы взяли втрое меньше. Время не на твоей стороне, Ник.

Я не ответил Уилкинсу и начал ходить по комнате, нервничая всё больше и больше. Минут через десять к зданию администрации подлетел китайский хаммер, подняв столб пыли. Через минуту в номер влетел до ужаса худой пожилой немец в белом халате и круглых очках с очень толстыми линзами. Этакий доктор Айболит. Поставив чемодан на пол, он склонился над Кейли и начал осматривать её.

– Здравствуй, Бруннерман, – сказал Уилкинс.

– Halt Die Klappe, Jervis! – рявкнул Бруннерман и начал мне нравиться. – Alle raus!

– Он попросил нас выйти, – тихо сказал Уилкинс и выскользнул из номера.

Я вышел следом, прикрыв за собой дверь. Надеюсь, что доктор Бруннерман справится, и Кейли будет жить. За себя не беспокоюсь, потому что ухудшения самочувствия нет. Здоров как бык!

– Пойдём поговорим, Ник, – позвал Уилкинс и пошёл по коридору.

Я молча отправился следом, предполагая, о чём будет разговор. Участь должника не радует.

Мы вошли в просторный кабинет, заставленный деревянной мебелью. Рабочий стол с уймой бумаг и ноутбуком. Три стула и тумбочка. Пара шкафов и нелепая картина на стене. В основном белые и жёлтые тона. Краски по минимуму. Роскошью не пахнет.

– Присаживайся, Ник, – сказал Уилкинс и сел за стол у окна.

Я сел напротив него и взглядом попросил продолжения.

– Пять тысяч кредитов – приличная сумма, Ник. Ты это понимаешь?

Я кивнул.

– Есть варианты возврата долга? – спросил Уилкинс.

– Машину отдать не могу, – спокойно сказал я. – Есть работа – говори. Только учти, что убирать навоз и вскапывать грядки я точно не стану. Думай, Джервис.

– Ты наглый русский! – воскликнул Уилкинс.

– Русский, – кивнул я. – И, возможно, наглый. Говори давай. Вижу, что работа имеется.

– Убивать умеешь? – поинтересовался пухляш.

– Показать? – с вызовом ответил я.

Джервис вскинул руки и запричитал:

– Покажешь, но не мне. Есть у меня работёнка, но она не на пять тысяч кредитов тянет. Я готов заплатить за неё десять. Буквально пару дней назад планировал нанять группу хороших бойцов, но пока не стану. Сделаешь – рассчитаешься с долгом и ещё в плюс уйдёшь. Возьмёшься?

– Для начала расскажи, что нужно сделать, – попросил я. – Извини, но читать мысли я не способен.

Уилкинс нахмурился и начал стучать пальцами левой руки по столу. Приступил к рассказу:

– Наша основная деятельность – сельское хозяйство и ловля рыбы. Посёлок живёт ими. Основная ферма принадлежит мне, и на ней трудится почти половина населения. Рыбный бизнес у населения, но продажа готовой продукции через меня. Так же у населения есть скот и поля. Всё через меня. Благодаря доходу с фермы и связям я вытягиваю этот посёлок. К тому же люди имеют работу, а это немаловажный момент. Как и в любом другом деле, в этой работе есть свои минусы. Я дою коров, а кое-кто доит меня. Понимаешь, Ник?

Я понял. В этом мире не работает закон, а значит, процветает преступность. Неудивительно, что есть личности, которые занимаются доением мирно живущих посёлков, деревень и, возможно, городов. Города, конечно, под сомнением. Там народу много, а значит, и бойцов.

– Сколько у тебя бойцов, Джервис? – спросил я.

– Семнадцать человек, Ник.

– Банда, которая доит вас, крупнее?

– Нет, – замотал головой Уилкинс. – Их одиннадцать, но я не могу рисковать своими ребятами. Они у меня не слишком опытные. В стычке погибнут многие. К тому же не хочется светиться. Банда не одинока. Если кто-то выживет и сможет уйти, то позже вернётся с подкреплением. Ты человек новый и неизвестный. Если убьют, то на меня вряд ли подумают.

– Интересный расклад выходит… – пробормотал я. – Умирать вроде не собираюсь. Надо подумать. Нужна инфа, Джервис. Банда далеко отсюда находится? И кто они по национальности?

Я услышал то, чего ожидал услышать меньше всего. Или, точнее, не хотел услышать.

– Банда состоит из таких же, как ты, Ник. Обитают они недалеко, даже пешком можно добраться. Главаря банды зовут Пан. Здоровый бугай. Весь синий от наколок.

– Не продолжай, – остановил я, вспомнив, что человека с таким прозвищем видел на странице брошюры. Входит он в список плохих людей, в этом можно не сомневаться. – Возьмусь я за эту работу, Уилкинс. Знаком мне твой Пан. Плохой человек…

Спустя час Кейли была перевезена в одноэтажное здание, которое является местной больницей. Туда же доставили меня. Доктор Бруннерман убедил, что жизни ирландки ничто не угрожает и через пару дней она должна очнуться, а спустя ещё сутки будет выписана. Итого трое суток без Кейли. Трое суток на то, чтобы рассчитаться по долгам с Уилкинсом.

Меня Бруннерман признал абсолютно здоровым, но всё-таки сделал две прививки, которые должны выработать в организме устойчивость к самым опасным вирусам и бактериям этого мира. Спустя ещё сутки меня ждёт следующая прививка, а затем ещё одна, при условии, что самочувствие не будет ухудшаться. Думаю, что всё обойдётся. Иммунитет у меня хороший, не жалуюсь.

Освободившись, я вернулся к зданию администрации и направился к машине, которая теперь в залоге. Отыскав брошюры, которые мне вручил Старый ещё в Кемерово, отправился в номер. Работа, которую взялся выполнять, требует подготовки.

Первое, в чём стоит разобраться, это карта данного мира. Поверхностно, конечно. Изучать досконально географию нового мира пока нет времени. Открыв брошюру, я посмотрел на изображение огромного материка, называющегося Центральным. Других известных материков карта не изображает. Они наверняка имеются, но пока не открыты. Всё крутится вокруг Центрального материка, его полуостровов, мысов и ближайших крупных островов. По форме Центральный материк похож на Земную Евразию, но более плоский и вытянутый. Примерная длина – тринадцать с половиной тысяч километров с запада на восток. Ширина не более шести тысяч километров с севера на юг. Стороны света в новом мире оставлены старые, из мира прежнего, и расположены точно так же. Почему не работает мой компас, остаётся гадать. Или он не работал только в Мёртвом лесу? Всё возможно.