Текст книги "Иной мир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Кирилл Водинов

Соавторы: Никита Шарипов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 194 страниц) [доступный отрывок для чтения: 69 страниц]

Фрагмент 9

Отогрелся я первым. Дольше всего отходили ноги. Согрелись они, когда додумался стянуть ботинки. Не мешает высушить одежду. Андрюха и Стенли сидят рядом со мной и дрожат так, что по пещере идёт лёгкая вибрация. Условно, конечно. Горы незыблемы. Вряд ли их когда-нибудь что-то сокрушит… Горы, которые не прилагая усилий показали на наше ничтожество и несовершенство. То ли дело покрытый густой шерстью медведь. Приспособленный…

Только отогревшись, я понял, что пещера совсем не простая и называться просто пещерой не может. Домом – да. Но не пещерой. Не может быть пещера столь уютной. Дом – может. Пещера – нет.

Неизвестный строитель долго носил камни и клал их на раствор, в который добавлял сухую траву. Неизвестный строитель построил себе самую настоящую комнату в конце пещеры. Он даже дверь сделал. Дверь – огромная каменюга, стоящая в метре от огромного входа в пещеру. Достаточно сдвинуть каменюгу и вход будет закрыть. Угрх закрываться не стал.

Костёр, горящий совсем близко, сложен из аккуратно наколотых поленьев. Жёлтые языки пламени стремятся к высокому каменному потолку, создавая причудливые формы лишь на мгновение. Огонь-затейник любит менять форму. Однообразием он не блещет.

Вокруг костра выложен аккуратный бордюрчик. Камушки разных размеров так тщательно подобраны к друг другу, что, кажется, они являются единым целым. С двух сторон от костра на полу пещеры стоят два камня с углублениями. На эти камни ложится деревянная перемычка, а уже на неё вешается котелок или казан. Практично и просто. Дым, идущий от костра, попадает в отверстие в потолке и устремляется в неизвестность. Куда выходит прорубленный кем-то или образованный природой дымоход я не знаю, но дым он вытягивает отлично.

Пять больших топчанов сложены из веток и сухой травы. Стоят они вдоль стен. Все свободные. Один из топчанов застелен несколькими слоями плотных и тяжёлых шкур. Неплохая кровать получается.

На уровне двух метров в стенах имеются ниши. Большие и маленькие. Всего их наберётся около пятидесяти. В каждой из ниш что-то лежит. Некоторые ниши закрыты кусками шкур. В некоторых стоят горшки. На вбитом в стену штыре на толстом кожаном ремешке висит полутораметровый ржавый меч. Рядом с ним, на таком же штыре, подвешен метрового диаметра щит. В нише, между мечом и шитом, лежат какие-то чёрные пластины. Возможно это доспехи. Помимо выхода из пещеры, в одной из стен, есть ещё одна дверь, завешенная шкурой, которая сильно сливается с камнем и почти незаметна.

Закончив осмотр, я посмотрел на сидящего у костра медведя и спросил:

– Угрх, куда ты привёл нас?

Андрюха поёжился и начал стягивать ботинки. Стенли придвинулся поближе к костру и продолжил пить настойку, сжимая кружку дрожащими руками. Угрх ответил:

– Мы в гостях у моего сородича. Если он будет в настроении – не прогонит нас. Если нет – придётся покинуть эту пещеру и поискать новую. Не советую вам открывать рты. Хозяин этого жилища появится с минуты на минуту.

– А если он захочет убить нас? – трясущимися губами спросил Андрюха и добавил: – У меня, кажется, температура поднялась. Не подлечишь меня, Угрх?

– Я уже лечу вас, – ответил медведь и показал на чайник с настойкой. – Пейте её и будете здоровы к утру. Сонливость – побочный эффект.

Я не почувствовал сонливости. Придвинулся поближе к костру и начал греться. Говорят, что на огонь можно смотреть вечно. Если вглядишься – он и вправду начинает завораживать.

Тяжёлое дыхание и громкие шаги послышались издалека. Идёт кто-то большой и уставший. Топает, словно к ногам привязаны гири. Пыхтит не хуже компрессора.

В пещеру ввалился огромный медведь. Не такой, как Угрх. Этот с ног до головы покрыт седой шерстью. На плече он несёт тушу зверя, похожего на горного козла. В одной из лап держит увесистое копьё с каменным наконечником на конце. На поясе медведя имеется массивный ремень с прицепленными к нему подсумками и здоровенным ножом. В свете костра отлично видны шрамы, которых на теле медведя несчитанное множество. Самый крупный шрам пересекает голову в форме зигзага. Оба глаза повреждены. Медведь слепой! В этом можно не сомневаться.

Сбросив тушу зверя, медведь принюхался и начал рычать. Угрх встал, подошёл к седому сородичу и оказался на пол метра ниже ростом. Зарычал не слишком громко в ответ.

Рычали медведи почти минуту, а затем начли обниматься. Жуткие у них объятия. Отчётливо слышался хруст костей. Угрх вряд ли был в восторге.

Продолжая принюхиваться, седой медведь на уверенном русском сказал:

– Мой дом – ваш дом, люди. Зовите меня Орх. Я берсерк. Падший берсерк…

Угрх жестом показал нам молчать. Говорить, если честно, не сильно и хотелось.

– Не стоит заставлять их молчать, Угрх, – сказал берсерк Орх и склонился над добычей. Вытащив нож, начал умело разделывать её. Сделал быстрый надрез вокруг шеи, по надрезу у каждой ноги и в районе брюха. Вернув нож на место, взял тушу в лапы и одним рывком лишил её шкуры. Тихо продолжил говорить: – Я настолько стар, что помню первых людей. Они были такими напуганными и беззащитными. Сейчас всё изменилось. Люди укрепились в нашем мире и претендуют на роль его правителей. Истинно тяжелые времена наступают, раз сын Урха, Угрх, помогает людям. Скажи мне, Угрх, Вождь племени Степных Медведей, не люди ли убили твоих родных? Не люди ли убили твою семью? Не они ли расчленили их? И не ты ли долгие годы искал их, чтобы свершить правосудие? Мир меняется… И неизвестно, что несут эти изменения. Угрх, где твоё племя? Они давно стали ничем. И те, кто убил их, тоже стали ничем. Угрх, почему я чувствую боль, которая исходит от тебя? Почему я вижу людей рядом с тобой? Что с тобой стало, Вождь?

Угрх зарычал. Сперва тихо, но затем его рык заставил дрожать пещеру. Даже огонь испугался грозного рёва медведя.

– Да заткни ты свою пасть, Угрх! – Берсерк Орх медленно поднялся. – Прояви уважение к людям, отшельник. Говори на их языке. И не пытайся задеть меня пустыми оскорблениями. Звание падшего берсерка я заслужил в те времена, когда ты не родился. Загляни в родовую память, и ты всё увидишь, Угрх. Я и твой отец были на одной стороне. Мои слова не несут зла. Я говорю правду. А за правду ругать не стоит.

Берсерк Орх схватил лишившуюся шкуры тушу, вытащил из подсумка верёвку и подвесил её за задние ноги к вбитому в потолок крюк. Тихо сказал:

– Сейчас будет вонять.

На каменный пол упали внутренности…

Только шум потрескивающих поленьев нарушал тишину. Берсерк Орх орудовал ножом без звука, отделяя от туши части тела с поразительной быстротой. Я решил обдумать услышанное.

Ничего такого, что может принести хоть какую-то пользу, берсерк не сказал. То, что он слишком старый и помнит первых людей, которых в этот мир забрасывало через спонтанные порталы, он сказал. И что с того? Могло это быть как пятьсот лет назад, так и тысячу. Дату первого перемещения мы не знаем. Даже с точностью до века не можем назвать, когда первый человек попал в этот мир. Так же не знаем возраст берсерка. Старый он и даже по внешнему виду это заметно. Думаю, лет ему не меньше тысячи. Вряд ли скажет.

В том, что люди укрепились в этом мире, берсерк прав. Мы, люди, любим захватывать власть. Власть над всем. Нам нужно неоспоримое господство абсолютно над всем. Доказали это на своей планете. Частично, правда. До господства нам далеко… На этой планете мы, люди, тоже от господства отказываться не собираемся, как бы печально это не воспринималось. Такая у нас, людей, натура. Не переделаешь. А переделаться нам не мешает. Хотя бы ради собственного блага.

Угрх помогает нам и тут берсерк снова прав. Причину, по которой он нам помогает, медведь-отшельник не сказал. И вряд ли скажет. Я уверен, что помощь оказана не просто так. Угрх, хоть и не человек, но разумен. Что таится в его разуме можно только гадать. Будем надеяться, что его намерения благие. Не хотелось бы попасть в просак по вине медведя.

Орх поведал о племени Степных Медведей, и о том, что племя истребили люди. Судя по всему, было это давно. Явно не пару лет назад. Угрх был вождём. Не знаю, насколько племя было большим, но медведь-отшельник далеко не рядовой обитатель племени. Он Вождь! Вождь – это уже иерархия. Это самое высокое положение в племени. Медведь-отшельник способен на многое. Он убил не мало людей, пока совершил месть. Месть, как ни крути, это плохо. Сомневаюсь, что я бы поступил иначе, окажись на его месте. Угрх отомстил за смерть родных, но к людям он вполне дружелюбен. Или нам только кажется? В любом случае в этом стоит разобраться.

Мир меняется. Берсерк Орх сказал об этом как-то обречённо. Что он подразумевает под изменениями? Не нас ли, людей. С нашим приходом этот мир и вправду меняется. И я согласен – меняется он не в лучшую сторону.

Последнее, что сказал берсерк – он сказал немного о себе. О том, что заслужил звание падшего давно, когда Угрх ещё не родился. Что значит падший? За какие грехи даётся этот статус? Я уверен, что была война, но что за это война мне неизвестно. Медведи не спешат поведать о своём прошлом. Тайны… огромное количество тайн…

Берсерк Орх закончил разделывать тушу и сложил всё мясо на шкуру. Куча получилась солидная. Внутренности зверя, голову и ноги, он выбросил в дыру, прикрытую здоровенным камнем. Кровь засыпал песком, которого в угол пещеры натаскана приличная куча. Подняв шкуру с мясом, берсерк положил её у костра и сказал:

– Я сделал основную работу, Угрх, сын Урха. Степные Медведи всегда славились умением отлично готовить. Порадуешь старика вкусной похлёбкой или прикажешь делать всё самому? Мой дом – твой дом. Приступай.

Угрх медленно встал. Что-то прорычав, он направился к закрытому шкурой проходу. Спустя минуту вышел обратно с огромным казаном в лапах. Вкусный ужин нам точно обеспечен. Хоть что-то радует…

Фрагмент 10

Угрх ходил в завешенную шкурой комнатушку раз десять. Спустя двадцать минут казан был подвешен над огнём, а также наполнен водой, мясом, какими-то овощами и кучей приправ из каменных баночек. Стоило воде немного нагреться и по пещере распространился запах пряностей. Вождь Угрх не раз доказал, что умеет вкусно готовить.

– Я слеп, но взгляд чувствую прекрасно. – Орх повернул голову и посмотрел на Бокова, сидящего рядом со мной, невидящими глазами. – Человек, ты слишком пристально смотришь на меня. Это нервирует.

– Извините… – Андрюха виновато опустил голову. – Просто мне интересно…

– Вы. – Орх показал острым когтем сперва на Андрюху, а затем на меня. – Вы полны любопытства. Оно так и льётся из вас. – Орх медленно повернул голову в сторону Стенли и тихо добавил: – Он полон страха. Его сознание сильно повреждено. Неполноценный.

– Его можно вылечить? – тихо спросил я.

– А зачем? – удивился Орх. – Этот человек не нуждается в лечении. Так ему будет лучше. Вы не видите ту черноту в его сознании, что открылась мне. До повреждения этот человек был плохим. Мне и сейчас хочется убить его, но я не делаю это по одной причине – нынешний человек, сидящий здесь, к прошлому отношения не имеет. По вашему его можно назвать дураком. Память зациклилась на одном фрагменте и уйти далее не способна. Короткая память работает, но стоит мозгу отключится – она стирается. Вы, наверное, уже устали каждый раз объяснять ему кто он и где находится?

Андрюха кивнул. Интересно получается, если послушать берсерка. Ему бы в психиатрической больнице работать. Цены бы не было. В очередной раз удивляюсь способностям разумных медведей. Эх, нам бы такие.

Стенли поднял голову и посмотрел на берсерка. С ужасом посмотрел и поспешно спрятал взгляд. Понимать русский язык он не способен. Возможно, уловил интонацию. Или просто совпадение.

Андрюха несильно толкнул меня локтем в бок и прошептал:

– Переусердствовал ты, Никита. Человека дураком сделал.

– Выбора у меня не было, – ответил я. – Хотел языка взять. Лучше бы пристрелил. Сейчас эту обузу убивать жалко. Негодяем он был раньше. Теперь просто дурак…

Угрх помешал варево длинной деревянной ложкой и полез в своё рюкзак. Вытащив из него свёрток, положил его рядом с костром и развернул. Внутри лежат металлические приборы, сильно похожие на хирургические.

Рана на груди медведя-отшельника успела покрыться коростой, но пока не заживает. Интересно, регенерация у него как у берсерков или значительно ниже? Свёртываемости крови можно только позавидовать. Схватив когтями ножичек, напоминающий скальпель, Угрх двумя движениями располосовал рану заново. На пол пещеры упали две коросты вместе с тонким слоем мяса и шерсти.

– Лечением занимаешься, Вождь? – спросил Орх. – Рана пустяковая. Таким внимания уделять не стоит.

– Я давно не Вождь, – ответил Угрх. – Я отшельник. Рана доставляет мне боль. Зашитая заживёт быстрее.

Орх ничего не сказал. Только вздохнул и закрыл повреждённые глаза.

Угрх взял в когти металлический крючок и привязал к ушку на его конце нитку. Одной лапой сжав рану, начал шить.

– Нитки где берёшь, Угрх? – спросил Андрюха.

– У таких как вы взял, – ответил отшельник. – Ваше, человеческое, очень удобно. Особенно нитки.

– Человеческое удобно потому что своего не осталось, да Угрх? – Орх снова тяжело вздохнул. – Цивилизация, некогда могучая, давно в прошлом. Мы её отголоски, да, Вождь?

Я с восторгом наблюдал за работой медведя. Слишком большие лапы и длинные когти с неестественной ловкость и лёгкостью справляются с задачей, которую необученный человек вряд ли способен выполнить. Очередной раз убеждаюсь, что медведи совершеннее нас. Размер дискомфорта им точно не доставляет.

Орх что-то сказал про цивилизацию. Интересно! Я решил спросить:

– Ваша раса была великой?

Угрх слишком резко посмотрел на меня, но промолчал. Орх, открыв повреждённые глаза, ответил:

– Давно это было. Я тогда был молод и силён… Да, наша раса была могучей. Мир, который вы видите теперь, не всегда был таким.

– Запрет! – резко и со злостью прорычал Угрх. Он не сказал. Он напомнил. И Орх тут же ответил:

– И что, Вождь? Запрет, о котором ты говоришь, придумали при мне. И я был одним из сторонников того запрета. Ты видишь в моих словах нарушения, Вождь?

Угрх зарычал.

– И что? – удивился Орх. – Люди всё равно когда-нибудь узнают о нашем прошлом. Мы пытаемся спрятать свои ошибки. Пытаемся спрятать прошлое. Есть ли в этом смысл? Того, что было, уже не повторится. Будут новые ошибки. И они уже есть. Не вижу смысла боятся старых…

Медведи замолчали и больше не говорили. Угрх готовил похлёбку больше часа, а затем сказал, что она готова и начал разливать её по тарелкам. В закромах берсерка нашлось много посуды. Мне досталась глубокая тарелка с похлёбкой и плоская с увесистым куском мяса. Съесть всё будет сложно.

Удивительно было наблюдать за тем, как ест берсерк. Отсутствие зрения ему, кажется, совсем не мешает. Он с поразительной точностью знает местонахождение предметов. Слепой берсерк с лёгкостью превосходит зрячего человека. Или его глаза не так слепы, как кажутся?

– Орх, ты слеп совсем или что-нибудь видишь? – спросил я.

– Ждал этого вопроса, – ответил Берсерк. – Да, я полностью слепой. Глаза потеряны в бою. Давно потеряны. Они восстановились, но видеть не способны. Я приспособился жить без них. За сотни лет можно и не такому научится. Быть слепым не так плохо, как кажется. Некоторых вещей лучше не видеть. Ещё будут вопросы?

Вопросов у меня было много, но задать их не дал Угрх. Зарычав, он сказал:

– Через семь часов мы продолжим поход. Вам нужно выспаться. Ешьте и ложитесь. Добавки не предлагаю…

Топчан мне достался не слишком мягкий. Орх принёс шкуры и раздал их нам. Почти люксовые условия получились.

Я погрузился в размышления. Раса медведей скрывает многое, но понемногу это многое нам открывается. Наверняка есть люди, живущие в этом мире, которым известно о медведях большее. Если медведи сотрудничают с нами, то они сотрудничают и с другими людьми. Стоит поискать таких людей и узнать у них о медведях. А ещё стоит вернутся в это место и поговорить с берсерком. Вернутся одному. Угрх в данном случае только мешает.

Думая и строя догадки, я не заметил, что сон подкрался слишком быстро. Явь сменилась образами. Снились кошмары…

* * *

Мощное рычание разбудило меня. Костёр всё так же горит. Главное, что я понял – спал от силы пары часов. Усталость тому свидетель.

Первым вскочив с топчана, я нашел трофейный пистолет и начал искать неведомую цель. Угрх, лежащий на топчане в нескольких метрах от меня, медленно сел. Рычит не он. Рычит лежащий на самом крайнем к входу топчане Орх. Рычит во сне.

Проснувшийся Стенли тоже заорал, вскочил с топчана, забился в один из углов пещеры и продолжил орать там. Орх, немного порычав, замолчал.

– Стенли, заткни пасть, пока я не пристрелил тебя! – грозно пригрозил Андрюха. – Что, сука, происходит? Угрх?!

Удивительно, но Стенли заткнулся. На еле слышные всхлипы внимания обращать не стоит.

– Это называется старостью, – тихо сказал Угрх. – Я забыл предупредить вас. Орх старый. Слишком старый. Его два сердца шалят. Они не раз останавливались за прожитую жизнь. Их протыкали, разрывали, пытались вырвать и сожрать. Теперь, когда берсерк постарел и его сердца останавливаются слишком часто, во сне он думает, что его убивают и впадает в ярость. Это не понять тем, кто живёт с одним сердцем и после его остановки просто умирает. Берсерки редко умирают своей смертью. А если доживают до старости, то живут очень долго. Слишком они живучие…

Орх зарычал снова. Я закрыл уши, чтобы не слышать столь мощного звука. Пришлось терпеть почти минуту. Успокоившись, берсерк тяжело задышал.

– И долго это будет длится? – спросил я.

– Скорее всего всю ночь, – ответил Угрх и пошёл к своему рюкзаку. – Я попробую его успокоить, но не гарантирую, что у меня полу…

– Не надо! – рявкнул Орх и резко сел, отчего топчан начал хрустеть. – Я не буду спать. Можете отдыхать.

Забравшись в шкуру, я расслабился. Разрешение отдыхать получено. Рычания, вроде, не предвидится. Усталость, как ни крути, нужно побороть. Сон с ней борется отлично…

Фрагмент 11

Моя штурмовая винтовка с погнутым стволом никуда не годится. Ствол пришлось снять и выбросить. На его место был установлен новый, один из имеющихся запасных двух. Путём нехитрых манипуляций «FN SCAR-H» из штурмовой винтовки превратился в не ахти какую снайперскую. По сути ничего не изменилось. Ствол длиннее стал, да совсем немного веса прибавилось.

– Закончил? – спросил Андрюха, нависнув надо мной. Под глазами у него здоровенные мешки. Точно такие же должны быть под моими. Устали мы. Горы выматывают. Если бы у нас была хорошая экипировка и запас времени…

Я кивнул и повесил винтовку на плечо. Поднявшись, закинул рюкзак на спину. Идти не хочется, но надо.

Андрюха громко сообщил:

– Стенли! Угрх! Мы готовы.

Стенли спрыгнул с топчана и засеменил к выходу из пещеры.

– Возьмите шкуры, – сказал Орх, сидящий у костра. – Ночью была непогода. Выпало много снега. Ваша одежда вас не согреет. Снаружи холодно.

Брать шкуры нет никакого желания. Мы знаем, что они тёплые, но помимо согревающего плюса у них имеется огромный минус. Самая маленькая из шкур, имеющаяся в наличии у берсерка, весит около сорока килограмм. С таким весом по горам ползать не в радость. Замерзать тоже не хочется.

Шкура, которая закрывает меня от плеч до колен, потянула килограмм на пятьдесят пять. Слишком толстая у зверя была кожа и с этим ничего не поделаешь. Местное зверьё почти всё толстокожее. Мех на шкурах на вес не сильно влияет. Мех у зверья тёплый.

Поблагодарив берсерка за приют и попрощавшись с ним, мы покинули пещеру. Стоило выйти на улицу, и я обомлел. Черногорье преобразилось. Теперь его можно назвать Белогорьем. Укрытые толстым слоем снега вершины торчат из облаков. Красиво и страшно! Снега выше колена.

– Угрх, мы не дойдём, – сказал я, увидев количества снега. – Мы не медведи. Обувь никуда не годится. Шкуры не спасут. Пройдём от силы пару часов и замёрзнем. Если ты понесёшь нас, то мы замёрзнем ещё быстрее. Похоже, что нам придётся остаться в этой пещере на несколько дней. Не знаешь, что там по прогнозу передавали?

Стенли как ни в чём не бывало начал лепить снежки и бросать их в пропасть, которая начинается в двадцати метрах от выхода из пещеры. Андрюха, посмеявшись, согласился со мной:

– Никита прав. Угрх, мы к такому не приспособлены. Придётся переждать.

Медведь недовольно зарычал и, развернувшись, пошёл обратно в пещеру. Я, пожав плечами, засеменил следом. Андрюха и Стенли недолго думая присоединились. В пещере тепло. Снаружи холодно и ветрено…

Сдаться без боя Угрх не захотел. О чём-то переговорив с берсерком на рычащем языке, он принёс из второго помещения большую стопку шкур, несколько мотков ниток, тройку массивных иголок и здоровенные, немного ржавые, железные ножницы. Разложив всё у костра, медведь принялся за работу. В первые минуты мы поняли, что его навыкам, усердию и скорости может позавидовать толпа китайцев, для разгона принявшая амфитамины. Что-то подсказывает, что через несколько часов у нас будет тёплая одежда. И тяжёлая.

Андрюха решил не терять времени и забравшись на топчан под шкуру, спустя минут пять засопел. Стенли присоединился к нему минут через десять. Я прилёг, но сразу понял, что уснуть не получится. Решил наблюдать за работой медведя. Красиво и быстро у него выходит. И ведь не придерёшься. Но то, чтобы сшить шапки, отшельнику потребовалось сорок минут. Получились они добротными. Жаль, что шея от таких шапок устанет.

– Будешь настойку? – спросил берсерк Орх, сидящий у костра и ожидающий, пока закипит чайник. Интересно, где они берут чайники? Наверное, все-таки у людей покупают. Выменивают, если точнее.

Я понял, что вопрос был адресован мне, но отвечать не стал. Просто кивнул.

– Кивнул – подходи, – недовольно буркнул берсерк, сидящий ко мне спиной. Суперспособности, однако!

Я сел у костра с кружкой в руках и в этот момент чайник закипел. Решил немного похозяйничать. Сперва наполнил настойкой полуторалитровую деревянную кружку берсерка, а затем налил себе. Настойка оказалось совершенно отличающейся от тех, что заваривал нам Угрх. Сладко-горькая, отдающая полынью и, в общем-то, противная. Пил через силу, но уже на третьем глотке почувствовал разливающуюся по телу энергию и легкость.

– Хочешь, чтобы он летать начал? – спросил Угрх, продолжающий шить. – Ядрён-трава, бегун-трава и дергун-корень, верно?

– Не угадал, – довольно и с лёгкой насмешкой ответил берсерк. – Еще помёт пещерного летуна и желчь сахомы. Ну и немного бразыны, чтобы убить горечь.

– Не забыл, что у него одно сердце? – сказал Угрх. Кажется, или он забеспокоился? – Это человек, а не берсерк. Убьёшь же!

Орх махнул лапой и ответил:

– Не забыл. Бегун-трава использована осеннего сбора. Эффект ослабляется. Поройся в памяти, Вождь. Ещё я добавил яд тасканы. И мне, старому, хорошо. И человеку нормально.

Угрх промолчал и продолжил шить.

– В чём отличие берсерка от обычного медведя? – спросил я, не надеясь услышать ответа. Попытка не пытка.

Орх вылил оставшееся содержимое кружки в пасть и, легонько стукнув лапой в грудь, ответил:

– У нас два сердца.

– Это мне известно, – кивнул я. – Других отличий нет?

Орх задумался. Почесав сперва в районе левого сердца, а затем правого, начал рассказывать:

– Берсерки существуют давно. Если загляну в свою память, то увижу, что подобные мне были всегда. Берсерки – неотъемлемая часть нашей расы. Берсерк – генетическое нарушение. Мы уроды, если ты не знал.

Я не смог скрыть удивления и тут же спросил:

– Почему уроды? Вы почти не отличаетесь от других медведей, хотя видел я в своей жизни только двух. Первого на картинке. Второй – это Угрх. Берсерков видел так же двух. Первым был берсерк Хорг. Второй это ты.

Орх зарычал-воскликнул:

– Старина Хорг всё ещё жив! Не думал, что услышу о нём. Он всё так же туп? Он всё так же убивает монстров? Это позорище берсерков, где ты встретил его, человек?

– Это было в пещере, – ответил я. – Хорг убил многонога, который хотел нас сожрать. Многоног тоже убил его, пробив ногами два сердца. Мы помогли ему, и он ожил. Наш друг получил ранение и Хорг забрал его с собой, пообещав вылечить.

– Хорг всё тот же калека, – берсерк Орх рыкнул с подвыванием. Наверное, это был смех. – Если ты увидишь Хорга, человек, передай ему от меня привет. Пусть заглянет ко мне в гости. Старина Орх, так и быть, устроит ему хороший приём. Ты меня порадовал, человек. А Хорг удивил. С чего он решил помогать людям? Он их так ненавидел. Странно…

– За тушёнку, – рассказал я. – Хорг попросил принести ему консервированного мяса.

– Что это такое? Угрх, о чём он говорит? Это та химия, что люди притащили в наш мир? Я прав, Угрх?

Отшельник кивнул. Как-то виновато кивнул, не подняв взгляда и, кажется, уменьшившись в размере.

Орх со злостью провёл когтями по полу пещеры, оставив на нём глубокие борозды, и зарычал:

– Люди-проныры! Скоро они начнут дрессировать нас при помощи своей химии. Скажи мне, Угрх, ты тоже её пробовал? Порадуй старика! Ты же не пробовал её, да?

Угрх тихо ответил:

– Я пробовал… мне понравилось…

Орх вскочил и начал носится по пещере как заведённый. Он стал похож на ракету со сломанным стабилизатором. Я придвинулся поближе к костру. Если ненароком зацепит, то костей не соберу.

Влетев в закрытую шторой комнату, Орх начал чем-то греметь и сильно рычать. Послышался тонкий звон металла и глухие удары.

– Мы от вашей тушенки как наркоманы зависим, – тихо сказал Угрх. – Ничего с этим поделать не можем…

Орх вышел из комнаты, медленно подошёл к костру и сел на прежнее место. Тихо заговорил:

– Берсерки уроды, потому что сильно отличаются от остальных медведей. Главное отличие – берсерки бывают только мужского пола. Второе, не менее важно отличие, мы не можем иметь потомства. Репродуктивная функция у нас отсутствует. Кроме всего сказанного мы значительно больше, сильнее, живучее, почти не чувствуем боли и у нас два сердца. Берсерк – это прирождённый воин. Природа смеялась, создавая нас. Мы даже умереть нормально не можем. Порой оба моих сердца останавливаются, и я готовлюсь стать вечностью, но одно из сердец не решается замолчать навсегда и мучения продолжаются. Теперь ты понимаешь, какого быть берсерком, человек?

Я не понял. И ответил, что не понял. Для меня берсерк – вершина эволюции расы разумных медведей. Минусы тоже имеются, но они не столь значительны. Отсутствие потомства минус серьёзный. Плохо…

– Почему берсерки не живут с племенами медведей? – спросил я. – Почему вам нравится убивать монстров?

Орх снова чиркнул по полу пещеры когтями. Быстро чиркнул. Сноп искр устремился к костру. Не долетев, искры потухли.

– Мы не способны жить в обществе себе подобных, – ответил берсерк. – Короткое пребывание возможно. Долгое нет… Всему виной наши характеры. Мы одиночки до невозможности. Мы эгоисты. Злые эгоисты… И нам нужно постоянно выплёскивать злобу, что копится в наших сердцах. Два сердца – вдвое больше злобы и ненависти. Любить берсерки не способны. Сострадать тем более. Нам чужда радость… А вот ненавидеть мы можем с легкостью! Отшельничество – единственно возможный способ существования. Так было всегда. Берсерки нужны во время войны. Они приходят, побеждают, и уходят. Если войны нет – берсеркам приходится убивать монстров, чтобы злость не сожгла их. Войн не было с тех времён, когда я стал слепым и падшим…

Я заслушался и не сразу понял, что Угрх злобно рычит. Орх это тоже не сразу понял. А когда понял – мгновенно заткнулся. Медведи начали перерыкиваться друг с другом. Пусть рычат. Орх уже проговорился. Я снова получил кусочек информации. Не большой, но такой ценный…